Время духов. Часть II

— Конечно. Он докладывал. Все там очень рады и гордятся тем, что вы с ними.

— Приятно слышать. Но пропустим это, Чейон. Сейчас я анализирую данные, поступившие от экспедиций. То, что касается состава почв, забранных для исследования.

— О, вы продвинулись. Надеюсь, результаты не заставят себя ждать.

— Мы все полны надежд, Чейон. Но я не нашла сообщений Шестой экспедиции. Вернее, то, что существует, — с этим невозможно работать.

— Это шифр, Айрис.

— Шифр! Почему? Какой?

— Шифр — позывные, означающие, что с членами экспедиции все в порядке.

— Но почему они пользуются шифром? По какой причине?

— Необходимость.

— Необходимость? Что он означает?

— В том-то и дело, что ничего. И расшифровать это «ничего» невозможно.

— Не понимаю. Вы говорите загадками, Чейон.

— Никаких загадок, уважаемая Айрис. В Шестой экспедиции, как и в остальных, участвует рейнджер. И именно Командор Аба все нам объяснил. У Шестых, по всей видимости, произошла неполадка с аппаратурой. Именно этот «код» передают рейнджеры в подобных случаях.

— Ох, вы меня успокоили. Спасибо, Чейон.

— А нас всех, как я уже сказал, успокоил Командор Аба. Вы представить себе не можете, что началось, когда в первый раз вместо отчета мы получили это безумное сочетание знаков. Специалисты Пауэла начали было работать над этим. При нашей-то нехватке рук и мозгов! По счастливой случайности Командор услышал часть разговора. Ну а дальше — как говорится, комментарии излишни.

— Да, Командор умеет показать, «кто чего стоит».

— Мы готовы были выслушать все что угодно! Главное — люди целы.

— Полностью с вами согласна, Чейон. Спасибо еще раз. При случае передайте привет всей команде Совета.

— И вам успехов, Айрис. Жизнь без нас пошла вам на пользу.

Разговор с Чейоном, его манера говорить, слова, в которых звучало уважение и даже… даже восхищение, порадовали Айрис. Главное, что люди живы. Скоро — в ее бытность Руководителем Совета принимался этот план, и она знала подробности — экспедиции вернутся и все прояснится. Можно было успокоиться. Но что-то — смутная тревога, радостное ожидание чего-то — не позволяло усидеть на месте. И Айрис подолгу гуляла. Весна поражала и восхищала ее. Конечно, она видела и картины, и фильмы. Родители стремились как можно больше рассказать и показать Малышке. Дать ей представление о мире, который ее ожидает. Возможно, эта «подготовка», подтверждающая уверенность в том, что она будет жить на планете, и держала Айрис, не позволяя отчаяться все эти бесконечные годы одиночества. И после ухода Папы и Мамы она, не желая отступать от их «программы», все свободное время проводила в иллюзорном мире фильмов. Не так уж и много было у Айрис «свободного времени». Ежедневная Обязанность — обслуживание Зала ожидания. Каждый день она проверяла состояние подсолнухов, заменяла растения в плохом состоянии новыми из теплицы. Учеба — сколько «тайн» и волнующих открытий хранила в себе библиотека! А занятия спортом! Хочешь, не хочешь, Хлопотунья не даст забыть и об этом. И все-таки Айрис находила время и на волнующие «путешествия» — в мир природы, в отношения людей, приключения. Весь спектр жизни. Ей казалось, что она знает и понимает… почти все. А на практике! Ей пришлось учиться и понимать людей, и выстраивать отношения с ними. А природа? Здесь-то, казалось, что может удивить, ввести в недоумение? Но все, все оказалось совсем не так. Цвета, ароматы, воздух. С каждым прожитым на Терре временем года Айрис все больше понимала, как изменчив, прекрасен Живой Мир. Насколько он многообразен и сложен. Не успевала она привыкнуть, не успевал организм адаптироваться к одному сезону — времени года, как наступал другой. Со своими «правилами» — ветрами, температурой, облаками и ароматами. По-разному вели себя деревья, цветы, травы. Все это впечатляло, не могло не отразиться и на физическом, и на внутреннем состоянии Айрис. Но весна! Вдруг! В одночасье! Буйство красок, запахов, звуков. Молодые клейкие листочки, буйность проклюнувшихся трав, многоцветье фантастических цветов, щебет, пение птиц. И во всем этом — надо всем этим — аромат новой зарождающейся и развивающейся жизни, аромат свободы и… Если бы Айрис могла объяснить Хлопотунье, чем отличается Разумная Протоплазма от Роботов! Но у ВИСМР — даже у них! — нет этого! И не назвать словами. Просто двигаться, куда-то бежать, что-то делать. По-щенячьи радоваться жизни.

В своих «книгах» и фильмах Айрис видела животных. Даже просила родителей о маленьком друге. Но не было на Коло условий — энергии — на содержание еще одного «живого» члена экипажа. И в результате Айрис получила спасшие всех подсолнухи. Пионеры привезли с собой огромный «зоопарк». «Законсервированный» генетический материал насекомых, птиц, пресмыкающихся, рыб и животных благополучно был доставлен с Коло на Терру. Не зря специалисты Пауэла и ОбРы Эрина упорно трудились всю осень и зиму. Решение о том, как и кого из «зоопарка» будут инициировать, примет комиссия во главе с Киану. Они не будут спешить. Изучат растительный и животный мир Терры и примут взвешенное решение. Недопустимо нарушить существующую экосистему планеты. Нарушить хрупкое экологическое равновесие — проще всего. Если бы это зависело от Айрис, она оставила бы все так, как оно есть. У нее нет за плечами «памяти о Старом мире», нет ностальгии о том, чего она не знала, не могла знать. Айрис радовала и вдохновляла действительность. Будто крылья за спиной! Какой удачный день! Через звенящее насекомыми, яркое в пестроте цветов и трав, поле — в рощу! В ее заманчивые звуки, запахи, в мелькающие тени мелких животных, в яркие «капли» ягод, в журчание вдруг оказавшегося между корней огромного дерева хрустального ручейка. Осенью Айрис с Фрэнком еще не добирались так далеко. Тогда у Айрис не хватило бы сил. А зимой — под глубокими пышными снегами, может быть, он спал, этот изумительный ручеек. Айрис чувствовала или ей казалось, как легкая, светлая, звенящая сила, поднимаясь от странно в теплый день холодной воды, окутывает ее. Такое можно только испытать… Скорее, скорее, обратно! Через прикрытые ярким мхом корни деревьев, колючие, цеплячие ветки кустов и подлеска, по примятой ею же тропинке через дурманящий ароматами луг! Айрис остановилась на окраине Поселка. «Куда ты бежишь?!» — с радостной иронией — бывает же такое чувство — спросила себя. Необходимо с кем-то пообщаться! Кому-то рассказать! Невозможно, но надо попытаться пересказать свои чувства. Они, эти сумасшедшие эмоции, вот-вот «взорвут» ее! Кэрол? Да, Кэрол! Не Хлопотунье же, или Эммануэль, или доктору Серж-Симеону выслушивать ее! Хлопотунья только расстроится — «пульс, температура, остальные показатели — все в норме, Малышка». Да Айрис и сама знала об этом. Это другое… Такого количества адреналина, дофамина никогда не вырабатывал ее организм. Эммануэль слишком импульсивна и восторженна. Вряд ли она даст Айрис полностью выговориться, задавит ее своими эмоциями. Доктор Серж-Симеон — он, конечно, выслушает. Но он мужчина. С некоторых пор Айрис стало небезразлично существование людей разного пола. Взаимодействие мужчин и женщин. Нет, Доктор не поймет ее. Остается мудрая, все понимающая Кэрол. Это ей, бедняге, вздохнула про себя Айрис, придется выслушивать все мои восторги. Они не договаривались о встрече, но Айрис знала: в это время дня Кэрол работает дома. Нехорошо вклиниваться в рабочий процесс, мешать. Но один-то раз! Кэрол поймет и простит.

Еще издали Айрис заметила, что входная дверь в жилище Кэрол — это был небольшой уютный коттедж — открыта настежь. Она не в доме. Но и не ушла далеко. Скорее всего — конечно, — Кэрол возится с цветами! Когда сошел снег и на лугу появились первые цветы, Кэрол осторожно, вместе с корнями выкопала несколько кустиков и посадила в маленьком палисадничке у своего дома. «Вот уж от кого не ожидала!», — узнав об этом, прокомментировала Эммануэль. «Не все ожидания сбываются. И всегда можно обмануться», — со скрытой насмешкой — Айрис удивилась, неужели Эммануэль не «услышала» этого, — ответила тогда Кэрол. Кэрол продолжала тщательно ухаживать за слабенькими растениями. И они, будто в награду за труд и заботу, принялись, стали крепче. «Вы увидите, какие это будут прекрасные цветы!» — с гордостью, раньше Айрис никогда не слышала этого в голосе Кэрол, говорила она Айрис. Да, конечно, Кэрол в садике. Айрис шла вдоль штакетника, отделяющего участок от улицы.

— Не могу. Ничего конкретного.

Голос Кэрол. Но раздраженный, нетерпеливый. С кем она может так говорить? Айрис прошла было вперед — подслушивать нехорошо. Но следующая фраза, следующие слова заставили ее придержать шаг и остановиться.

— С ней явно что-то происходит, — отвечала Кэрол неизвестному Айрис собеседнику. — Конечно, я слежу. Конечно, стараюсь быть рядом. Но вы же сами знаете: она не из простых.

О ком Кэрол говорит? С кем?

— Интеллект, образование, ум. Для человека, выросшего с роботом, она прошла огромный путь! Да, и за минимальное время.

«Они говорят обо мне!» — утвердилась в своих подозрениях Айрис. Она подумала об этом — «что обо мне» — с первых слов подслушанного разговора. Но верить не хотела. «Нехорошо говорить о ком-то в его отсутствие», — учила ее Кэрол. А сама, а сейчас? Но с кем она разговаривает? Кому докладывает о «делах» Айрис?!

— Нет, нет. Да. Постараюсь.

По односложным ответам невозможно определить собеседника Кэрол. Но все же! Вот оно!

— Спасибо и ВАМ. Будьте внимательны и осторожны, Борн.

Борн! Кэрол говорит о ней с Борном?! Почему? Кэрол следит за ней и докладывает обо всем Борну!!! Кто дал им право! Почему?! Айрис почувствовала, что задыхается. Почва уходила из-под ног. Она должна дойти до своего дома. Обо всем подумать. Что же такое происходит? Айрис сделала несколько шагов. Только бы пройти мимо калитки во двор Кэрол. Еще шаг, еще. У нее закружилась голова… Нет, это перевернувшееся высокое небо завертелось, закружилось в рваном бешеном темпе.

— Айрис! Айрис! Вы меня слышите?

О, она в гостиной Кэрол на узенькой кушетке! Лицо? Доктор Серж-Симеон склонился над ней.

— Меня вызвала Кэрол. Вы упали возле ее калитки.

— Айрис! Как вы нас испугали! Я случайно нашла вас. — Взволнованное, испуганное лицо Кэрол. Ее искренне звучащий голос!

Айрис все вспомнила. «Всегда можно обмануться», — как-то насмешливо произнес этот голос.

— Я возвращалась с прогулки. Была в роще, шла через луг.

— Вы «передышали», Айрис. Что, странный диагноз? Не смотрите на меня, будто я спятил, Кэрол. Такое бывает при перенасыщении кислородом. Некоторые люди теряют сознание. Это описано в литературе. А Айрис, зная ее «предысторию»… Вы сейчас много гуляете, Айрис?

— Да, Доктор. Много и подолгу. Мне нравится весна.

Айрис попыталась приподняться. Но вновь, хотя меньше, закружилась голова.

— Ни в коем случае не вставайте. Кэрол, вы сможете обеспечить уход?

— Да, Док. Я останусь.

Нет! Она ни за что не останется с Кэрол один на один! Только не сейчас! Она не знает, как себя вести с человеком… в котором можно обмануться.

— Пожалуйста, Доктор. Пусть Кэрол пойдет на работу. А я уйду домой. Обещаю соблюдать постельный режим столько, сколько вы скажете.

— Верю, Айрис. Но как вы попадете домой? Здесь, хоть и недалеко, но идти надо.

— Очень просто — вызову своего Робота.

Айрис чувствовала себя прекрасно. Если в данном душевном состоянии можно оперировать подобным определением. После первого шока — четкое, быстрое мышление. «Стрессоустойчивость Малышка, к счастью, взяла у меня», — как-то, очень давно — надо будет припомнить, по какому поводу, — сказала Мама Папе.

— Вот. — Айрис быстро набрала на браслете «Забери меня. Я у Кэрол». Вспыхнув, погасли две простые фразы.

— Пульс восстановился, жара нет. Думаю, мы можем довериться роботу Айрис. Помню, как он функционировал, пока Айрис была в Амбулатории.

— Я бы обеспечила нужный уход. Но, если вы так считаете, Док…

Сначала что-то произошло на ступеньках крыльца. Послышался шум открываемых дверей. Размахивая всеми четырьмя руками-манипуляторами, в гостиную Кэрол вкатилась Хлопотунья.

— Вот это скорость! — только и констатировал доктор Серж-Симеон.

Мгновение, и, проскользив по полу в каком-то диком пируэте, гора плоских подушек оказалась рядом с кушеткой. Одна из подушек сдвинулась. Манипуляторы помогли Айрис подняться и пересесть в импровизированное кресло.

— Спасибо. Извините. Я не хотела причинить беспокойство, — уже на ходу — робот развернулся и заскользил к выходу — попрощалась Айрис.

Едва отойдя — откатившись от дома Кэрол, Хлопотунья остановилась.

— У тебя все показатели в норме, Малышка. Почему ты не идешь сама? Почему вызвала меня?

— Потому что.

— Ответ не понят! Когда твои показатели не соответствовали норме, ты настаивала передвигаться самостоятельно. Сейчас — все …

— Продолжай двигаться, Хлопотунья. Ответа не получишь.

— Малышка, ты знаешь, у меня…

— Знаю, конечно, знаю. При противоречивых вводных может наступить когнитивный диссонанс. Услышали бы нас здешние психологи! Вот у кого наступил бы когнитивный диссонанс! Но постараюсь объяснить: не отвечу, потому что не могу четко сформулировать. Пока. Так подойдет? Или приказать?

— Прикажи, Малышка.

С Хлопотуньей всегда было если и не совсем просто, но честно и понятно. Айрис знала ее «границы», знала, чего ожидать от ВИСМРы, а на что та не была способна. За всю их совместную историю — около тридцати лет — Хлопотунья ни разу не подвела, не предала Малышку. Может быть, потому, что ВИСМРы не способны на предательство? В них не заложена эта «функция»? А в людях — заложена? Айрис уже не металась по комнате — иссякли силы. Сидела, безучастно смотря в окно. В исполненном «под старину» переплете окна — единственное, что в доме Борна напоминало о его прежней Земной жизни, — яркий весенний день сменялся ароматными бархатными сумерками. Темнело небо с россыпью далеких звезд. Чем-то оно напоминало космос на экране — иллюминаторе космического корабля. Нет, совсем другая, дышащая жизнью, смутным волнением картина. Хватит! Она больше не поддастся на это «волшебство». Надо посмотреть правде в лицо! Она хотя и человек, но совсем другая! Отличная от них! Возможно, они… да, боятся! Боятся ее, ее непохожести, возможной, с их точки зрения, непредсказуемости. И наблюдают с самыми благими намерениями — защитить, обезопасить себя, своих соплеменников. Или как их назвать.

— Хлопотунья, — Айрис оторвалась от созерцания созданной природой прекрасной картины, — я хочу объяснить тебе то, что произошло. Попытаюсь. Мой ответ таков: я не доверяю людям.

Хлопотунья, стоявшая напротив Айрис, никак не отреагировала. Она ищет толкование термина «доверие». Айрис не ошиблась.

— Некорректное определение. Могу ли я трактовать его в понимании «изменчивости», «неустойчивости», рассматривая «человека» субъектом Разумной Протоплазмы?

— Можешь.

— Ты располагаешь фактами, подтверждающими нестабильность?

— В моем понимании — да. Уверена, углубляться далее нет смысла. Мы только запутаем друг друга. А два когнитивных диссонанса нам не осилить.

— Это была шутка, Малышка?

— Шутка?! Ты полагаешь, можно шутить с когнитивным диссонансом?

— С самим когнитивным диссонансом — конечно, нет, Малышка. Диссонанс — это слишком, как ты говоришь, серьезно. Но…

— Эй, Хлопотунья! Хлопотунья? Продолжай.

— Но можно шутить о нас с тобой, Малышка.

Шум у входной двери заставил их прервать разговор. Айрис прилегла на оттоманку, до носа укрывшись легким пледом, Хлопотунья неспешно покатилась к дверям. Кто-то выстукивал замысловатый ритм.

— Доктор Серж-Симеон, проходите.

— Прошу простить, Айрис. Сам прописал постельный режим и сам же беспокою. Нет, нет, знаю, о чем говорю.

Доктор не дал возразить хотевшей было что-то сказать Айрис.

— Пусть это прозвучит — даже не знаю как, — но я чувствую за вас ответственность, Айрис. Что ни говори, с моей помощью…

— Доктор, Доктор! Конечно. Я знаю, я помню, я благодарна вам. Столько, сколько сделали вы для меня, здесь на Терре… Не знаю.

— Все, все. Достаточно, Айрис. Я начну смущаться и не смогу вас лечить. Так как же, Айрис, будем разбираться с тем, что произошло?

— У вас столько пациентов с серьезными проблемами, Доктор.

— Не хочу вас пугать, но самые серьезные проблемы могут быть у вас, дорогая. До сих пор адаптация шла успешно. Но что-то случилось.

— Возможно, весна. Гормоны и все такое. Вы сами говорили.

— О, вы научились говорить как все — «все такое»! Раньше от вас ничего подобного я не слышал.

— Как говорится, Доктор, с кем поведешься.

— Айрис, достаточно. Не добивайте меня! Вижу, верю, с головой, скажем так, все в порядке. Руки-ноги — сам проверял — без повреждений.

— Так я могу вставать, Доктор?

— Знаете, голубушка, посидите-ка вы несколько дней дома. Отдых вам не помешает.

— Но я, но мы собирались с Кэрол и Эммануэль… — у Айрис с ними не было никаких договоренностей. Неожиданно для себя, экспромтом, она блефовала.

— Никаких подружек, посещений.

— Хорошо. Мы никуда не пойдем. Но ко мне они могут прийти?

— Я ясно сказал: покой! Достаточно знаком с вашими подругами. Особенно Эммануэль!

— Что Эммануэль, Доктор?

— Эммануэль?

— Да. Вы сказали — «особенно Эммануэль».

— Ох, Айрис. Мало ли что сказал. Задумался. У меня столько всего.

— Оставим это, Доктор. Но вы понимаете, что я не могу не принять подруг. Они, вы сами сказали, особенно Эммануэль, обязательно придут проведать.

— И задурят вам голову. Не дадут отдохнуть. Я сам поговорю и с Кэрол, и с Эммануэль. Вообще — со всеми. Сообщу, что прописал вам «одиночество». Слишком много впечатлений и кислорода.