Пособие для Наемника

— Рейберта? — Эмрис окончательно утратил смысл того, что говорил государь.

— Не важно, потом познакомитесь. Итак, пожалование. Через пять дней я проведу официальную церемонию, и мы устроим праздник. Вас должны увидеть, запомнить, и по возможности принять. Я не стану скрывать ваше происхождение — кстати, сообщите о нем потом моему камергеру. Будьте готовы, что прием не пройдет гладко. Но если его не провести и не показать всем, что вы получили баронство лично от императора, вас прирежут еще до выезда в обратную сторону. Какие-нибудь молокососы из графских семей, до которых в жизни не дойдет очередь наследования и которым вы своей прытью перешли дорогу.

Эмрис счел разумным умолчать, что он сам, в некотором роде, такой же «графский молокосос». Только того хуже — племянник.

— Мой камергер приставит к вам служку. Выясните у него все, что нужно знать к приему, и постарайтесь запомнить так много, как сможете. Сегодня же отправьте в Редвуд ворона и перераспределите своих людей между теми, кто там остался, и теми, кто приехал с вами так, чтобы к приему или хотя бы на следующий день после него в столицу прибыло двадцать-тридцать человек. Самых доверенных и умелых.

— Ваше величество? — Эмрис откровенно напрягся. А бароном-то ему дадут побыть?

— На другой день, — Аерон будто и не видел сомнений собеседника. Впрочем, он в самом деле перестал на него смотреть, снова уткнувшись в бумаги, — после праздника мы соберемся здесь. Я, вы, лорд и леди Греймхау, и еще пара человек. Вам нужно будет кое-куда съездить, прежде чем вы вернетесь в Редвуд. Как я уже сказал, ваш опыт хорош, но недостаточен для того, чего я жду от Редвуда. В этой поездке вы увидите, что вам предстоит наверстать.

Эмрис густо нахмурился:

— Эм, а могу я узна…

— Когда все будут в сборе. Пока бессмысленно. Просто помните, что это будет отдаленная поездка и подготовьте себе в помощь самых доверенных и ответственных людей. А до той поры — займитесь освоением этикета и прочей никому ненужной чепухи. По утрам можете продолжать упражняться с оружием, но на вашем месте я бы не демонстрировал способности в полную силу. Это могут запомнить. Можете идти, барон. — Аерон все же удостоил его еще одного короткого пронзительного взгляда разных глаз. — Камергер ждет снаружи.

Эмрис, все еще немного растерянный и неспособный уложить до конца в голове все услышанное, поднялся чуть медленнее, чем действовал обычно.

— Ваше величество, — пробормотал он и, хотя никто на него не смотрел, наклонил голову.

— Стража, — позвал Аерон громче прежнего еще.

Когда Эмрис приблизился к двери, с другой стороны тут же отворили. По центру, ожидая выхода новоявленного барона, стоял напыщенный «важный хер» в удлиненном камзоле с золотыми заклепками и надушенным воротничком. Его Эмрис прежде не видел.

Как хорошо все продумывает и организует этот парень на троне, а? — подумал Железный. В самом ли деле ему еще нет тридцати или он просто хорошо выглядит? Занятные вопросы, на которые Эмрис пока не знал ответа. Как относиться к признанию Аерона, что люди самого Багрового Кулака стояли на тракте для обеспечения безопасности перевозки Норга в столицу, Эмрис тоже пока не придумал.

Зато он отчетливо понял, что слово «этикет» его не радует. Конечно, он не абы какой оборванец: все же вырос в замке лорда и кое-что смыслил. Но быть племянником графа и соответствовать высшей знати на императорском приеме — вряд ли одно и то же. Успокаивает хотя бы, что Аерон, похоже, и впрямь любит предприимчивых, толковых и полезных. Потому что все остальное — «никому ненужная чепуха».

— Следуйте за мной, барон.

Голос у камергера был до того скрипучим и одновременно высоким, что невольно напомнил Эмрису звук, с каким Крейг как-то раз мочился в дырявое жестяное ведро в сарае. Они проснулись тогда в хлеву при таверне, потому что знатно надрались за вечер до этого. Был повод — они завершили двухлетнюю службу у дожа Иттории, одного из вольных городов-государств за восточным морем. Дож оказался щедрым и честным на руку человеком, а они — на редкость уставшими пропойцами.

— Милорд барон! — напомнил о себе камергер.

Точно! Он теперь лорд! — ободрился Эмрис. Однако едва взглянул в перекошенное лицо камергера, осматривающего его с брезгливым поджиманием губ, как понял, что ничего еще не решено. Кажется, достать «арозанское вино», проползти по сточной канаве против течения смрадной жижи, пробраться незамеченным в спальню Норга и привезти его сюда живым — было самым легким шагом на пути к баронству.

Глава 3

Эмрис стоял перед зеркалом в небольшой комнате, выделенной ему сенешалем дворца. Собственно, это сенешаль сказал, что комната «скромная». По мнению Эмриса помещение было очень даже достойное: в него прекрасно умещались крепкая дубовая кровать — похоже, это самая распространенная древесина во дворце, примерился Железный, — хороший письменный стол, шкаф и ширма (а не какой-нибудь сундук для одежды) и даже небольшая лохань за ширмой, где он в первый же день смыл с себя дорожную грязь.

Конечно, он старался приучить себя думать, что совсем скоро у него будут покои даже посолиднее — его собственные, в замке Редвуда. Но, говоря откровенно, и эти были что надо. Ему с его опытом такие в жизни не часто перепадали.

В тот день, как только Эмрис остался в комнате один, он присел на кровать и несколько долгих минут не мог поверить, что все получилось. Так бы и пялился перед собой без единой оформленной мысли в голове. Если бы его не отвлек явившийся служка. Он принес еды и подготовил лохань. Пока его, Эмриса, зачем-то брили, камергер явился снова и долго бубнил про предстоящие «мероприятия» и сообразную к ним подготовку. Потом нарисовался еще какой-то женоподобный мальчик, снял мерки. Своих людей Эмрис не видел тогда до самого вечера, но ему сказали, что «о них позаботились». Что бы это ни значило.

Когда представилась возможность, Железный быстро последовал совету императора и написал пару писем. Большинство его парней не умели читать и писать, но самые доверенные с этим справлялись. Если уж за что он и был благодарен дяде-графу, так за то, что он хотя бы в свое время не отказал племяннику в обучении. Грамотность тысячи раз ставила его в делах впереди прочих бандитов — бедолаг, которым не так повезло.

Эмрис нашел своих ребят в одной из караулок, где традиционно размещали охрану прибывающей знати. Служка проводил его. Ребята не выглядели обиженными — у них была снедь и, кажется, пиво или эль. Увидев капитана, полторы дюжины наемников вскочили с мест. Им тоже пришлось не по себе остаться без капитана в незнакомом месте.

Эмрис не был готов к большим разговорам, но пару слов для ясности сказал, в том числе упомянул, что император обмолвился о каком-то предстоящем деле и рекомендовал переформировать отряд.

— Он сказал воспользоваться вороном, но что-то я не слишком этому доверяю. Так что Эван, проспись как следует, завтра поедешь назад в Редвуд, — распорядился Железный.

— Да почему я? — вмиг застонал Эван. — У меня и так уже мозоль на яйцах.

— Приложи к ним крапиву, — посоветовал Эмрис и вернулся к главному. — У тебя язык подвешен получше, чем у Крейга, останешься за главного до моего возвращения. Если что, сможешь договориться с местными. Только, пожалуйста, не огрызайся с каждым первым. А Крейг пусть едет сюда. Пригодится распугивать всех своим видом.

— Ла-адн, — только и протянул Эван. — Какие еще будут перестановки?

Эмрис рассказал, кто остается, кто уезжает, а кому следует прибыть, не затягивая.

Только вернувшись в комнату в ту ночь, он, наконец, осмыслил все. Кажется, Аерон в самом деле затеял своеобразное состязание с пленением Норга не просто так, и имел виды на удачливого ловкача. Какие именно, Эмрис не понял: Аерон не сказал ничего конкретного. Только «потом куда-то с кем-то поедешь, посмотришь, как делается что-то». Все. Не сказать, что это походит на исчерпывающее объяснение его дальнейшей судьбы.

«И все же это куда лучше, чем участь Норга», — подумал Эмрис, стоя перед зеркалом.

На другой день по прибытию в столицу бывшего главаря шайки публично вздернули. Если подумать, ужасно несчастливая судьба оказалась у парня: сначала объявили на него открытую охоту, тесня с насиженного места или вынуждая окапываться, потом среди ночи оглушили в собственной спальне, везли, как выдранную бабу брошенным через седло с мешком на голове, и под конец, когда мешок стянули, и из глаз перестали литься слезы от внезапно острого, яркого света, Норг осознал себя стоящим на эшафоте посреди городской площади. Толпы зевак глазели на него в ожидании крови, в то время как сам он едва мог стоять. Глашатай — не то сбоку, не то сзади, зачитал приговор. Император огласил, что все они обязаны этим актом справедливости новому барону Редвуда, Эмрису Железному.

Эмрис Железный. Имя человека, сломавшего его жизнь — вот все, что услышал бедолага Норг перед тем, как бесславно умер на виселице.

Жаль бедолагу. Но, выбирая между своим довольством и чужим, Эмрис знал, на какой стороне стоит. Оно того стоило, подумал он и одернул камзол. Красивый, черный, из дорогого сукна, пошитый специально к сегодняшнему вечеру.

Эмрис одернул одежду еще раз и чуть приосанился, разглядывая отражение. Из зеркала на него смотрел высокий крепкий мужчина. Черные волосы он уже много лет носил, зачесав назад, небольшим хвостиком, и не видел причин себе изменять. Несколько белых шрамов на лице, всегда казавшиеся чем-то вроде доказательств его силы и рода деятельности, сейчас выглядели как нечто неуместное. Интересно, у других лордов есть что-то подобное? Или эти полосы навечно станут знаком его «низкой породы» и того, что он отгрыз себе баронство, как дикий пес?

Еще неделю назад он бы послал всякого, кто намекнул бы на что подобное, исследовать сточные канавы замка Редвуда. Однако за пять дней во дворце императора Эмрис успел прочувствовать себе все недовольство некоторых местных обитателей. Женщины в надушенных платьях шептались у окошек вдоль коридоров и, не скрываясь, негостеприимно таращились на него. Мужчины заносчиво хмыкали, провожая взглядом. Этим бы он еще мог ответить: начистить рожу, как следует, хоть на кулаках, хоть с оружием. Эмрис присматривался к их мечам и кинжалам и понимал, что половина клинков во дворце — это украшение, элемент декора. А что делать с женщинами? Вряд ли император продолжит благоволить ему, если он отлупит парочку дам.

С Аероном, к слову, Железный больше не пересекался. И от этого становилось только хуже. Возможно, если бы император иногда мелькал в поле зрения, Эмрису было бы легче помнить, что есть хотя бы один человек, который принимает его баронство, как должное. «Братьям» тоже доставалось — не сказать, что прямо от всех гвардейцев, но, например, от тех, кого недавно посвятили в рыцари, — регулярно. Находились, конечно, и обычные вояки, с ними отношения складывались проще. Были те, кто оказался в гвардейцах, потому что приходился вторым сыном влиятельному вельможе или генералу. Такие просто не обращали на «Братьев» внимания, и уже за это Железный был благодарен.

Всегда у знати так, удрученно думал Эмрис: когда им не хватает сил, чтобы защитить свои хлипкие душонки да замки, они нанимают кого-то вроде него и его ребят. А всегда, когда опасность минует, воротят нос.

Эмрис с трудом удержался, чтобы не плюнуть себе под ноги. Честное слово, обычно более или менее разговорчивый и улыбчивый, за эти пять дней он стал нелюдимым и мрачным, как одинокая карга в топях.

В дверь постучали, и вошел служка. Хотя бы этот относился к нему без тайного снобизма, подумал Эмрис, разглядывая молодого парнишку. Хорошо, что к нему приставили пацана: девку бы он и впрямь огулял. Ну или хотя бы за задницу полапал, если бы она после этого ухитрилась удрать. Даже не потому, что он скотина почище Норга — просто давненько не было возможности расслабиться.

«И в ближайшее время, — с грустью вспомнил Эмрис планы императора, — похоже, тоже не будет».

— Пора, милорд, — обратился слуга. — Император вот-вот явится в тронный зал, вы не должны заставлять его ждать вас.

Эмрис с шумом выдохнул через рот. Пора. Создатель милосердный, даже не верится. Фух…

— Да, идем.

Огней в тронном зале было столько, что Эмрис не смог решить, что произойдет раньше — он ослепнет или начнет раздеваться от жары. По повелевающему жесту императора собравшаяся знать расступилась, пропуская Эмриса в сопровождении лорда-камергера («Как, он тоже лорд?!» — изумился Железный, когда услышал об этом впервые). Аерон, облаченный в темные штаны и камзол молочного цвета, с золотой перевязью, украшенной изумрудами, восседал в отдалении. К небольшому помосту императора вели три ступени. Высокое кресло слева от государя пустовало, но Эмрис решил подумать об этом потом. Пока что все его внимание уходило на то, чтобы твердо переставлять ноги, не вжимать голову в плечи и не сутулиться, не реагировать на цветастые пятна по бокам — разнопеструю одежду прибывших акул, — и осознавать, что все происходящее ему не снится.

Последнее давалось сложнее всего.

Оказавшись перед Аероном, Эмрис, наущенный загодя камергером, поклонился. В точности, как в первый раз — одну руку на грудь, другую в сторону, ногу чуть перед. Он постарался сделать это коротко и по-воински: элегантный вариант ему все равно никак не давался, однако Эмрис не хотел, чтобы его движения выглядели скованными или неуклюжими.

Аерон жестом велел Железному распрямиться. Затем так же молча приподнял руку ладонью вверх, будто требуя: ну, давай покончим с этим поскорее.

Эмрис опустился на одно колено и наклонил голову. Аерон встал и обратился к собравшимся подданным — титулованным особам и знатным горожанам:

— Деорсийцы! Думаю, за последнюю неделю в столице не осталось ни одного человека, который бы не знал, кому мы обязаны воцарением мира в провинции Редвуд. Императрица-регент Фридесвайд, как все вы знаете, доверила Редвуд не тем людям — слабым и бездарным, которые, когда появился Норг, не смогли дать ему стоящий отпор и бежали из собственных земель. На долгое время Редвуд оказался для нас потерян. Но благодаря этому человеку, капитану отряда наемников «Железные Братья», — Аерон указал на Эмриса, — земли на западе империи Деорсы, наконец, освобождены. И мы надеемся, в них снова придут мир и процветание.

Майордом слева от императора сделал шаг вперед, держа на руках расшитую подушку. На той возлежал черный пояс из тонкой кожи с изысканной серебряной инкрустацией. Император взял аксессуар и воззвал:

— Встань, Эмрис Железный. За твои заслуги перед короной я произвожу тебя в рыцари и дарую титул барона Редвуда.

Эмрис встал — все-таки немного неуклюже. Аерон опоясал новоявленного барона и со смехом шепнул:

— Неужели камергер тебя извел, барон? Твой поклон стал вполне ничего.

Когда Аерон отодвигался, Эмрис увидел, как одинаково остро смеялись его разные глаза.

Железный обернулся, все еще не доверяя действительности. Он услышал, как герольд в открытых дверях заголосил, что император Аерон Первый произвел в бароны Эмриса Железного и пожаловал ему во владение замок Редвуд вместе с прилегающими землями, поселениями и городом. Эмрис услышал и то, как эту новость подхватил следующий герольд, и, передаваясь от одного к другому, она сначала вылетела на дворцовую площадь, а потом, видимо, понеслась дальше.

Он не услышал только главного: хоть какого-то понимания от знати. Никто, ни один не поздравил словом, не хлопнул в ладоши, не пожелал ничего доброго. Все смотрели враждебно, волком, как на…

Или все-таки нет?

Тишину, густую, как засахарившийся мед, будто лязгом оружия пронзили одинокие аплодисменты. Взгляд сам собой упал в сторону единственного смельчака. Почти сразу захлопали еще двое мужчин, за спиной начали рукоплескать император и придворные, и вскоре гвалт оваций наполнил весь тронный зал. Эхо отскакивало от стен с грохотом требушетных залпов и вскоре синхронизировалось с ударами сердца Эмриса, который никак не мог отвести взор от того, кто захлопал первым.

Первой, поправил себя Железный.

Молодая женщина — Эмрису даже на ум не пришло слово «дева» — смотрела на него сияющими глазами. Она продолжала с энтузиазмом стукать ладонями друг о друга, но, что куда важнее, она улыбалась. Ее прекрасное лицо светилось таким радушием, словно она сама пригласила сюда Эмриса как давнего друга, ждала его с нетерпением, и теперь была совсем не в силах скрыть восторг встречи.

Эмрис даже не понял, как внутри все расслабилось, и он широко улыбнулся в ответ, тут же найдя в глазах незнакомки одобрение. А потом она чуть оглянулась на блондина позади и что-то сказала. Железный не мог не узнать: именно этот человек остановил его на тракте, когда он вез Норга в столицу. И едва он попытался связать увиденное в какое-то внятное предположение, его перебили.

— Мои поздравления, — шепнул из-за спины император и тут же, чуть толкая Эмриса в плечо, громко позвал, спускаясь: — Теоданис!

Мужчина, стоявший от незнакомки слева, на порядок старше ее, шагнул вперед.

Теоданис? Серьезно?! Сам Теоданис Багровый Кулак?!

Эмрис бездумно уставился на крупного и по-возрастному крепкого мужчину с частой проседью на висках. Интересно, много ли из того, что о нем говорят и что о нем в свое время пели, правда? Надо будет обязательно найти способ познакомиться. Два вояки — неужели они не найдут, о чем поговорить? — прикинул Железный, уже предвкушая знакомство с легендарным полководцем.

Но перво-наперво надо поблагодарить незнакомку. Она здорово разрядила момент. Да и вообще, любая поддержка в месте вроде этого, стоила столько же, сколько глоток воды в пустыне.

Эмрис пошарил глазами, где стояла поддержавшая его женщина: стоило отвлечься, незнакомки и след простыл. Железный попытался выцепить ее взглядом среди гостей. Что он там запомнил? Улыбка, светлая одежда, темные волосы… Н-да, такие себе подсказки.

В дальнем конце зала слуги открыли дверь, за которой обнаружилось большое помещение с десятком банкетных столов, заставленных едой. Хорошо бы поесть. Хотя, наверное, проглоти сейчас Железный кусок пищи, тут же исторгнет обратно. Уж больно нервно.

— Барон, — поприветствовал уже примелькавшийся Эмрису блондин, загородив тому весь обзор.

Железный встретился с мужчиной взглядом и только тут осознал: все вокруг него внезапно пришло в движение. Взвился гомон шума и разговоров, засновали слуги. Жизнь, словно замедленная в моменте между незнакомкой и Багровым Кулаком, возобновила ход и нахлынула на Эмриса быстриной, нагоняя упущенные мгновения.

— Мои поздравления, — сказал блондин, протягивая руку для локтевого хвата. Их глаза — кристально-голубые Эмриса и зеленые с серым приставучего незнакомца — оказались на одном уровне. «Рослый», — определил барон.

Припомнив все, что сказал ему император в день встречи, Эмрис слегка нахохлился и, пробуя, спросил:

— Рейберт?

— О, так вы уже наслышаны! — Блондин оживился. Эмрис ненароком подумал, уж не болен ли этот ретивец? До того неугомонный! Везде лезет! — Рад, что вы добрались до столицы без происшествий, барон.

Железный ответил на пожатие. Руки у Рейберта были настолько твердыми, что, кажется, он мог без труда переломить шею быку. Такой бы как следует смотрелся в «Братьях», безотчетно отметил Эмрис и нащупал под рукавом блондина спрятанный вдоль предплечья узколезвенный кинжал. Железный с интересом вскинул брови: разве оружие не запрещено здесь? Рейберт пожал плечами:

— Некоторым можно.

— Некоторым?

— Приближенным герцогов Греймхау.

— Я смотрю, Багровый Кулак на особом счету у императора, — пробормотал Эмрис под нос, запоздало сообразив, что вряд ли стоит произносить такое вслух. Он наскоро изобразил серьезный вид и уставился на собеседника, ожидая реакции. Рейберт только дернул уголком рта:

— Ну так, родня!

Железный наскоро обшарил зал взглядом и выцепил «Железных Братьев». Сенешаль разрешил присутствие в зале не более трех, но появление уже одного Крейга немного бодрило. Выглядел исполин преотлично: в новой кожаной солдатской форме, по-прежнему широченный, бородатый и оглядывающийся в поисках хорошеньких женщин. В отличие от него самого, подумал Эмрис, Крейг не дал себя побрить.

— Эмрис. — Железный вернулся к собеседнику, чью руку все еще жал. — Эмрис Железный, — представился он.

— Да уж, знаем, — посмеялся Рейберт.

— Простите, что отверг тогда ваше предложение. Я не мог знать, что за вашим вмешательством стоял император.

— А, — отмахнулся Рей не сразу. Кажется, хотел поспорить, но передумал.

Эмрис приметил на запястье Рейберта шрамы от ожогов, уходившие под рукав. Интересно.

— Может, оно и к лучшему, — продолжал блондин. — Если бы вы были слишком доверчивы, император мог бы счесть это серьезным недостатком для будущего барона. Ну так что, познакомите со своими людьми?

Эмрис опомнился. Кивнул. И едва потащил Рейберта в сторону, где мелькала здоровенная набыченная морда Крейга, как блондин чуть склонился к Эмрису и доверительно шепнул:

— Имейте в виду, дерьмо, в которое вы окунулись вместе с баронским титулом, смывается не так легко, как то, из канализации.

Эмрис дернулся, но заставил себя возобновить шаг и поменьше выпучивать глаза.

— Откуда вы… Неужели все?! — Он все-таки ужаснулся: неужели все в курсе того, как именно он взял Норга?! Потому и воротят от него нос с первого дня?!

— Вам ли не плевать? — хмыкнул Рейберт.

Эмрис окончательно напрягся: что этот белобрысый хочет сказать? Что у него, Эмриса Железного, совсем никакого самоуважения нет, что ли?!

Завидев перемену в новоявленном бароне, Рейберт нехотя стер с лица насмешливое выражение и поспешил заверить Железного:

— Успокойтесь, знают единицы. Человек, который пронюхивает для императора подобные вещи, мало с кем делится.

«Но с тобой поделился» — подумал Эмрис, однако больше лезть не стал.

И принялся за дело, нет-нет оглядывая зал в поисках как по волшебству пропавшей дамы. Дамы, которой он должен был как минимум один облегченный выдох, один счастливый момент и один прожитый день.