Суррогатный папа поневоле

– Итак, чего же вы от меня хотите?

– Сегодня я впервые встретился с Анжеликой и узнал о произошедшем недоразумении…

– Либо вас неправильно проинформировали, либо вы не понимаете всей серьезности произошедшего, – перебила я, нахмурившись. – Это «недоразумение» по вине вашей родственницы стоило фирме десяток миллионов. Она перевела их на неверный расчетный счет, который, надо же, находится вне досягаемости наших законов и возможностей, и даже имя получателя выяснить не выходит. Процесс возвращения этих денег будет стоить непозволительно дорого и продлится неизвестно сколько времени. А всему виной ваша сестра. «Недоразумение» – неподходящее обозначение катастрофы, которую устроила Анжелика, – строго оповестила я.

– Что теперь будет? – даже не подумал спорить мужчина, но, судя по бледности, что появилась на его лице, масштаба проблемы он не знал.

– Стандартная процедура: заявление в полицию, увольнение по статье, а дальше будет разбираться следствие и прокуратура.

– Прокуратура? – нахмурился он сильнее.

– Ваша сестра перевела на неизвестный счет очень крупную сумму денег. Этот банк находится в офшорах, куда нам хода нет. Слишком подозрительно, чтобы оказалось обычной случайностью, в которые я не верю. Такими случаями, как раз и занимается прокуратура.

– Моя сестра не воровка! – заметил Павел.

– Это будет решать следствие, – с деланным безразличием поморщилась я, так как доводить до законников, как раз, не хотела. Если подключать органы, огласки не избежать, как и последствий. Остается только попытаться самой разрулить ситуацию.

Тут же вспомнились необходимые связи. Что ни говори, но страстное желание отца переделать меня в достойного «сына» в некоторой степени сыграло мне на руку. Детство, конечно, родитель мне искалечил, но зато обзавелась необходимыми знакомыми.

Но на это все равно потребуются время и деньги. И немалые. Такие услуги всегда очень затратны. И ладно, если только в финансовом плане. Не десятки миллионов, конечно, но потрачусь я знатно. Еще неизвестно, что из этого выйдет. И выйдет ли?

Нужно скорее забеременеть. Если отец узнает об утечке, и недели не пройдет, как меня выдадут замуж без права выбора. А так, хотя бы, есть шанс, что Игорю я с чужим ребенком буду не нужна и он, должно быть, задумается. Наравне с меркантильностью, Кравцов очень щепетильный в плане чужих детей. Да вообще детей в принципе, подозреваю. Что, разумеется, не помешает ему заделать мне ребенка по одной только указке, лишь бы жениться и получать с этого выгоду. Сильно сомневаюсь, что он станет сильно печься даже о собственном ребенке.

– Неужели ничего нельзя сделать? – с озабоченным блеском в глазах, посмотрели на меня, словно я сейчас же скажу, что просто пошутила. Увы.

– Можете вернуть мне исчезнувшую сумму, – пожала я плечами, мрачно усмехнувшись. – Сами или с помощью сестры, мне все равно.

– Должен быть хоть какой-то выход. Это разрушит жизнь Лики, – давая понять, что мое предложение неактуально, продолжил он рассуждать, будто сам с собой, но вслух.

– Жизнь Анжелики разрушила ее невнимательность. При условии, что она совершила эту ошибку не нарочно, – добавила я холодно, что заставило мужчину устало откинуться на стуле, вновь открывая мне вид на красивое сложение. – Скажите, а у вас есть какие-нибудь хронические болезни? – задала я вопрос прежде, чем сама его осознала. Просто ощущение, что лампочка над головой загорелась от странной догадки.

– Это как-то связано с моей сестрой? – не скрывая удивления, поинтересовался Павел. – Предлагаете почку продать?

– Может быть обойдемся без таких жертв, – не стала я давать надежду прежде, чем сама не приду к конкретному решению, чего именно хочу. – Так, есть болезни? Врожденные или наследственные?

– Нет. Нет, ни о чем подобном я не слышал. Последние обследования ничего такого не показывали. Я… я не совсем понимаю.

– А вам и не требуется, – оборвала я его, сложив ладони под подбородком, и внимательнее всмотрелась в лицо с чистой кожей, в здоровые и ровные от природы зубы, в шевелюру без залысин и яркие глаза, которым очки точно не требовались. Нос чуток кривоват, но это больше похоже на искусственный, наживной недостаток, нежели природный. Увиденное мне нравилось. – Сейчас коротко и четко отвечайте на мои вопросы. Без уточнений, только ответы. И помните, что от ваших ответов многое зависит, – отчеканила я, вспоминая отцовский тон, против которого мало кто мог спорить. – Итак, вы женаты?

– Что? – совершенно растерялся мужчина, смотря на меня, как на сумасшедшую.

– Последний шанс. Еще один вопрос без моего разрешения, вы уходите туда, откуда пришли, а ваша сестра идет под следствие, – пригрозила я совершенно будничным тоном со льдом во взгляде. – Вы женаты или в отношениях?

– Нет и никогда не был женат. И нет, не в отношениях уже несколько месяцев, – с плохо скрытым раздражением отозвался Смирнов.

– Дети есть? – продолжила я допрос, придвинув к себе блокнот и выписывая короткие характеристики.

– Насколько мне известно – нет.

– А могут быть? – ухватилась я за мысль. Голубые глаза округлились от моей беспардонности. – Коротко и четко.

– Не проверял, – с трудом нашелся он с ответом и сглотнул, уже раз десять пожалев, что ввязался в это и пришел сегодня в мой кабинет.

– Угу, – кивнула я, помечая в блокноте и этот момент. – Вредные привычки? – вопросительно посмотрела я на мужчину через стол.

– Алкоголь, но редко…

– Каким видом спорта занимались? – деловито уточнила я, прикидывая в уме варианты.

– Откуда вы… – начал он, но от моего строгого взгляда быстро исправился: – Бокс. Десять лет. Сейчас только поддерживаю форму.

Хм, не угадала. Думала – гимнаст.

– Вид деятельности?

– Предприниматель. У меня свой ночной клуб ближе к центру, – огорошил он меня, что заставило уважительно скривить губы и склонить голову. Удивил.

– Почему же сестру не пристроили к себе? – засомневалась я.

– У нас натянутые отношения с Ликой. Мы бы не сработались, – уклончиво ответил Павел.

– И все же, вы здесь, чтобы просить за Анжелику. Вы любите ее, не так ли?

– Верно. Мы часто спорим, мне не нравится ее образ жизни, но Лика – моя семья. Потому остаться в стороне я не мог.

– Похвально, – пробормотала я себе под нос, ставя очередной «плюсик» в характеристике.

– Что вы там пишите? – не выдержал мужчина, стараясь со своего места заглянуть в мои записи через стол.

– Ваше резюме, – ответила я, не поднимая взгляда на Павла, а после отложила ручку и вновь вчиталась в текст. Плюсов насчитала немало. Минусов меньше, но они значительные: я мужчину совершенно не знаю, а еще у него подозрительные родственники. Серьезные такие недостатки, как ни крути.

– Резюме? На какую должность? – растерялся Павел, который уже почти не сомневался, что я – не от мира сего. Но я решила его окончательно уверить в данном вопросе, потому ответила:

– На должность отца моего ребенка, – вежливо улыбнулась я, замершему от шока мужчине.

Глава 2. Павел

– Это шутка? – переспросил я, разглядывая красивую брюнетку, что сверлила меня пытливыми темно-зелеными глазами, отчего мороз по коже прошелся, стоило только встретиться с ней впервые взглядом.

– Наша встреча не подразумевает шуток, не так ли? – слегка склонила она голову к плечу и скупо улыбнулась, но спокойствия не принесла, напротив. – Повод довольно нерадостный.

– Вы предлагаете мне переспать с вами? – совершенно растерялся я от подобных заявлений и спокойного тона, идущего вразрез с наглым совращением. Я думал, так только в женских романах бывает. Но вот, я вполне реален и это происходит. Вот только я – не девушка в беде, а передо мной не властный босс! Или кто там обычно предлагает подобные сделки? Абсурд какой-то!

Что удивило сильнее, это взгляд искреннего негодования от моего предположения, отразившейся на лице женщины.

– Бог с вами, Павел. Мы живем в цивилизованном мире. Для того, чтобы мне забеременеть, нет нужды с кем-то спать. Мы же не в каменном веке, честное слово, – поморщилась она, словно ей была противна сама мысль со мной переспать. Странно, но это показалось таким же оскорбительным, как и само предложение родить общего ребенка. – От вас мне нужно согласие и биологический материал, – подсказала она совершенно невозмутимо, когда я завис и пытался собраться с мыслями.

Какое-то время в кабинете сохранялась тишина и нарушилась сразу, как только я поборол в себе желание материться и смеяться одновременно.

– Безотносительно вашего предложения, как это может повлиять на судьбу Лики? – попытался я перевести немного тему, чтобы осознать услышанное. Буквально выторговывал себе время для осмысления вопроса, как из обсуждения поступка моей сестры мы пришли к… этому?

– Отношение самое прямое, – пожала Светлана плечами, словно вообще не видела никакой проблемы. – Я могу ненадолго замять дело и попытаться вернуть потерянные деньги через свои связи без привлечения следствия. Но это будет стоить средств, и немалых, – строго посмотрела су…стерва на меня. – Пока мои люди будут вести расследование, дело на вашу сестру не откроют. Но за это я прошу от вас услугу.

– «Услугу»? – не поверил я ушам. – Вы хотите родить от меня!

– Не от вас, а от вашего биоматериала, – скривилась она, впервые за долгое время, кажется, смутившись, но быстро забыла про эмоции. – Вы к рождению этого ребенка будете относиться лишь косвенно. Как только покинете клинику оплодотворения, можете забыть о том, что вообще там были. Ребенок нужен лично мне. К вам он отношения иметь не будет, как и к любому другому донору семени.

– Да вы хоть слышите, как это звучит?! – подорвался я, но быстро угомонился от резкого и короткого:

– Сядьте, Павел. И прошу без лишних эмоций, огласка мне ни к чему.

Тон и что-то во взгляде девушки заставило меня послушаться и сцепить пальцы перед собой в замок, стараясь скрыть степень моей нервозности.

– Почему я?

– Вы просто подходите. Предварительно, – пожала она плечами. – К большому сожалению, выходка вашей сестры была очень не кстати и будет стоить мне не только финансовых затрат, но и временных. А именно, у меня нет лишнего времени на более детальную проработку решения подобной проблемы, как и более тщательный поиск кандидата на роль суррогатного отца. Если обследование покажет, что вы подходите, не вижу смысла искать кого-то другого.

– Но мы даже не знакомы, – дрогнувшим голосом, заметил я.

– Любой другой донор вообще своих носителей в глаза не видит. И ничего. Меня, по крайней мере, вы видели в живую.

– В том-то и проблема. Как я должен жить с осознанием, что где-то растет мой ребенок? – вновь почувствовал, как нервы сдают. – К тому же я буду знать: где именно и у кого!

– Судя по вашим словам, вы не исключаете возможность, что дети у вас могут быть где-то на просторах нашей с вами необъятной Родины, о чем вам просто неизвестно, – мельком заглянула она в «резюме», а после перевела на меня серьезный взгляд. – Павел, давайте откровенно: вы хотите детей?

– Что? – растерялся я от резкого и неожиданного вопроса, но под темным и внимательным взглядом, отчего-то не решился солгать. – Я не задумывался, но не думаю, что готов стать отцом.

– Тогда вас должно порадовать, что я не настаиваю на вашем отцовстве. Именно отцовстве, – добавила она. – С воспитанием, содержанием и ответственностью, сопутствующему статусу «отца». Все это я беру на себя.

– А как же ваш жених?

– Жених? – моргнула она с таким искренним удивлением, отчего я на секунду усомнился и подумал, что Лика что-то напутала. Но все же добавил:

– Сестра упоминала, что у вас вскоре состоится свадьба с одним из акционеров фирмы.

– Ах, это, – кивнула она и слегка нахмурилась. – Об этом не стоит беспокоиться. С некоторых пор информация неактуальна, – слабо улыбнулась Светлана, но было видно, что тема ей неприятна. – Но вернемся к главному. Есть ли какие-то вопросы по существу, а не эмоциональные восклицания? – прочистила Светлана горло.

– Если я соглашусь, как это повлияет на дело? Лика сохранит за собой место?

– Разумеется, нет, – подняла девушка брови и издевательски усмехнулась, скривив красивые губы, словно я сказал несусветную чушь. Вероятно, так и было по ее мнению. – Она себя скомпрометировала. Подобные сотрудники мне не нужны! Если вы согласитесь, я подарю ей отсрочку. Она напишет мне расписку, обязуется содействовать внутреннему следствию. Параллельно будет уволена, но по собственному желанию, – весомо подняв палец вверх, заметила девушка. – Я подарю ей два месяца отсрочки. Если за это время деньги будут возвращены, ваша сестра сможет избежать уголовной ответственности. Если нет, я буду вынуждена обратиться в прокуратуру, и тогда следствием займутся компетентные органы, со всеми вытекающими.

– Но это нечестно! – попытался я возмутиться. Но не знал, как сформулировать свое негодование, относительно того, что в случае неудачи Лика останется у разбитого корыта, а Светлана с… беременностью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Павел, если вы такой поборник честности и морали, я могу предложить вам найти сестре хорошего адвоката. Потому что уже завтра, следуя правилам и долгу чести, я буду вынуждена отправиться в прокуратуру. Вы хотите такой честности? – внимательно посмотрев мне в глаза, уточнила стерва и снисходительно приподняла одну бровь. Поразительно, как такими скупыми выражениями мимики она способна вывести собеседника из себя! – Должна вновь напомнить, что, пойдя вам навстречу и великодушно даря данную отсрочку, за которую ваша сестра, если она невиновна, может избежать привлечения к уголовной ответственности, страдаю в основном – я. А именно, мой капитал, нервы и время. Внутреннее расследование будет весьма проблематичным, чтобы не подключать к этому делу законников. И за подобные траты я прошу лишь о незначительной услуге. Лично вам это будет стоить… полчаса времени – максимум, – прикинула она, сумев избежать главного обозначения процесса сбора «биоматериала», отчего я вновь ощутил, как становится жарко от прилившей к шее крови, и нервно потер вспотевшее лицо. – Так о какой честности идет речь?

– Что от меня требуется? – опустив голову, чтобы скрыть собственное бешенство от собственного бессилия, спросил я.

– Для начала, договор о неразглашении, – уже другим, более бодрым и деловым голосом начала Светлана и завозилась в документации на своем столе. – Завтра прошу с самого утра приехать по данному адресу в клинику для сдачи анализов.

– Зачем? – взял я предложенную визитку дорогой частной клиники.

– Обычная формальность. Я должна убедиться, что суррогатный отец моего ребенка так же здоров, как выглядит внешне. Хочу сразу исключить все возможные риски и удостовериться, что детей вы иметь можете.

Очередная волна жара нахлынула, а я невольно сжал руки в кулаки и закусил щеку изнутри зубами, чтобы сдержать ругательство.

– Если все будет хорошо, мы заключим с вами стандартный договор на отказ от претензий на будущего ребенка. Так же получите от меня расписку, где я обязуюсь выполнить все мною обещанное и в течение двух месяцев с сегодняшнего дня, – протянула она, заглянув в свой компьютер с чем-то сверяясь. – не разглашать причастность вашей сестры к пропаже крупной суммы. Так же я беру на себя все расходы по внутреннему расследованию.

– А если я окажусь неподходящим кандидатом? – глухо произнес я, потерянным взглядом разглядывая визитку перед собой.

– Лучше бы для вас и вашей сестры оказаться подходящим, – холодно произнесла Светлана, а после послышался звук работающего принтера и мне протянули договор о неразглашении.

* * *

Я ждал в коридоре поликлиники появление врача и оглашение результатов анализов уже минут двадцать, смотря в стену напротив в какой-то прострации. Учитывая, что ночь я практически не спал из-за мешающих мыслей, сейчас сонливости по-прежнему не ощущал к моему удивлению, несмотря на непрекращающуюся апатию и даже странное онемение.

Всю ночь я провел в мыслях, одна другой страшнее. В воспоминаниях из нашего с Ликой детства, о том, как обещал оберегать, несмотря ни на что. Отец оставил наше многодетное семейство, когда Лика была совсем малышкой, потому я с Яной – средней сестрой – были для Лики больше опекунами, чем старшими братом и сестрой. Вероятно, это и повлияло на то, что со временем мы так и не стали друзьями, часто спорили, ругались, а мои попытки повлиять на уже взрослую Анжелику воспринимались в штыки. Яна была более радикальной и считала, что лишь набив собственные «шишки» Лика научится жизни и самоустранилась, выскочив замуж.

И все же, Лика – моя сестра. Могу ли я оставить ее с подобной проблемой разбираться самостоятельно? Особенно, когда она, в кой-то веки, сама пришла с ней ко мне за помощью?

Занятый этими мыслями, утром, встав с постели, в которой так и не сомкнул глаз, собрался и приехал к назначенному времени по выданному адресу. Находясь в той же самой прострации, следовал всем инструкциям, прошел осмотр, сдал все возможные, как мне кажется, анализы, которые едва ли уступали проверкам на допинг на олимпиадах. Даже самые унизительные анализы. И вот теперь я сижу и жду непонятно чего. Разрешения уезжать домой от курирующего меня врача не поступало, потому и сижу. Жду, понять бы только, чего именно?

– Давно сидите, Павел? – неожиданно раздалось сбоку, а я обнаружил неспешно подходящую ближе Светлану, на этот раз в строгом, приталенном брючном костюме и на умопомрачительных каблуках. В руках она держала дипломат и женскую сумку. Но была еще и зажатая подмышкой планшетка.

– Не очень, – прочистил я горло и отвел взгляд. Видеть виновницу моей бессонницы было неприятно, несмотря на красивую внешность и идеальную фигуру, которые сейчас, вместо того, чтобы впечатлять, вызывали лишь досаду и где-то гнев. Почему, если стерва – то красотка? Светлана – как ходячий стереотип.

– Честно говоря, не ожидала, что вы все же решитесь сегодня приехать, – негромко заметила девушка, а после села в кресло для посетителей напротив меня, небрежно бросив свои вещи на журнальный столик.

– Сам не ожидал, – признался я и бросил косой взгляд на девушку, которая, словно забыв обо мне, что-то просматривала на планшетке. Судя по откинутому назад листу – медицинские документы. И это почему-то заставило напрячься, как и скользнувшая по ярко-красным губам брюнетки улыбка. – Я сдал анализы. Когда я могу узнать результаты? – прочистив горло, задал я вопрос.

– У вас отличные показатели, Павел, – безликим и немного скучающим голосом ответили мне, а после подняли внимательные и холодные глаза. Криво улыбнувшись, Светлана перегнулась через стол и передала мне планшетку, что еще недавно так внимательно изучала. Сдержав раздражение в очередной раз, молча принял документы. Хотел было изучить, но вдруг осознал, что не понимаю ничего из написанного: настолько нервничал. Либо же, сказывалась бессонница. Но перечитав предложение даже в третий раз, я так и не уловил его смысла. – Я уже говорила с врачом, – продолжила Светлана. – Он подтвердил, что вы абсолютно здоровы и детей иметь можете. Немного повышен сахар в крови, но это не критично, – повела девушка плечами, пока я изо всех сил сжимал пальцами планшетку, отчего она затряслась.

– Что теперь? – с трудом справившись с эмоциями, глухо произнес я, смотря сквозь планшетку, лишь бы не на женщину напротив меня.

Она молчала, внимательно меня разглядывая. Так мы просидели около минуты, прежде чем она произнесла нейтральным, но заметно похолодевшим голосом:

– Вы вправе прямо сейчас встать и навсегда уйти. Если ваша сестра невиновна, в чем вы так убеждены, следствие это докажет и все обвинения с нее снимут. Работать она в моей фирме не будет, но как только все разрешится, ничто не помешает ей найти новое место. Менее ответственное, но тут я при любом раскладе помочь не смогу, так как она виновата. Нарочно или нет, Анжелика совершила очень крупную ошибку, – прокомментировала Светлана происходящее, слегка сместившись на месте, отчего заскрипел дерматин на кресле. – Вы ничего и никому не должны, Павел, в том числе и идти на жертвы во имя семьи. Жизненно важного повода для такой самоотверженности нет. Если не хотите, заставлять вас никто не намерен. Уходите и просто забудьте обо всем, что услышали за последние сутки. Можете принимать это как внеплановый медицинский осмотр, не более, – добавила она, указав подбородком на планшетку с результатами анализов, и вдруг поджала губы, отведя взгляд.

– А что будет с вами? – задал я вопрос, который удивил не только Светлану, судя по ее реакции, но и меня самого. Так толком и не понимая, почему просто не встал и не ушел, я продолжил: – Эта беременность… она важна для вас? Просто… просто я долго думал, почему такая срочность? Почему вы решили предложить подобное буквально первому встречному? С женихом вы, кажется, расстались, и можно было бы предположить, что хотите забеременеть ему на зло, но вы не кажетесь… импульсивной для подобной глупости.

– Это все наблюдения? – мрачно уточнила Светлана.

– Мыслей куда больше, но эти – самые явные и вразумительные, – честно признался.

На точеном личике от моего интереса напряглись, кажется, все мышцы, но при этом, девушка, невероятным образом стала казаться не холоднее, а ранимее. Словно уличили в чем-то личном и болезненном.

На красивом лице явно боролось желание послать меня подальше. Я видел это и в подрагивающих губах, и в напряженном темном взгляде. Но все же, когда я не ожидал этого, Светлана нехотя и через силу кивнула: