Золотая рыбка для мажора

Руки подрагивают.

— Это не развлекательный журнал с историей жизни олигархов в картинках, — отрезает сурово. — Просто полезные факты, которые позволят лучше понимать клиентов и их желания, а также помогут предотвратить их недовольство.

— Сколько у меня времени? — перенимаю деловой тон менеджера.

— До обеда вполне достаточно. Я закрою тебя на ключ и выпущу, когда придёт время перерывов на посещение столовой. Вода есть, — Михаил машет рукой в сторону журнального столика с электрическим чайником, банкой кофе, бутылкой воды и чашками. — Если что-то понадобиться — позвонишь.

Я киваю и, как только в двери поворачивается ключ, открываю папку.

Резиденты в ней описаны не по алфавиту, а по номерам квартир. Я невероятным усилием воли начинаю с первой страницы, а не с последней, где сведения об интересующих меня личностях с четвёртого этажа. А то ведь если начну с Гесса и Вязьмина, потом никого не запомню.

В кратких досье собраны факты, которые действительно всем подряд не расскажешь. Например, точный размер состояния — тут цифры запоминать не надо, достаточно глянуть на количество нулей. Хронические болезни, пагубные пристрастия, психологический портрет в двух словах, а главное — пожелания и предостережения для сотрудников консьерж-сервиса.

Так, например, резидент из одиннадцатой квартиры — строительный магнат, отец семейства и жёсткий делец — имеет пристрастие к унижению. То есть он расслабляется и получает удовольствие, когда его обзывает и унижает, орет на него посторонняя женщина. При этом своей уважаемой супруге он не изменяет — беспорядочный секс его не интересует — и голос на себя повышать ей не позволяет. Особенных женщин ему поставляет наш сервис. Но вот в остальное время этот самый магнат не переносит, когда обслуга смотрит ему в глаза. То есть при разговоре с ним взгляд нужно опускать, иначе он решит, что ты думаешь о его порочном развлечении, и озвереет.

Вот это прямо забиваю себе на подкорку! Такое упускать никак нельзя.

К счастью, проблемных резидентов в «Созвездии» оказывается немного, и самых основных я хорошо запоминаю, повторив про себя пару раз номера квартир и правила поведения с их жильцами.

Удовлетворившись результатом, встаю за водой и размять плечи перед порцией важнейших сведений. Пью жадно, прохожусь по кабинету туда-сюда и сажусь обратно.

Начинаю с жильца квартиры номер тридцать восемь. Скольжу взглядом по строчкам досье. Ну что ж, Богдан Алексеевич не обманул, он действительно очень богат. И умен. Оказывается, огромные деньги он заработал не скульптурами, а грамотным вложением заработанных на них средств и связями, которые тянутся ещё от деда и отца — видных деятелей культуры двадцатого века. Но это ладно. Честно говоря, я подозревала Вязьмина в нетрадиционной ориентации, а у него есть двенадцатилетняя дочь от известной актрисы. Они даже были с ней десять лет женаты. У психиатра Вязьмин тоже не наблюдается, и рассудок его в полном порядке. А странное поведение скульптора тот, кто создавал досье на Богдана Алексеевича, считает «игрой с целью создания имиджа чокнутого гения для последующих манипуляций». О! В этом он точно профи!

Специалист рекомендует резиденту из тридцать восьмой подыгрывать и ни в коем случае не выводить на чистую воду. Настоящий Вязьмин может с лёгкостью разрушить любую карьеру и вообще доставить массу неприятностей. А лет ему, кстати, сорок шесть… На пятнадцать больше, чем Гессу.

Задумчиво стучу пальцем по губам. Пожалуй, мне стоит сбавить обороты и не огрызаться каждый раз на слова Богдана Алексеевича. А с другой стороны, его  в моем поведении вроде бы все устраивает. Вдруг, если я его резко изменю, он что-нибудь нехорошее заподозрит?

Ох, ладно. Потом обдумаю.

Пробегаю быстренько взглядом по строчкам о депутате с семьёй из тридцать девятой — у них ничего особенного — и открываю Гесса.

Глава 7

Григорию тридцать один, но это я и так знаю. Баснословно богат — опять не секрет. Получил прекрасное образование, в том числе за границей, но никакого определённого места работы не имеет. Плейбой. Официально. А вот неофициально — финансовый консультант нескольких крутых фирм, их акционер, соучредитель и удачливый венчурный инвестор.

Потираю задумчиво бровь. Умный какой! Аж удивительно и как-то не вяжется все это с образом бабника и раздолбая.

Читаю дальше. С отцом перестал общаться после свадьбы и рождения брата… Вот чего жадничать? Денег же куры не клюют. Я бы радовалась, если бы у меня был брат или сестра. Непонятно.

Впрочем, дальше узнаю, что и Гесс, оказывается, рад. С маленьким братом он общается! Германа Гесса привозят в «Созвездие» раз в неделю по субботам телохранитель и няня. Пацан остаётся у брата на весь день и уезжает домой вечером. Удивительные отношения!

Но и это ещё не все. Дальше пишут, что у Гесса в квартире есть комната-музей, и экспонатами в ней собраны женские трусики с подписями. Без имён, но с обозначениями. В папке, конечно, фото не разместили, но привели пример: Зая номер три (пирсинг в правом соске). Зая номер пятнадцать (рыдает во время оргазма). Зая номер двадцать четыре (после бокала мартини готова на всё). В общем, принцип мне сразу стал понятен.

М-да, от такого странного типа, как Гесс, точно надо держаться подальше. Жалко, что не получится. Но ведь кто предупреждён, тот вооружён, не стоит терять надежду.

Я заканчиваю, как раз когда в двери поворачивается ключ — моё время вышло.

— Ну как, всё успела прочесть? — спрашивает Михаил, заглядывая в кабинет.

— Да, я быстро читаю. И память у меня хорошая.

— Это радует, Маргарита, потому что вы у нас теперь нарасхват, — сообщает менеджер, а мне в его голосе слышится угроза.

— В каком смысле? — уточняю, прогоняя неприятное предчувствие.

— В известном. Вязьмин с самого утра вас к себе требует, Маргарита. Мы устали отбиваться, — теперь мне в голосе Михаила слышится упрёк. — А ещё на вас опять поступила индивидуальная заявка. Теперь Григорий Гесс из сороковой квартиры хочет нанять вас личным ассистентом на будущие выходные. Он едет на рыбалку в загородное поместье и ему требуется наш человек для безупречной организации быта.

Какой кошмар! Мне дышать становиться нечем!

— Но почему я?! — тоненько пищу. — Михаил, я уверена, что не справлюсь! Пусть он кого-то другого найдёт, подскажите ему, что я — плохой выбор!

Я практически молю, хотя сама на сто процентов уверена, что это и есть тот коварный план скульптора, который его вчера посетил, а значит шансов у меня нет.

— Не выйдет. Желание клиента — закон.

Я так и знала!

— Но вы же сами говорили, что сотрудницам женского пола надо держаться от Гесса подальше! — всё же, не теряя надежды, продолжаю взывать к здравому смыслу вышестоящего руководства.

— Так вы и держитесь, будьте добры. Никто ведь не заставляет вас, Маргарита, показываться Григорию Эрнестовичу на глаза. Организовывать быт можно оставаясь невидимой. Впрочем, об этом мы побеседуем позже. Я ознакомлю вас с инструкциями подробнее после обеда, а теперь прошу занять рабочее место.

Ясно. Никто мне не поможет. Я спешу за рабочую стойку вслед за Михаилом, но никак не могу отделаться от чувства, что я попала в какой-то сюрреалистический сон. Вот как было бы хорошо сейчас проснуться!

Но чуда не случается. Мало того! Я замечаю, что Зоя теперь смотрит на меня без прежнего дружелюбия. Ей-то со стороны кажется, что я невероятная счастливица. Мыслимое ли дело — сразу столько бабла! А правду же не расскажешь.

— Чем помочь, Зой? — спешу влиться в работу и сгладить неприязнь. — Или ты обедать?

— Рит, а вот ты мне скажи, почему кому-то все, а кто-то годами на одну зарплату работает? Как ты это делаешь? — бурчит коллега, не желая тему заминать.

— Зой, правда — ничего! И я бы с радостью тебе передала заказ, — горячо оправдываюсь я, — да что заказ — оба бы отдала, если бы было можно.

Старший смены вклинивается между нами, как гора.

— Зоя, я уже не раз говорил про стадное чувство и моду. Наши клиенты как никто другой ему подвержены, — неожиданно заступается за меня Михаил. — Я не удивлюсь, если на Маргариту посыплются и другие заказы. Винить её не в чем и завидовать ей не стоит.

Хотя почему неожиданно? Он же с этого процент поимеет и даже выйдет в передовики. Но мне не жалко, лишь бы волком не смотрел.

— Это точно! — усиленно киваю, соглашаясь со словами менеджера. — Я очень боюсь не справиться и вообще без работы остаться.

Зоя пожимает плечами, но я вижу, что она не очень-то моей высокооплачиваемой «бедой» прониклась. Плохо. Теряю расположение коллектива.

— Ладно, я в столовую, — кидает сухо и уходит.

Провожаю её тоскливым взглядом и пытаюсь погрузиться в работу.

Парни-ассистенты висят, как обычно, на телефонах. Они у нас по бронированию, добыче чего-то редкого и вопросам информации. Михаил остаётся со мной, но упирается в рабочий ноутбук — заполняет отчёты. Я стою, не знаю чем заняться.

Но тут открывается центральная дверь «Созвездия», и в холл входит высокая стройная брюнетка с надменным лицом, в дорогом брючном костюме и туфлях на шпильке. За руку она ведёт светловолосого малыша лет трех. Они не жильцы нашего дома — я точно знаю. Но и эти двое мне знакомы. В интернете видела.

Дамочка стучит каблуками прямиком к нашей стойке и, глядя на меня как на пустое место, говорит:

— Проводите нас в сороковую квартиру к Григорию Гессу.

И тут меня пронзает её голосом насквозь. Это его я слышала из трубки своего телефона, когда Григорий с кем-то в него ругался!

Я понятия не имею, что делать в подобной ситуации. Если этих двоих пропустила охрана, выходит, мачеха Григория есть в списках одобренных резидентом посетителей. А раз она тут бывает, то чего сама не идёт к пасынку в квартиру? Зачем требует сопровождение?

К счастью, дамочку, отвлекаясь от ноута, берет на себя Михаил.

— Одну минуточку, — говорит он, уже набирая на телефоне номер, — как вас представить? Григорий Эрнестович не предупреждал о посетителях.

— Наталья Гесс, — сообщает незваная гостья таким тоном, будто мы просто обязаны её знать.

Но мы — лично я — и знаем, только к чему это высокомерие? К Наталье совершенно неожиданно возникает неприязнь. А вот малыш у неё славный. Чем-то на Григория похож.

— Григорий Эрнестович, это старший менеджер Михаил. К вам пришли Наталья Гесс и Герман Гесс, проводить? — Михаил секунду слушает ответ и, положив трубку, обращается к Наталье: — Григорий Эрнестович сейчас спустится. Вы можете подождать его в лобби. Чай, кофе, другие напитки?

Мачеха Гесса, которая с виду кажется даже моложе его, недовольно поджимает губы, но все же пробивать грудью дорогу к лифту не решается.

— Мы будем яблочно-морковный фреш со сливками, — кидает она царственно и ведёт сына в лобби.

Я невольно провожаю их взглядом, восхищаясь умением Натальи с такой грацией вышагивать на высоченных каблуках.

— Рита, сделай заказ в ресторане на счёт Гесса, — велит мне менеджер и возвращается к отчётам, как будто ничего необычного не произошло.

Я звоню в ресторан, а потом все же решаюсь спросить:

— Михаил, я так понимаю, Наталья пришла без приглашения. И вообще, получается, нежелательный посетитель. Почему же её охрана пропустила?

— Без понятия, Рита. Охрана — не наша забота, но их косяк нам на руку, — довольно сообщает мне старший смены, не переставая печатать. — Они пропустили, а мы задержали, так что Гесс сделает выводы. А он обязательно их сделает. Я не удивлюсь, если кому-то после сегодняшнего достанется.

Оу, видимо, у нас идёт борьба между агентствами, о которой я ещё не в курсе.

Вскоре лифт привозит растрёпанного, одетого в майку, длинные шорты и шлепанцы Григория, и Михаил направляет его прямиком в лобби. Но перед тем как туда уйти, Гесс мне улыбается и подмигивает — сердце моё слабенькое реагирует на это его внимание и пропускает удар. Не знаю, замечает ли вольность резидента менеджер, но сказать мне ничего не успевает — возвращается Зоя, и меня отправляют обедать.

До входа в служебную столовую идти мимо того самого лобби, и мне очень хочется уступить кому-то из парней свою очередь — не хочу, отчаянно не хочу смотреть, что там делают Гессы! Но я боюсь, что это будет выглядеть подозрительно, поэтому иду. Смотрю только вперёд и, проходя опасную территорию, даже не кошусь в сторону красных диванов. Стараюсь вообще не прислушиваться и даже начинаю песню про себя петь, но всё равно краем уха улавливаю:

— …Гришенька, пожалуйста, не делай этого, я на всё сог…

Ускоряю шаг. Они что, не могли помолчать?! Видят же, что у их разговора свидетель, который не испытывает ни малейшего желания знать, на что готова мачеха Гесса.

Хотя, возможно, она меня мебелью считает — кто этих богачей разберет…

Влетаю в столовую, собираясь урвать минуту покоя, и хоть за обедом спокойно переварить не только еду, но и всё, что на меня свалилось в первой половине дня. Вдыхаю полной грудью запахи, и желудок одобрительно урчит.

Кормят в «Созвездии» отлично, да ещё на выбор. Подхожу к шведскому столу, ставлю на поднос греческий салат, суп с фрикадельками, пюре с котлетой и томатный сок. Народу мало, вполне возможно пообедать в одиночестве.

Найдя взглядом подходящее место, занимаю свободный столик у окна и берусь за ложку. Делаю первый глоток наваристого бульона и чуть не стону от восторга. Спешу перебить неприятный осадок от семейства Гесс ароматным супом, но из головы не идут всякие невероятные домыслы. А вдруг Григорий шантажирует мачеху и к чему-то принуждает? Как, к примеру, Вязьмин меня.

Внезапно стул напротив отодвигается, и передо мной появляется помянутый всуе скульптор! Прямо как злобный демон.

— Ну наконец-то я тебя поймал!

Я чуть ли не давлюсь от неожиданности. Кашляю.

— И вам здравствуйте, Богдан Алексеевич, — говорю, но есть продолжаю.

Ещё не хватало из-за него голодать.

— Привет, привет. Я по делу, Рит. В общем, я всё устроил, — говорит таинственно. — Гриша весь в раскаяниях и наймет тебя персонально. Это я ему сказал, что лучшие извинения — возвысить тебя в глазах начальства и дать заработать денег.

— Чего? — ложку я все же кладу — как-то резко аппетит пропадает. — Вы что же, ему про тот поцелуй внушение сделали?

Боже, я не верю, что это происходит со мной! Стыдно-то как! Ужас!

— Конечно. Так и сказал: что же ты, Гришка, невинную девочку прямо в лифте не поимел? Настоящий герой! Она у меня на груди потом час рыдала!

Закрываю глаза от желания провалиться сквозь землю.

— Я не невинная девочка, — зачем-то сообщаю Вязьмину вместо того, чтобы тарелку супа ему на голову вылить.

— А это уже неважно. Он же проверять не будет. Во всяком случае, я на это надеюсь, — в голосе скульптора звучат ревнивые нотки. — В общем, я на эту рыбалку в поместье «Зеркальная гладь» тоже еду. Там большая тусовка из наших собирается. И это, Рита, будет для тебя шикарный шанс уговорить Гришу мне попозировать. — Вязьмин довольно разваливается на стуле, будто только что выиграл премию. — Потребуешь в качестве извинений и в оплату долга, чтобы он для меня разделся.

Супер придумал, да? Пострадавшая сторона — я, а бонусы — ему.

— Вы диктатор, шантажист и тиран! — обвиняю возмущённо.

— А зато в свои выходные можешь ко мне натурщицей не приходить, — радует «плюшкой» скульптор, весьма довольный собой. — В общем, увидимся в «Гладях».

Богдан Алексеевич поднимается и уходит, а я кое-как запихиваю в себя обед — испортил-таки мне аппетит, зараза — и возвращаюсь к работе. Мне ещё предстоит научиться организовывать быт олигарха, оставаясь незаметной.

***— А это точно шелк Малберри? А то мой клиент на другом не спит, — уточняю у горничной, которая застилает, не побоюсь этого слова, траходром Гесса постельным бельём шоколадного цвета из заботливо спрядённого тутовыми шелкопрядами материала.

— Точно-точно. Мы знаем, как это важно для наших гостей, — со всей серьёзностью заверяет меня Елена.

Так написано на её бедже.

Я, к слову, тоже в форме и при бедже. Прибыла в «Глади» к пяти утра на служебной машине и вот обустраиваю быт Григория строго по инструкции: незаметно. Сейчас восемь, а он приедет к обеду. К этому времени небольшой, но шикарный и уютный коттедж должен быть полностью готов.

У Гесса существует целый райдер, как будто он какая-то рок-звезда, собирающаяся на гастроли. Но я заканчиваю про себя бухтеть, как только Михаил озвучивает мне сумму, которую я получу за эту выездную работу. За такие деньги можно потерпеть любые закидоны.

Мы с Леной уже заполнили полочку в ванной мыльно-брильными строго по списку, повесили нужное количество полотенец и халатов — опять строго определённой фирмы и материала. Загрузили холодильник указанными как обязательные продуктами, а бар напитками. Установили на климат-контроле температуру в двадцать два градуса, чтобы у его светлости Аполлона ничего не взопрело. Сменили шторы в спальне на подходящие под цвет белья, положили на прикроватную тумбочку книгу современного писателя-фантаста — одиннадцатый том — и поставили в прихожей домашние тапочки строго обозначенной фирмы. Мне осталось принять и разместить в специальном помещении рыболовные снасти и наживку, которые вот-вот доставят. Проверить, на месте ли лодка Гесса, а дальше не отсвечивать и оставаться на связи. Если что-то потребуется, клиент мне позвонит.

Территория поместья огромна и прекрасна. Лес, озёра, птички щебечут. Воздух кристально чистый, а траву будто зелёной краской покрасили. Не показываться на глаза гостям — плевое дело, можно в любых кустах затеряться. Да мне ещё и маленькую комнатку в корпусе персонала выделили. В общем, красота! В какой-то момент мне даже кажется, что это шикарнейшая работа, и можно самой себе позавидовать. Но я быстро вспоминаю про Вязьмина с его заданием, и эйфория моментально улетучивается.

— Лена, а ты же давно здесь работаешь? Наверное, не в первый раз попадаешь на подобное мероприятие, — решаюсь я разузнать обстановку, когда горничная, доделав все дела, собирается уходить, — как они проходят?

Гесса я с тех пор, как он беседовал в лобби с мачехой, не видела, но это не мешает мне всё время ломать голову над его загадками и придумывать, как к нему подступиться так, чтобы самой не пострадать. Может, маленькая разведка поможет, а то я не родила ни единой идеи.