Днк Ирландия

Меня привезли на этот объект четыре месяца назад. После убийства Девятнадцатого, когда я потеряла сознание, проснулась уже в этой темнице, без окон и дверей. Рядом со мной была Ника. Девушка тоже оказалась беременной от необычных мужчин. У нее был самый большой срок. Сейчас она уже находилась на седьмом месяце, ее живот был огромным и постоянно в движении. Малыш не давал маме покоя, а Ника… любила его больше всего, словно то, что он от незнакомого ей типа, совсем не имеет значения. Аниту привезли спустя месяц после меня. Сейчас она на третьем месяце беременности. У нее еще совсем не видно живота, в то время, как мой уже слегка округлился.

Я относилась к этому ребенку опасливо, поскольку не знала, что из всего этого получится. Вспоминая своего оплодотворителя, а потом, узнав от других девочек много чего нового и ужасного, вдруг поняла, что этот малыш будет не совсем человеком. Это пугало больше всего и отталкивало меня от ребенка, несмотря на то, что я всегда мечтала о детях.

Временами, когда мне снился Девятнадцатый, чувствовала, как малыш начинал шевелиться в животе. А иногда бился настолько сильно, словно чувствовал своего папу и имел с ним некую связь. В такие моменты я ловила себя на мысли, что улыбаюсь, как дурочка, прислушиваюсь и проникаюсь теплом…У нас все равно не было будущего… Девятнадцатого убили, а если и нет, то он в заключении. А я… Я тоже теперь объект изучения, но последнее время работала над тем, чтобы что-либо изменить и добиться хоть какого-то шанса на освобождение. Даже если приходилось хитрить, притворяться и лгать…

Я хотела свободы и гарантий, что после рождения ребенка его не расчленят и не сделают из него еще один образец исследования. Пусть он будет и необычный, но в этом все же он не виновен. Никому не пожелаешь такой участи… Поэтому постоянно думала о том, что могла сделать и как могла выбраться. А месяц назад, когда Виктор Иванович – доктор, который наблюдал за нами – наведал нас со своим психически больным сыном, я воспользовалась шансом для достижения своих целей.

Парень был не в себе, и иногда боялась его до жути, но плюс в том, что он смотрел на меня по-особенному, считал своей… пусть игрушкой, но это позволило мне обрести надежду на спасение. И теперь он уже несколько раз забирал меня с собой в свой дом, за пределы лаборатории и города-призрака Чернобыль! Ненадолго, всего на несколько дней, и под наблюдением охраны, но все же у меня была возможность втереться к нему в доверие, промыть мозги и что-то наплести.

Я – психолог, он – псих! Мы быстро нашли общий язык. А когда ты находишься в опасности, в долгосрочном заключении, твои чувства обостряются. В моем случае это было чувство самосохранения, которое повысило мою слабенькую квалификацию на несколько уровней.

Виктор Иванович был против нашего общения, первое время запрещал! Но что ни сделаешь ради любимого, единственного сына, тем более когда видишь улучшение в его состоянии. Он поставил ему условие, что парень не будет бить меня или заниматься со мной любовью до рождения малыша. После рождения я буду вся в его власти. Меня это устраивало, ведь появился шанс… Но я недооценила состояние ублюдка…

Просчиталась.

Ошиблась.

Сделала еще хуже для себя…

Мужчина подготовился. Пусть и был на первый взгляд глуп, но продумал все. Он специально переделал свой дом, построил для меня вольер, держал у своих ног, как собачонку, кормил с рук, сам купал, одевал, расчесывал… Два дня в его присутствии, один на один, и я пересмотрела свой план. Но было слишком поздно. Он не захотел меня отпускать… А я не решилась противиться, поскольку боялась, что ублюдок сорвется. Его состояние было часто агрессивным, а поведение грубым. Особенно когда я не слушалась его… Казалось, что еще несколько дней с ним наедине, и сама стану психически больной, но мне больше ничего не оставалось, как держаться и терпеть. Ради малыша и своей жизни…

Сонно потерев лицо, я медленно поднялась с кровати и посмотрела на испуганные глаза Аниты. Хорошей новости не жди, иначе она бы не разбудила меня так рано.

– Он вновь пришел за тобой… – вдруг говорит девушка, и мое сердце ускоряет ритм. Прошло всего несколько дней после того, как была у него последний раз. Я долго пребывала в депрессии и отходила от двух дней времяпровождения с ним, и сейчас меня пугала следующая поездка. – Виктор Иванович приказал тебя разбудить, чтобы ты собиралась, – добавляет девушка.

Если я воспротивлюсь, будет плохо всем. Это уже проверено.

– Мне очень жаль, – добавляет Анита огорченно. Ее большие голубые глаза наполнились слезами.Последнее время она часто плакала, поскольку считала себя в некой степени виноватой. С первого дня своего заключения здесь Анита постоянно нам твердила о своей супер сестре Карине, которая обязательно спасет всех. Но ее сестра не приходила, и это плохо влияло на девушку. Она теряла уверенность, силу… сдавалась.

Я никогда не верила в это спасение, особенно после того, как однажды вышла на улицу и поняла, где мы находимся. Чернобыль и Сибирь… Отыскать нас было нереально, даже если ее сестра имела определенную власть, работая в ФСБ России. Все очень сложно.

– Я справлюсь, – успокаиваю девушку, подарив ей натянутую улыбку. Сама не верила в это, но не хотела ее расстраивать. Я вообще многое не рассказывала, чтобы поберечь их нервы. Они мои подруги, моя новая семья, но помочь не смогут. Никто не сможет, это проверено!

У нас есть уже один защитник... Неудачный защитник, который постоянно страдает из-за нас. Он тоже заключенный, его зовут Неон, и я подозреваю, что мужчина – один из подопытных, что были в Сибири. Хотя он значительно отличался внешностью: блондин и синие глаза…

Мы видели Неона несколько раз. Однажды он заступился за Аниту, когда девушка попала под горячую руку охранников. Его могли бы убить за вмешательство, за то, что сорвал дверь с петель и покалечил работников лаборатории, но он был любимцем нашей начальницы, Марины Александровны. Она старая, чокнутая извращенка, которая души не чаяла в Неоне… Это был для него плюс, но одновременно и самый большой ужас… Женщина часто пользовалась его услугами и… телом в сугубо личных целях. Но мы все здесь заключенные, мы все одинаковые, и это сблизило нас.

К сожалению, об этом месте больше ничего не узнала. Я единственная, кому повезло несколько раз выйти наверх, посмотреть на солнце. Но это длилось всего мгновение, пока меня не усаживали в грузовик без единого окошка и не везли в другую темницу. Вот и все…

Мне казалось, что из этого замкнутого круга никогда не выбраться, но все же я мечтала о свободе... Никогда не поздно бороться. Надежда – единственное, что у нас есть.Девушки обнимают меня по очереди, желают удачи, желают быть сильной, крепиться… А затем засов на двери открывается, и один из охранников подзывает меня к выходу.

Я иду по коридору, из-подо лба смотрю на окружающее, чтобы хотя бы украдкой рассмотреть обстановку. Мне никогда не разрешали поднимать взгляд, толкали в спину, кричали, приказывали опустить голову… Но я все равно смотрю исподтишка, чтобы просто знать, где нас держат. На тот случай, если однажды нам все же удастся вырваться, освободиться, чтобы знать, куда бежать, каково расстояние и сколько преград на пути. Пока такой возможности не выпало, но… Может быть когда-то…

Коридор был не очень длинным. С одной стороны находилась стена и вход с подъемом наверх ступеньками, а с другой стороны – несколько дверей, камеры для других.

Я часто задумывалась над тем, сколько еще здесь таких, как мы. Кому-то удалось забеременеть, кому-то нет… Но для чего-то ведь предназначены еще камеры?!

Я знаю, что Неон живет в одной из них. Также нам часто были слышны душераздирающие крики других девушек. Подобные ситуации только сильнее пугали нас и заставляли слушаться и вести себя спокойно.

Мы поднялись наверх узким проходом. Охранники открыли массивную металлическую дверь кодовым замком, после чего мы оказались в еще одном коридоре, в конце которого было окно с решетками.

– Глаза в пол! – последовал рык, и меня толкнули в плечо. Я вздрогнула от неожиданности, поморщилась и опустила взгляд. Не хочу нарываться, лучше так.Меня повели дальше, к выходу на улицу, а там передали другим охранникам, которые отвечали за безопасность снаружи.

– Малышка для сына Ивановича! – ухмыльнулся один из мужчин, принимая меня около двери.

– Она самая. Не повезло… – как-то двузначно. Впервые они говорили при мне в голос, при этом обсуждая Макара – сына нашего доктора.

– Господи, что тот даун может с ней еще делать, – бросил насмешливо. – Говорят, он и два слова не способен связать!

– Язык к члену не причем, – вмешивается еще один голос, и они начинают смеяться.

– Это было когда-то. Сейчас он не разговорчив, но намного умнее, – отвечает один из тех, кто находился за моей спиной, придерживая дверь. – Не зря ведь Иванович привозит его сюда. Кажись, инъекция, сделанная на основании клеток и генетического материала нашего подопытного, принесла долгожданные результаты…

«Что???»

Я была в шоке!

– Неужели он проводит опыты над своим сыном? – вмешивается второй охранник, и в его голосе слышится недоверие и осуждение.

– А что ему терять? Хуже, чем было, уже не будет! – бросает мужчина, захлопывая дверь. Меня повели дальше, больше не затрагивая эту тему, а я шла и думала о том, что услышала.

В принципе, всему есть логическое объяснение. Теперь я понимала, почему Макар был в лаборатории… Почему его настроение, внешность и некие другие нюансы менялись со скоростью света. И почему за один месяц он превратился из больного, забитого и неуверенного в себе парня в мужчину, мрачного и жестокого.

Макар давно уже начал больше думать, понимать и знать. Первые дни я видела его в очках, а теперь он свободно мог обойтись без них. Его хилые ручки, которые до этого явно не знали, что такое физические нагрузки, теперь имели настоящие мышцы, словно парень каждый день проводил в спортзале.

Именно поэтому я и попала… Поскольку впервые видела его одним – неуверенным, слабоумным и глупым – а теперь он стал совсем другим.

Трудно поверить в эти опыты, какие-то там инъекции, но, вспоминая всю ситуацию с самого начала, понимаешь: иначе быть не могло. Если это не чудо, то явно проделки самого доктора, который решил вернуть своего сына, взяв необходимую составляющую из Неона. Именно это и является объяснением того, почему и для чего последний здесь: еще один образец исследования.

Думая об этом, я не заметила, как быстро мы пересекли широкий двор лаборатории. Возле ворот стоял все тот же ржавый грузовик, а рядом с ним Макар.

Подняв на него взгляд, я увидела в нем странный мрак и темень. Он мало со мной говорил, но одного взгляда всегда было достаточно, чтобы подозвать меня к себе или заставить опуститься на колени перед ним. Когда ему приходится открывать рот и что-то приказывать в голос, обычно это сопровождается грубым сжатием моей руки или шеи.

Я всегда его боялась до жути, а после того, что узнала, мой страх возрос дважды… И, кажется, мой «хозяин» сразу об этом узнал.

Глава 5

Куинн

После освобождения из лаборатории «Омега» прошло несколько дней. Все мои братья в безопасности в каком-то волшебном месте, о котором постоянно говорила Мика. Не знаю, что это за место, еще не был там, поскольку я, Халик и Крисчен отсоединились от группы в Рахове, решая выдвигаться на поиски сестры Карины и моей пары.

Мне не хотелось в это волшебное место без Неи… Я не мог успокоиться и обрести полноценную свободу, поскольку знал, что она в беде, что мой ребенок в опасности, а моя пара, скорее всего, ненавидит меня.

К сожалению, как бы быстро мы ни действовали, как бы ни старались… в Чернобыле все не закончилось. Мы нашли Аниту, Нику и даже еще троих девушек, подобных нам, но Неи там не было! Ее не было нигде… Вокруг оставался только ее запах, которым были пропитаны все вещи! Его было много, везде, я ощущал его остро, и это сводило меня с ума.

Не мог найти себе места, чувствовал, что с ней беда, и готов был нестись к ней хоть на край земли, но… в этой лаборатории творились такие ужасы, столько всего… Я не смог просто уйти, оставив найденных девушек без помощи. Им пришлось пережить больше, чем нам, и они нуждались в поддержке.

Поэтому мне пришлось потерять еще полдня, чтобы помочь Крисчену и Халику перенести всех к машине через всю территорию заброшенного города. Девушки были слабыми, истощенными… избитыми! Передвигаться своим ходом не могли, а на улице холодало, теплой одежды не имелось, вокруг стояла сырость и туман. Подобная погода вредила беременным женщинам. К тому же в этой местности оказалось много диких зверей, голодных и озверевших, которые любили нападать на людей. Плюс капканы практически на каждом шагу, а иногда даже и мины…

Мужчинам были заметны все виды опасности еще задолго до приближения к ним, поскольку нас создали именно для войны, убийств и разрушения… А вот девушки… Они даже близко не представляли, сколько кроет в себе опасности один только Рыжий лес, через который мы срезали путь.

Конечно, теперь с нами был еще один мужчина из новой расы – Неон, которого мы тоже нашли в лаборатории Чернобыля, но покамест от него только одни проблемы, нежели помощь. Он сломлен, утратил все свои инстинкты и личность, объявил права на девушку, которая беременна от другого, моего брата, и теперь постоянно стоит между ними, становясь помехой к их примирению.

Халику будет трудно. Ему нужно добиться расположения своей пары, доказать свою любовь и чувства, чтобы соединиться, но сделать это будет непросто, если его пара прячется за другим мужчиной.

Я представляю, как он бесится и злится… Но ярость и грубая сила только напугают его женщину, поэтому ему нужно действовать по-другому, не так, как привык. Поступаться, думать, прежде чем что-то делать и принимать решения – этому нас научила Мика. Мы умные, быстро учимся, но все, что нам позволили узнать: как убивать, виды оружия, необходимая техника, разные языки, боевые навыки и прочее. Все только то, что связано с войной.

А Мика… Однажды перед освобождением она принесла нам два ноутбука, рассказала, что такое Интернет, и мы взяли все необходимое сами. Потом несколько дней в Красноярске мы потратили на обучение, стали более цивилизованными, чтобы не выделяться среди других людей. Но все равно это оказалось трудно сделать, поскольку наш рост, внешность и другие особенности выделяли нас среди остальных.

Что ж, если жить в менее людном месте, меньше проявлять себя, то уверен, что мы бы смогли обрести все то, что имеют обычные люди. Но я ничего не хотел… Мне ничего не было нужно без моей пары. Если с Неей что-то случится, у меня останется один только выход – смерть! Второго шанса не дано!

Поэтому мне не терпелось поскорее разобраться с возникшей проблемой в Чернобыле и выдвинуться на поиски своей пары! Когда все девушки были в безопасности, возле грузовика, который мы спрятали за деревьями перед тем, как пойти на поиски в Чернобыль, я решил не терять зря времени и сразу отправляться за своей парой.

Анита сказала, что Нею забрал к себе сын доктора. Мне был известен его примерный адрес и то, что парень псих… И, хотя девушки заверяли меня, что он не способен на убийство, все же я был не согласен с ними. Обследовав тщательно лабораторию, мы с парнями нашли кровь этого психа, и она оказалась с необычной структурой! А после того, как были допрошены охранники, наши догадки об исследованиях доктора над своим сыном были подтверждены.

Если мужчина получил нашу генетику и остался без наблюдения и должной поддержки препаратов, он мог быть опасным для окружающих. Нея была в опасности рядом с ним! А поскольку он забрал ее с собой еще неделю назад… Я боялся даже думать о том, что сейчас приходится вынести моей паре и малышу…

– Я должен уже идти! – сообщил парням и Карине, отозвав их в сторону. Все девушки уже разместились в машине и вот-вот должны были отправляться в путь, а, значит, были в безопасности.– Куинн, время позднее. Может, перенесешь спасательную операцию на утро? Мы найдем тебе машину, вызовем подмогу! – пытается убедить меня Карина, и я чувствую ее волнение, а также страх за меня.

– Нет! – отрезаю. – Сейчас каждая минута важна! Введи мне адрес поселка, и я буду выдвигаться. Смогу добежать к утру, нет времени искать машину!

– Куинн…

– Пусть идет, – вмешивается Крисчен, обнимая свою пару за талию. – Он не может иначе. Пойми, все эти дни, часы, пока он находился в Чернобыле, были для него адом! Я чувствовал его волнение и беспокойство, а это не самые лучшие ощущения.

– Спасибо, брат! – благодарю, с чувством сжимая его руку. Сейчас он понимает меня как никто. Еще недавно сам был на моем месте. – Все будет хорошо, – говорю Карине, ощущая ее волнение.

– Не подведи меня, – шепчет девушка, сдерживая слезы. – Спаси Нею и верни ее в целости к нам!

– Обещаю!

– Тогда… – начинает она, после чего уходит к машине и спустя несколько секунд возвращается с небольшим рюкзаком. – Тут вода, оружие, телефон. Правда, он сел, но я положила зарядку. Когда сделаешь работу, позвони на номер Мики. Некоторое время мы будем ждать тебя в отеле Киева «Украина». Девушкам нужно немного поправиться, а длинный переезд может навредить Аише. Еще я положила в рюкзак деньги. Тебе нужно купить новую одежду, еду или нанять машину, чтобы добраться домой. В общем, надеюсь, все, что в рюкзаке, тебе пригодится.

– Спасибо, – благодарю, начиная прощаться со всеми.

Дальше Карина показывает мне, как вводить данные в GPRS, чтобы я смог найти обратный адрес Рахова, после чего мы крепко обнимаемся.

– Возвращайся скорее, целым и невредимым, – просит она.

– Обязательно. И ты будь осторожна. Береги малыша, – говорю, кивнув на живот, но девушка начинает смеяться, вороша волосы Крисчена.

– О! Этот малыш будет в безопасности! – бросает весело, и я переглядываюсь с другом. Он только лишь жмет плечами. Понятно, ничего не сказал ей о беременности! Что ж! Разберутся сами!

Я прощаюсь со всеми, махнув рукой, и ухожу прочь, скрываясь в лесу…

Глава 6

Нея

Через пару часов мы были в загородном доме Макара. Я не знаю местности, к тому же не видела дороги, поскольку окна грузовика были специально покрыты каким-то средством, закрывающим обзор. Но из отрывков короткого разговора между доктором и его сыном я слышала название «Глебовка», вот только оно мне ни о чем не говорило.

Макар загоняет машину в гараж, пристроенный к дому, закрывает его и лишь тогда выводит меня из грузовика. Как обычно. Здесь находилась боковая дверь в дом, длинный коридор, через который он провожал меня в специально обустроенную для меня комнату.

В спальне были массивные решетки на окнах, бронированная дверь, а вместо кровати вольер, в котором находилось одеяло и подушка. В этом вольере Макар обычно закрывал меня на ночь, или когда не слушалась его. А дальше я могла оставаться подолгу взаперти без еды, воды и туалета. Только после того, как мне становилось невмоготу и я сдавалась, он заставлял меня просить у него прощение и только лишь тогда позволял справить нужду или поесть.

А все начиналось с малого… Когда-то он просто садил меня возле себя и просто смотрел, прикасался, наслаждался или просил рассказать ему что-то, спеть… А потом у него в голове появились всякие извращенные желания… Он захотел себе собачку, и я должна была исполнять ее роль. Потом появились эти вольеры, ошейник, цепь… Иногда Макар был заботливым, другим: купал меня, расчесывал, нормально кормил. А если что-то ему не нравилось, он взрывался в одно мгновение. Поэтому я давно научилась тому, как себя с ним вести, чтобы не делать хуже.

Я вошла в комнату, и мое тело охватил ужасный озноб.

– Грязную одежду сними и выброси в корзину! – следует приказ, как обычно. После лаборатории он купает меня и дает новую одежду. Раньше мылась сама, а потом Макар начал принимать в этом участие. Входил, когда я уже была в ванной, и, намылив руки, водил по моему телу, явно наслаждаясь этим. Но, к счастью, никогда не позволял себе прикасаться к интимным местам или требовать большего.

Он как бы любил меня… Но эта любовь была нездоровой. А я позволяла ему многое, поскольку первое время, когда противилась, видела, что Макар превращался в монстра. Молчание и отстраненность – залог того, что все быстро закончится и он отстанет от меня.

Я направляюсь в ванную, которая находилась рядом. Она была без окон, покрытая полумраком. Макар закрывает дверь за нами на ключ, прячет его в карман штанов и проходит следом, начиная набирать воду.

– Раздевайся! – недовольно, когда ванна была наполовину наполнена. Обычно он не смотрит, когда раздеваюсь, но сегодня у него другое настроение. – От тебя жутко воняет! Мне не нравится! – добавляет, а я машинально принюхиваюсь к себе, но не чувствую никакого постороннего, неприятного запаха. Сегодня утром нас купали в лаборатории.

Что ж, спорить не стала (не в том положении), поэтому медленно начала раздеваться, до майки и трусиков. Было стыдно и неудобно, но… это не самое ужасное, что меня может ожидать. Я никогда не имела дела с психами, подобными Макару. Но мои разговоры иногда помогали успокоить его или смягчить в определенных ситуациях.

Я старалась тянуть время, выкручиваться, хотя не знала, к чему это приведет. Есть ли у меня будущее? Что будет потом, когда рожу малыша и его заберут на исследование? Что будет вообще с другими девочками? Вряд ли нас оставят в живых, когда здесь кроется такая тайна! И что лучше будет для меня: остаться с этим типом или все же смерть?..

Ванна наполнена, и мне приходится полностью раздеться и погрузиться в воду до уровня груди. При этом я стараюсь прикрыть все интимные части тела как можно больше, но под пристальным взглядом Макара мне казалось это невозможным. Он, словно рентген, смотрел через мои ладошки и не только на мое тело, а в самую душу, вызывая у меня на теле колючие мурашки от страха.

С ним явно что-то не так. В последний раз, когда мы виделись около недели назад, он был словно другим… А сегодня ему ничего не нравилось уже с первых секунд, Макар постоянно принюхивался ко мне и морщился. Зрачки его были странно расширены, а черты лица стали намного острее… Я не понимала, к чему такие изменения, но догадывалась, что, возможно, это результат исследования… И это до ужаса пугало.

Дальше Макар берет в руку губку, намыливает ее гелем и приступает натирать мое тело. Сначала спину, потом руки, грудь и ноги под водой. Трет один раз – смывает водой, принюхивается. Потом трет второй раз – опять смывает и принюхивается. А когда приступает натирать третий раз, то переворачивает мочалку и делает это грубой стороной, с явным раздражением. Проводит первый раз по спине, и я с криком отстраняюсь. Мне казалось, он стер мне кожу до крови, настолько была сильная боль…

– Сядь на место! – рык. И опасливо возвращаюсь на середину ванны. Его лучше не злить, но не могла терпеть, когда с меня живьем снимали кожу…

Макар вновь вернулся к моей спине, и я опять попыталась отстраниться, но его рука накрыла мою шею сзади и, удерживая на месте, продолжила ужасную пытку. Я плакала, трепыхалась, пыталась бороться, и в итоге он меня отпустил. Не сразу. До этого момента он уже успел хорошенько меня подрать. Спина уже пекла настолько сильно, что мне казалось, будто она пылает огнем.

Отстранившись от парня и застыв в стороне, я пыталась подавить рыдание, закусывая нижнюю губу. А мужчина психовал, набросившись на стены ванной комнаты, начиная громить все вокруг.Когда успокоился, присел возле меня на корточки и, тяжело дыша, прошипел:

– На тебе запах другого мужчины… Я не могу от него избавиться…Что?!!

– Ко мне никто не прикасался… – шепчу.

– Чтобы от него избавиться, нужно убрать ребенка внутри тебя! – выпаливает и резко поднимается на ноги.

– Нет… – воспротивилась, но слова застряли в горле. Я не совсем хотела этого малыша, боялась. Но сейчас, когда вопрос зашел о его смерти… меня охватил ужас.

– Мне нужна ты! Не чужой отпрыск, – хрипит, бросая на меня убийственный взгляд.

– Доктор…

– Мой отец больше уже не имеет на тебя прав! Я не верну тебя ему! – обрывает, резко склоняясь ко мне. – Ты останешься со мной здесь. Навсегда! И завтра мы избавимся от того, кто сидит в тебе…

Глава 7