Купе Воркута – Адлер

Юлиана Южная

Купе Воркута — Адлер

Воркута

— Кто до Адлера?

Звонкий голос проводницы раздавался в самом начале вагона.

— Вы не до Адлера? А вы?

Когда пришла очередь их купе, крупная женщина в слегка помятом фирменном костюме задала вопрос уже в третий раз:

— Есть кто до Адлера?

Три пары глаз одновременно изучали друг друга, как будто искали незримые улики, указывающие на человека, едущего до Адлера. Первым отозвался худощавый парнишка с верхней полки.

— Я до Сочи.

И, одновременно с ним, девушка с нижней полки отложила книгу и села:

— Здравствуйте. Я еду в Адлер.

— Ну наконец-то! — проводница отошла в сторонку, пропуская вперед женщину со спортивной сумкой в руках.

— Миленькие, возьмите посылочку внучкам? Я поехать не могу, не отпустили с работы, изверги, а они там без конфет, как же? — Она переводила взгляд с верхней полки на нижнюю и краешек ее платка смешно двигался вверх-вниз. — Там зять встретит на вокзале, заберет сразу. А если надо, он и вас подвезет до центра. Ну, возьмете?

Женщина теперь обращалась только к девушке снизу, видимо надеясь на жалость и скромность. Но девушка растеряно молчала.

— А как же, возьмем, милая. — Со второй нижней полки раздался мягкий голос пожилого человека. — Как же внучатам без конфет, непорядок это. Передам все в лучшем виде, не беспокойтесь.

— Ой, добрый человек, спасибо вам! Она так горячо затрясла протянутую руку, что сумка закачалась в проходе, как маятник. — Как вас зовут? Я передам зятю. И телефончик бы еще.

— Аркадий Ильич. А телефон я вам сейчас запишу, у меня вот и блокнотик есть. — Старик достал из дорожной сумки потрепанный ежедневник и ручку. — И вы мне телефон зятя запишите, мало ли чего.

Проводница заглянула в купе:

— Давайте, только побыстрее, дамочка. У нас до отправления шесть минут.

Женщина поставила сумку на пол, взяла протянутый ей листок и наспех написала на нем телефон и имя.

— Вот, его зовут Егор. Как приедете, сразу позвоните. Он будет ждать. Спасибо, спасибо вам, Аркадий… эээ…

Из кармана пальто она торопливо достала заготовленное заранее вознаграждение. В тетрадном листке лежали свернутые купюры. Женщина виновато протянула его своему спасителю:

— Вот, возьмите пожалуйста, в благодарность.

— Ну что вы начинаете, — протянул старик с досадой, — я же просто помочь хочу. Уберите ваши деньги.

— Нет, нет, это правда от чистого сердца. Спасибо! — тетрадный листок женщина решительно положила на край стола и быстро выскочила из купе, боясь, что ей придется еще раз уговаривать Аркадия Ильича.

— Ну что ж… — старик хмыкнул и бережно собрал деньги, листок с номером телефона и блокнот. — Ну так значит… Ну хорошо.

Ира смотрела в окно. По перрону бегали суетливые человечки. Мужчины в смешных меховых шапках, таких, что не увидишь уже нигде больше. Воркута, это вам не шутки. Дородные женщины, закутанные в меха, такие далекие от изящества и моды. Дворники, ловко снующие среди толпы, то и дело подчищающие разметавшиеся куски липкого снега.

Поезд вздрогнул и неуверенно покатился в сторону большого и светлого Иркиного будущего. Она не заметила, когда стемнело. И вместо перрона, медленно уплывающего назад, увидела свое отражение в окне. Украдкой перевела взгляд на верхнюю полку. Но увидеть попутчика не получилось, только отражение его телефона мелькало в окне. Тогда она посмотрела на дедушку, сидящего напротив. Он тоже смотрел в окно. Но, в отличии от девушки, был действительно увлечен этим занятием. На нем был коричневый костюм и это был странный выбор для путешествия в поезде. Тем более, что ехать им больше трех суток. И совсем не имел с собой багажа, кроме черного кожаного футляра, который бережно спрятал в самый дальний угол под сиденье. Седые волосы небрежно торчали в разные стороны, сухонькое лицо освещали пролетающие мимо фонари.

“Интересно, кто из этих двоих будет громче храпеть ночью?” — подумала Ира. То, что ей не очень-то повезло с попутчиками, она поняла сразу. Двое мужчин, да еще один из них старик. Наверняка будет доставать с расспросами в дороге. Оставалась надежда, что четвертое место останется пустым. Или его займет девушка.

Антон посмотрел на соседнюю полку. Поезд тронулся, но там никто не появился. Ну и отлично, меньше любопытных глаз. Он не любил поезда. Не любил людей и их глаза. Он вообще никого сейчас не любил. У него была одна важная миссия, которую нужно было выполнить четко и красиво. И всякие отвлечения в сторону были недопустимы. Тетка эта с сумкой, тоже оказалась совсем не кстати. И хотя не он вызвался помогать ей, все равно чувство досады осталось. А вдруг она террорист? И в этой сумке не конфетки, а пару килограмм тротила? Или как там его… пластита. Сейчас отъедут от станции подальше, как рванет.

Антон даже улыбнулся. Забавно переживать из-за террористов человеку, который задумал такое.

Остаток вечера прошел в полной тишине. Поезд мирно покачивался, километры оставались позади согласно заданному графику и все шло своим чередом. Кто-то вставал и выходил, пару раз заглянула проводница с проверкой документов.

Пассажиры поезда Воркута — Адлер, сами того не замечая, обживали купе, которое на три дня стало их маленьким домом. Три человека, чьи жизни никогда не должны были пересечься, а может, напротив, должны были пересечься именно в этой точке. Они пили чай, стелили кипенно-белое хрустящее белье и неслись со скоростью ста километров в час на юг, каждый к своей цели.

Печора

Ира проснулась от жужжания телефона прямо под ухом. Она сощурилась от яркого света экрана и прикрыла один глаз. Звонил Денис. Ира посмотрела на время — 00:10.

Ответить сейчас? Попутчики спали, в купе было совершенно темно. Только узкая полоска света из коридора пробивалась через щель, которую оставили в двери. Но она же разбудит всех, это некрасиво. А не ответить нельзя. Денис очень переживает за нее всегда и злится, если она не берет трубку. Ира скинула звонок и поспешно открыла сообщения.

Зайчик, я уже сплю. Все хорошо, завтра утром позвоню. Люблю тебя. Цем!

Через минуту телефон тряхнуло от ответного смс.

Сколько можно повторять, чтобы ты звонила мне??? Тупая что ли? Поезд едет уже семь часов, а от тебя ни одного звонка. Может ты там развлекаешься по дороге, а? Попутчиков, небось, мужиков выбрала?

Ира прочитала и вздохнула. Ну почему у нее такая дырявая память?! Теперь он расстроится и накрутит себя. А завтра будет кричать в трубку, а Ира будет вздрагивать и молчать. Может позвонить ему сейчас? Спать не хотелось. Но и звонить не хотелось. Она бесцельно тыкала пальцем в приложения. Почитала новости в соц. сетях, просмотрела фотографии подруги со дня рождения. В животе привычно собирался тугой ком страха, в предвкушении завтрашнего скандала. Мысли крутились вокруг будущего мужа.

Они познакомились на каком-то форуме любителей путешествий. И пусть у Иры из путешествий в багаже было две поездки в Москву, это не смутило задиристого парня. Он воевал с большей половиной форума, отстаивал права нудистов и агитировал всех на митинг против вырубки лесов Урала. Шумный, напористый, Денис был очень заметной фигурой среди форумчан. А Ира смотрела фотографии, восхищалась видами Пизанской башни, кенгуру в Австралии, и мечтала побывать в ста странах мира. Она мало писала, потому что боялась показаться смешной. Но иногда фотография была такой впечатляющей, что она не могла удержаться. Под одним таким фото она написала комментарий, а Денис ответил. Так и понеслось.

Шесть месяцев жарких переписок, звонков, непрерывного общения. Родители забили тревогу, но поздно. Ира закрывала двери на щеколду и ничего не хотела слышать. Последний курс универа полетел кубарем, дипломная работа была испорчена, пять лет стараний брошены на алтарь бесшабашной любви.

Когда Денис сказал, что им надо пожениться, она выронила телефон прямо на кафель в кухне. Кружа в танце кота, Ира в который раз кричала ему: “Жениться! Он сказал, что нам надо пожениться! Филя, ты понимаешь, дурак ты шерстяной?!”

Филя не понимал, что ненормально жениться, ни разу не увидев своего избранника. Он вообще ничего не понимал и всячески старался избавиться от столь пристального внимания хозяйки, к своей персоне.

Потом были тяжкие разговоры с родителями, ссоры и слезы, посиделки до утра с подружкой, сложный разговор с деканом университета. Никакие доводы и уговоры не могли разрушить ее намерения ехать через всю Россию к нему, в Адлер.

Поезд потихоньку приближал ее к заветной цели. Ира все больше переживала, боялась и не понимала, почему чувство счастья тает, пропорционально растущему чувству тревоги.

Гудок проходящего мимо поезда вырвал Аркадия Ильича из беспокойного сна. Колено сковало тупой болью и никак не повернуться на другой бок. За стеклом мелькали все те же заснеженные поля. Сколько времени? Серое небо не давало шанса отгадать. Могло быть девять утра, а могло и три часа дня.

Попутчики на соседних полках ещё спали, значит довольно рано. Хотя молодые люди любят поспать подольше.

Аркадий Ильич улыбнулся своему воспоминанию. Дома у него остались любимые дети, внуки и даже правнуки. Он был старшим в своей большой, дружной семье. И на ежегодном сборище, в честь его дня рождения, семейное фото запечатлело 36 улыбающихся лиц. А два месяца назад родилась правнучка Олечка.

Дочь до последнего уговаривала его не ехать. Зять спрятал паспорт. Какие они забавные все. Нет, им с Анной Михайловной всенепременно нужно было попасть в Адлер. И Аркадий Ильич прекрасно знал, где зять прячет его документы. Он очень изящно выкрал паспорт, а третья внученька Полиночка, купила ему билет по интернету. Зря пожилые люди ругают это чудо света, ой зря.

И в нужный час он сказал всем, что идет на встречу литераторов. Для пущей убедительности надел свой парадный костюм, и был таков.

Поезд резко дёрнулся, и Аркадий Ильич сморщился от боли в ноге. На соседней полке девушка что-то невнятно сказала, резко села и непонимающе смотрела на дверь купе.

«Совсем юная. Интересно, почему она едет так далеко одна? Отдыхать ещё не сезон.» — размышлял пожилой мужчина.

Ира потёрла глаза и окончательно проснулась. Как это бывает по утрам, вчерашние эмоции возвращались по очереди. Радость поездки сменилась тревогой из-за вчерашней ссоры и предстоящего разговора.

На верхней полке Антон тоже проснулся. Но он не спешил вставать. Было неловко спускаться, внизу ведь молодая девушка. Он представил, как его ноги висят на уровне ее головы. Пожалуй, можно ещё полежать и послушать музыку.

В воздухе висело чувство неловкости и угодничества, как это бывает среди незнакомых людей.

Все, вроде бы, делали свои дела, но с оглядкой на попутчиков. Ира завесила простыней полку и переодевалась. Аркадий Ильич ушёл, с полотенцем на плече. Антон воспользовался случаем и быстро спрыгнул вниз. Достал из сумки вещи и тоже вышел из купе.

Поезд замедлял ход и рывки становились сильнее. Очередная станция встретила длинным узким перроном, деревянными лавочками и синей табличкой. Желтое здание вокзала как будто нападало на поезд, так близко оно было.

Урдома

— Здравствуйте!

Дверь в купе резко отъехала, звякнув в пазах. В проходе стоял огромный мужчина с комично маленькой сумкой. Он широко улыбался и его лицо могло стать рекламой погожего морозного денечка.

Красные щеки и белые зубы — все что нужно для здорового человека!

— Очень рад, что мы с вами будем ехать вместе! Я Борис, приятно познакомиться, — он говорил всем и никому одновременно. Но от его голоса и приветствия невозможно было укрыться даже на верхней полке.

— Здравствуйте, — сказала Ира.

Мужчины тоже поздоровались. Антон постарался скрыть свое разочарование, спрятавшись за телефон.

“Кажется это будет веселая поездка”.

Борис зашуршал пакетами в сумке и извлек оттуда сверток, затем еще один и еще. Удивительно, как в такой маленькой сумке поместилось столько еды. Выгрузив все это на стол, он закинул сумку на багажную полку и плюхнулся рядом с Аркадием.

— Приглашаю всех к столу. И давайте познакомимся. Что-то тихо тут у вас.

— Аркадий Ильич, очень рад знакомству, — старик протянул ему руку и неожиданно крепко пожал. — Действительно, подобралась тихая компания. Но сегодня, я вижу, все изменится.

Борис не уловил иронии в голосе нового знакомого. Он активно орудовал на столе, превращая его в застолье. Из одного пакета показалась заботливо упакованная запечённая курица. Из другого появились вареные яйца и душистый хлеб.

Ира, наблюдая за всеми приготовлениями, заметила, что очень проголодалась. Сама от себя не ожидая, она достала свою сумку и выложила на стол овощи и пластиковый контейнер с вареной грудкой.

— Вот… угощайтесь. Меня зовут Ира.

— Ирочка, очень приятно. А я Борис. Вот, угощайтесь тоже. Тут курочка, жена запекла.

Борис со сноровкой порезал курицу складным ножом и положил на пластиковые тарелки. Задрав подбородок, он посмотрел на верхнюю полку:

— Молодой человек, спускайтесь к нам. У нас тут приятная беседа намечается.

Антон замешкался. Отказаться? Неудобно, такой мужик простой. Да и курица пахла крайне соблазнительно. Он вздохнул, отложил телефон и стал спускаться.

— Вот и славно. А мы и не надоедаем молодым людям, — Аркадий Ильич смотрел с тёплом на жующих Иру и Антона, — думаем, что им со стариками разговаривать. Скажите, Борис, а куда вы путь держите? Мы вот, так сложилось, все до Адлера.

Ира удивилась тому, что старик говорит о себе во множественном числе, но промолчала.

— Мне в Сочи. — Вставил Антон.

Борис, вытирая салфеткой пухлые губы, ответил:

— О, да это совпадение! Я тоже еду в Адлер. Дела у меня там.

Он неожиданно зарделся и сконфузился.

Ира, уловив паузу в разговоре, решила помочь:

— И я в Адлер. Еду к любимому человеку. Вот. Наверное, мы скоро поженимся.

— Наверное? — Антон не удержался от вопроса.

— Наверное. Мы пока не виделись, но он уже сделал мне предложение. — И видя выражение лиц попутчиков, Ира спешно стала объяснять, — Нет, вы не думайте. У нас все очень серьезно. Мы полгода уже вместе, очень хорошо друг друга знаем. Он такой замечательный…

— Ирочка, расскажите нам подробнее, если хотите. — В светлых глазах Аркадия Ильича мелькнул хитрый огонёк. Нет, это не был огонь любопытного человека. Но был огонёк знающего, много повидавшего на своём веку старца, предвкушающего ещё одну зарисовку чужой жизни.

Поезд мерно покачивался из стороны в сторону. В купе уже зажегся общий свет, и лампа уютно отражалась в окне. Сизый пейзаж убаюкивал и располагал к беседе. И, неожиданно для себя, эти три посторонних человека показались Ирине такими родными и понимающими, что захотелось поделиться с ними своей историей. Она рассказала все. И как познакомилась с Денисом, и как влюбилась. Как испортились их отношения в последнее время. Как он ревновал ее ко всем подряд и не разрешал ходить к подруге в гости. Девушка даже рассказала, что жутко боится его увидеть, и его истерик. Но с родителями отношения испорчены, университет брошен и все мосты в прошлую жизнь сожжены. Теперь только вперед, к светлому (или не очень) будущему.

На минуту в купе стало очень тихо. Только стук колес и позвякивание чайной ложки в стакане, разбавляли неловкую паузу. Люди старшего поколения не могли взять в толк, как можно уехать через всю страну к мужчине, да еще незнакомому. Но по наитию они понимали, что разговоры в духе “а вот в наше время…” — не самое лучшее средство общения с молодежью.

Антон неожиданно близко принял историю этой девушки. Он смотрел на нее и думал о том, что если люди женятся, ужу будучи несчастными, что же тогда будет с ними дальше? Несчастным одна дорога…

Первым нарушил молчание Борис:

— Ну, дело молодое. Вот встретитесь и все как-то образуется. Ну психует мужик, бывает. Может это он от того, что ты далеко.

Аркадий Ильич неодобрительно покачивал головой, но молчал.