Жандарм

— Но я же ничего не умею! — шепотом воскликнул я.

— Если ты сможешь убедить собрание в своей невиновности, то дуэль могут переквалифицировать в другую, — кивнул дед на уходящих с площадки Бельцева с Малышевым.

Возле последнего уже крутился врач, сноровисто оказывая первую помощь.

— Уж постараюсь, — процедил я.

Оглянувшись, я заметил любопытную мордочку Старопольской. Тварь! У нее какая-то там любовь, а мне теперь отдувайся! Ну ничего! Даже если не удастся убедить собрание в своей невиновности, у меня уже возникла мысль, как можно попробовать выйти из схватки победителем. Это будет риск. Огромный. Но ничего иного мне пока в голову не пришло.

— Господа! — привлек внимание окружающих Коршунов. — К сожалению, у нас произошло неприятное происшествие. Князь Вяземский обвиняет Григория Бологовского в домогательствах к его невесте, Евгении Старопольской. Прошу стороны высказаться по этому поводу, — посмотрел он на нас.

Первым как и положено начал Вяземский. Цедя через губу и с ненавистью смотря на меня, он кратко пересказал, как застал меня с Женей, которая была уже почти обнажена, и как я бесстыдно лез ей под юбку и готов был разложить в ближайшее время. И лишь появление Вяземского не дало мне обесчестить его невесту окончательно.

Высокое собрание во время его речи смотрело на меня неодобрительно, а кто-то и с презрением. Я услышал несколько произнесенных в полголоса фраз о том, как я опустился после ранения, что ради своих похотливых желаний готов предать друга.

Затем слово наконец-то передали мне.

— Господа, я не виновен! — сказал я и тут же перешел к главным аргументам. — Я искал, где можно попить воды. Это могут подтвердить музыканты. Именно они указали мне в сторону двери, за которой оказалась кладовка. Там же ждала меня дворянка Старопольская. Когда я вошел внутрь, то оказался в потемках и ничего не видел. А затем уже сама госпожа Старопольская притиснула меня к стене и начала раздеваться. Я был обескуражен, господа, ее напором! Еле смог напомнить ей про ее жениха, князя Вяземского, но ей было все равно. Она даже сказала, что против помолвки и хочет быть моей. Прошу опросить саму госпожу Старопольскую и музыкантов, которые подтвердят мои слова!

Взор присутствующих обратился к дверям в здание особняка, возле которых теснились вышедшие за нами дамы.

— Евгения Михайловна? — посмотрел на поежившуюся под многочисленными взглядами девицу Петр Миронович.

— Я-я... — проблеяла Женя, внезапно осознав, как со стороны выглядит ее поступок. — Я хотела встретиться с Гришенькой. Я действительно не хочу выходить замуж за Петю. Но я не бросалась на него! Это он сам! — я аж растерялся от такой наглой лжи. — Сам! Как услышал, что я люблю его, а не Петю, приказал мне доказать это и принялся раздевать меня! Я потеряла голову... простите меня за это. Но это от любви!

— Все ясно, — прервал ее сбивчивый рассказ Коршунов и обернулся ко мне. — Даже если вы не врете, — не дал он мне начать доказывать свою правоту, — факты говорят о том, что вы готовы были обесчестить невесту Петра Леонидовича. По согласию или нет — но это против христианской морали и православной веры. Я считаю, что только Бог может рассудить, кто прав, а кто виноват. Кто за?

— Дуэль, — мрачно кивнул первым Бельцев.

— Дуэль, — вздохнул дед и снова бросил на меня яростный взгляд, обещающий многое даже в случае моей победы.

— Дуэль, — один за другим выносили вердикт аристократы.

Вяземский с торжеством посмотрел на меня и медленно двинулся к центру поляны. Я скрипнул зубами... И тоже пошел туда. Пусть я знаю всего два заклинания, причем всего лишь условно-боевых, я все равно не собирался проигрывать.

— Итак. Дуэль до смерти, — мрачно констатировал Петр Миронович, стараясь не смотреть в сторону моего деда. — Условия стандартные. Оба дуэлянта маги. Поэтому запрещается любое иное оружие и артефакты, кроме собственных сил и умений.

— Мой внук потерял память, — все же рискнул вмешаться дед. — К тому же у него сменился тип магии. Это будет не дуэль, а убийство.

— Нечего было мою невесту трогать! — тут же окрысился Вяземский.

А вот другие дворяне удивленно стали перешептываться.

— Увы, Борис, — все же повернулся к деду Коршунов. — Тут я бессилен. Ты сам все слышал. Даже твой внук не отрицает, что трогал помолвленную дворянку.

— Но не обесчестил! Такое можно смыть кровью, но смерть — уже перебор!

— Если парень потерял память и умения, то это действительно будет не дуэль, а убийство, — вставил слово пожилой мужчина, что сидел рядом с Коршуновым во время собрания.

— Лев Сергеевич, — вздохнул Коршунов, — мы все проголосовали. Решение принято.

— Мы не знали столь важных подробностей.

— Согласен, — кивнул Бельцев. — Предлагаю внести коррективы в дуэль. Скажем, князь Вяземский обязан не применять атакующую магию чаще, чем раз в полминуты. На защиту это не распространяется.

— Согласен, — тут же оскалился мой оппонент. — Погоняю его здесь подольше!

— Это мало что даст, — нахмурился дед.

— Он совсем не знает никаких заклинаний? — уточнил Петр Миронович.

— Только парочку условно-боевых, — нехотя признался дед.

Судя по его виду, он уже был не рад, что научил меня им.

— Тогда отменить магическую дуэль я не имею права. Защита чести для дворянина стоит на первом месте, после служения императору!

Остальные согласились с Коршуновым. В итоге поправка от Бельцева все же была принята, да еще и мне дали право первого удара. Не вмешайся дед, мы бы атаковали одновременно. А так, шанс на выполнение моего плана резко повысился.

— Дуэлянты — к барьеру! — скомандовал Петр Миронович.

Мы с Вяземским прошли в центр поляны и застыли друг напротив друга.

— Для Григория Мстиславовича напоминаю правила дуэли. По моей команде «приготовились» расходитесь на десять шагов от центра. Затем после команды «Дуэль» можете начинать атаковать соперника. С учетом внесенных замечаний, Петр Леонидович имеет право на атаку только через тридцать секунд после команды. Следить за соблюдением интервала поручаю его секунданту Антону Романовичу. Кто будет вашим секундантом? — обратился Коршунов ко мне.

— Если Григорий согласен, то эту роль на себя возьму я, — подал голос франт в бежевом костюме с тонкой тросточкой.

Блондин, мой ровесник. Довольно высок, выше меня точно.

— Анатолий Васильевич, — кивнул франту Коршунов и тут же обернулся ко мне, — Григорий Мстиславович, вы согласны на кандидатуру?

— Да, — мне в принципе было плевать, кто у меня будет секундантом.

Лишь на всякий случай перед тем как дать ответ посмотрел на деда и, не увидев с его стороны возражений, дал свое согласие.

Прозвучала первая команда от Петра Мироновича и мы повернулись спиной друг к другу и разошлись на положенное расстояние.

— Дуэль! — хлестко, как выстрел, выкрикнул Коршунов.

Вяземский тут же поднял левую руку перед грудью ладонью вверх и над ней засиял оранжевый огонек. Пальцы правой руки он словно обмакнул в этот огонек и ловко стал чертить перед собой спираль. Я тоже время не терял и с места рванул ему навстречу.

Казалось бы между нами было всего два десятка шагов — где-то метров семнадцать, но пока я преодолевал их, Вяземский успел закончить создание защитного заклинания и между нами встала стена из огня. Обогнуть ее не вариант — она шла в полуметре от парня по кругу, заключив его в защитный цилиндр высотой в два метра. Я успел затормозить в последний момент, чуть не врезавшись в огненную пленку. Кожу лица обдало жаром. Сквозь языки пламени было хорошо видно ехидно ухмыляющегося Вяземского, что демонстративно поглядывал на своего секунданта. На пробу я попытался атаковать его брызгами. Пять крупных водных капель с громким шипением в мгновение ока испарились, едва коснувшись язычков пламени защитного барьера. Плевать! Это была не основная моя атака. Я с самого начала решил использовать то, что когда-то вырубило и меня и деда. Неудачное заклинание каменной пули, когда вместо энергии земли была применена моя — водно-ментальная. Я хорошо помнил, как завертевшаяся юлой энергия легко добралась до деда. А ведь на нем тогда был активирован защитный артефакт! Тогда я это не понял, он мне после об этом обмолвился, когда мы шли с полигона после обучения водной магии в его кабинет.

Сложив пальцы правой руки в подобие квадрата, я напитал кончики силой и мысленным посылом соединил их в условном центре квадрата. А когда там начала раскручиваться юла моей энергии, «толкнул» ее вперед — прямо в лицо озадаченно смотрящему на меня Вяземскому. Не будь у меня форы в тридцать секунд, пришлось бы еще попотеть, чтобы уворачиваясь от атак противника создать это недозаклинание.

Комок энергии медленно полетел в соперника, на лету увеличиваясь в размерах, а я тут же отпрыгнул от стены огня спиной вперед. Вот комок достиг язычков пламени... Вяземский точно видел его и спокойно наблюдал за неторопливо летящим сгустком, что уже достиг размера головы человека... И тем приятнее было увидеть, как спокойное выражение лица сменяется сначала недоумением, когда комок легко преодолел барьер, словно того и не было. А затем недоумение переходит в напряжение и страх. Рефлекторно выставленная им в защитном жесте рука тоже преградой не стала. Как и у меня в подвале поместья Бологовских, сгусток прошел ее насквозь, словно являлся иллюзией. Видно то же самое подумал и Вяземский, потому что его лицо начало разглаживаться. А затем край сгустка, разросшегося до размеров крупной собаки, наконец достиг головы моего бывшего друга... И его словно выключили. Глаза Вяземского закатились. Тело стало оседать лицом вперед, прямо на так и не исчезнувший барьер из огня. Стоило ему коснуться барьера, как волосы на голове князя вспыхнули и осыпались пеплом. Загорелась одежда. По поляне поплыл запах жареного мяса.

— ПЕТЯ!!! — завопила от ужаса Женя и кинулась к жениху, расталкивая стоящих стеной дворян.

Я к тому моменту отошел от Вяземского еще на пять шагов. И правильно! Созданный мной сгусток и не подумал останавливаться. Он уже достиг диаметра двух метров и медленно надвигался в сторону секунданта Вяземского, из-за чего тот изрядно нервничал и стал оглядываться в поисках места, куда можно отступить с пути моей магии.

— Григорий, остановите свою магию! — воскликнул Коршунов.

Евгения почти добежала до горящего Вяземского, который не очнулся от магического воздействия даже после того, как все его тело охватил огонь. Почти. Стоило ей попасть в область действия сгустка, как она тоже упала как подкошенная. Прямо лицом на тело князя!

— Не могу, — ответил я. — После активации я заклинание не контролирую.

Вот тут проняло всех. Присутствующие на поляне люди резко подались в стороны, подальше от опасной магической хрени. Вперед вышел лишь сам Петр Миронович, мой дед и Лев Сергеевич. За их спинами вторую «линию обороны» создали еще пятеро дворян, среди которых были недавние дуэлянты — Бельцев и Малышев.

Не знаю, чем бы все закончилось, но в какой-то момент сгусток просто лопнул, как мыльный пузырь, не оставив от себя ни следа. К лежащим на поляне Вяземскому и Старопольской тут же кинулся секундант князя. Следом к ним побежал дежурный врач. А потом взгляды присутствующих скрестились на мне.

— А теперь молодой человек я жду ваших объяснений! — тяжелый взгляд карих глаз Коршунова остановился на мне. — Что. Это. Было?!

Глава 9

— Они живы!

Возглас врача развеял сгустившееся напряжение. Взоры собравшихся сместились с меня на лежащих на траве Вяземского со Старопольской. Девушку доктор уже осмотрел, признал, что ее здоровью ничего не угрожает, и полностью переключился на князя. Вколол ему что-то в район шеи, достал мазь, которой щедро обмазал обгоревшую до мяса кожу на голове и после этого, прикрыв веки, вытянул вверх обе руки, сложив их «ковшиком». Они медленно набрали светло-зеленое, салатовое свечение, а сам доктор словно постарел на пяток лет. Немолодое лицо заострилось, морщины стали более выраженными, а в волосах словно добавилась пара седых прядей. Когда его руки полностью скрыло зеленое свечение, он медленно, словно старался не пролить ни капли, опустил их к голове Вяземского и только тогда развел ладони, «пролив» набранную магию на пострадавшего.

— Жить будет, — тяжело выдохнул врач через минуту, прощупав пульс на шее князя.

— Дуэль вообще-то до смерти была, — пробурчал я.

Сомневаюсь, что мне бы кто-то оказал такую же помощь, если бы я оказался на месте соперника.

— Вам, молодой человек, еще ответ держать за использование неподконтрольной магии, — тут же развернулся ко мне Коршунов.

Услышал все-таки! Хотя не удивительно, он успел подойти ко мне достаточно близко, пока доктор занимался лечением князя.

— Магия была не летальная, — тут же открестился я. — Я не хотел убивать его и кого-то из присутствующих! Он и пострадал от собственной магии, а не от моей!

— Вот и расскажите собранию, что вы применили.

— Заклинание — тайна рода, — тут же встрепенулся дед, на одном каком-то вбитом в подкорку рефлексе. — Тебе ли, Петр, не знать, что такое не раскрывают?

— Детали — да. Но суть он рассказать обязан, — попытался надавить Коршунов.

Смотрю, даже близкая дружба не мешает ему пытаться вызнать магические секреты чужого рода. Неужели ради этого люди готовы поступиться такими отношениями? Или я переоцениваю их дружбу?

— Заклинание было не летальным. Могу подтвердить это и поклясться. Но не более того! — уперся дед.

А я даже на миг зауважал его. Пусть ко мне он относится потребительски, но вот род для старика — не пустое слово. Он готов даже «чужака» выгораживать в интересах своей семьи.

— Хорошо, — скривился Петр Миронович. — Но как быть с результатами дуэли?

— Дуэль — это Божий суд, — внезапно вмешался князь Баратинский. — Григорий утверждал, что его подставили. И мы наглядно убедились, что Бог на его стороне, и он говорил правду. Те, кто его оклеветали, понесли наказание. Оба. По мне — так тут все ясно.

Спорить с генералом никто не осмелился, и я облегченно выдохнул. Но оставаться здесь и далее мне совершенно не хотелось. Поэтому когда собравшиеся постепенно начали втягиваться обратно в особняк, по пути обсуждая произошедшее, я подошел к деду и прямо сказал о своем желании «свалить в закат». Тот пожевал губами. На его лице я хорошо видел, как внутри него боролись два чувства: желание остаться и нежелание отпускать меня без присмотра. К моему сожалению, победило второе.

— Я тебя не отпущу. Одного, — добавил он. — Иди к выходу и жди меня там. И постарайся ни во что не влезть! Сейчас мы с Катей подойдем.

— Григорий Мстиславович? — окликнул меня франт, что вызвался быть моим секундантом. — Анатолий Васильевич Боголюбов, к вашим услугам, — лихо прищелкнул он каблуками, улыбаясь во весь рот. — Для меня было честью выступить вашим секундантом!

— Благодарю покорно, — навыки, «вбитые» стариком перед этой поездкой и «вспомненные» мной, дали свой эффект и ответил я чисто автоматически. — Позвольте узнать, что сподвигло вас на это?

— Мы с князем Вяземским не в ладах, — легко признался блондин. — И я готов поддержать любого, кто выступит против него.

Я же в этот момент старался лихорадочно вспомнить, что дед рассказал мне про род Боголюбовых. По меркам Твери — богаты, но не родовиты. В собственности имеется собственная животноводческая ферма и завод по переработке мясопродуктов, которые они распространяют по всей империи. С нами у них отношения... никакие. Мы отдельно — Боголюбовы отдельно. Родственных связей нет, деловых практически тоже. Некоторые наши крестьяне продают на их завод бычков, но не в том количестве, чтобы это играло хоть какую-то роль. У этого Анатолия есть еще два брата и сестра. Кстати, сестра — моего возраста. Не замужем она по одной причине — бог не дал ей магию. И «пристроить» девушку из-за этого за дворянина очень непросто. Вроде как вероятность рождения одаренного в таком браке ниже, но это не точно. Никто таких данных не собирал, но предрассудок есть. Это как с выведением породистых животных. Тех же лошадей. Давно известно, что если скрестить хорошего скакуна с рабочей кобылой, получившийся смесок будет хуже в обоих направлениях. Что они не поделили с Вяземским, я не знал. Дед тоже об этом видимо был не в курсе, или не успел мне рассказать. Как относиться к нему я понятия не имел, поэтому решил просто «разойтись краями».

— Вы выручили меня, став секундантом, я выиграл дуэль, — пожал я плечами. — Мы квиты.

— О, не переживайте, — улыбнулся Анатолий. — Даже если бы вы проиграли, я не посчитал бы вас должником.

— Отрадно это слышать.

— Вы уже уходите?

— Да. Местное гостеприимство не впечатлило меня.

Слова сами слетали с губ, почти проходя мимо мозга, отчего я легко «вписался» в диалог, разговаривая с ним «на его языке». Хотя внутри было чувство, что раньше я так не говорил. В прошлой жизни уж точно.

— Жаль, — тем временем огорченно покивал франт. — Я бы не прочь продолжить знакомство.

— Может в другой раз.

— Как скажете. Если что, я буду рад вас видеть в нашем доме.

Раскланявшись, я наконец смог двинуться дальше. К счастью, больше никто меня не задержал и я без проблем дошел до ворот особняка. Было уже темно, но духота прошедшего дня все еще ощущалась. Я вдохнул терпкий аромат росшей вокруг вишни, постепенно расслабляясь и надеясь, что этот суматошный день скоро закончится. Скоро уже я покину Тверь, лишь бы дед не узнал о моих намерениях раньше времени.

— Ну деда-а-а... — раздался сзади недовольный голос Кати. — Мы же с Лизой только-только обсудили прошедший год! Собирались сыграть в фанты. Ну куда мы спешим? Все интересное пропустим! Собрание раз в год проходит!

— Цыц! Дома поговорим, — голос старика был тихим, но мои новые родственники подошли уже достаточно близко, чтобы я его расслышал. — Ничего нового не случилось? — это уже мне.

— Нет. Стою. Вас жду.

— Сейчас Митька подъедет, и тронемся, — облегченно выдохнул он.

Вторя его словам за оградой знакомо затарахтел мотор автомобиля.

До поместья мы возвращались под недовольное бубнение Кати и редкие окрики деда, после которых девочка на пару минут успокаивалась, пока вновь не начинала канючить. О моей дуэли она знала, но лишь то, что я победил, в чем она словно и не сомневалась, и что говорить об этом дед не хочет категорически. По изредка бросаемым на меня взглядам, я понял, что отдуваться с рассказом потом придется мне.

Ночная Тверь была на удивление тихой. Почти не было людей на улицах. Фонари горели только через каждые двести метров, выхватывая из полумрака стоящие рядом дома. Иногда где-то подтявкивала собака, да цокали копыта редких верховых патрульных. Деревня, а не город.

Пока ехали, у меня было время подумать, как избавиться от опасной для меня мерзкой таблички, благодаря которой дед имел на меня почти стопроцентное влияние и мог влегкую уничтожить все мои планы по выходу из-под его контроля. Недавняя дуэль показала, что для достижения победы в заведомо проигрышном положении необходим риск и готовность идти до конца. Именно так я и стал действовать, когда мы приехали в поместье.

— Идите по комнатам, — приказал дед, когда мы зашли в дом. — Григорий, ты куда? Стой!

Но я его уже не слушал. Стоило мне перешагнуть порог, как я резко ускорился и вбежал по лестнице на второй этаж, где был кабинет старика. Как я помню, он его не запирал и даже обычной замочной скважины под ключ я на двери не видел. Удивительная беспечность! Но мне она сейчас была на руку. Схватившись за ручку двери, я дернул ее на себя. Сначала та не поддалась, и я даже подумал, что какой-то скрытый замок наверное есть. Ладонь дернуло как от легкого удара током. Я снова дернул дверь на себя, и она все же гостеприимно распахнулась. Сзади раздавались крики старика и его тяжелая поступь. Он уже понял, куда я устремился, и пытался меня догнать. Ну уж дудки!