Помоги проекту - поделись книгой:
Яна Лари
Капкан для Лиса, или Игра без правил
Грильяж
– Чего стоим? Я жду.
– Ч-чего? – спрашиваю взволнованнее, чем хотелось бы.
– Чудес от твоей фантазии, – он нарочно делает выразительную паузу, тонко заканчивая именно той интонацией, которая максимально подкашивает ноги.
Недавно, когда подруга ляпнула, что женщины падают перед ним штабелями, я расхохоталась. Внешность у Лиса скорее приятная, чем сражающая той броской красотой, на какую тянет обернуться. Таких привлекательных много. Добавить зашкаливающую самовлюблённость и перевес не в его пользу налицо. Но вот энергетика... её игнорировать сложно. Если Лис действительно заинтересован, ты будешь содрогаться от ненависти, но продолжишь ловить каждый его жест и совершенно бесстыже обмирать от каждого слова.
– Например?.. – отзываюсь тихо, опасливо вглядываясь в нехорошо заблестевшие глаза.
– Докажи, что выполнила задание.
Я задыхаюсь. Пытаюсь рассмеяться, но слышу только собственные холостые вздохи.
Он улыбается, испытующе глядя в моё лицо, на котором сейчас наверняка написано много чего неловкого.
Рано празднуешь, исчадие. Похоть сыграет против тебя же.
– Да подавись, – поворачиваюсь боком, чувствуя азарт, мгновенно хлынувший в кровь на брошенный вызов.
Сгибаюсь и мысленно заглушаю стыдливость, считая воображаемых бабочек, пока рука будто чужая медленно оглаживает изгибы ноги, приподнимая юбку. Пытаюсь представить себе, что я здесь одна, но Лис слишком близко и слишком громко дышит. Интимность момента напалмом подогревает кровь, отчего вся дюжина бабочек в сладкой агонии щекочет низ живота.
На мне чулки и пояс – самый простой, без кружев или тесьмы. Первый попавшийся на рынке, куда пришлось заскочить перед парами. Колготки надевать Лис тоже запретил. Теперь я этому рада. Воздух, со свистом вылетающий через его стиснутые зубы того стоит.
Я вызывающе удерживаю его взгляд, затянутый болезненным блеском. Лис отлично держит лицо, но его с головой выдают пьяные глаза и неестественная ухмылка.
Ненавижу его губы, зато хорошо помню их вкус. И это сейчас выбешивает до ощущения полного живота углей, обжигающих меня изнутри.
– Выше, – звучит сухо и требовательно.
– Достаточно? – останавливаю пальцы аж на талии и слегка выпрямляю ногу, целиком выставляя ягодицу на его обозрение. – Ну что, Лисёнок, ты счастлив?
Резкое дёрнувшийся кадык и... молчание.
Кожа горит так, будто он на самом деле не смотрит, а уже тискает, впивается сильными пальцами, мнёт. И так вдруг хочется этого наяву, прямо здесь и немедленно, что кажется если не взвою, то как минимум расплачусь.
Проклятый мажор будит во мне нечто настолько мерзкое, тёмное, что остатки морали разрываются вхлам. Как в трансе, второй рукой оттягиваю лямку, которая крепит край чулка к поясу. Максимально оттягиваю – насколько хватает прочности. Лис напряжённо сглатывает, пробегает языком по нижней губе. И тогда я разжимаю пальцы...
Эластичный ремешок впивается в кожу с абсолютно пошлым шлепком.
Его резкий выдох гремит поражением.
Лис порывисто шагает ко мне.
– Без рук, – качаю головой, отпуская подол скользить по ноге, и мгновенный протест выкручивает каждую мышцу. С ним всегда так: то прибить хочется, то вобрать глубоко под кожу, как последний глоток воздуха. От накала эмоций в крови ревёт кураж. Я вызывающе вскидываю подбородок. – Вижу, задание засчитано. Осталось сорок девять. И у меня тоже условие: пока уговор в силе никаких интрижек. Всё. Свободен.
Как он смотрит!.. Как будто живьём обгладывает. И голод его острый, невыносимый вгрызается в плоть так по-животному дико, так необходимо! Сейчас, именно в эту секунду, я готова позволить нарушить свой же запрет. Да много чего готова позволить. Один его шаг навстречу. Одно прикосновение...
Секундная заминка. Разгон сердца до свиста в ушах...
Лис так же резко разворачивается и с тихим матом хлопает дверью.
Я прячу лицо в ладонях, обессилено прислоняясь к парте. Ещё сорок девять, мать его!..
Мы неразлучны, сколько себя помню – Лис, Король и Север. Один город, соседние дворы, общие интересы. Сначала то была рогатка задиры Оли из подготовительной группы, потом косички курносой Кати из четвёртого класса, затем подростками мы пускали слюни на фильмы с Анджелиной Джоли. Ну а сегодня нас связывает охота. Неутомимая охота на красивых женщин.
Скажете аморально? Да кого ж это заботит в свои двадцать два?! Точно не нас.
– Здарова, Король, – жму руку подошедшему другу, остервенело катающему во рту жвачку. – Неужели тебя забыли связать перед поездкой на дачу?
– Да манал я эти грядки, когда тут первокурсниц поле не паханное.
Нервные движения, сканирующий всё и сразу взгляд – Стас Королёв в нашей дружной компании рекордсмен по части найти приключения. Или вляпаться в них, тут уж как повезёт.
Пока неясно, чем многолетние занятия фехтованием пригодятся ему в повседневной жизни, но язык у Короля идеально заточен под нарезку розовой лапши, а самоуверенность закалена не одним десятком сердечных побед.
– Здарова, пахарь, – обменивается с ним рукопожатием сидящий рядом Дан, и по обыкновению сразу переходит к делу. – Ну что, куда пойдём удачу ловить – на пятачок перед кинотеатром или сразу завалимся в женскую общагу?
Данила Северный старше нас на год – ему двадцать три. А если судить по жёсткому характеру, то можно смело плюсовать все тридцать. И парочку лет выживания где-нибудь среди моржей на Северном полюсе. Его фишка – холодность. Поразительно, сколько находится охочих растопить эту ледышку, благо Дан зажечь совсем не против. На одну ночь.
Хмыкнув, освобождаю место на спинке скамейки для Королёва. Тот, будучи истинным раздолбаем, садится как положено – задом в грязь с ботинка Севера.
– Отбой, ребят. Сегодня пролёт по всем фронтам, – ерошит друг вихрь тёмных как смоль волос. – На пятачке возгорание, максимум окатят из брандспойтов, а в общаге сменили вахтёршу. Теперь на посту сидит какая-то бультерьерша. Чуть кадык мне вчера не вырвала, карга полоумная.
– Ну и чего стушевался? Налицо классический недотрах, – менторским тоном произносит Дан, натягивая козырёк бейсболки на глаза.
– Да брось, я столько не выпью, – отмахивается Стас. – Кстати, с тебя пятихатка. Я всё-таки охмурил секретаршу твоего бати. Его знойная тигрица на деле совсем слепой ещё котёнок.
– Пруфы, – привстаёт Дан, чтобы достать бумажник. Доказательства, конечно же, требуются больше для галочки. Между нами тремя с детства безоговорочное доверие.
– Пролистай, там снимков пять, – протягивает ему Стас свой телефон.
Обычная, в общем, воскресная встреча, как тысячи других до этого. Мы хороши собой, невероятно обаятельны и не знаем себе равных по части соблазнения. В нашем городке точно. Пока мы молоды, мы веселимся, да только азарт в последнее время какой-то блёклый, а результат вставляет с каждым разом всё меньше.
Движ глохнет так и не раскачавшись. Два моих закадычных друга продолжают вяло делиться списком побед на личном фронте, а я верчу в руке не прикуренную сигарету, в унынии рассматривая своё отражение в луже. Муторно. Дождливый сентябрь напитал город сыростью. В послеобеденном воздухе висит туман, который оседает на лице и предплечьях противной плёнкой воды. Тоска смертная.
Устроить вечеринку, что ли? Так и пьянки осточертели, но выбора, похоже, нет. Благо отец умотал в очередную командировку, а мать с подругой всё ещё загорает на Бали. Я, как и в детстве, предоставлен сам себе.
– Скучно, – подытоживает Север, кидая мимо урны бумажный стаканчик из-под кофе.
– Хорош загаживать мой двор, – фыркаю, возвращая взгляд на лужу. – Ума не приложу, кто тебя, мазилу, капитаном баскетбольной команды назначил.
– Лис, – вдруг пихает меня локтем в щиколотку Стас. – Глянь, какая цыпа из твоего подъезда выходит. Конфета.
– Мелко плаваешь. Максимум грильяж, – скептически веду бровью, проследив за его загоревшимся взглядом.
Невысокая шатенка. На мой вкус угловатая. Хотя ноги ровные – это плюс, а вот грудь под футболкой не особо просматривается – это удручающий минус. Ещё и часть волос убрана за ухо. Мало того, что оттопыренное, так ещё и заострённое. Гибрид эльфа и Чебурашки.
– Ну что? – азартно барабанит пальцами по рейке Королёв. – Кто первый попробует забраться к ней под фантик?
– Валяй, – великодушно уступает Дан, как и я отдающий предпочтение утончённым блондинкам.
– Да кого там соблазнять? – бросаю ещё один взгляд в сторону парадной двери, чтоб убедиться, не проглядел ли кого посимпатичней. Но нет, облезлая дворняга, скребущая лапой землю у клумбы, малышке точно не конкурент. – Серость. От силы пара минут, чтоб уболтать на поцелуй.
– Вы знакомы? – Стас испытующе щурит один глаз.
– Я тебя умоляю. Глянь на её пугливый вид. Пару комплиментов отвесить простушка и растечётся, – уверенно заключаю, закладывая сигарету за ухо.
– Ну так может ты, Лис, и покажешь мастер-класс?
– Легко, – ухмыляюсь, спрыгивая со скамейки. – Смотрите и учитесь.
Не сказать, что мне это действительно интересно, но я с удовольствием в очередной раз докажу, что в нашем городке перед Кириллом Лисициным не устоит абсолютно никто. Тем более такая посредственность. Каждая в итоге ведётся если не на внешность, то на деньги точно. А я, слава богу, не обделён ни первым, ни вторым.
Антихимия
Кто бы знал, как сильно я скучаю по родному городу. Со дня переезда прошло меньше недели, а восторг от появления собственной комнаты и поступления в универ успел скатиться под плинтус из-за грабительских расценок в местных секциях капоэйры[1]. Смена места жительства ощутимо ударила по бюджету семьи, а очереди в садик вообще отдельная история. Теперь пятилетняя Оля целиком на матери, отец остался единственным кормильцем... Впрочем, переехали мы как раз таки благодаря его повышению. Хоть поначалу папа и колебался, но его новый начальник оказался мужчиной хватким. Помощь с выгодным разменом квартиры и радужные перспективы творят чудеса.
Хлопнув парадной дверью, достаю из кармана джинсовых шорт наушники и на ходу пытаюсь распутать клубок проводов. Да так увлекаюсь процессом, что не замечаю ничего вокруг. Как следствие, тут же в кого-то врезаюсь – со всего размаху целую лбом портрет Че Гевары на серой футболке.
– Извини, я тебя не ушиб? – слышу над собой хрипловатый голос, и удивлённо поднимаю голову.
У него невозможно дерзкие карие глаза. В течение пары секунд больше ничего, кроме этих прожигающих глаз, не вижу. Я с изумлением отмечаю сковавшее мышцы напряжение. Неприятный тип.
Нет, с внешностью у парня всё в ажуре. Тёмный шатен с медным отливом и россыпью светлых веснушек на переносице похож на молодого холенного лиса. Вот только совсем не тем, что милый и безобидный, а какой-то нервирующей пронырливостью. Мне не нравится происходящее, не нравится давление наглого взгляда, не нравится развязность, с которой он переступает из стороны в сторону, не давая пройти. Тотальная антихимия.
– Нет, всё в порядке, – бормочу торопливо, спеша избавить себя от его подавляющей энергетики, но справедливости ради всё же добавляю: – Это я должна извиниться. Нужно было смотреть, куда иду.
– Настал мой черёд заверять, что всё в порядке. – Правая рука, плотно забитая татуировками, ловко перехватывает зажатые в моих пальцах наушники и за секунды возвращает уже распутанные провода. – Теперь прохожие точно в безопасности. Можешь не благодарить. Кстати, привет. Я Кир, а ты?
– Привет, – теряюсь, почувствовав мимолётное поглаживание на запястье, от которого по коже расходится резкое покалывание. Даже не пытаясь разобраться с природой вновь проскочившего напряжения, сухо выдыхаю: – Полина.
Чёрт. Подловил прохвост. Растерялась. С каких это пор я представляюсь незнакомцам?
– Достойное имя, – полные губы растягиваются в еле заметной улыбке. Я бы даже посчитала их красивыми, если б не капризный излом и неуловимая апатия, сквозящая в голосе. Моя Оленька таким же тоном хвалит суп из брокколи. И при первой же возможности выливает его в раковину. – Полина... Так звали любимую сестру Наполеона. Но до тебя прославленной красавице, как от земли до неба.
Попытка впечатлить меня эрудицией разбивается о раздражение, вызванное юрким скольжением прохладных пальцев вверх по моему предплечью. Я не то чтобы недотрога, но напористость Кира вызывает протест. Мы знакомы от силы минуту, а я уже горю желанием впервые в жизни использовать боевые навыки вне роды[2].
– Только прославилась она полнейшей безнравственностью, чем доставила венценосному братцу немало хлопот. На будущее не поленись углубиться в матчасть, потому что комплимент, мягко говоря, сомнительный, – язвлю, высвобождая руку, и встаю на цыпочки, чтобы заглянуть ему за плечо. Ещё каких-то два оболтуса сосредоточенно смотрят в нашу сторону. И что-то мне подсказывает их интерес отнюдь не праздный. – Пропусти. Я спешу.
– Не могу, – выдыхает он с непрошибаемой невозмутимостью. – Ты должна меня поцеловать.
Сдачи не надо
– Ты должна меня поцеловать.
Выразительно приподнимаю брови, на всякий случай начиная отступать. Мало ли что там ещё у него замкнёт в мозгах.
– Это с какой радости?
– Видишь тех двоих на скамейке? Они поспорили между собой, что ты меня с ходу отошьёшь. – потупленный взгляд и закушенная губа, очевидно, призваны надавить на чувство жалости, да только энное у меня срабатывает весьма избирательно.
– Сочувствую, – равнодушно пожимаю плечами. – Ты капитально переоценил свои силы.
Собираюсь пройти мимо, но Кир вдруг совершенно бесцеремонно перехватывает мою руку. Я всерьёз подумываю прописать ему локтем под рёбра, когда парень неожиданно дружелюбно улыбается.
– Прости, ты права. Несу полнейшую чушь. В теории заговорить с красивой девушкой намного проще. Собственно, в этом вся проблема, – глаза цвета пережжённого сахара смотрят с таким отчаяньем, что я невольно задумываюсь не наступаю ли ему на ногу. – Только не смейся, хорошо? Мне жутко неловко говорить... в общем, несмотря на возраст я всё ещё девственник и общение с противоположным полом для меня по-прежнему терра инкогнита, – его пальцы на мгновение сжимаются сильнее, натягивая нервы разрядом тока, но быстро отстраняются. Чтобы тут же лёгким движением скользнуть мне по щеке, заправляя волосы за ухо. – Выручи, пожалуйста. Я и так дико, просто до безобразия стесняюсь. Достали подкалывать, сил уже никаких.
Складно льёт. Ещё бы нынешняя робость хоть сколько-то вязалась с его первоначальным апломбом. Совсем за дурочку меня принимает? Казанова, чтоб его...
– Ничем не могу помочь, – резко мотаю головой, отталкивая протянутую к лицу руку. – Попытай удачи у шлюх. Может за деньги кто-нибудь да сжалится.
Карие глаза за мгновения недобро темнеют. Его перекашивает от злости. Похоже, кое-кто не привык к отказам. Хотя нужно отдать ему должное, голос при этом стелет с прежней вкрадчивой мягкостью.
– Я ж по-человечески. Один поцелуй. Даже не взасос. Выручи, я в долгу не останусь.
И порывистым жестом достаёт из заднего кармана пару смятых мелких купюр.
Пока я, онемев от возмущения, ловлю ртом воздух, оплата отправляется за вырез моей футболки. Но этого, видимо, обнаглевшей лисьей морде показалось мало. Остатки кислорода окончательно покидают мои лёгкие, когда указательный палец медленно туго и совершенно недвусмысленно проталкивается в ложбинку между грудей... туда и обратно.
Ну засранец! Такое ощущение, что меня сейчас раздели и вывели в час пик на главную площадь.
– Да ладно тебе, не отчаивайся так. Помогу, – сорвано выдыхаю, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть в надменное лицо.
Самодовольная усмешка подонка ураганом разрывает во мне остатки того, что принято называть состраданием.
Ну держись, гад. Сам напросился.
Медленно приоткрываю рот, притупляя его и без того расслабленную бдительность ложной готовностью выполнить уговор, а сама в это время плавно делаю хороший шаг назад для замаха. Сильный разворот вниз, упираясь руками в землю, и пятка хлёстким поцелуем летит прямо в челюсть подвисшего Кира. Со стороны скамейки раздаётся ошеломлённое присвистывание. Со стороны рухнувшего на спину Казановы – болезненный мат.
Я же решаю не полагаться дважды на эффект неожиданности и базовый приём, именуемый в просторечье вертушкой. Всё-таки парнишка он крепкий. Торопливо бросаю хаму в лицо его же деньги. А сверху добавляю горсть монет, нащупанных в кармане шорт.
– Подкатываешь ты отвратно, поэтому целуй асфальт, – цежу едва слышно, со всем презрением, которое печёт в груди. – Сдачи не надо, придурок.
Плохая карма
Поделиться книгой: