Время духов. Часть II

— Спасибо вам, Доктор.

— Не провожайте. И не благодарите. Запрет на посещения не касается меня. Зайду через пару дней.

Пока Хлопотунья закрывала за доктором Серж-Симеоном не только входную дверь дома, но и калиточку штакетника, Айрис поднялась, с удовольствием потянулась. Она уже — так быстро — отвыкла не двигаться. Будет трудно просидеть несколько дней в доме. Но это лучше, чем встречаться с людьми, которым не доверяешь. Как себя вести? Как разговаривать с ними? Кто еще в этой «группе наблюдателей»? Самое близкое окружение — те, с кем она больше и дольше всех общается? Эммануэль, Фрэнк, сам доктор Серж-Симеон?! Рейнджера можно исключить. Сразу и бесповоротно. У Рейнджеров и тип психики, и модель поведения… Да, она «вычеркнет» Фрэнка. Доктор Серж-Симеон — он бы мог. Если бы считал это оправданным. Но он, Айрис была уверена в этом, не считает, не может считать ее хоть в чем-либо опасной. Эммануэль? Из-за того, что у нее импульсивный характер и она любит поговорить, сбрасывать ее со счетов не стоит. Тем более — она из той же Команды психологов. Может быть, Эммануэль сама не знает, что и к ее бесконечной болтовне кто-то прислушивается, делает выводы. Ох, как все это было ужасно, несправедливо, некрасиво! Обидно и стыдно! Я так радовалась этому дню! Мне было так легко и …мило! И что теперь. Такого разочарования Айрис не испытывала, пожалуй, с того дня, когда Мама ушла в свою Одиссею. «Его Последняя Одиссея», — так сказала Мама, когда они вытолкнули в открытый космос капсулу с телом умершего Папы. И Айрис, уже сама, Хлопотунье там не было места — это между нами, людьми, — отправила в Последнюю Одиссею Маму. Тогда от безумия отчаяния, тоски и одиночества, от мыслей о собственной Одиссее ее спасла мечта, надежда на прекрасное завершение Экспедиции, и Хлопотунья. Сегодня у Айрис нет мечты и нет надежды. Осталась только Хлопотунья. Она должна хорошо подумать, все взвесить, понять.

— У тебя показатели истощенной девочки, Малышка. Необходимо восстанавливаться.

Вот оно — преимущество робота. Никаких сомнений, пустых раздумий. Вопрос корректен — не корректен, определение корректно, не корректно. Не то что Протоплазма. Хоть и Думающая! Что еще хуже. Вот бы научиться.

Это оказалось трудно. Неожиданно — очень трудно отказаться от общения, прогулок. Уже через сутки Айрис почувствовала, что ей невмоготу сидеть дома. Нервировало одиночество! Ей не хватало живого человеческого общения. Как же я прожила — просуществовала все эти годы одна на Коло? Депрессией придавил вопрос. И тут же — разумный ответ: она не знала ничего, кроме космического корабля. Ей не с чем было сравнить, не о чем было скучать. Фильмы, книги, вся библиотека, все великолепные голограммы — не в счет. Ничто в полной мере не может передать, сымитировать прелесть реальной жизни. А теперь, о, теперь Айрис знает, что можно потерять. И это знание — оно убивает ее! Хлопотунья вертится вокруг, анализирует «показатели», по-своему успокаивает: «У тебя все в порядке, Малышка». Подбадривает: «Когда ты решишь выходить из дома, ты сможешь быстро вернуться к своим занятиям». Единственный друг — и тот робот! Но за окном сияло умытое утренней росой солнце, беззаботно чирикали птички, звенели легкие насекомые. Айрис настежь распахивала окна, и легкий нежный ветерок, пропитанный ароматом проснувшейся земли, трав и цветов, обволакивал, лечил ее душу и тело. Молодость, желание жить брали свое. И когда через три дня доктор Серж-Симеон, как и обещал, навестил Айрис, она сгорала от нетерпения «выйти из заточения».

— Как ваши дела, Айрис? Настроение, самочувствие?

Доктор Серж-Симеон остановился у порога, прищурившись, всматривался в силуэт вставшей ему навстречу Айрис. Свет из распахнутого окна жемчужным ореолом обрисовывал контур молодого женского тела.

— Здравствуйте. Спасибо, Доктор.

Айрис подошла ближе. Милая улыбка оживляла осунувшееся лицо.

— Вы похудели и побледнели. Постельный режим не пошел вам на пользу.

— Это было заточение, Доктор. Удивляюсь, как я в прошлый раз выдерживала и строго соблюдала все ваши предписания.

— Неправомерно сравнивать, Айрис. Тогда — и теперь. Это не категории, которые годятся для сравнения.

— О, вы совсем как мой робот, Доктор. Она тоже оперирует этим словом «категория».

— Вот как. Не знал, что у вас настолько продвинутый робот.

— Конечно, продвинутый. Вы ведь помните, как она ухаживала за мной.

— Надеюсь, вы не обидитесь. Если честно, возможно, в то время и обращал внимание, но что поделать — у меня столько всего и всякого… И, кстати, ОбРы в Амбулатории — высочайшего класса. Меня этим не удивить. Так что же мы будем делать с вами, Айрис?

— Выпускать, Доктор.

— Вот и отлично. А то и ваши подруги, и коллеги по комиссиям меня уже заклевали. «Что, да как, да когда»? Все беспокоятся, интересуются. А этот ваш рейнджер — Фрэнк — так его зовут? — вообще проходу мне не дает, работать мешает. «Объясни ему, что произошло». Хотел бы я знать, Айрис, что с вами произошло на самом деле, — вздохнув, покачал головой доктор Серж-Симеон.

— Доктор, вы лучший из врачей и мудрейший из мудрецов. Не знаю, как я благодарна вам.

— Ладно, Айрис. При случае расскажете. Пойду. Надо обнародовать бюллетень.

— Бюллетень? Что это? О чем?

— О вашем состоянии, уважаемая.

— ?!

— Именно так. Сообщение. Хотите сообщать каждому — извольте. У меня нет на это времени.

Айрис лишь успела разблокировать свой браслет Связи и окончательно решить для себя, что ни доктор Серж-Симеон, ни Фрэнк не имеют никакого отношения к инциденту — так она назвала для себя то, что узнала из подслушанного — да, именно подслушанного разговора Кэрол, — как одно за другим посыпались сообщения. Прав Доктор, чтобы ответить всем… Отправлю-ка я тоже общее сообщение. «Благодарю вас, друзья. Все нормально. Приступаю к работе».

— Коротко. Четко, — похвалила Хлопотунья.

— И прилично. С уважением. Это важно.

— Что у Протоплазмы важно? Каждый раз что-то другое.

— Без паники, Хлопотунья. На нас с тобой это не отразится. А вот написать Патнэли необходимо.

Айрис никак не могла понять, решить, с кем и как, кроме Фрэнка и Доктора, продолжит общение. Инцидент — это был гром среди ясного неба, пощечина, бездна, разверзшаяся у самых ног, — перевернул все представления Айрис, заставил по-новому, с подозрением и опаской смотреть на людей. Но даже в этой ситуации остаться в абсолютном вакууме без занятий, работы она не могла. Группа, занимающаяся экспедициями Следопытов, — вполне подходящее в ее сегодняшнем положении рабочее место. Оно годится и для «прикрытия» — всегда можно отговориться занятостью, работой в Группе. Даже такие «умельцы», как Борн и Кэрол, не подкопаются. Ведь видеться, разговаривать с ними Айрис не намерена. Вот она и послала сообщение Патнэли с просьбой разрешить ей продолжить работу в Группе. Получила живой — Патнэли лично связался с ней — теплый ответ. За время «болезни» Айрис продумала перечень уточняющих вопросов для членов экспедиций. По графику Первая и Вторая Экспедиции должны были вернуться к концу этого — апрель — месяца. За ними, с промежутком в месяц, должны прибыть Третья и Четвертая экспедиции. А еще через месяц — Пятая и Шестая. И Айрис считала необходимым обсудить и уточнить «позиции» — вопросы, которые возникли при анализе Отчетов экспедиций, с руководством Проекта и его участниками до того, как задавать их вернувшимся Следопытам.

— Вы совершенно правы, Айрис. Мы думали об этом. И вопросы готовы. Ждали, когда вы вернетесь в строй. С кем не бывает. А несколько дней пока еще ничего не решают.

— Благодарю вас. И благодарность всему коллективу. Вы сообщите дату заседания? — Если вас не затруднит, Айрис, то все-таки завтра. Могут возникнуть дополнительные, требующие уточнения, обсуждения, нюансы. На согласование понадобится время. Вы сами понимаете.

— Конечно, Патнэли, понимаю. И буду точно в назначенное время.

— О, не успела на ноги встать, а уже договаривается! Уверена — работа. — Распахнув дверь, в гостиную вошла Эммануэль. — Айрис, детка, нельзя же так! Доктор за дверь, а вы работать! Наверняка велел не перетруждаться.

— Здравствуйте, Айрис. Как вы? — смогла, наконец, войти в комнату и подошла к Айрис Кэрол. — Мы все беспокоились. Переутомление — так объяснил Доктор Серж-Симеон. Переизбыток впечатлений и кислорода! Необычный диагноз.

Айрис смешалась. Она не была готова, не знала, как подготовиться к встрече с человеком, предавшим ее доверие. Почему-то думала, что это будет не скоро, не сразу. Прятала голову в песок. Ведь ясно же: Кэрол и Эммануэль придут навестить ее после снятия «карантина» первыми. Ей трудно было, почти невозможно смотреть в лицо Кэрол. Но сколько можно отводить взгляд? Или все сказать сейчас, сразу, или…

— Я очень рада видеть вас. Надеюсь, все в порядке и ничего не изменилось за это время.

Заставив себя как можно приветливее улыбнуться, Айрис пригласила Эммануэль и Кэрол к столу. Тут же подкатилась Хлопотунья с неизменным «Бабушкиным печеньем» и освежающим напитком.

— Угощайтесь, пожалуйста. Видите, у меня все по-прежнему. — А по поводу диагноза, Кэрол, мне тоже он кажется каким-то смешным, что ли. Как можно переутомиться от общения, приятных впечатлений! Но Доктору виднее. К тому же я доверяю ему. Благодаря лечению доктора Серж-Симеона, его заботе, поддержке я стала на ноги, могу ходить. Да вы все знаете.

— И что дальше, Айрис? Каковы планы? Кстати — печенье бесподобное. И только у вас оно такое вкусное. Что скажете, Кэрол? Или я, как обычно, все преувеличиваю? — В этом случае вы абсолютно правы, Эммануэль. Объяснить этого не могу, но именно в доме Айрис печенье по-особому вкусно.

— Придется допросить моего робота. Это ее обязанность — заказ продуктов. Ну, и печенья, конечно.

— Вы шутите, Айрис, и это хороший признак.

— Нет, Айрис сказала это абсолютно серьезно.

— Эммануэль права, Кэрол. Я говорила вполне серьезно. Иногда только проверяю заказы, а так — все робот.

— Вы так это говорите, Айрис…

— Это «длинная» тема. Мне тут пришла в голову мысль — хочу проверить. Может быть, это сущая ерунда. Вы, как специалисты, сможете оценить. Возможно ли, чтобы наши субъективные представления, то, что нам «внушил» социум, влияло на наши качественные оценки. Например: вкусно/невкусно, красиво/некрасиво.

— У вас потрясающая способность все анализировать, Айрис, во всем находить «идеи». Но, к сожалению, здесь вы опоздали. Кэрол, вы помните исследования Института NN?

— Та работа с амбициозным названием «Влияние средств массовой информации и окружающей среды на…» и целый список того, что и на кого, и при каких обстоятельствах, и какое именно влияние и в каких сферах, и каков процентный результат и cetеra, и cetеra…

— А, так и вы помните, Кэрол.

— Как не помнить. Там был настоящий скандал. Сначала работу «сняли» за недостоверность исследования, затем разместили на сайте Института заново с огромными, полностью выхолостившими ее купюрами…

Этот спонтанно возникший диалог помог Айрис собраться с силами для дальнейшего общения. Но, заметив, что Айрис выглядит усталой — ей действительно стоило огромного труда вести себя, как обычно, ничем не выдавать свое истинное к ним отношение, — гостьи засобирались уходить.

— Восстанавливайтесь, Айрис.

— Извините за незваное нашествие.

— Спасибо за угощение.

— Подождите. — Внезапная мысль показалась Айрис интересной. — Мой робот упакует для вас печенье. Проверим, каким оно покажется вам дома. Продублируем эксперимент. Независимое тестирование дает объективные результаты.

Забрав с собой разложенное по коробкам печенье, Кэрол и Эммануэль, наконец, ушли.

— Что это было, Малышка? Твои показатели! Раньше, в присутствии этих… — впервые за то, что Хлопотунья не назвала людей по именам, Айрис не сделала ей замечания, — у тебя все было в норме!

— Ничего страшного, Хлопотунья. С Протоплазмой случается и не такое. Привыкай!

Она может бурчать себе под нос или думать все что угодно, но останется единственным преданным другом. Какой сарказм, думала, глядя на еще двигающую взад-вперед ножки-гусеницы — признак наибольшего волнения и недоумения — Хлопотунью, Айрис. Но, в общем, вечер можно было считать успешным. Она выдержала незапланированное испытание. Кажется, ее так называемые подруги ничего не заметили, не заподозрили. Впредь она будет заранее готовиться к встречам с ними и с каждой из них в отдельности. Следующий день Айрис начала с долгой медленной прогулки. Утром с ней связался Фрэнк. Поздравив Айрис с выздоровлением, он очень мило предложил сопровождать ее на прогулке. Это предложение неожиданно для нее растрогало Айрис. И она не постеснялась сказать об этом Фрэнку. Но, стараясь быть предельно тактичной, отказала рейнджеру. «Вы же знаете, что сказал доктор Серж-Симеон. Я должна немного отдохнуть от общения. Даже такого приятного, как с вами», — добавила Айрис, заметив тень разочарования на невыразительном лице Фрэнка. Спасибо Доктору. Его «диагноз» позволяет Айрис, не обижая людей, отказывать им. Прекрасное раннее утро, расцвеченное травами, цветами. Под высоким, ярким-ярким с далекими, на горизонте угадывающимися белоснежными облаками, небом. Букет непередаваемых ароматов — земли, растений, зверей, и да — щекочущего, как будто он с мелкими, взрывающимися в носоглотке, пузырьками воздуха. Очень медленно, бережно, боясь нарушить, расплескать его, шла Айрис через это волшебство к заветному родничку — ручейку. Присела около воды на огромный, горбом выпирающий из земли корень. Можно смотреть и смотреть на это, казалось бы, бойкое, но спокойное течение чистейше прозрачной жидкости. Вода успокаивает, уносит все. И плохое, тяжелое — освобождает душу. Как необходимо Айрис с кем-то поговорить, попросить совета. Но единственный человек, к которому она могла бы и с радостью обратилась бы — Кэрол — и есть то, о чем она хотела бы посоветоваться. Что ж, нет — значит нет. «Отрицательный результат — то же результат». Это слова Папы. Так он успокаивал малышку Айрис в ее детских неудачах. «Рассчитывай только на себя. Ты должна быть сильной. В жизни есть всего два правила. Первое — не сдаваться. И второе — помнить первое правило». Это завещание Стальной Леди — ее Мамы. Она будет жить, будет жить так, как сочтет это правильным для себя. Приняв решение и успокоившись — колебания отнимают огромное количество сил, — Айрис вернулась домой. До встречи с Патнэли оставалось время, и Айрис, не сопротивляясь Хлопотунье, с удовольствием поела.

— Все показатели в норме, Малышка, — с радостью сообщила она Айрис. С радостью? Или мне это кажется: в голосе Хлопотуньи — эмоции!!! — Прогулка пошла тебе на пользу. Надо больше гулять.

— Ты права. Я прислушаюсь к твоему совету, Хлопотунья. А пока вот что — установи, пожалуйста, фильтр на мою линию связи.

— Какого типа? Что именно ты хочешь?

— Это не должна быть явная блокировка. Отследить ее не должен никто. Я хочу знать, кто хочет поговорить или послать сообщение. И только после этого разрешить «связь». Если не сочту нужным — пусть линия будет «занята».

— Проще простого, Малышка.

— Но, Хлопотунья…

— Не беспокойся. Никто из самой-самой Протоплазмы не сможет ничего отследить.

Уж что-что, а то, что ВИСМРа «умнее» любого айтишника и всех их, вместе взятых, в этом у Айрис сомнений не было.

Они встретились с Патнэли в небольшой комнате, выделенной на определенные часы их Группе. За неимением свободных административных помещений, Совет принял мудрое решение — к зданию, предназначенному для ГеКТы, сделали пристройку. Ее площадь была ограничена геологическими и прочими параметрами грунта. Здесь небольшие комнаты-кабинеты по графику или договоренности, когда это было необходимо, использовались группами и комиссиями для своих собраний, заседаний, коллоквиумов и прочих встреч. Патнэли, ожидавший Айрис, встретил ее чрезвычайно приветливо. После взаимных комплиментов они приступили, собственно, к работе. Каждый высказал свое мнение по полученным материалам. Оказалось, что во многом разработанные ими вопросы схожи.

— Мы с вами исходили из одной и той же концепции, Айрис. Поэтому расхождения, по сути, минимальны, — с видимым удовольствием подвел итог Патнэли.

— Остается ждать. И совсем немного. Несколько дней — Первая и Вторая экспедиции вернутся. Вы готовите им прием?

— Конечно! Они герои! Провести почти год в экстремальных условиях. Понимаю, вы хотите сказать, что и нам здесь досталось. Но они были одни. Ох, простите.

— Ничего «такого» вы не сказали, Патнэли. Я очень рада, что вы все это понимаете правильно. И, конечно, хочу, если можно, участвовать во встрече.

— Никаких особых приглашений не будет. Мы оповестим всех — Совет поддержал это, — и кто сможет, кому позволят дела, — придут. Ну а мы, наша Группа — обязательно. Дадим им отдохнуть сутки и начнем работу.

— Не мало ли? Вы сами сказали, что экспедиции были непростыми.

— Это верно, Айрис. Но у нас нет времени. Вслед за ними в течение месяца прибудут Третья и Четвертая экспедиции. С ними тоже надо будет работать. Нас ожидают объемы информации. А там Пятая и Шестая экспедиции вернутся. И мы не знаем, с чем, какой сюрприз у Шестой. Будет много работы, Айрис.

— Из собственного опыта: работа — это прекрасно! Придает жизни смысл, вкус.

— И мы рады делить все ее трудности и радости с вами, Айрис.

Как и говорил Патнэли, первым двум экспедициям устроили Торжественный Прием. У Мемориала собрались почти все Пионеры. Некоторые подошли «на минутку», доверив неотложные дела ОбРам, некоторые — большинство — уделили этому событию все свое время.

— У нас был тяжелый период. Маленький праздник нужен всем, — отвечая Айрис, удивленной таким количеством собравшихся людей, сказал доктор Серж-Симеон.

Айрис заранее договорилась с Доктором пойти на мероприятие вместе.

— Мне нужна именно ваша поддержка, доктор. Я совсем недавно болела.

— С удовольствием, Айрис. Но скоро вам придется искать другую «причину».

— Тем более спасибо, доктор.

Так Айрис хотела избежать компании Кэрол и Эммануэль. Но ее «подготовка» оказалась ненужной. Обе психолога не пришли на Мероприятие. Они в это время были в другом месте. Об этом Айрис рассказал доктор Серж-Симеон, пока они вместе с остальными ждали у Мемориала Следопытов.

— Если Вы высматриваете своих подруг — психологов, — Доктор обратил внимание на то, как Айрис исподтишка разглядывает собравшихся, — то их не будет. По решению Совета и Группы Организаторов Встречи они должны оказать первую помощь — если она, конечно, понадобится — членам экспедиций.

— Доктор! — Айрис ничем, как ей казалось, не выдала своего возмущения. Да, она была возмущена поведением Серж-Симеона! Выходит, Доктор тоже не друг мне! — Вы узнали об этом только сейчас? Или знали раньше, еще когда мы договаривались!

— Знал раньше, Айрис. Не сердитесь. У вас мало опыта социального общения. Если бы я начал читать вам «лекцию», вы могли бы не поверить или рассердиться. А так вы теперь знаете: не стоит «хитрить». Жизнь расставляет все по своим местам. Она справедлива, эта, как мы часто думаем, несправедливая жизнь.

Ответить Айрис не успела. В безоблачном небе, вспыхнув, повисло огромное приветствие. Переливаясь всеми цветами радуги, оно закружилось, выписывая причудливые узоры. Раздались одиночные хлопки. Они быстро переросли во всеобщие, отбивающие ритм приветственной песни аплодисменты. Парящее приветствие сменилось двумя огромными экранами. На каждом из них — одна из вернувшихся, поднимающихся к Мемориалу экспедиций. Они совсем близко. Прекрасно видны усталые, смущенные таким приемом лица. За ними — несущие багаж ОбРы и замыкают — группа встречи по два рейнджера и психолог. Наверно, как и у многих, — вспоминала потом Айрис, — у нее на глаза навернулись слезы.

— Очень трогательно, — невольно Айрис сказала это вслух.

Серж-Симеон сжал ее кисть крепкой горячей ладонью.

— Вы правы. Именно так.

Между тем и члены экспедиций, и встречающие поднялись к Мемориалу. Теперь уже на одном большом экране пожимали руки и обнимались с ними члены Совета. Что-то спрашивали, мешая друг другу, Патнэли и Лин. Да и остальные, те, кто оказался ближе, начали обнимать и поздравлять усталых путешественников. Голос Командора Аба услышали все и без трансляции.

— Уважаемые! Мы все рады, все желаем здоровья нашим героям. Результаты экспедиций, личные рассказы и впечатления будут доступны всем. Наши герои почувствовали нашу поддержку и восхищение. Мы можем отпустить их на отдых.

Вновь в небе вспыхнул, рассыпавшись искрами «букет» приветствий. Собравшиеся, еще несколько раз «отбив» ритм приветственной песни и прокричав здравицы, начали медленно расходиться.

— Идемте, Айрис. Надо или быстро уйти впереди всех, или подождать. Толпа, даже миролюбивая, дело непростое.

— Я бы хотела задержаться, Доктор. Поговорить с Чейоном.

— В таком случае — расстанемся. Побегу — много дел.

— До свидания, Доктор. Спасибо.

Доктор Серж-Симеон ушел. А Айрис очень быстро поняла, что приняла неверное решение. Чейон остался рядом со Следопытами, там же были и Члены Совета, и сопровождавшие их к Мемориалу психологи и рейнджеры. Встречаться сейчас — разговаривать, поздравлять, шутить — ни с кем из них Айрис категорически не хотелось. Придумать, как «выдернуть» Чейона, она не могла. Да и зачем? Испортить хорошему человеку удовольствие от участия в таком событии! То, о чем она хочет его спросить, спокойно подождет до завтра. Прав был Доктор. Идти, тем более спускаться в плотной толпе спешащих людей — у многих это был «незапланированный перерыв» в работе — оказалось не так просто. Многие, почти все, узнавали Айрис, приветствовали «О, вы тоже предпочли живую встречу трансляции», пытались уступить дорогу. Но закон толпы неумолим: хочешь, не хочешь, несись, катись вместе, наравне со всеми. На ровном отрезке, да и дорога стала шире, ситуация «разрядилась». Тем более, что некоторые — кто раньше, кто позже — начали сходить с Большой дороги, по ответвлениям и тропинкам отправляясь к месту своей работы. К тому времени, пока Айрис добралась до дома, было готово первое Официальное Сообщение о возвращении Первой и Второй Экспедиций, а сама она проголодалась. Обрадованная благополучным возвращением Айрис, Хлопотунья — она была против того, чтобы Малышка принимала участие в нерациональных действиях Протоплазмы, — с удовлетворением следила за тем, как Айрис обедает.