Помоги проекту - поделись книгой:
— Плохо, Юрий Михайлович. Я прочёл копию дневника, которую Вы мне прислали. По-видимому, Юлинову, чтобы прийти в сознание после опыта, обязательно нужно было вернуть регулятор к нулю. Я не знаю, что это за регулятор, но мне кажется, во время последнего опыта он остался в прежнем положении?
— Да, внезапно отключили электроэнергию.
— Вот как? Тогда мне срочно нужен аппарат Юлинова.
— К сожалению, он не сохранился.
— Это ужасно! Я не знаю, как работает этот аппарат, но его воздействие на Юлинова приводит к странным последствиям. Видимо, мозг больного зациклился на определенной информации, и в действие вступили какие-то неизвестные науке силы. Знаете, мы привыкли повторять, что силы человеческого организма неизвестны… Короче, Иван Юлинов покрывается шерстью. Я думаю, через несколько месяцев мы будем иметь живого первобытного человека!
— Как?! — ошеломлённо выдохнул в трубку Чернов.
— Мне срочно нужен аппарат Юлинова. Клин, как говорится, клином. И чем скорее, тем лучше!
Чернов положил трубку, потом снова схватил её и стал лихорадочно набирать номер.
— Пешкова, пожалуйста. Здравствуй, Алексей, это Чернов, следователь. У меня тут есть черновики, обрывки разных схем и расчетов. Мне срочно нужен адрес, где по этим огрызкам могут восстановить рабочий аппарат. Да, это касается Ивана Юлинова. Сам приедешь? Отлично. Нет, лучше сейчас. Что? Ну-ка передай трубку вашему шефу, я ему покажу «производственную необходимость»!
ПАЛАЧ
…Шевалье захлопнул за собой толстенную, обитую железными пластинами дверь, удивительно легко и беззвучно повернувшуюся на недавно смазанных петлях. В горящие после панического бегства по бесконечным тёмным коридорам замка лёгкие хлынул спёртый, наполненный запахами дыма, крови, экскрементов и палёной плоти, воздух. Шевалье закашлялся, зажимая рот сгибом левой руки, подпирающей дверь, правой нащупывая засов. Но странная дверь почему-то не имела запоров. По крайней мере, с этой стороны. Только маленькое зарешеченное окошко, сквозь которое шевалье обострённым слухом загнанного зверя слышал топот множества ног и голоса приближающейся погони. В тёмном пока коридоре уже появились отдалённые отблески факелов. Пути назад были отрезаны.
Шевалье огляделся и выругался сквозь зубы. Он сам загнал себя в камеру пыток, из которой не может быть второго выхода. Ловушка захлопнулась. А что его ждала на этот раз именно ловушка, шевалье уже не сомневался. Кто-то предал. Служанка графини? Или его собственный слуга?
Какой-то звук прервал несвоевременные домыслы. В мерцающем свете чадящих факелов и пылающего красным жаром пыточного горна шевалье разглядел висящее в цепях на стене изуродованное тело обнажённого мужчины. Тот был едва жив. Но звук — хрип — издавал не он. Шевалье заметался по камере и наткнулся на ещё одно тело. За бочками с тухлой водой на широкой дубовой доске, спал палач. Храп, а не хрип, как показалось загнанному в западню любовнику прекрасной хозяйки замка, доносился из-под так и не снятого почему-то скрывающего лицо палаческого колпака.
Шум погони быстро приближался. Шевалье, не колеблясь, резко сорвал со спящего колпак и вонзил кинжал в так и не успевший открыться глаз. Ворвавшиеся в распахнувшуюся дверь люди графа увидели палача, деловито перебирающего свои страшные инструменты…
— Привет, Паша! Как тебе мой «Дон Жуан»?
— Привет, Алекс. Твой «Дон Жуан»?
— Ну, да, а чей же ещё? Понравилось в камере пыток?
— Так это твоих рук дело!? Что за дрянь ты мне подсунул?
— Разочарован? Знаешь, меня давно занимало, как это мои самые лучшие и перспективные идеи одновременно приходят и в твою голову. Как тебе удаётся буквально на дни, а то и часы, опережать меня и предоставлять боссу мои программные разработки под своим именем? А тут ещё и Ленка начала презирать меня и называть неудачником. А, ведь, она и только она одна имела доступ к моему компьютеру! Да, я поймал вас: своего «лучшего друга» и «любящую» жену. Её я уже простил. Женщины часто западают на мускулистых красавчиков твоего типа, тем более, если кроме внешности у мужика и язык хорошо подвешен. Я, занимаясь разработками виртуальных миров, почти не уделял Ленке внимания. А ты этим воспользовался. Конечно, воровать проще, чем создавать самому.
— Что ты мелешь! Кто воровал? У тебя нет доказательств, ревнивец хренов!
— Нет доказательств? Ты уже забыл камеру пыток? Это, ведь, я её создал. Ты же представил всему миру демоверсию новой вирт-игры, где мужчины могли бы побывать в шкуре известного соблазнителя, а женщины почувствовать себя женщинами, а не секс-партнёршами. По крайней мере, на первом уровне. Ты украл мою работу, вот только на этот раз я немного подыграл тебе. Зачем? Чтобы отомстить.
— Ты больной, свихнувшийся урод! Думаешь, подменив мою программу своей долбаной камерой пыток, ты что-то доказал? Наша корпорация подаст на тебя в суд за подмену в сети нашей демоверсии тем вонючим убожеством, что появилось, благодаря тебе.
— Бедняга! Ты так ничего и не понял. Твоя корпорация ничего не сможет доказать, потому что твоя демоверсия совершенно не пострадала. В ней не изменено ни одного бита. Просто моя вирт-игра гораздо теснее сотрудничает с подсознанием игрока. Каждый может войти в игру, но вот выбор коридора в замке уже не зависит от опыта игрока и количества попыток пройти данный уровень. Кто-то благополучно минует все засады и попадёт в спальню прекрасной графини, а кто-то, как ты, всегда будет попадать в камеру пыток, в какой бы коридор замка он ни пошёл. Финиш зависит от подсознательных уставок самого игрока. Пока ты сам не изменишься, другого пути у тебя в моём замке не будет! Это моя месть тебе и прочим, похожим на тебя подонкам. То, что ты не попал в спальню графини, — я делал её, между прочим, с Ленки — доказывает, что ты просто используешь мою жену, а вовсе её не любишь.
Кстати, «Дон Жуан» уже широко расползся по сети, и уничтожить его не возможно. Прощай! Желаю вам с Ленкой никогда не встретиться в моём замке.
— Милый! Я только что вернулась из замка. Ты гений! Как всё же обеднел наш мир без средневековой галантности кавалеров, без изысканных комплиментов, ухаживания, серенад под окном и любовных признаний. Надеюсь, это ты так настойчиво и красиво добивался у меня свидания? Я просто умру сейчас, если мы вместе не пройдём второй уровень! Немедленно запускай своего чудного «Дон Жуана», не останавливайся на пороге моей спальни…
…Чёртов ревнивец! Хорошенькую свинью он мне подсунул! Впрочем, кроме нас двоих никто не знает правду. Если кто-то идёт не по тому коридору, это его проблемы. Наверняка будут и те, кто дойдёт-таки до спальни графини. Попробовать ещё раз? Даже если не получится, Ленка об этом никогда не догадается. Кто-нибудь другой порезвится с ней в той проклятой спальне. А подробности она сама мне расскажет. Была — не была!
…Слуги расступились, и в камеру вошёл граф. Скользнув равнодушным взглядом по телу на стене, он махнул рукой стражникам:
— Уберите этот кусок мяса. Он вовремя сдох.
Двое стражников, гремя ножнами, бросились исполнять приказ господина. Сняв с цепей еще тёплый труп, они сбросили его в дыру в полу, во тьме которой слышался отдалённый рёв протекающей под замком реки, куда веками сбрасывались отходы и нечистоты, а также тела узников подземелья. Тела эти никогда и нигде не всплывали, поэтому бежать этим путём никто из попавших в подземелье не пытался.
— Тебе надо было прижечь ему рану после кастрации, тогда бы он не истёк кровью, — повернулся к палачу граф. — Впрочем, теперь это не важно.
Граф вновь махнул рукой, и стражники, схватив палача, быстро подвесили его на освободившихся цепях и вышли, прикрыв за собой дверь.
— Время пришло, шевалье. Ваш будущий палач пока не пойман. Но мои слуги его схватят. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через несколько дней. Но он обязательно попадётся! Знаете, что Вас ждёт? Сначала он вырвет Ваш язык, которым расточались уверения дружбы мне и соблазнительные речи моей жене. Затем выжжет Ваши глаза, которые видели то, что только мне дозволено. Потом раздробит руки, которыми Вы касались тела моей жены. Затем настанет очередь ног, которыми Вы входили в её спальню. Он вырвет все волосы на Вашем теле — ведь она могла их ласкать! И, наконец, новый палач кастрирует Вас. Причём, всё это он будет делать медленно. Во-первых, он неопытен в таких делах, а, во-вторых, не торопится сменить Вас на этой стене пыток. И каждый день палач будет молить бога, чтобы моя жена не завела себе нового любовника. Впрочем, Вы это всё и так хорошо знаете, не правда ли? Прощайте, шевалье. Уверен, Вы не будете здесь скучать.
Граф вышел. Дверь в камеру пыток не имела запоров и снаружи.
— Не забывайте почаще смазывать петли, — сказал хозяин замка.
Повинуясь его жесту, слуги и стражники вновь бросились прочёсывать замок, а вслед им из-за решётки окошка летел жуткий вой, в котором уже не было ничего человеческого…
ТРАГЕДИЯ В САХАРЕ
Нет, сегодня пиво мне определённо не нравилось. Мой столик стоит в углу, куда мало попадает света. Я нарочно сел здесь. После той истории в Сахаре прошло полгода. Я отрастил усы и бородку, но всё равно, каждый раз проходя по улицам, опасаюсь пули из проезжающих мимо машин. Нет, я не раскаиваюсь в том, что сделал. Скорее бы пришёл Том. Без его поддержки и совета я сгину.
…Полгода назад я сидел в баре, как две капли воды похожем на этот, когда вбежал Росс.
— Что случилось, Гарри? — спросил я. — По твоему лицу можно подумать, что ты получил в наследство миллион.
Не отвечая, Росс залпом выпил моё пиво, плюхнулся на табурет и заказал виски. Несколько минут он буравил меня своими маленькими глазками, утопающими в жиру щёк.
— У меня к тебе дело, Джек, — наконец прохрипел он. — Поехали ко мне.
— Что я у тебя не видел? — мрачно сказал я, вертя в руках пустой бокал. После того, как Гарри связался с мафией, наши пути резко разошлись. Кроме того, неделю назад меня вышибли из газеты. Отсутствие работы и денег меня сильно напрягало. Потому я и торчал в разгар рабочего дня в этом дешёвом баре, заливая депрессию пивом.
Когда мы пришли в домишко Росса, Гарри запер дверь и тщательно завесил окна.
— Не угодил чем-нибудь хозяину? — насмешливо спросил я.
— Нет, просто нам не нужны лишние уши.
Плеснув в бокалы виски, он шёпотом спросил: — Скажи, Джек, тебе не хочется слетать в Африку?
Виски застряло у меня в горле.
— Куда? Ты что, много выпил сегодня?
— Я не шучу, Джек.
Я внимательно осмотрел его полную низенькую фигуру, напряжённо застывшую предо мной. Розовая лысина, покрытая капельками пота, блестела в свете лампочки. Острые глазки внимательно и трезво смотрели на меня. Нет, на сумасшедшего или пьяного Росс не похож.
— В Африку? — переспросил я. — На какие средства?
— Не беспокойся, Джек, денег хватит. Нашу поездку финансирует сам босс. С нами полетит Билл Джексон, личный телохранитель босса.
— Нет. Я не хочу иметь дела с мафией, — резко ответил я.
— Спокойно, Джек! Всё будет в рамках закона. Я настоял на твоём участии в экспедиции, потому что нам нужен пилот вертолёта. Ты, ведь, в армии служил вертолётчиком?
Я кивнул.
— Джексон может вернуться из Африки и без меня, — хмуро пробурчал Гарри. — А тебя я знаю с детства! Ты ведь не пришьёшь старого друга ради денег, Джек? Соглашайся! Твоя совесть будет чиста, это я тебе обещаю твёрдо. Я знаю: ты сейчас безработный. А из Африки вернёшься миллионером. Как и я!
— Откуда мы возьмём эти миллионы?
— Месяц назад я получил письмо. В нём сообщалось, что умер мой дядя и оставил мне в наследство старый дом на берегу Огайо. Я, конечно, сразу поехал туда. Это оказался большой старинный дом. В нём жил ещё мой прадед. И вот, осматривая подвал, я нечаянно опёрся о еле заметный выступ в стене, и вдруг предо мной открылся тайник. Об этом тайнике не знал никто, кроме моего прадеда, построившего этот дом. Я увидел старинный свиток. Это было завещание. Вот его копия.
Заинтригованный рассказом, я взял из рук Гарри «Завещание».
— Дальше была нарисована карта. Как видишь, Джек, всё будет вполне законно. Обычная археологическая экспедиция. Мой предок наверняка нашёл не разграбленное захоронение какого-нибудь фараона. Соглашайся! К тому же, у тебя теперь нет выбора, дружище: босс согласился на твоё участие в деле, но если ты против, то… Лишних свидетелей никто не любит!
Белое солнце невыносимо пекло. На ослепительно голубом небе не было ни облачка. Чуть не теряя сознание, блуждали мы днём по раскалённым камням нагорья Ахачгар, а ночью дрожали от холода. Тесно прижавшись друг к другу в палатке, мы тщетно старались уснуть.
Три недели мы искали эту проклятую пещеру. И вот, наконец, цель нашей авантюры перед нами: небольшое чёрное отверстие в выжженной белой скале. Бросив у входа снаряжение, мы с трудом протиснулись в него. В свете фонарей перед нами открылся широкий туннель. Прохладный ветерок приятно освежал разгорячённые тела. Удивительно ровный «коридор» вёл вглубь горы. После одного из поворотов в свете фонарей блеснула вода. У наших ног лежало небольшое круглое озеро. Прозрачные струи играли в лучах света. Но самым удивительным была радуга. Прекрасная, она висела прямо перед нами, образуя своеобразную арку над озером. В восхищении мы молча смотрели на это чудо.
Гарри первым вспомнил, зачем мы здесь. В нетерпении он бросился к озеру. Тут только я заметил, что в воде плавает какой-то длинный ящик. Билл прыгнул в воду. Гарри возбуждённо бегал по берегу, нетерпеливо взмахивая руками. С трудом извлекли мы скользкий ящик из воды. При этом он перевернулся, и мы отшатнулись. Перед нами был саркофаг! Чёрный снизу и по бокам, сверху он был прозрачен. И сквозь эту прозрачную крышку мы увидели ЕГО. Пришелец был одет в лёгкий серебристый скафандр. На голове круглый прозрачный шлем с расходящимися в разные стороны короткими трубками. Тонкие четырёхпалые руки сложены на груди. Огромные фасеточные глаза без век, казалось, смотрели сквозь нас.
— Ничего себе, наследство! — процедил Билл. — Стоило тащиться сюда из-за этой падали!
— Идиот! — прокричал Гарри. — Ведь это целое состояние! Джек, Билл, берите саркофаг и тащите к выходу.
Удар в челюсть бросил меня на камни. Билл с пистолетом в руке стоял над Гарри.
— Ты что же, сволочь, вздумал надуть босса? Где твои сокровища?
— Погоди, Билл, я сейчас всё объясню, — лепетал Гарри, прижимаясь к стене. — Это ведь инопланетянин! Мы продадим его учёным или будем показывать за деньги!
— Кто даст миллионы за эту падаль? — прорычал гигант. — Босс угробил на эту поездку кучу денег.
— Не убивай меня, Билл! — всхлипнул Гарри. — Давай сначала сообщим обо всём боссу. Пусть он решит, что делать.
Пухлое тело Росса вжалось в стену, вскинутые в мольбе руки дрожали.
Подцепив носком левой ноги пятку верзилы, я правой с силой ударил его под коленку. Билл упал. Запоздало прогремел выстрел, многократно повторённый и усиленный пещерой. Вскочив, я бросился к гангстеру, но тот лежал без движений. Упавший фонарь освещал его голову. По щеке от виска бежал тонкий алый ручеек. Видимо, падая, Билл ударился обо что-то. Я повернулся к Гарри. Тот ничком лежал рядом с саркофагом. Пуля гангстера, срикошетив, всё же нашла свою жертву…
Я сидел на раскалённом песке, тупо глядя на саркофаг. Кто он, этот пришелец? Две группы людей в разное время нашли его, и сразу же произошли трагедии. И в том, и в другом случае в живых остаётся всего один человек: Росс, оставивший туманное завещание, и я.
Крышка саркофага почти исчезла в белых лучах африканского солнца, и я отчётливо видел фигуру в серебристом скафандре. Пришелец приблизительно с меня ростом. В глаза бросается великолепная фигура атлета. Тонкая ткань скафандра обтягивает могучие мускулы. Вот только черты лица удивительно мелки.
А что это за красная точка на крышке? Неужели кровь Гарри? Я пытаюсь стереть эту каплю, но едва только дотрагиваюсь до неё, как крышка бесшумно поднимается. Теперь меня подгоняет навалившееся внезапно любопытство. Я жадно разглядываю пришельца. Его сильные ноги кажутся коротковатыми. Мускулистые руки оканчиваются четырёхпалой кистью с удивительно тонкими и гибкими пальцами без ногтей.
Осторожно снимаю шлем. Передо мной голый шар. Ни малейшего намёка на то, что у пришельца когда-то были волосы, усы, борода или брови. Гладкая розовая кожа покрывает череп мыслителя. Уши, нос, рот сравнительно мелки. Зато глаза великолепны: огромные, фасеточные, как у насекомых. Кожа гладкая и тёплая. Передо мной, несомненно, не мумия, но и следов тлена не видно.
Солнце печёт нестерпимо. Моя шляпа осталась в пещере. Интересно, спасёт ли меня шлем пришельца от зноя Сахары? Я надеваю шлем, и мне сразу становится легче. С удовольствием вдыхаю чистый, прохладный воздух. Неужели атмосфера родной планеты пришельца такая же, как у нас, на Земле? Откуда же Он? Почему оставлен на Земле?
И тут я потерял сознание. Вернее потерял своё сознание, но приобрел его! Я стал ИМ. Его глазами я видел нашу Землю: мрачные влажные джунгли, болота, огромных ящеров, пожирающих друг друга, первых крысоподобных млекопитающих.
Теперь я знаю всё. Пришелец был стар. Однажды, стоя на берегу земного моря, он вспоминал все моря, виденные им на других планетах. Его всегда поражало, что на каждой планете своё море, не похожее на другие. А это, плещущееся у ног, удивительно похоже на море его родной планеты. Такое же голубое, свежее.
Огромная крылатая тварь спикировала на пришельца, оскалив зубастый клюв, и сражённая плазменной струёй упала в море, где её тут же проглотила другая тварь. Могучее, закалённое тело старого звездолётчика легко выдерживало стартовые перегрузки. Но сердце не выдержало тоски по родной планете, которую так неожиданно остро всколыхнуло плещущееся у ног море. По обычаю космических разведчиков старого десантника похоронили на планете, получившей с этого момента его имя…
Я очнулся от холода. Светлое небо, усыпанное крупными яркими звёздами, шатром висело над нами: надо мной и им. Я уже не мог думать о нём, как о мёртвом. Ведь я был им.
Дрожа от холода, я протянул руку за одеялом, и тут случилось невероятное. Едва я коснулся одеяла, раздалось грозное шипение. Треугольная голова змеи с холодными точками глаз медленно поднялась над кольцами тела. Оцепенев от ужаса и омерзения, я не в силах был пошевелиться. И вот в ту секунду, когда свернувшаяся в тугую пружину змея готова была броситься на меня, из трубки на шлеме неожиданно вырвалась огненная струя. Тело змеи мгновенно обуглилось. Я сидел, тупо глядя на догорающее одеяло. Оказывается, грозное оружие пришельца действует до сих пор!
Впоследствии я много думал над этим. По-видимому, струя плазмы выбрасывается в сторону опасности по мысленному приказу. А может, из раструбов на шлеме бил смертоносный луч, попутно превращавший окружающий воздух в плазменный шнур. Поразительно сходство человека и пришельца, раз я смог «увидеть» память, сохранённую в запоминающем устройстве шлема, и даже привёл в действие грозное оружие защиты.
Внезапно я услышал сигнал вызова, доносящийся из кабины вертолёта, и вспомнил, что пропущено уже два сеанса связи с боссом. Я уверен, что босс послал своих людей следить за нами. Если так, то скоро они будут здесь. Надо действовать, пока их вертолёты не нашли эту стоянку…
Взрыв завалил вход в пещеру. На это ушёл почти весь наш динамит. Догорала палатка. Я сидел в маленьком вертолёте и курил. И думал о том, что надо скорее улетать. Улетать куда-нибудь подальше от этого страшного места. Через два часа сеанс связи с боссом. За эти два часа я постараюсь улететь поближе к границе и там остатками динамита взорвать вертолёт вместе с трупами гангстеров. Я постараюсь исчезнуть. Так исчезнуть, чтобы мафия не заподозрила, что я жив. Пусть босс думает, что вертолёт потерпел аварию, и экспедиция погибла. А уж я постараюсь, чтобы завещание Артура Росса попало в чистые руки…
ГОРОД
Быстров осторожно выглянул из-за скалы. Охранник был совсем рядом. Его длинная, по колено, рубаха покрылась тончайшим слоем пыли и казалась из-за этого серой. За широкий кожаный пояс заткнут короткий меч. Быстров включил телекамеру, и Толя Винер, ждущий его в рубке «Спасателя», поспешил уменьшить звук. Над карьером стоял непрерывный грохот. Сотни рабов в одних набедренных повязках рубили кирками камень, группы носильщиков таскали его в огромных корзинах наверх и сваливали на телеги. Когда телеги наполнялись, рабы, впряжённые вместо лошадей, волокли их по отшлифованной тысячами босых ног дороге к Городу. Карьер напоминал огромную чашу, по краям которой торчали неподвижные фигуры охранников.
Поделиться книгой: