Помоги проекту - поделись книгой:
– Не понимаю, почему это должно быть не так, – сжал зубы Роши.
– А разве не моего господина вы ставили в своём первом Храме? Разве не правнуки моего хозяина помогали становлению Тысячи?.. – словно бы насмехаясь спрашивал ящер, мерцая синими глазами.
– Твой господин отказался от союза с Храмом давным-давно, – так-так. А вот этой части истории мне никто не рассказывал. Эмуша был одним из духов Тысячи? А эмушиты помогали основывать и развивать Храм?! Но при этом, по мнению Храма, они злобные поганые дикари, жаждущие крови и разрушений и долженствующие сидеть как можно севернее. Да и то – только потому что уничтожить их окончательно весьма непросто.
– Мой господин не отказывался от союза. Он отказался помогать тем, кто нарушил договор с ним, тем, кто присягнул Брахме! И теперь вы, их далёкие потомки, окружённые гвардейцами Тысячи, стоите между нами и его возвращением. Зря. Отдайте Ключ. Отдайте, и мы вас не тронем. Более того, так вы можете искупить вину перед моим господином, – кажется, подобие человеческих эмоций этому существу не чуждо, иначе как объяснить то, что его уродливая пасть приоткрылась в пародии на оскал-улыбку? Правда, понять это было сложновато, ведь мало того, что его тело имело нечёткие очертания, так ведь ещё и внутри этого с позволения сказать рта были лишь более глубокие и быстро мечущиеся тени.
– Вы крайне могущественны. Почему же сами не отберёте Шивкамути? – почему ездовой назвал Жемчужину Ключом? Ключ от чего? От замков на темнице Эмуши? Очень может быть. Только вот вопрос: а как так получилось, что все семь разбросаны где угодно, только не в Храме?
– Потому что хотим вернуть вас, потомков тех, кто присягал Повелителю, на правильную сторону. Пусть ваши предки и предали его, но вы – не ваши предки. Отдайте Ключ, исправьте ошибки их деяний и искупите их вину. И тогда вас простят.
– Здесь четверо чародеев и десятки джунуюдха. Интересно, как вы собрались нападать на нас? – слегка надменно спросил Роши.
– До нынешних дней не докатилась молва о нашей силе? О силе тех, кто несёт колесницу Повелителя?.. – кажется, в голосе ящера слышалась толика удивления. Его глаза мигнули, приняв синевато-розовый отлив, а по его телу прокатилась волна искажений, после чего тени на поверхности его кожи замерли, буквально впитавшись в матово-чёрную чешую. Ездовой предстал перед нами во всём своём мрачном великолепии, которое куда лучше можно было оценить, когда ярчайший свет десятков светляков не слепит глаза. Тело его выглядело несколько неестественно. Чувствовалась в нём мощь, сила, но мощь и сила, характерные скорее для голема, для могучей субстанции, принявшей твёрдую форму. Не для живого существа. Не было ощущения могучих мускулов под этой чёрной чешуйчатой кожей, присутствовала странная форма хребта. Даже казалось, что хребта у этого существа вообще два, идущие к передним лапам, а не к голове.
– В Храме помнят, что для уничтожения таких, как вы, требовались усилия не меньше двух брахманов. Всего трое ездовых когда-то убили двоих членов Совета Колоннады, а для победы потребовалось скоординировать усилия одиннадцати. Но ведь нам не надо вас побеждать, не так ли?.. – Роши усмехнулся. – Времени осталось немного, мы хорошо укрепились. Если что, Джунуюдха примут истинные формы. А потом вы уйдёте. Мы вас сдержим.
– Сдержите?.. – мрачно ответил ездовой. – Да будет тебе известно, человек, что те, кого ты зовёшь джунуюдха, те, кого мы зовём гвардейцами Тысячи, были созданы по образу и подобию куда более древних и сильных воинов, гвардейцев моего Повелителя! Посмотри вокруг, посланник предателей, посмотри…
И посмотреть было на что. Снова появившиеся густые тени за пределами области контроля Шак’чи выпускали из своих глубин… Людей. Людей с чернейшей кожей и красными глазами. Когда-то это точно были эмушиты, но их ауры говорили о том, что ездовой не врал. Такое ощущение, что гончие теней приняли человеческие обличия. Только вот разум в их глазах был. Разум такой же, как и у джунуюдха. Вот теперь нам хана. Двенадцать гончих, четверо ездовых, с которыми, судя по словам Роши, раньше сражались компаниями двое-трое брахманов на одного. Щупальца, которые готовы ударить смертоносным выпадом из глубин тьмы, вьются где-то в воздухе в области, которая недоступна нашему взгляду. А мы уже успели немного устать после прошлых событий. Кажется, ездовой не врал. Они просто действительно надеялись, что мы примем их предложение. Кажется, мне придётся воспользоваться приказом Абтармахана. Свалить, пока не поздно?.. Или предварительно дать безнадёжный бой? Идиотский вопрос. Риски повышаются с каждой секундой. Куда рациональнее и правильнее будет убраться отсюда побыстрее. Не сказал бы, что мне приятно бросать всех окружающих меня людей, но где-то в глубине души я, пожалуй, испытываю облегчение. В конце концов, я не обещал Радже сдохнуть во имя него, я вообще нанимался на службу поливать поля и устраивать вечеринки с охотой на бесов!
Я уже почти решился передать все материальные воплощения имеющихся у меня артефактов своему двойнику, чтобы он уходил, пока я сам буду задерживать здесь теней, когда произошло то, чего никто и никак не ожидал. Один из аколитов, чьё имя я внезапно вспомнил, Вуши, он, воспользовавшись своей силой, совершил из-за спин джунуюдха мощнейший прыжок на десяток метров и приземлился прямо в область, занятую тенями.
– Ты что творишь?! – воскликнул в шоке Роши. Тени метнулись к парню, но остановились, как и двое гвардейцев Эмуши, которые замерли рядом с ним, уперев свои копья в поясницу и горло.
– Я… Я согласен служить вашему Хозяину, – слегка дрожащим голосом сообщил аколит одержимому гончей недоджунуюдха. Тот лишь ощерился молочно-белыми зубами, а за спиной дрожащего храмовника-ренегата раздался гортанный смех с интересом смотрящего за происходящим ездового.
– Ха-ха… Прекрасно. Кто-нибудь ещё?.. – с интересом спросил он, повернувшись к нам.
– Тиглат… – позвал меня Роши.
– Да?.. – ответил один я, пока второй я с непонятными эмоциями пялился на предателя.
– Это безнадёжный бой. Джунуюдха не предадут Храм, но ты… Ты не служишь Храму. Если не хочешь умирать… Я прикажу тебя пропустить. Тебя тоже, Анд, – обратился он ко второму аколиту.
– Это значит, что ты сам сдаваться не собираешься? – уточнил я с внезапно появившимся интересом.
– Нет, не собираюсь, – ага. Так вот, что он от меня хочет! Хитрый храмовник. Его слова буквально означают следующее: «Вали, пока можешь, придурок. Я попробую их задержать вместе с джунуюдха. Ты же умеешь летать?..» Заодно сатьян хочет проверить этого Анда. Куда проще избавиться от него сейчас, чем потом получить удар в спину.
– Я не пойду с ними! – кажется, второй аколит хотел рявкнуть, но голос его дал петуха. Разозлившись, он только сильнее сжал талисман с когтем, который обычно носил на шее, а сейчас держал в кулаке, намотав прочную верёвку из человеческих волос на запястье.
– Однако… – непонятно протянул я. Мне внезапно стало неприятно, почему этот сопляк, которому едва-едва исполнилось лет двадцать пять, не хочет сдаться? Ведь сдохнуть – идея точно не лучшая. Отрыжка Пазузу… И как мне теперь убегать, когда даже этот слабосилок остаётся тут? Рациональность, мать её, говорит спасаться. Даже не мне самому, а Шивкамути. Но что-то меня останавливает от этого.
Внезапно я понял, что все вокруг ждут… Моего ответа. Роши наверняка костерит мысленно меня на все лады, не понимая, почему я ещё здесь. Ездовой надеется, что я тоже не захочу умирать, а джунуюдха… Они выполнят любой приказ Роши, но чёрт! Я совершенно не понимаю, почему они стоят на месте! Ведь кому, как не им, следовало бы сейчас развернуться на сто восемьдесят градусов и слитно ударить копьями?! Я помню, как именно они попадают в Храм. Их лишают нормальной жизни, нормального существования, подвергают жесточайшим тренировкам, которые сродни пыткам, после чего открывают их тело духу, которым они будут одержимы следующие пять лет, после чего просто сдохнут! И нет же! Стоят! Вообще не собираются даже шелохнуться, пока мы тут, за их спинами, все такие могучие и важные чародеи, совершенно не стесняясь обсуждаем, предать ли Храм и Раджу или нет! При этом джунуюдха в любом случае ждёт смерть! Даже если мы втроём сейчас согласимся присягнуть Эмуше! Да ну к чёрту! Что сейчас будет в ближайшем будущем?..
Седьмое пекло! И как с таким бороться?!.. Разве что… Да. Если первый удар не прокатит, то можно будет честно признать, что я сделал всё, что мог, после чего телепортироваться в небо. Взлетать глупо: успеют перехватить.
– Я, пожалуй, тоже останусь, – лениво тяну, ожидающе смотря на ездового. Одновременно с последним словом я бросаю перед собой стрелу Мардука и мысленно командую Шак‘чи. Обезьян попросту не успевал атаковать подобных чудовищно быстрых противников в моём видении. Но чем помогут им их блинки через царство теней, если мы будем знать, где они появятся?
Как только тёмный провал мерцающей танцем мрачных теней пасти появился передо мной, земля под ездовым буквально вспыхнула ярчайшим светом. Теневой покров не сумел удержаться. Ящер стал уязвимым, тут же получив мощное копьё Мардука прямо в грудь, которую ещё и проткнул появившийся в моей левой руке световой меч, усиленный жезлом, из навершия которого он, собственно, и начинался.
Тяжелая туша всё равно едва не снесла меня, спасибо телекинезу, что именно «едва». Но личную защиту от удара снять у неё получилось. Но я собирался сделать не это. Хех обеспечил меня набором божественных способностей. И одной из них я в бою давно не пользовался. Всё больше на жертвенных животных, да и то редко. Что же…
Жертвенный кинжал появился из инвентаря в правой руке и с ощутимым усилием вонзился в страшную рану на груди ящера. Анд уже был мёртв, как и шесть джунуюдха. А ведь прошло немного времени: секунды четыре после начала боя. Но это уже было неважно: я почувствовал присутствие божественной силы. Не следствие моего слабенького освящения местности, а кое-чего более серьёзного. И более того. Это «более серьёзное» всё нарастало, пока последние синие искорки затухали в глазах шестилапого ящера, чьё тело рассыпалось в лоскуты тёплой субстанции, бесследно втекающей в тень на земле. Обратившись мысленно к Хаухет, я получил от неё волну недовольства и то, что мне сейчас так требовалось. Мир стал замедляться. Надо бы и ей тоже жертву принести. И побогаче. Вызывать недовольство богинь чревато. Но позже. К тому же, жертвенный кинжал оплавился…
Вокруг бой не просто походил на копошение жалких улиток. Он вообще почти замер. Я тоже замер, все двигались крайне медленно. Копьё одного из джунуюдха вспыхивает огнём, медленно-медленно двигаясь вперёд и нанося удар. У другого так же медленно деформируется череп от удара мечом. Собственно, деформируется всё его тело, ведь дух, поняв, что носитель сейчас умрёт, взял управление на себя, готовясь атаковать в полную силу.
А моё тело столь же медленно складывается в знак «быстро». Я ещё во время ускорения восприятия предвидел скорое появление ездового. Сейчас же мой взор в будущее на половину с лишним секунды – это около минуты субъективного времени.
Тень подо мной буквально наливается чернотой, закрывая и гася красно-жёлтые прожилки Шак’чи. А теперь пора использовать силу, которую мне подарил твой собрат! И да очистят тебя океаны!
В момент сложения знака «быстро» с меня словно сняли незримые оковы. Я на пару секунд вернулся в нормальное состояние, пока всё вокруг происходило невыносимо медленно. Выпрыгнувший из моей тени огромный ящер начал буквально таять. Плавящаяся плоть сползала с него в полёте, открывая синие участки внутреннего тела. И именно туда вонзился световой меч, встречающий огромное сопротивление из-за инерции самой твари и моего ускорения. Второй…
Такая нагрузка на руку не прошла бесследно: её вывернуло и перекрутило. Я хотел было заблокировать боль заклинанием, когда вдруг осознал, что это неэффективно. Мои оба тела были связаны, а восприятие ускорилось у обоих. Убрав все материальные артефакты в инвентарь, я просто исчез.
Когда двойник пропал, я снова ощутил себя единым. Пока он расправлялся с двумя ездовыми, я помогал джунуюдха, концентрируя силу Шак’чи. Благодаря своему сверхбыстрому восприятию, мне удавалось направлять его атаки куда эффективнее, чем мог сам обезьян. Только благодаря мне Роши остался жив: ездовой, которого он держал, практически вырвался из подчинения. В этот момент я и нанёс удар оранжевым потоком пламени со всех сторон. Ящер хотел было атаковать Роши, благо огонь ему не сильно повредил, но прямо в сатьяна летело копьё Мардука. Если бы пришелец из Царства Теней напал, то неминуемо бы подставился, а так – спасся. Сам Роши слегка покачнулся от попадания заклинания, но и только: не демонам школа Мардука вреда не наносит.
К сожалению, все ловушки на основе руны Огненного Бога разрядились ещё во время предыдущего противостояния. А сейчас вокруг просто бесновалась толпа монстров. Ездовые сменили тактику, решив начать помогать своим гвардейцам. И сразу же ситуация начала быстро меняться. Две молниеносных твари, блинкуя через план теней, нападали на обратившихся в форму своих духов умирающих джунуюдха. И не давали воинам Храма нанести предсмертный удар. Я пытался поймать хоть кого-то, но ездовые вовремя утягивали в тень даже гвардейцев, которых я атаковал. Роши просто старался отдышаться.
Ускорение восприятия от Хаухет быстро стало спадать. Понимая, что этот бой почти проигран, я вместе с Шак’чи стянул огненные прожилки поближе к вкопанному посоху, куда подтащил и Роши. Адский жар, идущий от земли, сушил на нас пот быстрее, чем тот успевал возникать, но не вредил нам и не поджигал.
Один из джунуюдха сумел-таки, обратившись напоследок огромным носорогом, боднуть гвардейца. Псевдоплоть носорога в мгновение ока разорвали на куски, но событие дало нам неожиданный шанс: отлетевший в нашу сторону смертельно раненый гвардеец был мгновенно пойман Роши за голову. Он дёргался и сопротивлялся, но помогало слабо. Из буквально разваливающегося кровавым фаршем перемолотого ливера и костей вылезала теневая гончая. Её красные глаза, смотрящие прямо в глаза самого Роши, светились далеко не добрым светом, который постепенно тух, застилаемый серой пеленой. Понимая, что усиление союзника сейчас единственный шанс, я даже не пытался помочь последним трём сражающимся джунуюдха. Вместо этого я сосредоточился на передаче энергии Шивкамути Шак’чи, который организовал целое море огня вокруг нашей позиции. Лившийся отовсюду свет не позволял ездовым блинкануть через тени к Роши, а огонь не давал безболезненно рвануть к нему через реальный мир.
Тем временем гончая уже полностью вышла из перемолотого тела гвардейца. Она стояла не шевелясь, пока Роши держал руки на её голове. Наконец, он, кажется, закончил.
– Тиглат! Мне нужна тень! Хоть какая-то! – рявкнул он. Я тут же уменьшил под ним количество огненных прожилок. Гончая теней совершила мощный прыжок прямо под ноги своему новому хозяину, чьи глаза засветились красным и чьё тело окуталось призрачным силуэтом подчинённого существа. Казалось, внешне Роши мало изменился, но так только казалось на первый взгляд. Я внезапно для себя отметил, что его тело теперь тоже… Непонятно мерцает, не давая чётко определить мелкие детали силуэта.
Впрочем, стало не до размышлений: сквозь яростное светло-оранжевое пламя, взметнувшееся вокруг на добрых четыре метра вверх, просунулась чёрная морда. Видно было, что чудовищный жар доставляет ящеру множество проблем и боли, но он упорно шагал вперёд, прорываясь и продвигая свою тень, гася огненные жилы на земле. Поняв, что дальше так продолжаться не может, я отпустил огненное море, которое тут же начало спадать. Но вместо этого довёл плотность прожилок вокруг на два метра от себя до того, чтобы они утратили все красные оттенки, став снежно-белыми. Единственный помимо меня, кому не вредил адский жар вокруг, был Роши. Хотя, несмотря на все старания обезьяна, даже нам двоим было сложно находиться в этом филиале преисподней.
Вокруг было светло от выглянувших из-за туч звезд, моих светляков и прожилок в земле, тени давно уже расступились, оставаясь густыми только под ногами наших нынешних противников. Джунуюдха хорошо поработали: в живых осталось всего трое гвардейцев. Два ездовых также окружали нас, как и… Пятеро магов. Седые волосы, скрюченные фигуры, витающий вокруг туман смерти… Четверо – точно шаманы эмушитов. И именно они поддерживали, вероятно, столь мощный прорыв теней. А пятый… А! Наш давнишний ренегат! Я про него и забыл.
– Сдавайтесь, – снова заговорил ездовой. Голос его теперь был скорее раздражённым и яростным.
– И вы простите нам все эти смерти?.. – хмыкнул Роши. В его словах отчётливо присутствовали нотки инфразвука.
– Ему, – кивок в мою сторону, – нет. А вот тебе, потомок нашего господина – да. Ты не так уж и много убил, да ещё и овладел силой одного из пёсьей своры… Ты скрываешь в себе большой потенциал, который просто губишь в услужении Тысяче!
– Обойдётесь, – голос сатьяна буквально клокотал от сдерживаемых едва-едва ноток гнева. – Убирайтесь! У вас остались минуты! Потом вам станет здесь слишком тяжело находиться! Вы не успеете нас победить! Только оставите здесь ещё трупы!
– О нет… Мы успеем… – оскалилась тварь чёрными зубами, прекрасно видимыми на фоне сияющего синим провала пасти. Сейчас тени не бегали по телу ездового, отчего во рту была далеко не пляска переплетающихся между собой клубков тьмы. Я готовился призвать последний аргумент: двурогого. Как бы мне ни не хотелось пользоваться им, но…
– Думаю-ссс… Челошшшек прав… – тихое шипение со свистящими нотками стало полной неожиданностью для всех нас. Раздавалось оно от огромного змея, который нагло полз к нам из развороченных какими-то взрывами и ударами обратившихся джунуюдха низин, скрывавших его от всех присутствующих до поры до времени.
– Наг-ххх… – раздался голос ездового. Подтверждая его слова, змей начал сокращаться и утолщаться, меняя свою форму. Вскоре уже от его тела отделились человеческие руки и трансформировалась голова. Не змей то был, а змея… Голые груди с фрагментами чешуи магессы змеиного народа оказались быстро перевязаны непонятно откуда взявшимся отрезом ткани.
– Сюда ползут и другие. Вы не успеете устроить очередное бесчинство на наших землях, – уже куда более чётко заговорила она. – Убирайтесь во тьму, из которой возникли.
– Мы все – дети темноты….
– Я дочь тёмных и сырых гротов и пещер, а вы – порождения солнечного отсвета и демона, чьё имя давно не вызывает радости в сердцах моего народа. У нас похожие матери, но они – не одно и тоже. Последний раз говорю вам – убирайтесь! – словно добавляя веса её словам, в темноте за её спиной стало заметно шевеление, в котором можно было бы различить фигуры ползущих сюда наг. Рыкнув и бросив на нас последний взгляд, ящер покрылся тенями, начав быстро терять трёхмерные очертания, а затем и вовсе исчезнув. Точно так же происходило и с остальными порождениями теней. Даже с гвардейцами. Шаманы же стали в них просто погружаться, вскоре исчезнув с головой.
– Справились… – устало выдохнул я.
– Как бы наши спасители не закончили грязное дело тех, от кого спасали, – напряжённо сказал Роши, даже не думая отзывать покорённую гончую из собственной тени. – Веди себя дружелюбно, но даже не думай расслабляться.
– Ага, понял…
Глава 4
Три новых уровня, выскочившие в системных сообщениях, были однозначно некстати. Они слегка отвлекли внимание, но, благо, наги не нападали, так что это было некритично. Ещё на грани сознания ощущалось недовольство Хаухет. Совсем незначительное, но богиня явно была не слишком рада, что я пользуюсь её силами и не отдаю ничего назад. Нужно будет, как только появится время, принести ей жертву. И посерьёзнее. Быков?.. Не знаю. Как получится. И лучше бы не забывать молиться ей хотя бы раз в месяц. Да, так и сделаю. Кроме всего прочего, под конец боя я услышал то, на что в течение всего времени сражения не обращал внимания. Тихий гул и рёв на грани возможного восприятия. Отзвук ревущего пламени. Пока наги потихоньку приползали и занимали перепаханное место битвы, я усиленно размышлял, что это за отзвук такой. Откуда он может идти.
Когда мне в голову таки пришёл ответ, я даже вздрогнул. Почему? Потому что Отзвук рёва яростного пламени мог проявиться только из-за присутствия внимания всего одного существа. Огненного Бога, чьим именем я неоднократно пользовался в прошлом и которого успел за последние часы позвать не меньше десятка раз через свои ловушки. Потихоньку я стал ощущать, что его внимание стихает, но всё равно решил прекратить к нему столь часто обращаться. Не просто же так это божество на проявление своего имени отвечает посылом огня? Напишешь имя – сгоришь заживо. Произнесёшь – сгоришь. Короче, не любит он, когда его зовут. Кажется, в Трое когда-то была маленькая секта его поклонников. Причём они исчезли самостоятельно. Почему? Потому что в один прекрасный день решили, что мирской смертной жизни с них хватит и стоит уже отправиться к своему кумиру. А он их сразу же и забрал к себе, стоило только позвать. Так вот, думаю, внимание такого существа мне ни к чему, так что стоит заканчивать с его бесконечными вызовами. Боги! Да у учителя Халая глаза бы выпали из орбит, если бы он узнал, что я сделал гранаты с именем злобного агрессивного божества в качестве взрывоактивной компоненты! Это же всё равно, что тигра привязать за хвост и использовать в качестве кусачек или машинки для резки овощей, постоянно за этот хвост дёргая! Нет, система, конечно, рабочая. Я доказал на своём опыте. Но лучше бы вообще такого опыта не иметь. Интересно, а что мне мешало об этом подумать раньше?..
Однако самокопанием заниматься времени особо не было. Вскоре уже вокруг нас было не протолкнуться от наг. Мужчины и женщины. В основном – первые. Женщины тут все поголовно носили ожерелья и имели ауры магов. Воительниц, что неудивительно, не было. Оно и понятно. Наверняка женщин змеехвостые берегут, словно зеницу ока: они получили во время войн с людьми и изгнания жуткий демографический удар, так что если женщины-воины у них и есть, то они точно занимаются охраной поселений и спокойных участков местности, но никак не боевыми вылазками. А вот количество магов напрягает. На девять десятков наг, которые присутствовали на бывшем поле боя (надеюсь, не будущем), имелось аж одиннадцать магов. Большинство слабые, только двое были по мощи ауры сравнимы с теми же сатьянами. По половому составу всё тоже было интересно: четверо мужчин и семь женщин. Правда, оба «сильных» чародея были мужского пола. И один явно был стар. Морщины на коже, блёклая и сморщенная во многих местах чешуя, общая худоба и болезненность. Но при этом живые и злые глаза. Он постоянно щурился, смотря в небо и морщась. Кажется, его внимание привлекала птичка Храма, наблюдающая за происходящим. И он однозначно сдерживался, чтобы не уничтожить её. Интересно… либо не может, либо они не собираются нападать, раз не убили разведчика. Надеюсь – второе.
Вперёд выползли трое. Тот самый старик, то и дело бросающий на нас злые взгляды, второй сильный маг, который выглядел не таким древним и, вероятно, имел возраст в районе лет пятидесяти. Об этом я могу судить по отзвукам его ауры, хотя и слишком плохо воспринимаю их, чтобы сказать достаточно точно. И последняя участница этой триады – та самая нага, которая столь вовремя прервала атаку ездовых на нас. Они подползли к области, которую контролировал Шак’чи. Её было чётко видно: она характеризовалась красно-жёлтыми прожилками, змеящейся тускло переливающейся и источающей жар паутинкой по тому, во что превратились земля, наш веточно-травяной покров и прочая поверхность.
– Убери это, человек! – слегка тихим, но настойчивым голосом прошипел старик, сверкая глазами в мою сторону. Гм… Ну, логично. Я сильнее Роши, я стою и держу посох Шак’чи в энергетическом центре всей конструкции. Думает, что я главный?.. Демонстративно поворачиваюсь к Роши.
– Убери, – медленно и спокойно кивнул он. Я качнул головой и сосредоточился. С исчезновением двойника оба моих ментальных щупа обвили посох Шак’чи, благодаря чему мы с ним довольно легко мысленно кооперировались. Сосредоточившись, я стал стягивать с его помощью огненные прожилки к основанию посоха. Подбегая к основанию почерневшей древесины, они забирались на неё и сворачивались, уменьшаясь в толщине, тоненькой огненной паутинкой.
– Главный – ты? – полуутвердительно посмотрел на Роши старый наг.
– Я, – согласился чернокожий чародей. – Я представляю здесь Раджу Бхопалара и Храм Тысячи как полноправный посланник мира и…
– Мира?! Человек – посланник мира?! – не выдержал наг. – Захлопни свою пасть, лысая обезьяна! И не смей произносить свои поганые речи! Вы, лишь явившись на нашу землю, уже принесли на неё войну! Не вам говорить о мире!
– Почтенный, последняя война была десятки лет назад. Я понимаю… – Чёрт! Вот же свезло! Старик – явно лидер. И, судя по возрасту, он вполне застал исход наг, последнюю войну с людьми и явно нас ненавидит.
– Последняя война была, и этого уже достаточно, – припечатал он. – Вы пришли сюда. И вы же отсюда уберётесь немедленно. Ваши жизни станут доказательством того, что мы не желаем новой. Но ещё больше мы не желаем видеть на нашей земле двуногих обезьян, – выплюнул он. Переведя глаза на остальных двоих, я зафиксировал холодный изучающий взгляд девушки и такой же холодный – у мужчины. Они были явно настроены не так категорично, но всё равно не испытывали к нам симпатии. Роши замялся. Не знает, что сказать? Надеялся, что переговоры будут проходить в более спокойной обстановке, когда за спиной будут десятки джунуюдха и три мага с Шивкамути? Ну, ему не позавидуешь: переговоры после тяжёлого боя на месте, где этот самый бой произошёл, когда мы в меньшинстве и на другой стороне злобная древняя развалина, желающая смерти всему человечеству… Сложная ситуация. Пожалуй, старика нужно задавить. Он не позволит никакого контакта. Сейчас мы говорим лишь с одним племенем. И даже если в других будут не такие категоричные лидеры, мы до них попросту не доберёмся. В состоянии ли мы вдвоём с Роши одолеть всех этих змей? Думаю, что да. С мощью Шивкамути и укреплением территории Шак‘чи – справимся. Одна гончая теней стоит двух десятков наг-воинов. А то и больше. Маги у них слабые и, зная этот чешуйчатый народ, больше любят превращения. С большой вероятностью – в змей. Сила, кто бы там что ни думал, на нашей стороне. Особенно в нынешней ситуации, когда каждая секунда позволяет нам отдохнуть и отдышаться. Что же, нужно укротить старика…
– А иначе что? – хмыкаю. Все повернулись ко мне. Старик секунду непонимающе смотрел, а потом его кулаки сжались, глаза налились яростью. Я же решил добавить масла в огонь: – Если мы не уйдём, то что ты нам сделаешь?.. – с интересом спрашиваю. – Героически умрёшь?.. – невинно делаю предположение.
– Ты смеешь угрожать мне?! Здесь и сейчас?! – кажется, я довёл его практически до состояния жгучего бешенства. Теперь шоковая терапия…
– Да, – хмыкаю, поднимая перед собой руку с медальоном, и позволяю Шивкамути свеситься, заболтавшись в своей оправе перед нагами. – Знаешь, что это, старик?
Он явно хотел что-то сказать, но внезапно замер, словно его пыльным мешком по голове огрели. Я отвратительный чтец мыслей, но тут не нужно было никакого мастерства: всё было и так понятно. В нём боролись множество эмоций и желаний. Неверие, злоба, шок от того, что ЭТО у людей. Желание отобрать и переоценка нашей «скромной» боевой мощи… В нём буквально кипел котёл страстей. Итак… Пришла пора добивания.
– Ты спрашивал, как я смею тебе угрожать здесь и сейчас? – фыркаю. – Ты должен ощущать мою силу. И должен понимать, что с ней в руках я перебью всех вас безо всякой помощи. А мой товарищ тоже весьма силён. Но ты ошибся. Я тебе не угрожал, змееногий… Тебя и твоих соплеменников я убью. Но убью только в целях самозащиты. Так что нет. Об меня ты убьёшься только самостоятельно. Но знаешь ли ты, старый глупец, почему мы тут? Знаешь ли ты, что сейчас на севере идёт война? И я уже не надеюсь, но всё же спрошу. Как ты думаешь, с кем мы воюем, если, придя сюда за помощью в нашей войне, принеся сюда, к вам, змеехвостые, Шивкамути, уверены как в её безопасности, так и в том, что старые обиды не будут играть роли в нашем будущем союзе?.. Ммм?.. – Прекрасно. Кажется, он не может подобрать слов для ответа. И его более младший товарищ желает спасти положение…
– У нашего народа не может быть союза с людьми… – прозвучало слегка неуверенно.
– Союза с людьми у вас и вправду не может быть, – ухмыляюсь. – Но мы здесь не затем, чтобы заключить союз с вами. Мы здесь для того, чтобы объединить усилия против общего врага.
– Этот разговор не имеет смысла, – заметила молчавшая до этого девушка. – Никогда ни одно племя нашего народа не объединится с детьми гор и самоцветов.
– А кто сказал, что драгоглазые воюют на нашей стороне?..
– Он едва не сорвал… Он едва не похоронил идею союза! – брызгал слюной один из советников. Тарджабалахасар устало вздохнул, пытаясь вспомнить, зачем, во имя всех отродий тени, взял с собой этого чиновника.
Совет проходил в Индрахутаре. Посланцы Фараона неплохо укрепились и даже реально занимались тем, что им приказали. И занимались успешно. Меджайи и жрецы под предводительством Имхотепа жёсткими, часто даже жестокими методами укрепляли Индрахутару и очищали окрестности от отрядов эмушитов, которых находили с лёгкостью, пользуясь даруемыми их богами способностями к предвидению и ясновидению. В особо охраняемом здании, которое находилось в центре квартала, занятого посланцами Те Кемет, где дежурили несколько жрецов и два десятка меджайев, сделали целый склад. И ужас обуял бы любого простого человека, который зашёл бы внутрь. Множество закупоренных кувшинов, расписанных странными рисунками в виде искажённых в гримасах ужаса и боли лиц, стояли ровными рядами, отделённые равными интервалами. Из каждого, если прислушаться, можно было уловить отзвуки криков и страданий, а в воздухе буквально разлилось нечто жуткое. Внутри же помимо живых стражей стояли восемь мёртвых. Стояли ровно и неподвижно. Высохшие тела, пропитанные специальными составами, были куда прочнее простой человеческой плоти, а их сила, как и у всякого мертвеца, без сомнения больше, чем у живого человека.
Тарджабалахасар бывал в том месте лишь раз. И передёргивался от отвращения и толики страха при каждом воспоминании. Но его грела мысль о том, что каждая душа, запечатанная в любом из кувшинов, каждое искажённое лицо, изображённое на стенках сосудов, каждое из мёртвых тел стражей – все они принадлежали эмушитам.
Воины Фараона были хороши. Дикари мало что могли им противопоставить. Достаточно только упомянуть, что пришельцы из далёкой земли змей и песков до сих пор не понесли ни единой потери, умудрившись восстановить повреждённую в своё время Абтармаханом стену, установить на улицах Индрахутары абсолютные спокойствие и порядок, заставить местных чародеев, целителей и предсказателей подчиниться и вступить в городское ополчение, что было вообще уму непостижимо! А кроме того – организовать это самое ополчение и укрепить сам город, превратив его в настоящую крепость. Оставшиеся после исхода беженцев люди были переселены ближе к центру, улицы между домов оказались по большей части перекрыты низкими рукотворными стенками высотой примерно среднему мужчине по шею. Несколько десятков домов были соединены между собой и перестроены в простые с виду Храмы богов египтян, где ежедневно проводились службы и ритуалы, к которым присоединялись местные жители. Раджа не мог одобрить чужих богов в своём царстве, но жрецы использовали храмы в качестве мест силы, чтобы наложить различные чары на местность вокруг. В Индрахутаре попросту невозможен был прорыв теней. Даже в Новолуние. Если ему ОЧЕНЬ сильно не помочь извне. Или если не будет рваться чудовище, сопоставимое с Эмушей или его первыми детьми.
Стены также постоянно укреплялись, чем занимались местные чародеи. Остальные оставшиеся пустыми дома потихоньку разбирали, а материал из них использовался для всевозможного нужного строительства. Все площади кроме четырёх, где оставались рыночные места, были использованы для больших по масштабу ритуалов. Сложные рисунки на земле и выставленные в различном порядке тотемы и обелиски не светились и не испускали жара или холода, не было вообще никакого внешнего эффекта от них. Но какое-то потустороннее внутреннее чутьё буквально кричало любому подошедшему, чтобы он был тих и осторожен. А лучше вообще покинул столь
Армия самого Раджи вообще без дела не сидела. Сражения велись регулярно, а мелкие городки и опустевшие деревни активно превращались в крепости. Эмушиты часто устраивали массовые жертвоприношения и кровавые ритуалы с пойманными мирными жителями, оставляя после себя всякие «подарочки» от живых мертвецов до трупных змей, но медленно и верно они выдавливались за границы царства. Начало казаться, что эта война такая же, как и многие прошлые крупные вторжения племён. Множество сражений небольших и средних по численности отрядов, отсутствие единой координации со стороны врага… У них точно не было одного конкретного командира. Бхопаларцы начинали проигрывать только после новолуния, когда многие воины просто не просыпались. Вторая по счёту ночь без луны унесла не меньше полутора сотен жизней. И так мало только лишь потому, что к ней хорошо подготовились: воины и чародеи сумели продержаться против многочисленных нападений достаточно, чтобы твари ушли. В Индрахутаре вообще нападений не случилось.
Но было также ясно, что всё не так просто. Однозначно Бхопалар побеждал, но откуда тогда тьма, заслонившая взор пророков? Откуда тогда разные твари теней, которых не было долгие годы, а то и века?.. И, наконец, новый отчёт от разведчика Храма. Демонстрация жуткого сражения и появление ездовых, а дальше – разговор с появившимися нагами.
– … Мы едва не получили войну ещё и на юге!.. – надрывался полноватый мужчина.
– Заткнись, – раздражённо приказал правитель. Он наконец вспомнил, что этот человек делает на военном совете. Следовало поспать: такие вещи забываются. И внимание тоже стало каким-то рассеянным. – Твоё дело – вопросы снабжения. Вот и занимайся… Чем ты там должен заниматься? Дороги, телеги и прочее, – поморщился Раджа. Чиновник мигом притих, поняв, что вызвал неудовольствие правителя.
– Возможно, отродья Эмуши боятся вести полноценную войну, пока у нас Жемчужина Шивы? В таком случае следует вернуть её назад как можно скорее. Как мы видели недавно, они используют огромные силы, чтобы забрать Шивкамути себе. Чтобы отнять её, – аккуратно заметил один из брахманов, которые пошли сюда по приказу Храма. Сам гуру пока что был в Бхопаларе, но тоже обещал прибыть спустя какое-то время. Тарджабалахасар не слишком беспокоился по этому поводу. Из всей верхушки Храма Тысячи он желал больше всего видеть на войне двух гениев сражений, две машины смерти, которые только имелись в Храме. И они обе, Абтармахан и Брафкасап, были тут, яростно сражаясь и сея смерть в рядах врагов. Ледяной Ящер и Огненная Кобра оправдывали свои грозные прозвища полностью, а их старое соперничество никак не вредило общему делу, ведь чем может быть плохо желание убить больше врагов, чем старый конкурент? К тому же их сила позволяла говорить с посланцами Фараона на равных. Честно признаваясь самому себе, Раджа вполне мог бы сказать, что он иногда начинал чувствовать себя не повелителем огромной и могучей страны, а владыкой заштатной провинции. Но чародеи Храма Тысячи всё же могли показать, что и в землях Бхопалара есть магия и могучие маги.
– Это вполне может быть так, – кивнул другой храмовник, хмуро смотря на застывшее изображение наг и чародеев, вместе отправившихся куда-то. – Если бы ездовые использовались в сражении здесь… – Да, он был прав. Если бы вся та сила, которая была направлена на получение Шивкамути, использовалась бы в сражениях на севере, то в новолуние Раджа мог недосчитаться куда больше полутора сотен ополченцев и солдат. Зато прошедший бой показал правителю, что хранителя самого большого из его сокровищ Раджа выбрал правильного.
– Если это так, то лучше пусть Шивкамути и дальше остаётся с Тиглатом. Он должен использовать её силу, чтобы заключить союз с нагами. С каждым днём таких медленных действий и мелких сражений мы крепнем. Если таким образом можно выгадать ещё больше времени, то его следует тянуть всеми доступными способами, – озвучил свою мысль Тарджабалахасар. Далеко не все были с ним согласны. Абтармахана, верного и преданного советника, не было рядом. Но храмовники не смели больше сомневаться в силе шумера, а это уже был показатель. Впрочем, было и ещё одно интересное мнение, которое следовало услышать. – Что может сказать посланник Фараона? – Имхотеп, до этого молчавший, с достоинством поднялся. Без головного убора он выглядел слегка молодо из-за лысой головы, но при этом всё равно имел серьезный и совершенно не смешной вид.
– Тиглат продемонстрировал силу, которую сложно отрицать, – его глаза хитро блеснули. – Он также продемонстрировал верность. Не в первый раз, хочу отметить. И не в первый раз он показывает умения и навыки, которые позволяют судить о нём как об очень опасном чародее. Полагаю, с учётом того, что мы видели, в моём отряде лишь я сам могу ему противостоять. Сокровище Шивы в надёжных руках. Да, здесь ему будет безопаснее, но побыть у Тиглата до следующего полнолуния ему вполне допустимо. Особенно если отправить ему отряд воинов и джунуюдха. И магов.
– Чтобы они снова все погибли?! – возмутился брахман Храма. – Этот шумер, выполняя твои приказы, повелитель, сжигает отряды джунуюдха и всех вокруг, словно бросая в ненасытное пламя прожорливейшей из печей! Разве у нас есть лишние воины?! Тем более – лишние джунуюдха и чародеи?!
– Я мог бы выделить восемь меджайя и двоих жрецов, – заметил Имхотеп, держа бесстрастное лицо. Храмовник задохнулся от возмущения и злости. Ну ещё бы: подданные Фараона готовы сделать для Бхопалара больше, чем бхопаларский Храм! Ожидающие взгляды присутствующих скрестились на брахмане.
– Мы… Найдём восемь джунуюдха и двух сатьянов, – сжав зубы, ответил брахман.
– С учётом того, что им, вероятно, помогут ещё и наги, следующее новолуние мы можем спокойно переждать, зная, что Шивкамути в безопасности. А ещё одно она проведёт, я полагаю, уже здесь. В Индрахутаре, – улыбнулся Имхотеп. – Такой сильный отряд с помощью наг точно переживёт ночь без луны.
– Как бы нам её пережить, – тихо прошипел брахман, но кроме обладающего чрезвычайно тонким слухом жреца его никто не услышал.
– Этот старик любит ползать по чужим снам, – заметил недовольно Роши, когда мы с ним остались наедине. Я как раз объедался жаренным мясом и шоколадом, очень сильно крошащимся и имеющим привкус какао. Сотворил с помощью магии. Наги не то чтобы хотели нас кормить. Особенно в других племенах.
– Да? – я напрягся.
Поделиться книгой: