Античный Чароплёт. Том 3

Аллесий

Античный Чароплёт. Том 3

Глава 1

Устало поднявшись, я усилием воли ускорил прану в организме, вбросив её капли в духовные линии. Абсолютно неестественные действия. Это словно слёзы в вены вкалывать. Праны в духовных линиях быть не должно. Но не важно. Чёртова Шивкамути, чтоб её себе Пазузу в задницу засунул, буквально излучала мне напрямую в мозг любовь к каждой травинке вокруг. После наложения мощного благословения я пропустил через себя больше пятнадцати тысяч единиц маны Шивкамути. И теперь моё настроение скакало от возбуждённо-восторженного до яростного. Кажется, я теперь знаю, как ощущают себя шизофреники, когда одновременно хочется уничтожить всё вокруг и возлюбить каждую бабочку. К счастью, вспомнив, что ощущал, когда со мной делился своей маной Абтармахан, я сумел слегка подавить воздействие жемчужной маны, нейтрализовав остатки её силы в своём ноусе. Прана, смешиваясь с маной, обладала странным свойством. Я не так давно понял, что мана может нести с собой какие-то мысли или ментальную наполненность. Раньше мне показалось бы это чушью, но после более тесного знакомства с Шивкамути – уже нет. Однако мана такими свойствами обладать не должна. И тут мне пришла в голову мысль, что, возможно, именно это и выделяют в Храме в качестве духовной силы? Этакую эмоционально-личностную ману. Не уверен. Абтармахан, надеюсь, пояснит позже. Ну, а прана обладала, соответственно, свойством «гасить» эту особенность. Она тяжёлым налётом оседала в духовных линиях, вызывая сильный дискомфорт. Но зато мана Шивкамути становилась просто маной жизни. Нюансы? Ну – нельзя было полностью нивелировать воздействие на себя. Я, конечно, рад бы, да только у меня столько праны нет, чтобы «гасить» объёмы архимагов. Вот и приходится лишь подчищать остаточное воздействие.

Благословение тем временем уже полностью легло на окружающую территорию. Что-то такое… незримое растеклось в воздухе. Стало словно бы самую капельку легче дышать. Полагаю, ближайший урожай будет невероятно огромным. Что весьма кстати: в Ниджангу уже прибыли больше десяти тысяч человек. И поток даже не думал прекращаться. Шифран хватался за голову, начиная осознавать, что моё старое предупреждение про сто тысяч было, возможно даже, небольшим преуменьшением. Я сам бы оценил население Бхопалара в примерно полмиллиона человек. Не города в смысле, а всего царства. И сейчас примерно шестая часть его территорий превращалась в кипящий котёл военных действий. Шестая – да, но ведь эта шестая часть одна из наиболее населённых. Единственная причина, почему там сейчас идёт не полномасштабная война, а противостояние множества рейдерских отрядов и битвы против мелких гарнизонов – это то, что армия Раджи старается дать как можно большему числу беженцев выбраться с начинающей пылать у них под ногами территории. А ведь с моего прибытия в город прошла всего-то неделя! Почему эмушиты не начали активно продвигаться вглубь земель Бхопалара, я вообще не понимал. Разве что имелось объяснение, состоящее в том, что их армия является огромным скопищем разнообразных племён без чёткой структуры и с размытой вертикалью власти. То есть заставить их единым кулаком наступать и совершать стратегические маневры довольно сложно, если вообще возможно. Соответственно, куча этих чёрных некромантов сейчас активно разбредается по приграничным землям, пытаясь разграбить всё, что только можно, прежде чем двинуться дальше.

Но у меня тут, в Ниджанге, другие заботы. Огромная масса беженцев, которые всё продолжали прибывать, создавала не меньшую массу проблем. Люди, какими бы они ни были, редко могут с чистой совестью называть себя святыми. Пока у человека полный желудок, есть дом и деньги, он просто живёт. Далеко не мирно, но и не нарушая хоть какие-то рамки порядка. Разумеется, исключения встречаются на каждом шагу. Но тем не менее. Однако сейчас в эти земли нескончаемой рекой текли люди, лишившиеся крыши над головой, имущества, возможно – близких. И это создавало грандиозные проблемы. Так-то многие из этих обездоленных-несчастных и раньше вполне могли ограбить какого-нибудь путника, если знали, что останутся безнаказанными. Бывали случаи похищений. Особенно девушек. Городские терпеть не могут во многих местах деревенских. Во время крупных ярмарок на севере женщины без сопровождения мужей и братьев почти не ходят. Могут ведь приезжие просто дать по голове и увезти к себе на телеге где-нибудь под сеном. Раньше, насколько я знаю, была частая практика. Позже власти Индрахутары стали устраивать по деревням рейды и все селения, в которых находили похищенных, сжигали дотла вместе с жителями. Заживо. Их можно понять. Мне сложно представить, что может чувствовать родня похищенной, когда находит её у крестьян спустя несколько месяцев (а то и лет) изнасилований и тяжёлой работы.

Было всё это лет пятьдесят назад. Тогда же вмешались власти Бхопалара в лице Раджи, который и прекратил всё это безобразие. Индрахутарцы перестали жечь и истреблять целые деревни, а деревенские поутихли в своём стремлении найти «общественную невесту» (или невест), как это у них тогда называлось. Меры, способные остановить этот ужас, были приняты весьма жёсткие. Все родственники тех, кто вообще знал и не сообщил о похищении (или ответном рейде) платили большой штраф. Сами люди, которые знали о происходящем, лишались всего имущества и становились рабами на десять лет. А все участники подобного рода событий превращались в рабов на всю жизнь. Если у них были дети до десяти лет, то таковые становились будущими джунуюдха. Север со своими варварскими традициями поутих в то время, но нет-нет, а всё равно что-то такое происходило. А теперь все эти люди пришли на юг, не имея в общем-то, ничего за душой. Разумеется, сразу же начались убийства, ограбления, изнасилования… Благо, Шифран и Тарджи готовы были действовать жёстко. А в их распоряжении помимо самого Тарджи имелась мощнейшая поддержка в виде меня. Обычные люди? Которые даже и не воины? Без амулетов, артефактов, защитных наговоров и прочего? Даже не смешно.

Стража работала на износ, но таки смогла прекратить беспорядки и задавить их, пусть и вышло это ужасно кроваво. Буквально два дня назад жёсткие действия стражи переросли в очередную драку, которая довольно быстро переросла в стихийный бунт объединившихся в большую банду беженцев. Они уже собирались, судя по всему, прорываться в Ниджангу, дабы славно покуролесить и пограбить, благо большую часть приезжих в город не пускали и селили в тех самых бараках, которые я предложил построить. Временно селили, быстро стараясь отправить в новые места.

Так вот, бунт превратился в толпу, которая дорвалась до ворот и не давала их закрыть, пытаясь прорвать обороняющийся около этих самых ворот заслон стражи. Именно тогда там оказался я с приказом от Шифрана максимально быстро и эффективно прекратить всё это, невзирая ни на какие жертвы. Превозмогая боль и собственный ужас, отвращение к самому себе, я начал бить по толпе условно массовыми заклинаниями: воздушным тараном, огненным копьём, перекачанным энергией, множеством ветряных лезвий. Наверное, всего лишь раз десятый-двенадцатый в жизни пришлось применять огненный дождь. Заклинание, которое придумали, как раз чтобы подавлять максимально жестоко вот такие вот восстания черни: небольшие огненные капельки, температура которых достигает градусов четырёхсот. Прожигают кожу и мясо довольно глубоко. Обычно после применения ожоги начинают быстро загнивать и человек умирает в течение дня-трёх в мучениях. Из минусов – развеять можно проще простого, применяется долго: около минуты, даже если его заготовить заранее в ауре. Короче, абсолютно не боевая штука.

Во время того бунта я как раз и ощутил полностью влияние Жемчужины. Убивать людей, страдая от омерзения и ужаса к самому себе – это то ещё испытание. Теперь я каждый вечер трачу не меньше часа, чтобы разобраться в себе и в очередных изменениях, которые в меня постаралась внести Шивкамути. Тот ещё артефакт с двойным дном. Невиданная мощь, но только надо учитывать, что он исподволь постарается направить эту мощь туда, куда хочет сам. На первый взгляд кажется, что это носитель использует силу жемчужины. А реально оказывается, что это Шивкамути старается использовать своего носителя, чтобы управлять своей силой, которая артефакту самому по себе не подвластна. Правда, помимо праны в духовных линиях, имелся ещё один способ справиться с силой Шивкамути. Шак’чи обладал собственной духовной силой. И, вообще говоря, поглощал ману Жемчужины в смешных количествах. Так что он мог время от времени делиться своей силой со мной. Но я даже не представляю, что хуже – хотеть погладить и позаботиться о каждой травинке, или ощущать, подавлять это влияние силой и эмоциями обезьяна, который, имея странное мировоззрение, испытывал постоянно абсолютную безмятежность, желая при этом носиться по всей округе и скакать по деревьям. Шак’чи словно бы желал внутреннего покоя, а его он мог найти только в движении. При этом обезьян постоянно испытывал желание сделать кому-нибудь какую-нибудь маленькую пакость. Забавно, что он полностью удовлетворял это своё желание, когда я вытеснял духовную силу Жемчужины силой духа Шак’чи и начинал испытывать его чувства. Для него заставить меня постоянно сдерживаться в стремлении напакостить окружающим по-мелкому уже было той самой пакостью, которую ему хотелось сделать. В эти моменты он даже скакать переставал, если выбирался из посоха. А если сидел в нём, то начинал тихо пульсировать и даже, кажется, чуточку вибрировать от удовольствия.

Спустя двое суток после этого стихийного восстания всё было тихо. За исключением воплей и стонов семей восставших. По приказу Шифрана стража забирала всех родственников бунтовщиков в рабство, вязала людей целыми пачками. Что характерно, увидев силу, стихийно поселившиеся вокруг города беженцы (бараков на всех не хватало. Это была капля в море) сами вязали и выдавали всех, кого искали стражники. Всем резко стала как-то ближе своя шкура, чем соседа, с которым часто люди и знакомы-то не были особо.

Понимая, что всех прибывающих и прибывших надо хоть чем-то занять, Шифран устроил грандиозную стройку. Стройку новой стены. Судя по наплыву и масштабу миграции, Ниджанге потребуется расширение. Вот и начались работы по закладке второго круга стен. Благо, люди работали буквально за еду и одежду для себя и своих близких. Городской же совет, который очень быстро стал шевелиться после стихийного восстания, начал крайне активно расселять людей по окружающим деревням и выделенным новым местам. Городские торговцы и богатые люди готовы были жертвовать любые деньги (в долг городу, конечно), чтобы побыстрее избавиться от кучи потенциальных бандитов под боком. «Потенциальные бандиты», кстати, чуть не устроили второй бунт, когда поняли, что стены новые они строят не для себя. Но мобилизованные стражники, которые пополнились отрядами ополчения Ниджанги, остудили горячие головы. Да и память о моём огненном дожде ещё была свежа. Ещё бы: многие до сих пор ещё не умерли, а лежали и стонали, сгнивая из-за заразы, распространившейся в местах ожогов. Там ведь ещё и тела немытые…

Тем не менее, ситуацию удалось удержать под контролем. Любые постройки, которые казались стражникам капитальными, внутри второго кольца стен, эти самые стражники сносили к демонам. Не обходилось и без перегибов: до сих пор постоянно вспыхивали короткие драки со стражей. Чаще всего такие столкновения заканчивались увечьями и трупами. Но Ниджанга твердо решила, что если уж город и расширится, то жить в нём будут ремесленники, а не бывшие шудры.

Рыбаки и некоторые особо буйные отправлялись к основанному всего дней пять назад блокпосту стражи на юге. Там строился небольшой лагерь с частоколом, рядом с которым эти люди и должны были поселиться. Как я и предлагал, отряд стражи одновременно обеспечивал порядок на дорогах и порядок в начавшим зарождаться стихийном поселении. Кстати, большую численность стражников там удалось поддержать (как и вообще в окрестностях Ниджанги), сформировав четыре новых отряда по пятьдесят человек из, собственно, новоприбывших. Это были в подавляющем большинстве жители бывшей Индрахутары. И за их лояльность их семьям обещали землю внутри второго кольца стен Ниджанги, а также деньги. В отличие от тех же рабочих, этим ребятам ещё и жалование какое-то платили.

И вот, когда весь этот ужас немного поунялся, я был отправлен благословлять окрестные земли и поля. Гладко у нас всё было на бумаге, да позабыли про все овраги. Вместе с Тарджи ездить и наводить благодать не получилось: из-за отвратительной обстановки в городе лишать Ниджангу сразу двоих чародеев было бы глупо. Поэтому сатьян занимался своими прямыми обязанностями в качестве члена городского совета и городского же мага. А я мотался по окрестным землям. А ведь это только начало. Что же дальше-то будет? По приказу Шифрана в какую-то глушь уже ускакали несколько человек, которые должны были осмотреть тамошние места. Вроде бы там было месторождение чего-то ценного… Или не особо ценного… А, точно! Там были какие-то ручьи, по берегам которых находили особо ценную белую глину. Вроде бы Шифран хотел там ещё один небольшой городок поставить. Даже, кажется, распорядился пустить слушок, что там золото раньше находили: авось идиоты кинутся искать и хоть временно скинут с Ниджанги проблему в своём собственном лице? Да и в глухомань без дорог и поселений пойдут строить городок по добыче глины куда охотнее. Правда, потом они сильно не обрадуются, когда придётся добывать именно глину, а не золото, но… Но потом будет потом. А сейчас надо сделать так, чтобы проблемы нынешние не слиплись в один огромный ком и не похоронили нас под собой.

– Я закончил, – устало встаю, обращаясь к приданому мне командиру небольшого отряда из десяти человек. Тот лишь кивнул, махнув рукой своему подчинённому, чтобы подвёл мне коня. М-да… Лошади – ещё одна проблема. В Ниджанге их было много, конечно: всё же город организовывал патрули на большие расстояния вдоль важного торгового пути, но сейчас их на всех не хватало. А купить было негде. Да и денег не было. – Слышал, гонец прискакал, пока мы тут были? – обращаюсь к командиру.

– Да, мудрый, – кинул тот, забавно накрутив бороду на палец. Странная привычка. – Нас просят отправиться в Тушпру. Ты должен принести благодать на их поля и вызвать там дождь. Последние тучи обошли эти места стороной.

– Ясно, – устало вздыхаю. – Это всё?

– Нет, – покачал головой стражник. – Также сказано, что кукольника Ашока нашли мёртвым в одной из навозных ям с перерезанным горлом.

– М-да…

После того, как Тарджи купил у кукольника несколько его изделий и мы их совместно постарались изучить, Ашока попробовали задержать. Только вот, вломившись в его дом, мы там никого не нашли. Этот человек просто исчез. Более того, его дом буквально в один миг рухнул на головы стражникам и нам с Тарджи. Благодаря предвидению я тогда просто разметал всё, что падало на нас, воздушным тараном. Пострадали все, никто не погиб. Разумеется, оставить такое мы не могли. Подозрения переросли в уверенность. Только вот поиски Ашока затянулись, а позже и вовсе стало не до них. Вот же… Отрыжка Пазузу! Побери этот повелитель личинок этих треклятых бхопаларцев! Будь мы в Шумере, то я бы уже вечером допрашивал тело некромантией. А тут… Ниточка, так внезапно появившаяся, снова исчезла. Да и вела ли она к Кусе? Не уверен. В любом случае, по всему городу потенциально опасные куклы изымались и сжигались: Шифран приказал, ещё когда Ашок исчез. Ещё бы. У нас тут и так проблем по горло. Ещё и непонятный фактор в виде столь же непонятных кукол-тотемов.

Тушпра – интересное селение. Крупная деревенька довольно быстро переросла в ОЧЕНЬ крупную. Туда отправляли многих приезжих, а в выбранных старостой местах сразу же начали распахиваться новые поля. По примерным оценкам, там уже живёт человек восемьсот. И, думаю, вскоре станет до тысячи и больше. Маленький городок выходит. Только без стен. В любом случае, благословить их поля действительно стоило бы. Чёрт! Опять расшатывать себе нервы любовью ко всему живому. О, владыка Энки! Пусть эти грёбаные храмовники заберут своё великое сокровище обратно себе! И побыстрее! Интересно, многие ли из этих самых храмовников покрутили бы пальцем у виска, узнав про мои мысли?..

В Ниджангу до вечера вернуться не получилось: пришлось остаться ночевать в Тушпре. В грязные низенькие лачуги местных лезть не хотелось категорически, так что я предпочёл компанию мешка с сеном и травы. Тоже так себе ночка, но хоть не так сильно пропахну навозом. Наутро же отправились в путь. Всё бы ничего, если бы в самом городе меня не встретили интересные новости: из Бхопалара прибыла целая делегация, возглавляемая тремя храмовниками. И главный у них – Роши.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! – встретил я темнокожего сатьяна в гостевой комнате Шифрана. Кажется, такого тёплого приветствия от меня не ожидали. Совсем. – Ты же приехал забрать Шивкамути в войска, да? – задал я риторический вопрос.

– Здравствуй, Тиглат. И нет, у меня здесь другие цели, – недоумённо развёл руками храмовник. Я моргнул. Потом удивлённо посмотрел на него. Успев помыться и перекусить, я заодно выслушал у приставленной ко мне рабыни все слухи про этот отряд. И, судя по всему, там больше трёх десятков воинов. И какие-то повозки. Плюс – три храмовника. Это мне уже Шифран сказал. Я, может, не великий чтец аур, но ложь от правды отличить могу. И мне не врали. – Мудрый Тарджабалахасар повелевает нам отправиться на юг. С посольством. К южным кланам наг.

– Кргмпфхх… – выдал я нечленораздельный звук. Впрочем, тут же собрался с мыслями. – Я всё же думал, что от этой идеи откажутся. У вас же около тридцати воинов? Плюс ты и два аколита, да? Извини, но что-то не тянет на великое посольство, – аккуратно замечаю.

– Война, – пожал плечами Роши. Гостевая комната, она же – столовая, вообще-то говоря была уже давно приготовлена. Мы говорили, стоя рядом со столом, но вот Роши решил эту оплошность исправить, присев и начав накладывать в свободную тарелку всякой еды понемногу. Я решил последовать его примеру. Почему-то хотелось орехов и мяса. Что я не преминул тут же себе достать. – Повелитель и Верховный Совет надеются, что щедрые подарки нагам и человек, несущий одну из Шивкамути, сумеют компенсировать этот недостаток. Нас с тобой назначили во главе делегации. Но главный, как ты должен понимать, я.

– Ха… А я тогда на кой? – хмыкаю.

– Для представительности, – ничуть не смутился Роши, улыбнувшись какой-то чересчур растянутой улыбкой. Такое ощущение, что у него ротовой аппарат более пластичен, чем у нормального человека.

– Ясно. Я так понимаю, джунуюдха в составе есть?

– Двадцать человек, – кивнул он.

– Двадцать?.. – удивился я.

– Да. Верховный Совет принял опасения Совета Колоннады по поводу будущего новолуния. Оно должно застать нас в пути или на территории самих наг. И лучше бы нам в это время иметь больше джунуюдха.

– А всего сколько у тебя людей?

– Пятьдесят восемь. Я, два аколита, двадцать джунуюдха, пятнадцать стражников, двадцать слуг.

– Плюс я. Итого – без малого шесть десятков. Это уже больше тянет на серьёзную делегацию. Я почему-то думал, что вас всего около тридцати… Хорошо. Тогда какие планы на ближайшее время? Когда мы отправляемся?

– Сегодня вечером.

– Вечером?..

– Да. Людям нужно дать отдых, пополнить припасы, местному градоначальнику придётся решить как можно больше своих проблем, пока мы тут. После чего мы, все местные чародеи, наложим с помощью Шивкамути самое большое и мощное благословение, которое сможем, а затем отправимся в путь. По дороге заедем в несколько деревень и благословим тамошние места. А дальше двинемся на юг.

– Очень… Оперативный план.

– Стараюсь, – хмыкнул Роши. Я же прикидывал. Мой резерв маны – это сорок шесть с лишним сотен единиц. Роши… Сложно сказать. Но он сатьян. Это никак не меньше двух тысяч. Я бы поставил на три. Плюс Тарджи… Примерно столько же. Накинем тысячу от двоих аколитов. Итого что-то около одиннадцати тысяч. Если аколиты будут сильными, то больше. Плюс запас в самой Жемчужине. Там сейчас около пятисот-тысячи единиц. В Тушпре я потратил очень прилично. Практически всё, если быть точным. Но в любом случае мощное благословение на город и окрестности мы наложить будем в состоянии. Отлично. Главное ещё во время этого действа мобилизовать стражу Ниджанги: мало ли что задумает весь приезжий сброд, которого день ото дня становится только больше. А вдруг полыхнёт, когда все чародеи будут обессилены?..

Глава 2

Стражу мобилизовали. И городское ополчение. Ворота Ниджанги временно закрыли, хотя работы вне города никто не прекращал. Людей по большей части разогнали по домам, запретив выходить. Шифран сначала хотел устроить что-то вроде праздника, на действо собрать толпу горожан, но я настоял, чтобы устроили что-то вроде комендантского часа. С небольшими патрулями из четырёх человек, готовыми к бою отрядами стражи и ополчением на стенах. Так безопаснее.

Ритуал решили проводить на одной из площадей. Так как участвовало сразу пять магов, а не я один и даже не тандем я-Тарджи, то пришлось городить небольшой ритуальный рисунок. К счастью, ничего сложного. Жемчужина так-то не нуждается во вспомогательных волшебных инструментах. Пятиконечная звезда с удлинённым верхним концом. Плюс – специальный тотем. Это уже храмовники идею подкинули.

Шивкамути – не просто игрушка. Она позволяет не только ману черпать, но и создавать удивительные творения. В частности, впятером, не являясь великими магами, мы собирались буквально на скорую руку сотворить небольшое чудо.

В окрестных землях есть много удивительных животных. Южнее, где не так много людей, обитают слоны. Вот с духом как раз слона Тарджи и Роши внезапно и смогли договориться. Я не знаю, как они это сделали. Пришлось даже задержаться, чтобы вырезать из большого пня тотем для этого животного. Туда же вписали всяческие благословения для города, название этого самого города, длинный пространный текст договора с духом, подразумевающий защиту Ниджанги и жителей, благословение полей и окружающих лесов… Короче, мы решили сделать настоящего хранителя этих мест на ближайшие несколько лет. И вот сейчас как раз бывший недавно пнём, а теперь весьма грубо вырезанный деревянный слон, опутанный ветвями и лозами, стоял на длинном конце звезды. Аколиты встали на дальних концах, Роши и Тарджи – на боковых. А я находился в центре, в образованной пятиконечной звездой внутренней пентаграмме, держа в руках Жемчужину. Цепочка амулета с ней спуталась в пальцах левой руки. Посох с Шак’чи я слегка вкопал прямо в самом центре рисунка и взял в правую руку. Этакий проводник и концентратор. Вчера вечером я просидел часов пять, погружаясь сознанием в Шивкамути и «уговаривая» её давать больше энергии. Очнулся жутко уставший, излучающий любовь ко всему живому, но держащий заполненный процентов на семьдесят артефакт. Рабыня, чьё имя я так и не удосужился спросить, явно не ожидала, что я схвачу её и начну гладить по голове, а потом отрублюсь. Боюсь, Шивкамути слишком сильно бьёт по мозгам.

– Мы начинаем! – махнул я рукой Шифрану. Тот помахал двумя руками в ответ с конца площади. Услышал? Хорошо. Эх… Из-за этого пня придётся задержаться в городе и отложить на сутки-другие отправление посольства. Но оно того стоит, я полагаю.

Забубнив себе под нос что-то непонятное для окружающих, я сжал сильнее цепочку и амулет с Шивкамути. Правильно настроенная, она легко выдала мощный поток энергии. Пришлось его даже слегка унять. К счастью, с контролем помогал Шак’чи в посохе. Храмовники тоже не подвели. Мы все держали в руках серебряную цепь. Благо, у меня такая в инвентаре была. Оба конца были обмотаны вокруг основания посоха Шак’чи. Кроме того, в соответствии с направлением передачи силы, аколиты положили правые руки на спины сатьянам, а те – на лопатки мне. Теперь самое сложное.

Продолжая произносить довольно чётко построенную мной смысловую конструкцию на с’мшите (благо, виртуальная книга с текстом была перед глазами), я принял на себя поступающие потоки тяжёлой и неудобной силы храмовников. Впрочем, после жгущейся и густой инертной ядрёной смеси маны, праны и чего-то ещё, что мне передавал в своё время Абтармахан, сатьяны и аколиты были не особо критичной величиной.

Поток силы начал нарастать. Роши и Тарджи смогли абсорбировать и включить в свою передачу силы, которые шли им от аколитов. Одновременно с этим я начал увеличивать поток, который рвался от Шивкамути. Шак’чи сильно помогал сдерживать проходящую через посох мощь. Благо, не вся она шла через мой собственный ноус: цепь и ритуальный рисунок очень помогали. Само сухое древко начало раскаляться. По нему уже побежали всплохи пламени, а сквозь щели в волокнах древесины начало проступать желтоватое свечение. Рука чувствовала нестерпимый жар. Сколько там? Градусов сто уже есть, я думаю. У меня не кипит кровь только лишь потому, что это пламя и жар Шак’чи, который старается не причинить мне вреда.

– …Хранить окрестные земли, хранить живое, хранить разумное… – бормочут губы. Фактически – просто повторяю то, что мы и так высекли на тотеме. Шивкамути буквально бьётся и трепещет в руке. Ощущение такое, что я заткнул пальцем дырку в дне моря и пытаюсь не дать этому самому морю вытечь сразу. Ну да: такой поток, который пытается оттуда пойти, меня самого может покалечить. А то и вовсе убить. Не знаю. В любом случае – силы столь много, что её невооружённым глазом видно: настоящая полупрозрачная река вырывается из посоха, направляемая конусом длинного луча звезды, в тотем.

Видеть что-то я уже не мог: закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Слышал тоже плохо: вокруг поднялся гул, слышался рёв. И ещё множество звуков. Я даже не знаю, что из этого реально, а что – не очень. Моё сознание интерпретирует ауры в основном в качестве слуховой информации. Не уверен, что из слышимого мной отзвуки, а что – звуки. Правую руку жжёт нещадно. Кажется, перед тем, как я закрыл глаза, её начала покрывать огненная плоть: слишком мощный поток энергии. А это какой-никакой, но проводник. Так действительно легче. Да и вообще – я чувствую сильный жар. Очень сильный. Посох точно обратился пламенем. А уж какая боль… Но нужно терпеть.

Через полминуты я настроился на поток, начав скорее не бороться с ним, а удерживать хрупкое равновесие русла, которое для него установил. Тем более что он начал спадать. Судя по всему, аколиты уже выдохлись, отдав всё, что у них было. Да и сатьяны недалеко ото всех. Жемчужина теперь является основным источником силы. Но отдельно одну её я сдержать могу. Правую руку уже просто не чувствую, каким-то странным образом моё сознание отстранилось от испытываемой боли. Ага! Поток от Роши и Тарджи сошёл на нет. Теперь нужно начать подавать свою собственную силу.

Спустя десять минут я смог-таки открыть глаза. На ногах было стоять крайне тяжело. Боюсь, ходить мне сейчас противопоказано: один шаг – и я упаду навзничь. Колени не чувствую: они разогнуты только потому, что так распределён вес тела. Отклонюсь чуть назад – согнутся. Правая рука… Обгорела. Просто горелое мясо. Хорошо, что она хотя бы есть. Храмовники… валяются вокруг в разных позах. Только Роши стоит на коленях. Остальные без сознания. Посох Шак’чи постепенно прекращает светиться. Тотем…

Если бы были силы восхищаться, то я бы восхитился. Пенёк пророс, размозжив и раскрошив небольшие камни единственной мощёной в городе площади. Ствол получившегося дерева очень чётко демонстрировал слоновье тело, которое каким-то нелепым образом встало так, чтобы между ногами не было зазоров. Ветки росли только дальше – из головы и ствола, которым продолжался вытянутый вверх хобот. Само тело покрылось листьями, но не сучками или ещё чем. Вокруг меж камней пробивалась невероятно насыщенного цвета зелёная травка. А наша звезда, начерченная углём, посыпанная сверху опилками, буквально прожгла мощёное покрытие. Камни же, которые я отложил в сторону, чтобы вкопать посох Шак’чи, и вовсе куда-то делись. Цепь… Гм… Серебряная цепочка (сделанная, вообще говоря, из сплава бронзы и серебра) нагрелась и порвалась в нескольких местах.

Осматриваясь, я неосторожно повернул корпус. Тело тут же мне ответило страшной болью, которая только усилилась от удара, когда я повалился на землю, не в силах устоять на ногах. Посох Шак’чи легко покинул выжженную впадину, которая появилась в месте, где он стоял. Правую руку я по-прежнему не чувствовал, но она явно пригорела к древку: отпускать обезьянью палку не желала. О! А вот и помощь!

Подбежали проинструктированные мной перед ритуалом рабы. Они уложили нас прямо под получившимся деревом-тотемом на тюки с соломой, после чего стали щедро лить мне на руку заживляющим бальзамом. После того случая с инициацией посоха для Шак’чи я сварил ещё. Где-то на четвертый день в Ниджанге. Очень вовремя: не хотелось бы лишиться руки из-за этого поганого городишки…

Отрубался я, даже не глядя на системные сообщения. Там было что-то про повышение уровня, мизерное возрастание резерва, ещё что-то… Я просто отмахнулся от них. Нет желания ни смотреть, ни читать. Посох Шак’чи отправился в инвентарь, как и Шивкамути. Плевать, что не будет восстанавливаться: сейчас главное, чтобы я её вообще не потерял. Всё, теперь можно отключаться.

* * *

Тряска явно не способствовала хорошему настроению, благо, она смягчалась чем-то мягким, на чём я лежал.

– Ууу… – простонал я. Во рту было ужасающе сухо. Как и в глазах. Дошло до того, что я вынужден был закрыть правый: даже проморгавшись, я не смог выдавить в него достаточно жидкости – всё равно был сухой и болел. Левый вообще не открылся от гноя, залепившего его. Тело ломило. Болело неприятной тянущей болью буквально всё. В духовных линиях ощущалась неприятная тягучесть. Боги, да сколько раз я уже получал на них мелкие повреждения за время службы у Тарджабалахасара?! Хорошо хоть, что мысли ясные и чёткие. А вот в ушах гудит. И пошевелиться не могу. А правую руку всё равно не чувствую.

– …лат! Т…ат! – /неразборчивое бормотание/…

К моим губам поднесли что-то. Из-за тряски это что-то расплескалось. Кажется, судя по прохладным каплям, вода. Хорошо… Пью. Хорошо, что не поперхнулся: очень трудно было бы в таком состоянии откашляться. Снова проваливаюсь в сон…

* * *

Следующее пробуждение было чуть лучше. Мне явно кто-то протёр лицо и глаза мокрой тряпкой, так что удалось проморгаться. Тепло. Ага – костёр рядом. И в ушах почти не звенит. Только голова тяжёлая. Тело всё также болит. Ноус… Фантомные боли, тягучесть в духовных линиях, мана течёт очень вяло, словно нехотя. Резерв заполнен едва ли процентов на десять. Скорее даже на пять. Хотя чего я гадаю? Надо посмотреть:

Мана: 284/4640

Н-да… Тут десятью процентами и не пахнет. Судя по симптомам, я перенапряг чакры ноуса. Теперь серьёзная магия мне ещё дней пять точно не светит. Да и потом с неделю восстанавливаться. Похожие эффекты чувствуют архимаги, когда без поддержки круга магистров используют Длань Шамаша. Только у них там всё серьёзнее. Даже говорить и дышать могут с трудом. А я двигаюсь, шевелюсь…

– Тиглат! – о, Роши! Ну, судя по голосу. Так-то эти ноги, которые стоят рядом со мной, могут даже Йену принадлежать… – Дкх-хаа… – переворачиваюсь на спину. Это было почему-то проще, чем повернуть голову. Да, действительно Роши.

– Шивкамути у тебя? – спросил он, наклонившись.

– Угу, – вращаю глазами возмущённо. Конечно, я предвидел отвратное состояние после этого ритуала! Не думал, что будет всё настолько плохо, но на всякий случай предупредил Роши, что могу спрятать Жемчужину.

– Хорошо, – кивнул он – Я просто хотел проверить. Вдруг ты её не сумел укрыть. Мы уже в пути на юг, так что…

– Угу, – гыкнул я, поняв, что было бы, если бы кто-то сумел украсть Шивкамути в Ниджанге. Вот это была бы катастрофа. Кстати, нужно её достать из инвентаря, чтобы начала восстанавливать ману. Благо, такие действия мне вполне по силам.

– О… Удивительно, – прокомментировал храмовник появление амулета прямо у меня на шее. – Тебе что-то нужно? Воды? Сейчас… – дав мне напиться, Роши решил рассказать про моё состояние: – Твоя правая рука обожжена в некоторых местах до кости. Из меня плохой целитель, но я постарался тебе слегка помочь. Кроме того – замазывал твою руку бальзамом, который ты варил. И накладывал повязки, вымоченные в холодной воде, – заметив мой удивлённый взгляд, он пояснил: – Не стоит так смотреть. Это нормальная практика при ожогах. Тепло ещё долго остаётся в ране. И может и дальше травмировать тело, если не вывести его холодом. Кстати, мы в пути уже двое суток.

– Я… Яскха-кха…

– Я понял, что ясно. Не насилуй глотку, – фыркнул он – И да, у меня была маковая мазь. Я втирал её тебе в руку. Надеюсь, боли ты не чувствуешь…

– Не накха…

– Не надо? – он склонился надо мной. – Гм… Как скажешь. Не знаю, зачем ты хочешь мучиться, но дело твоё. Кстати, у тебя удивительное тело. За два дня пути ты ни разу не испытывал ни малой, ни большой нужды, – да? Нет, приятно, конечно, что без сознания я не сходил десяток раз в туалет под себя, но раньше таких особенностей за собой не замечал. – Слуга тебя покормит. У меня есть ступка, тебе перемелят там еду.

– Угу… – спасибо хоть, не стали жевать для меня: с местными гнилыми зубами это было бы весьма мерзко.

* * *

Сесть на дрожащие руки и ноги мне удалось только спустя пару дней. Дальнейший путь я проделывал на телеге, свесив босые ступни. Рядом сидел Роши и поддерживал меня, чтобы внезапно не свалился. Шивкамути вырабатывала немало маны жизни. Повреждения ноуса были не слишком серьёзными, так что я позволил себе тихонечко впитать несколько сотен единиц. Медленно. В течение пары часов. Энергия, кстати, оказалась организму далеко не лишней. Я тогда заметил, что восстановление пошло слегка активнее. Да и ускорение праны немного помогало. В частности же, я заметил, что на регенерацию руки эта самая прана быстро уходит. Ещё бы: нормальный человек должен такой руки лишиться, а я восстанавливаю. Разумеется, на это тратится жизненная сила! Целительные заклинания должны были помочь, но из целителей тут был только я, а мне магия сейчас явно противопоказана. Зато на волне этого поганого состояния в голову пришёл финт ушами. Ну, точнее, пришёл-то он давно, но решился я на него только сейчас.

Идея была такая. У меня (вместе с последним полученным уровнем) сейчас целых семьдесят свободных очков. Приличная сумма. Я планировал вырастить резерв праны до тысячи, после чего вложить всё туда, но… Но когда это ещё будет? Зато у меня есть немного другая идея.

Одно из свойств организма – пассивно преобразовывать ману в прану и наоборот. Впрочем, наоборот бывает редко: тут нужно, чтобы наблюдался сильный и продолжительный дефицит маны, а семь основных чакр ноуса, даже простимулированных, не могли бы справиться с выработкой маны. В таком случае, где-то через сутки-двое, действительно начинается процесс пассивного преобразования прана-мана. Но вообще – эти ситуации крайне редки. А вот наоборот – бывают весьма часто.

Механизмы, которые за это отвечают, крайне сложны. Я вообще не представляю, как они работают. И мало кто представляет. Но ведь это и не особо важно, не так ли? Система – уникальный инструмент, позволяющий мне делать абсолютно всё, что я только пожелаю. Главное, чтобы очков хватило. В частности, преодолевать естественный порог. Вероятно – развивать вторичные и даже первичные чакры, хотя я особо в этой теме не разбирался: цены там были запредельные, так что и смотреть, пока эти самые чакры растут, смысла особого нет. Там и семьдесят, и сто очков не так уж и много решают. Почти ничего, если быть точным. В частности же, я вполне мог бы попытаться найти в организме соответствующий механизм. Полагаю, система вполне в состоянии это сделать. Изначально, конечно, такой возможности не было: многое открывается только с ростом уровня. Возможность вмешательства достаточного, чтобы влиять на чакры, я смог получить лишь после сто пятидесятого. Но и преобразование мана-прана также должно быть где-то примерно той же сложности.

Сказано – сделано. Пришлось покопаться минут тридцать, чтобы уяснить все нюансы. Но в конце концов три десятка очков улетели на полезное дело. Не сказал бы, что я после всех изменений смогу в бою перегонять ману в прану и обратно за секунды, но естественным образом это теперь будет происходить слегка быстрее и эффективнее. Что ещё?.. Объём виртуальной книги стал подходить к концу. Пришлось вложить туда десять очков: информационное пространство, привязанное ко мне напрямую – это очень важно. Нельзя им пренебрегать. Итого – я потратил больше половины накопленных для собственного усиления средств. В окне статуса появилось Преобразование мана-прана: 242. Это с учётом вложенных мной тридцати очков. Касательно же объёма самой жизненной энергии, то сейчас там красовалась гордая цифирь: Прана: 724/800. Объём слегка возрос, достигнув восьми сотен. Но отвратительное состояние как бы намекало, что нужно восстанавливаться побыстрее. М-да… Такими темпами я до тысячи жизненную силу доведу года через полтора. В таком случае даже можно было бы куда-нибудь в дело закинуть оставшиеся тридцать очков, да только слабо представляю, куда именно. Лучше пока повременить. Очки должны работать. Пока они валяются в загашнике, толку от них никакого. Но и небольшой запас иметь не помешает.

Собственно, уже к следующему утру я был достаточно окрепшим, чтобы сидеть на телеге без помощи Роши. Спасибо ему, конечно, за заботу.

Рука адски болела. Просто чудовищно. Болела и чесалась. Боль не прекращалась ни на мгновение, на самом деле. Когда действие этой маковой дряни, которую втирал Роши, сошло на нет, я был готов поначалу выть от боли. Потом стало легче. В частности, именно из-за этого я не занимался особо ничем, кроме системного распределения очков. Только (очень редко) менял повязку на руке, с которой начал сочиться гной, то ещё, борясь с болью, концентрировался на ускорении циркуляции праны.

На ночь приходилось таки мазать руку этой маковой дрянью. Иначе я просто не мог уснуть. Но днём я держался. Когда мне показалось, что ноус восстановился достаточно, я снял повязку, вымазал на привале руку в остатках мази Роши, после чего, подождав, когда подействует обезболивающее, ножом, вымытым в вине, полопал все пузыри и содрал все волдыри и прелости, которые появились на руке. Она, кстати, напоминала сейчас сочащийся кровью и гноем подсушенный кусок мяса. Если мышцы восстанавливались более или менее, то вот жир вообще не нарастал. Ещё и сухожилия были в отвратительном состоянии, из-за чего рука вообще не слушалась. Ногти, кстати, отвалились. Те, которые не сгорели, конечно.

После прохода ножом, даже через заглушающее чувства обезболивающее я ощутил адский коктейль. Была мысль накинуть сверху ещё и чары для снятия боли, но нельзя: тогда точно потом руку придётся крайне долго разрабатывать. После ужасающей экзекуции ножом, я сквозь зубы и зажатую в них тряпку прорычал слова активации заранее начитанных заклинаний. От текущей маны духовные линии слегка подёргивало, но ничего серьёзного. А вот руке сразу стало легче: с неё уходили, буквально вытекали гной и сукровица. После одного очищающего сверху легло второе. Затем малое исцеление. Одновременно я ускорил прану и, не жалея, вылил сверху тягучий целительный бальзам.

Творить чары и дальше было достаточно опрометчивым: я и так не особо восстановился. Благо хоть ману для меня выдавала Шивкамути. Но я и так выдал три заклинания подряд. Хватит, пожалуй. Рука уже выглядит куда как лучше. Точнее, всё равно сущий ужас. Но, если знать, что было до этого…

Кожа. Нарос тончайший слой кожи. Через него просвечивали мышцы. Жировых тканей не было. Этот ужас вызывал мерзкие ассоциации с конечностями особо старых отожравшихся куклусов. Лёгкий тычок оставил вмятину на этом подобии нормальной кожи. Да ещё и порвал её слегка. Под ней же виднелись тонюсенькие кровяные каналы. Там, где должна была проходить вена, виднелась тонкая синевато-красная ниточка. Толщина там и близко не та, что должна быть. Ощущения… Сильная боль, ломота, тягучесть и онемение. Словно бы я эту руку долго и тщательно отсиживал, отчего она онемела. Но болеть ей это не мешало. Ничего. Тряпка с остатками бальзама, хороший ужин, мана из Шивкамути и пять-шесть целительных заклинаний завтра приведут эту конечность в подобающий вид.

* * *

После восстановления руки (хоть бы и частичного) я вернулся к своему старому занятию: разработке Облака Отчаяния. В системных редакторах кое-что неплохо так стало получаться. До финального результата было далеко, но я решил-таки слегка рискнуть и левой рукой попробовал выполнить элемент разработанного мной заклинания. Губы зашептали нужные строчки «демо-версии» чар. Над левой рукой закружилось довольно объёмное облако красновато-розового тумана, которое начало опадать и стелиться по земле. Интересно…

Мы как раз пересекали узенький мост, так что телеги стояли, дожидаясь своей очереди. Я попробовал поднять камушек, который почти скрылся под слоем тумана, телекинезом. Сначала было просто сложнее концентрироваться, потом объект (который был вообще-то всего в полутора метрах!) начал дрожать. Его, что называется, стало колбасить. Концентрироваться приходилось крайне сильно. Мана тоже начала утекать с большей скоростью. Духовные линии дёрнуло неприятным чувством, я слегка отвлёкся на это. Камень упал обратно. Интересно… уж телекинезом-то я владею неплохо. Очень неплохо. А уж мелкий камень в полутора метрах от себя не суметь удержать и секунд десяти… Блин, жаль, я и дальше эксперименты продолжить не могу пока. Но ничего. Завтра по плану восстановление руки, а послезавтра, когда буду в более-менее бодром состоянии… Да и Шак’чи нужно будет достать из инвентаря. Послезавтра у меня уже будет прана для его подкормки.

Между тем наш караван двигался вперёд. Новолуние будет через дней двенадцать примерно. Нужно подсчитать точно. К тому времени я обязан восстановиться. И иметь полный заряд в Шивкамути, разумеется. Но тут, думаю, проблем не будет.

Мимо медленно проплывали холмы, рощицы, придорожные кусты. Ничего нового. Один раз отряд джунуюдха и оба аколита отправились куда-то вперёд. С ними пошёл необычайно тихий, но просто трясущийся от предвкушения Шак’чи. Какие-то разбойники впереди устроили засаду. Духи их нашли задолго до нашего подхода. Обезьян, вернувшись, тут же вытянул из меня двадцать дополнительных единиц праны, после чего я загнал его в посох: мне его активность дороговато обходится. Показатель конвертации мана-прана в статусе обозначал количество единиц праны, которые мой организм может в нормальном состоянии переработать из маны за сутки. КПД процесса зависит от скорости его протекания. Классическое соотношение примерно 1:2 или 1:3. Около того. Но если заставить свою душу работать на износ, то можно вырабатывать прану из маны намного быстрее. Только с коэффициентом в районе 1:7 и больше. Вообще – весьма недурно. Но это явно не боевое свойство. После вливания очков в нормальном состоянии организм может выдать что-то около десяти единиц в час. Может быть – самую капельку больше. Если разогнать его до работы на износ, то из всего моего резерва маны он выдаст в лучшем случае четыре с лишним сотни единиц праны. И всё равно за тот же час, а то и за большее время. При этом мана-то тратится. Короче – сомнительное у этого свойства может быть боевое применение.

К сожалению, других вариантов использовать системное усиление особо и нет. Чакры, которые крайне дорого прокачивать таким образом, резерв маны, резерв праны, свойства естественных процессов преобразования мана-прана и наоборот. Духовные линии, их прочность, по идее, вполне возможно усилить. Но, во-первых, мне это не сильно нужно: я становлюсь недееспособным только после каких-то сверхпиковых нагрузок, в число которых с недавнего времени даже тяжелейшие бои особо не входят, а во-вторых – их развитие за счёт системных очков так же доступно ещё с момента получения сто пятидесятого уровня. Да только стоит тоже весьма прилично. Хотя это сейчас наиболее вероятный вариант вложения оставшегося запаса, если совсем припрёт. Тогда я хотя бы смогу Шивкамути более эффективно использовать.

Так вот, дорога шла. А я сумел-таки добиться качественного густого тумана, который довольно долго держался на приличной высоте над землёй и даже довольно плохо сдувался ветром. Плюс – менее совершенная версия этого же самого тумана. Не такой стойкий, он куда быстрее развеивался, но зато вообще почти не опадает на землю и легко смещается порывами ветра. Оставалось только доработать эту версию, чтобы она приобретала свойства первой через определённое время, после чего разработать на основе этого несколько модификаций чар: чтобы создавать облако вокруг себя, либо рядом с собой, чтобы создавать воздушный поток, направляющий более лёгкую форму тумана, а также – чтобы создавать лёгкую форму тумана вместе с воздушной волной или потоком, смещать её на большое (хотя бы метров пять-десять) расстояние, после чего заставить там «застыть». Дальше надо будет поработать над конфигурацией, размерами и свойствами, площадью покрытия, временем действия (даже если не наполнять мелкодисперсные капли маной, они всё равно за минуту максимум теряли свои свойства), плотностью и однородностью… Но основной элемент закончен! Особенно же меня радует то, что составлять заклинание я решил на с’мшите. Насколько же проще и логичней это делать именно на нём! На шумерском требовалось бы вывернуть себе мозги наизнанку, пытаясь заложить именно нужные смысловые оттенки в каждое слово, да ещё и заставить себя поверить в то, что именно такие слова с таким смыслом могут заставить мою ману сделать то, что мне от неё надо. А с’мшитские абсолютно конкретные и однозначные фразы снимали львиную часть работы. Фактически, для получения тумана я переработал Дождь Разочарования Арзы, а теперь собирался просто сделать несколько вариантов-блоков на с’мшите для разных конфигураций, которые мне нужны. И эта работа будет много проще, чем уже проделанная.

Из проблем, отвлекающих меня от моей работы, можно выделить необходимость снова начать накладывать благословения, лечить людей и вызывать дожди. Стоило только поправиться, и сразу пошло-поехало. Ведь, несмотря на то, что мы уже покинули Ниджангу, ехали-то по окрестным землям, подчинённым городу. Наш идеальный план по расселению беженцев и благословению окружающей территории уже давно пошёл через одно место. Ещё когда пришлые устроили бунт. Но тем не менее – мы всё равно двигались неспешно, по пути заезжая в конкретные деревни и городишки, чтобы принести туда счастье и благодать. Тьфу…

Вторым серьёзным отвлекающим фактором помимо всё ещё плохо слушающейся руки, которую приходилось после восстановления разрабатывать, был Роши. Да. Именно Роши. Он взял в привычку садиться рядом со мной и долго пространно рассказывать про южных наг, историю их взаимоотношений с Бхопаларом, про их изгнание и про цели нашего туда похода. Понимаю, что это важно, но время, которое он тратит… У меня из-за этих просветительских бесед в сутки остаётся всего часа два-три суммарно, чтобы поработать над Облаком. А оно мне крайне важно. Но ладно: думаю, я закончу его даже при таком графике дней через десять-пятнадцать. Как раз к новому новолунию, будь оно неладно.

– То есть вы их изгнали на юг?.. – вздохнул я.

– Да. Ниджанга когда-то была пограничной крепостью. С тех пор границы наг отдалялись всё дальше и дальше. В конце концов мы загнали их далеко на юг. Дальше идут только топи и болота. И джунгли, – рассказывал Роши. – Полагаю, за ними имеются ещё какие-то земли, но пройти там будет крайне непросто. Бхопалару это не нужно. Последний раз наги там появлялись лет пятьдесят назад, когда они ещё пытались отбить свои земли. Хотя бы край перед топями. В то время я только учился в Храме. Затем отец нынешнего нашего Повелителя Таджбалахасара попытался отнять у змеелюдей ещё земли. Он собрал тогда большую армию: не меньше семи тысяч человек. К счастью, многие из них были наёмниками. Никто не вернулся. В топях сгинули они все вместе с почти сотней адептов Тысячи, включая четырёх брахманов. Полагаю, наги успели к тому моменту немного оправиться от прошлых поражений и перебили наших воинов в лесах и на болотах. Оно и неудивительно: странно было бы рассчитывать противостоять им в такой среде, даже имея численное и качественное превосходство. Эта трагедия, дай памяти… Сорокалетней давности примерно. Да, в этот поход начали собирать войска спустя лет восемь или девять после последней победы над нагами и установления новых земельных границ. А сам поход начался спустя два года или около того.