Пособие для Наемника

Окончательно запутавшись, Эмрис чуть дернул головой, из-за чего на мгновение напомнил Идель пса, что выполз из озера и отряхивается от воды. Железный быстро завершил дурацкий и бессмысленный маневр этикета и распрямился, сразу ощутив прилив уверенности. Так-то лучше! Прямо и с расправленными плечами!

— Кхгм… я… представлял вас иначе, я думаю…

Женщина слегка приподняла брови. Эмрис не знал, как выкрутиться что сказать, и потому попросту перевел разговор в подходящее русло.

— Я так и не поблагодарил вас за помощь, ва… ваша светлость. Спасибо. — Он, наконец, взял себя в руки и поклонился — не как перед дочерью герцога, а как перед той, кто ему помог.

Леди без слов повела плечом: без проблем. Так легко, словно управление судьбами империи для нее плевое дело.

Аерон прибыл к ним с пустыми руками. Потому, оглядев бокал в руках Эмриса, он пальцем указал на тот, что стоял на парапете.

— Твой? — уточнил у Идель. Женщина без лишних слов подала кубок императору, и он сразу пригубил.

— Лорд Дайрсгау не придет поздороваться? — спросила леди.

Император мотнул головой почти одновременно с тем, как отнял от губ бокал.

— Занят.

— Аерон, ты совсем не щадишь его, — наиграно пожурила Идель императора. — Сколько его знаю, он только и делает, что работает.

— Не он один! — Аерон отозвался с такой интонацией, словно был уязвлен, что Идель не обратила внимание на его собственные труды.

Леди улыбнулась. Коротко, но совсем иначе, с подозрением:

— Легрейфа тоже нет.

Железный попытался сообразить, о ком речь. Потом понял, что этим двум не стоит видеть на его лице ничего, кроме глупой растерянности и от греха подальше уткнулся в бокал с вином. Вот же, осталось всего на два глотка! Тц!

— Разумеется, его нет! — Аерон повел рукой, как бы объясняя Идель очевидное. Все внимание императора было сосредоточено на сестре, чему Эмрис не мог нарадоваться. — Одновременное присутствие Дайрсгау и Легрейфа рядом с тобой всегда приводит к скандалу. Мне их потом еще разнимать… нет уж.

Губы Идель изогнулись мягкой рябью усмешки.

— Так ты нарочно не пригласил его?

Аерон расправил плечи, напоказ выкатил грудь и немного задрал голову.

— Я, — подчеркнуто начал он, — написал Легрейфу, что наслышан о его недуге и посоветовал герцогу остаться дома, чтобы поправить здоровье.

Значит Легрейф — это герцог. В таком случае, прикинул Эмрис, речь шла о герцоге Морканта.

— А чем он болен? — осведомился Эмрис. И беседу поддержал, и кое-каких сведений может добыть. Сведения всегда на вес золота, а в новом для него мире аристократической грызни и того дороже.

— Амбициями, — легко отозвался Аерон.

«То есть, на деле, он не болен? Его просто не хотят видеть?»

Идель до болезни Легрейфа не было дела, она безотрывно смотрела на императора.

— Спасибо, — шепнула женщина. Аерон скосил на кузину взгляд и растекся в безотказном обаянии.

— Все для тебя, любимая сестрица! — Он обнял Идель за талию свободной рукой, притянул и, закрыв глаза, поцеловал в висок. Идель опять улыбнулась — вернее, она улыбалась не переставая, с тех пор, как Аерон появился тут. У нее рот еще не болит? — и легонько стукнула императора в грудь внешней стороной пальчиков: отодвинься.

— Аерон, прекрати, все смотрят.

— Кто все? — Отстранился император. — Здесь кроме барона никого нет.

«Но я все еще здесь, так что хватит вести себя, будто вы одни!» — Эмрис проглотил это.

— Никого, кроме барона, на этом балконе, но мы оба знаем, что еще до того, как мы покинем его, длинные языки растреплют об этом поцелуе принцессе-консорту.

Аерон отстранился немного и посмотрел на Идель как на дурочку. Непрошибаемым аргументом он заявил:

— Она со своим братом тоже целуется, и мне, между прочим, на это насрать. И вообще! Ты глянь на нее, барон! — Призвал Аерон Эмриса, который прилип к полу, выпучив глаза от одного только «насрать». Одно дело услышать такое в походных лагерях — там лорд-не лорд, а все выражаются, — но на светском приеме? От императора?

— Я, император Деорсы, вверяю ей всего себя, — продолжал паясничать император, раскинув руки, в одной из которых все еще болтался наполовину опустевший бокал, — а она тревожится о мнении сторонней женщины!

Идель шагнула к императору и, положив ладони на плечи, немного угомонила монарха. Забрала остатки вина и, вернувшись к парапету, приложилась сама.

— Твоей жены, — поправила леди после глотка. — Которая непременно нажалуется своему брату, что ты не позвал ее сегодня. А от Легрейфа и без того много проблем.

— Но даже он согласен со мной в том, что ты превосходишь женщин империи, как луна в небесах превосходит отражение звезд в смрадной луже! — Император пел менестрелем, и в его разномастных глазах Железный читал бесконечное, почти ребяческое веселье.

Едва Аерон приблизился к Идель, чтобы, видимо, снова обнять, как та, откровенно рассмеявшись, накрыла лицо императора ладонью и оттолкнула.

Оттолкнула в лицо. В лицо, повторил про себя Железный. Как отталкивают приставучих собак.

Да, пренебрежение в этом жесте было наигранным, и по движению женской кисти только слепой бы не понял, что в обращении с Аероном Идель деликатна и мягка. Да, тот смеялся тоже. Но у Эмриса все равно глаза полезли на лоб, потому что он не мог представить себе ни одной ситуации, когда бы кто-нибудь обращался с императором в такой манере. Еще и при публике!

Создатель! — в ужасе вскинулся Железный. Да она определенно «та самая» леди Греймхау, кем бы на деле она ни была! Она же веревки из императора вьет!

Прежде, чем на него обратили внимание, Железный поборол изумление и снова уткнулся в бокал. Пусто. Как жаль. Интересно, они услышат, как он сопит в пустую емкость?

— Кстати, а где, собственно Элиабель? — поинтересовалась леди.

Аерон махнул рукой, давая понять, что тема закрыта: об Элиабель, жене, и Легрейфе, шурине, он хотел говорить сейчас меньше всего. Да и компания неподходящая: барон услышал достаточно.

Идель нисколько не расстроилась. Только пожала плечом и уставилась на Эмриса. Железный хрюкнул в бокал с вином, и эхо, раздавшееся из сосуда, выдало, что тот давно опустел. У императора затряслись плечи.

— Как вам здесь, барон? — Обратилась Идель, полностью игнорируя замешательство Эмриса. Стараясь делать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего, тот прочистил горло и сказал:

— Ничего не понятно, если честно. — Он повертел в руках злосчастный бокал, не зная, куда его деть. Идель потянулась и, взяв так, что указательный палец лег на край емкости, избавила Эмриса от неудобства. Он выдохнул и сообразил, что уже в который раз за сегодня леди приходит на помощь тогда, когда ему становится душно от непонятности ситуации.

— Честность — это удивительно свежее и отличное качество, барон, — заговорила Идель, встретившись с Эмрисом взглядом. — Но в публичных местах постарайтесь использовать более обтекаемые фразы. Скажем: «Это превзошло все мои ожидания!». Поверьте, никто не будет выяснять, чего именно вы там наожидали. — Она чуть приподняла брови в немом заключающем вопросе: «Понимаете?».

И Эмрис сдался. Он признал, что не понимает. Не понимает, как здесь оказался, что здесь делает, и кто все эти люди вокруг.

Железный утратил ощущение действительности. Вот он, элитный наемник, капитан «Железных Братьев», стоит в компании самого императора и его кузины, пьет вино, вернее, уже выпил, его называют бароном, они тут кривляются и шутят только им понятные и смешные шутки, и все происходит до того естественно, что в самый раз затревожиться: уж не сниться ли ему это? Не будет ли такого, что через пять минут подойдет Эван, или Крейг, или еще кто, гаркнет, мол, капитан, подъем, и он утрет противную со сна слюну, сглатывая сильный сивушный привкус во рту после вчерашней попойки. Не обнаружит ли он себя в какой таверне или вовсе в хлеву, учитывая, что у него почти не осталось денег после покупки «арозанского вина»?

Эмрис прокашлялся и решил рискнуть. Вроде как у них непринужденная атмосфера? Хотя, конечно, открывать рот было бы не столь боязно, будь он в компании деорсийцев попроще.

— Я воспользуюсь вашим советом, миледи. — Эмрис постарался соответствовать. И, кажется, сработало! — В конце концов, я лично видел, как ваше… умение говорить… владеть речью, убедило тех четырех… лордов и леди оставить меня в покое. — Закончив, Эмрис приобрел усталый вид. Да уж, пока такое из себя выдавишь, любой с непривычки утомится.

Идель махнула рукой, отворачивая лицо в сторону:

— Поверьте, уже к сегодняшней ночи они сочинят байку, что я вступилась за вас, потому что вы видный мужчина, и у меня наверняка пробудился интерес.

Аерон хрюкнул смешком.

— Они периодически любят вспоминать, что я… как это? — Она пощелкала пальцами, глядя на кузена.

— Падка на простолюдинов, — подсказал император, утерев губы указательным пальцем.

— Именно!

— И вас это совсем не беспокоит? — Эмрис заинтересовался. Леди говорила о подобных вещах слишком легко. Так не может быть. Они же все трясутся за свою репутацию.

«Ну, похоже, не все, если ты можешь оттолкнуть императора, как пса, и если о тебе говорят, что ты можешь купить полстраны».

— Сплетни останавливаются на мудрых людях, барон, и, к счастью, среди них всегда оказывается кто-нибудь с достаточно тяжелым кулаком, чтобы ради моего доброго имени проредить сплетникам зубы.

О да, мрачно подумал Эмрис. За сегодняший вечер он бы точно мог обеззубить парочку ртов. В ситуациях, когда речь идет про набивание рож и выпуск наружу потрохов, хотя бы все прозрачно: ты или тебе? А все эти разговоры…

— Я сказал бы, что мужики вообще не сплетничают, но увы, знавал я таких, которые похлеще баб… — рассудил Железный вслух и тут же спохватился, глянув на Идель: — Ох, простите.

Железный глянул на Аерона в поиске поддержки — как бы эта леди не разобиделась! Император сохранял непринужденный вид: происходящее перестало его занимать. Размышляя, как выкрутиться перед Идель, Эмрис уже открыл было рот, когда еще один мужской голос, донесшийся из залы, привлек внимание.

— Вот вы где!

Ого! Сам Багровый Кулак! Эмрис шумно выдохнул: вот так свезло!

— А, Теоданис! — обернулся Аерон.

Статный мужчина с волосами куда темнее, чем у Идель, и карими глазами без всяких приметных элементов, был одет с дочерью в тон. Заметив последнюю, он обратился:

— Миледи.

— Милорд. — Та кратко кивнула и ненавязчиво коснулась императорского плеча. — Я оставлю вас.

— Пойдете к Нолану? — тут же осведомился Теоданис, услышав намерение дочери. — Я видел его в основной зале с баронеттой Тидо.

Его «Пойдете» резануло Эмриса по уху. Странно, что при такой душевности в отношениях с кузеном у Идель настолько сомнительные отношения с отцом. Может… может он выдал ее за какого-нибудь злобного уродливого старика, и она не может простить? А сама Идель, скажем, хотела когда-то замуж за императора? Это бы объяснило почему холодный и незаинтересованный политик Аерон, с которым Эмрис встретился в день прибытия в столицу, рядом с ней превращался в домашнего кота, разбалованного сливками.

— О нет, спасибо. — Идель чуть сощурилась и игриво покачала головой. — Чем больше мой муж общается с другими женщинами, тем больше понимает, как ему повезло с женой. Лучше выйду во двор.

От скромности она точно не умрет, подумал Железный, отметив, что версия с уродливым ненавистным мужем выглядит все убедительнее.

— Для побега рекомендую библиотеку, — вмешался с советами Аерон. — Пойдем, поговорим немного, сестра. — Он потянулся, чтобы взять Идель за руку, а потом все же опомнился и галантным жестом подал ладонь, по-рыцарски, как положено, чтобы сопровождать леди. И по-хозяйски, зная, что никто в Деорсе императору не откажет.

— Рейберт рассказал о вашей встрече… — начал Теоданис, обращаясь к Эмрису. Тот слушал вполуха, провожая императора с эрцгерцогиней взглядом. Была ли их беседа спектаклем и была ли — спектаклем для него? Или все-таки нет?

Теоданис взял Эмриса под свое покровительство. Он весь вечер знакомил его с разными значительными людьми. Когда у Эмриса от переизбытка знакомств и витиеватых речевых оборотов глаза съезжались в кучу, Теоданис подманивал Рейберта, и тот заводил разговоры про какие-нибудь забавные случаи в военных лагерях. Рассказывал солдатские байки и прочее. Насчет Багрового Кулака Эмрис бы однозначно не поручился, но вот этот Рейберт, как выяснилось — неплохой мужик.

В какой-то момент, когда Рейберт снова отошел, Железный спросил Теоданиса в лоб:

— Другие аристократы в большинстве воротят от меня нос. Почему вы выказываете мне поддержку? — Ну хоть кто-то же должен ответить ему на этот вопрос. — Что вам нужно?

Багровый Кулак фыркнул, словно отмахиваясь от барона, чем вконец озадачил последнего.

— Лично мне — ничего. Я поддерживаю вас, потому что моя дочь показала сегодня всем и каждому в этом зале, что намерена оказать вам протекцию. Зная ее, не могу сказать, что она совсем ничем не руководствовалась. А, значит, не думаю, что стоит ставить палки в колеса ее планам.

Эмрис в душе цокнул: «Ее планам!» Можно подумать, это не твои собственные планы! Однако вслух он, сдерживая нетерпеливость, уточнил:

— Я о том и говорю. Я бы очень хотел узнать, чем именно руководствуется ваша дочь, ее светлость, помогая мне. — Эмрис покладисто ввернул титул леди, чтобы Багровый Кулак не счел его речь недостаточно уважительной и не вмазал ему этим самым кулаком. Пока вполне обычного цвета, хотя и взаправду пудовым.

— Вы это у меня спрашиваете? — Теоданис посмотрел на Эмриса, как на законченного кретина. От вящего изумления тупостью собеседника обычно напряженное лицо констебля даже разгладилось — просто потому что вытянулось. — Попросите любого слугу здесь показать дорогу до библиотеки и спросите Идель сами.

Раздражение на герцогском лице красноречиво намекнуло Эмрису, что лучшим решением сейчас стало бы оставить компанию Теоданиса. Потому Железный поклонился, обозвал в душе Теоданиса «Багровой Рожей» и направился к ближайшему слуге. Не для того, чтобы, конечно, узнать путь в библиотеку, но за тем, чтобы еще немного выпить.

Только когда сумерки сгустились до красок ночи, Эмрис отделался от всяких компаний. Барон Риньи утащился спать. Вернее, его утащили, под руки с двух сторон (лорд-камергер при этом брезгливо поджимал губы и указывал, куда волочь наполовину обмякшее тело). Рейберт откровенно охаживал какую-то даму не особо высокого статуса, имя которой Эмрис не запомнил, хотя ему говорили. Крейга в последний раз он видел с час назад приударяющим за рыженькой служанкой. Похоже, его не хватятся, решил мужчина, и, присмотревшись за вечер к входам и выходам, направился в дворцовый сад. Раскидистый, полный укромных недоосвещенных уголков и лавочек, где можно укрыться с красоткой или перевести дух в одиночестве.

Еще — как следует продышаться от выпитого хмеля. Может, и не стоило так налегать, но, черт возьми, без этого он бы точно скрючился от напряжения в местном крысятнике!

Выбравшись на одну из аллей, Эмрис огляделся и, удостоверившись, что посторонних нет, пробормотал под нос несколько крепких выражений. Все, что он думал о бесконечном театре оскалов. Потом запрокинул голову, глубоко вздохнул и заприметил краем глаза какое-то движение неподалеку.

На скамейке чуть впереди сидела Идель — несмотря на ночь, Эмрис не мог ее не узнать. Во-первых, она находилась не более, чем в дюжине шагов, а во-вторых огненные всполохи факела, установленного на мощенной дорожке, достигали ее и ложились тенями на золотистую в ночи щеку. Даже сейчас ее профиль отличался особенным изяществом.

Выглядела леди как человек, разбитый усталостью. Похоже, тоже решила скрыться в тени от чужих глаз. Железный мог ее понять. Недоумевал только, почему она не пошла отдыхать в отведенные покои. Наверняка, как благородная дама, могла сослаться на головную боль или использовать еще какой благовидный предлог, чтобы послать все в пекло.

И почему для мужиков никто не придумал благовидных предлогов?

Эмрис припомнил, как Идель говорила императору, что едва успела к празднику. Возможно, у нее позади был долгий путь. Железный подумал, что в такой ситуации ее бы точно извинили, уйди она отдыхать раньше. Так почему она здесь?

Впрочем, почему бы ни была, похоже, ему представился отличный шанс, чтобы нормально поговорить. Без свидетелей, без лишних глаз, ушей и условностей, которые так или иначе превращали прежде ее поведение в своеобразный спектакль. И, конечно, без императора, который все испортил, когда вклинился в их диалог на лоджии и перетянул одеяло на себя.

Эмрис резко выдохнул, как перед порцией отборного самогона, и уже шагнул в сторону молодой женщины, когда увидел, как она встрепенулась. Заметила? Железный растерялся, застигнутый врасплох, а затем увидел, как с противоположной стороны к Идель подошел мужчина — тот самый, с которым она перемигивалась, когда брала бокалы. Он принес плащ и, приблизившись, накинул женщине на плечи. Наклонился прямо из позиции сбоку и поцеловал. Коротко, так, как целуют давно родного человека.

Ее муж, определил Эмрис безошибочно. Не старый, не уродливый. Не противный, судя по всему.

— Не замерзла? — Со своего расстояния Железный, затаив дыхание, мог слышать голоса. Хотя кое-где приходилось откровенно домысливать. Например, что в ответ на этот вопрос Идель ответила отрицательным мычанием.

Ему стоило уйти, подумал Эмрис. Это личный момент для Идель и ее супруга, но… Но было бы неплохо узнать, что на самом деле думают о нем все эти высокие лорды и леди и как планируют использовать, когда не знают, что он их слышит.

Хм, нужно будет подумать, как добывать сведения из столицы. Он не сможет поспеть везде сам.

— Устала?

Мужчина — Эмрис припомнил, что его называли Ноланом — обошел скамейку и сразу вместо того, чтобы сесть, прилег, устроив голову на женских коленях.