Пособие для Наемника

— Нет. Он посвященный рыцарь и сэр, но не владетельный лорд и даже на правах консорта не получил титула эрцгерцога.

— Как они вообще тогда поженились? — Эмрис заинтересовался.

Рейберт покосился на барона так, словно тот сознался, что увлекается коллекционированием пчел.

— Вы что, не знаете, как это происходит? Два человека, обычно один из них мужчина, а вторая женщина, встречаются в храме напротив какого-то сморщенного, как обмягший редис, священника, который начинает бубнить всякую ерунду про Создателя, которую никто не слуш…

— Рейберт! — Пользуясь баронским титулом, Железный одернул блондина. И самое время! У этого весельчака уже вовсю дрожали плечи от сдерживаемого хохота. — Я имел в виду, герцогский титул уступает в Деорсе только императорскому, а герцоги Греймхау вообще в родстве с государем! Так почему…

— Я понял. — Загорелое квадратное лицо Рейберта, с широким носом, густыми бровями и светлой бородой с бакенбардами, делавшей его похожим, скорее, на своего в доску парня в поселке дровосеков, чем на приближенного герцогу рыцаря, не просто посерьезнело. Обычно приветливое и слегка смешливое, оно омрачилось.

Неужели он, Эмирис, спросил что-то лишнее? Или личное?

Рейберт не торопился с ответом, и Эмрис выбрал предоставить блондину время. К тому же, ему было чем заняться: они миновали дворцовую площадь и выехали на широкую улицу. Эмрис впервые был в этой части столицы — привилегированной половине, так называемом «верхнем городе». Похоже, бордель для знатных господ располагался где-то здесь, среди высоких изысканных, свежеокрашенных или украшенных лепниной зданий. Ох, он мог бы многое рассказать этим «знатным господам», что в вопросе того, что расположено у женщины между ног, есть места ничуть не хуже и за меньшие деньги.

— Их брак встретил серьезное сопротивление в свое время, — сподобился, наконец, Рей. — Особенно от вассалов Греймхау и представителей цеховых организаций.

— Квасцы и сукно, я полагаю? — уточнил Эмрис насчет цехов.

— Железо и медь. На юге герцогства рудники и плавильни. Мы поставляем основной запас материала для оружейных кузнецов, в том числе за пределами Греймхау. И еще добываем серебро.

— Неприлично богатый край, — присвистнул Эмрис.

— Угу, и в том числе поэтому никто не хотел видеть его следующим управителем безродного рыцаря.

— Ты, похоже, этого тоже не одобряешь? — Эмрис заинтересованно всмотрелся в лицо Рейберта.

— Не то чтобы, — неуверенно протянул тот. — Просто… мы с Ноланом были в одном отряде. Дружили с покойным сыном герцога, потом защищали леди Греймхау, муштровали гарнизон, все такое. А потом внезапно Нолан тоже стал господином, понимаете? Да, прошло время, вассальные лорды и цеха согласились принять его в качестве супруга ее светлости, но… — Рейберт отвернул лицо. — Простите, мне не следовало говорить об этом.

— Я, честно сказать, тоже не знаю, как «Железные Братья» станут относиться ко мне теперь, когда я барон, — поделился он с Рейбертом вместо этого.

— Это другое, милорд. Они шли за вами с самого начала, вы были командиром над ними с самого начала. А мы с Ноланом… А, ладно, забудьте. Я перепил.

И, дабы наверняка пресечь возможный диалог, Рейберт ударил скакуна в бока. Эмрису пришлось ускориться.

Глава 7

Бордель был практически классическим: легкий полумрак, густой пряно-сладковатый аромат, разновесные покровы из цветастых летящих тканей приторно-томные разговоры, регулярно пробиваемые насквозь вскриками и звуками стоящей порки. Завидев Рейберта, к нему выплыла хозяйка местных утех — худощавая, ярко накрашенная дама, затянутая в платье так, что ее грудь едва-едва не вываливалась из корсажа.

— Сэр Ре-е-ейберт! — Пропела она. — Я, признаться, думала, вас будет больше. Мы с девочками уже настроились. — Она призывно улыбнулась, сделав жест рукой себе за спину, где сгрудились несколько незанятных красоток.

Рейберт не растерялся и блеснул глазами, резко превращаясь в прекрасного золотоволосого рыцаря из любовных баллад.

— О-о, не недооценивайте меня, мадам Лусинда! — Он подхватил ее руку и припал к ней губами, вызвав у женщины заливистый смех. — Чуть позже непременно воспользуюсь вашей благорасположенностью! А пока не подскажите ли…

— Второй этаж, третья дверь справа.

— Спасибо, мадам.

Когда Рейберт обернулся к Эмрису, тот прирос к месту с настолько неоднозначным выражением на лице, что блондин рассмеялся.

— Идемте, барон.

Нолан встретил их в просторной комнате («Явно для особо важных гостей!»), сидя на мягком диване с бокалом вина в руке. Выглядел он, однако, скорее бодрым, чем разнеженным. Эмрис вдруг увидел его с другой стороны: конечно, Рейберт жаловался, что их отношения друзей изменились, но хоть кто-то подумал, каково было самому Нолану? Какой мужчина захочет быть при женщине консортом? Оплодоворителем без права решать вопросы и иметь голос в делах? Что двигало этим парнем? И парень ли он? Сколько Нолану лет? На мальчишку-то непохож. У него, Эмриса, в «Железных Братьях» довольно много ребят плюс-минус того же возраста.

«Да, только ни один из них — не зять герцога Греймхау».

Почему он это сделал? Из-за титула наверняка. А она? Почему леди Идель согласилась? Была очарована первой любовью? А что, друг старшего брата — какую девочку миновала такая влюбленность, а?

Не то, чтобы он, конечно, знаток, женских молодых сердечек, но все же до того, как покинуть замок дяди, он успел кое-что увидеть. И попробовать, хмыкнул по себя Эмрис.

— Барон Редвуд! — Нолан отставил посеребренный бокал на стол рядом с софой и взглянул на Рейберта.

— Спасибо. Не оставишь нас? Кажется, у мадам Лусинды были на тебя большие планы.

— Люблю большие, — растекся в улыбке Рейберт, поиграв бровями и пожамкав руками на уровне воображаемой женской груди.

Оставшись с бароном наедине, Нолан поднялся и приветственно пожал Эмрису руку — тот не препятствовал. Затем пригласил свободно располагаться, налил еще вина и протянул оба бокала: выбирай любой. Эмрис выбрал стоя — все еще не сел, стукнулся до звона своим кубком о кубок Нолана и только потом развалился на одном из мягких кресел.

— Ну, за знакомство, барон.

Эмрис пригубил еще раз, чуть повел головой:

— Чем обязан такой встрече… эм… — как к нему обращаться-то? — сэр?

Нолан сощурился:

— Вижу, Рейберт разболтал слегонца лишнего. Ну да ладно, я б все равно сам рассказал, раз уж мы с вами, в некотором смысле сдаем друг другу на хранение ценности. Да. — Нолан уселся, где был прежде, и раскинул руки. — Я просто сэр. Но, поверьте, у меня есть отличный отряд верных ребят, и я надеюсь, вы напишите мне в помощь какую-то бумагу, чтобы у меня не было конфликтов с вашими людьми. Мы ведь оба понимаем, что с радостью бы поменялись местами, да только Аерон все равно узнает и устроит из этого скандал. Ну или придумает, как еще обратить это себе в пользу.

Судя по всему, Нолан был отнюдь не лучшего мнения об императоре.

— Недолюбливаете его?

— Поверьте, мне есть за что. И Аерон об этом в курсе. — Нолан выпил большим глотком, прижал к разгоряченному рту тыльную сторону ладони. — Он не скажет вам, да и Идель, я уверен, не обмолвится за путешествие, но я скажу. Когда Аерон воевал с матерью за трон, Теоданис потерял сына. В его, Аерона, битвах. Поэтому всякий раз, когда Идель выезжает по его делам, Теоданис подводит армию к столице. Сейчас ситуация как будто меняется. Один отряд, чуть больший чем обычно, поедет с Идель, чтобы в случае чего защищать ее от вас. Еще одна часть поедет со мной, чтобы как минимум отловить оставшихся прихвостней Норга. Не говоря о том, что его действия привели к появлению разных партизанских отрядов, и их тоже придется искать.

— Партизанских отрядов? — «Как же все они любят быстро и много говорить о делах!», с грустью подумал Эмрис и тоже выпил.

— Люди боялись Норга. Им надо было что-то есть, кое-кто уходил в разбой, еще кто-то в леса, в надежде, что лес их прокормит. Правда, ребята Норга тоже не то, чтобы катались в сырах и масле, так что и они оседали в чащобах, где была дичь. На ваших землях, барон, сущий разбой и хаос. И я обещаю вам, — серьезно заговорил Норг, — зачищать их настолько ответственно к парням Норга и настолько милосердно к жителям Редвуда, насколько бы я делал это для своей собственной семьи. В обмен я прошу у вас одного…

— Безопасности эрцгерцогини?

— Да. Повторюсь, Аерон рассылает нас недаром. Чем меньше людей Теоданиса под столицей, тем больше шансов у Аерона отбиться, если что-то пойдет не так.

— Я думал, они в родстве и доверяют друг другу.

— Они в родстве. И даже, наверное, доверяют. Но для Теоданиса жизнь Идель стоит дороже любого доверия. И для меня, — Нолан облизнулся, — тоже. Особенно сейчас.

Он помрачнел, налил себе еще и опять пригубил. Спросил взглядом, не надо ли подлить Эмрису. Железный кивнул.

— Я не должен не то, что об этом говорить — я даже не должен об этом знать, — пробормотал Нолан, вернувшись на диван и вдруг почему-то нелепо хохотнул. — Знаете, женщины часто нерешительны или хотят сделать сюрприз или еще что…

— Зачем вы говорите мне это? — Эмрис перебил. Его сюда что, позвали слушать душевные излияния какого-то мальчишки, который плюется ядом в императора?

— Идель беременна. — Признание пробило сознание Железного, как арбалетный болт, пущенный в голову. — Она пока не говорила мне. Возможно, скажет сегодня, но я не уверен. Наверняка, Теоданис тоже не знает.

— А вы тогда как узнали? — Живота у нее точно не было, даже небольшого. Красивый осанистый стан леди Греймхау Эмрис запомнил очень хорошо.

— Создатель, Эмрис! — Нолан, кажется, настолько опешил, что даже перестал соблюдать условности. — Я же не кретин! Я умею считать до тридцати. — Он замолчал и снова потемнел, стискивая бокал так, что кованный металл грозил промяться. — Давайте начистоту, мы с вами в похожей ситуации: оба по сути незнатны, хотя чисто технически не происходим из крестьян. Меня, как и вас сегодня, выставили вон с совета, потому что мы недостойны их. Мы оба в жизни промышляли тем, что умели отлично пользоваться мечом. Вы этим самым мечом выбили себе баронство, земли и титул, о которых прежде не могли мечтать. Я точно так же до крови бился за свою мечту, ломал пальцы, срывал ногти, но полз за ней. Я люблю Идель, — сказал он честно и шумно выдохнул. Перевел дух и, расставив пошире ноги, наклонился вперед, чтобы опереться локтями в колени.

— Я выступил ради нее против ее отца, против ее вассалов, я принял, поверьте, весьма унизительные условия. Потому что люблю ее. И вы ее увозите, Эмрис. Завтра утром. Ее и нашего ребенка. Я прошу вас, прошу, — голос Нолана зазвучал надрывно, и Железный прервал его: он не был готов слушать, как в такой искренней и сердечной просьбе перед ним унижается человек, который в самом деле так на него похож.

— Я понял вас, Нолан. Понял. Я не стану клясться баронством, которое мне дорого, или еще чем, но даю вам слово капитана «Железных Братьев»: я сделаю все от себя зависящее, чтобы с вашей супругой, — он намеренно не стал звать Идель по титулу, — все было хорошо. Скажете, чего мне опасаться в Патьедо? Я так понял, вы бывали там прежде.

По лицу Нолана мелькнула тень облегчения.

— Банкиров. Наемников. Шлюх.

Внятно, оценил Эмрис. Нолан выглянул наружу и попросил одну из служанок принести письменные принадлежности. В скором времени Эмрис написал полное личной и настойчивой просьбы послание Эвану оказывать Нолану содействие, но следить за ситуацией. Быть готовым ко всему, но если «сэр Нолан не станет хватать ничего лишнего, то не вставлять ему палки в колеса».

— Отдадите парню по имени Эван. — Вручил Эмрис бумагу. — Он немного склочный, но, думаю, притрется.

Нолан остался удовлетворен:

— Спасибо. Мне, знаете, чужого не нужно. — Он посмотрел на Эмриса до того пронзительным и испытующим взглядом, что Железный, хоть и не славился талантом понимать намеки, тут же сообразил, чего от него ждут:

— Мне тоже.

— Рад это слышать. — Нолан улыбнулся. — В таком случае, оставляю вас, барон, насладиться сполна этим вечером.

— В одиночестве? Я думал, вы составите мне компанию. Было бы неплохо узнать побольше о предстоящей поездке.

— Вы пойдете в Патьедо морем — а как еще? — Нолан с усмешкой спрятал выклянченный у местных тубус с посланием для Эвана. — За это время Идель сообщит все, что нужно. Потому, — он чуть развел руки в сторону и наклонил голову, — прошу простить, милорд. Меня ждет жена.

Железный тоже встал. Приподнял плечи, поводил ими, размял. Понаклонял голову туда-сюда — как же все затекло от усталости последних дней. Да, потрахаться сейчас было бы прекрасно, но выспаться перед дорогой — еще прекраснее.

— В таком случае, я тоже поеду, — сказал он и шагнул к выходу. Нолан, к его вящему удивлению, загородил собой дверь.

— Ах да, — обронил блондин будто про между прочим, но Эмрис тут же уловил подвох. Вот ради этого-то «Ах да» зять Теоданиса все и затеял. — Забыл сказать, барон: сегодня вы ночуете здесь.

— С какой стати?

Железный напрягся и подобрался молниеносно. Проклятье, только он немного расслабился…

Вместо прямого ответа Нолан отстегнул от пояса сумку с монетами, чуть наклонился и бросил подальше, на диван за спиной Эмриса. Выпрямился и, чуть сторонясь, широко отворил дверь. Что он затеял?! Эмрис быстро огляделся, прикидыая, во что впутался.

В комнату впорхнули полдюжины полуобнаженных красоток.

— Что за… — Если это и убийцы, то хотя бы симпатичные.

— Баро-он, — протянул Нолан с необъяснимой, но невраждебной интонацией. — Я прекрасно осознаю, как выглядит моя жена — женщина, с которой завтра вы уедете примерно на полтора месяца, и в том числе проведете вместе не один день на борту корабля. Не думали же вы, что я совсем не позабочусь об этом? — Он широко и открыто усмехнулся, и шлепнул ближайшую к нему девушку — тонкую и рыжую, по ягодице. — Ну-ка, давайте, девочки! Выжмите его яйца досуха, — обратился он к работницам борделя, поймал полный недоумения взгляд, а затем и улыбку Эмриса, и был таков.

Дверь отворилась с тихим звуком. Внутри царил мягкий полумрак и непривычная для обычных женских спален пустота и свежесть.

— Вернулся, наконец. — Идель сидела у зеркала, расчесывая волосы. — Я заждалась.

Нолан прошел внутрь и первым делом снял плащ, скинул пояс и сапоги. Нашел таз с водой и начал наскоро обмывать руки и лицо.

— Как все прошло? — спросила женщина.

Нолан на мгновение замер посреди движения, потом рассмеялся и продолжил неистово ополаскиваться.

— Ну в конце у него было такое лицо, будто он за жизнь столько женщин не видел, сколько я ему за один вечер подвалил в честь знакомства. — Он краем глаза поглядел, не улыбнется ли жена. Губы Идель в самом деле мягко изгибались, отражая приподнятое настроение.

— Думаю, он удивился.

— Судя по словам Рейберта, больше тому, что его ждал я. Кажется, он думал, что это ты захочешь с ним поговорить.

— А есть, о чем?

Нолан пожал плечами. Скинул рубаху и начал обмывать и тело тоже.

— Как ты и говорила, барон выглядит неплохим человеком. Наемникам часто присуща некоторая порядочность. Но, конечно, далеко не всем и не во всем. Так что я надеюсь, девки Лусинды укатают его сегодня так, что он даже подрочить не захочет еще пару недель.

Идель звонко рассмеялась.

— Ну что ты смеешься? — Не уступая жене в смехе, осведомился Нолан.

— Просто представила, что сказал бы тебе на это брат Фардоза. — Она поднялась из-за столика. Отведенный им покой был обширным, но обставленным не столько богато, сколько продумано.

— Я тебя уверяю, брат Фардоза рукоблудничает за месяц столько раз, сколько даже я не рукоблудил за целый год, пока не выиграл турнир за твою руку.

— О-о! — Игриво потянула женщина и поднесла мужу полотенце. — Я настолько тебе нравилась?

— Спасибо, — принял Нолан сухую ткань. — И сейчас нравишься. — Он быстро обтер лицо и уставился на супругу горящими глазами. Идель была одета в легкую ночную сорочку с излюбленным продолговатым вырезом, который вроде как подчеркивал ключицу, но на деле просто позволял облачению сползать с одного плеча.

Нолан сглотнул.

— Уже столько лет…

Она улыбнулась:

— Ну, не так уж мно…

— Его я тоже люблю. — Нолан не дал ей перебить. Он медленно прошелся взглядом по густым каштановым волосам, мерцающим в свечных огнях добротным золотом. — Того, о ком ты молчишь. — Мужчина посмотрел жене на живот.

Лицо Идель дрогнуло в сомнении, а потом разгладилось.

— Как ты узнал?