Агни-3

- Главное – узнать, что она жива, - вздохнула Аня и кивнула: - Я смотрю, у вас таз с глиной опустел. Идём в подвал?

По дороге Кристал с огромным любопытством и с такой же надеждой спросила:

- Агни, а в столовой, когда все дыры заделаем, можно будет завтра уже повесить шторы? Давай повесим, а? Я так мечтала, чтобы наш дом стал красивым! Но ведь уже завтра можно! Агни, хотя бы в столовой! Пожалуйста!

- Мне жаль, Кристал, но в первую очередь надо заделать все трещины.

- А потом – шторы?

Улыбаясь, Аня подумала: «Да у Кристал уже какой-то бзик на этих шторах!»

- Увы, Кристал, для начала надо будет вымыть окна, а уж потом вешать шторы.

Когда вошли в подвал, девочка, размышлявшая, поджав губы, со вздохом сказала:

- А может, заставить братьев залепить последние дыры? Они и так меньше нас работали. А мы вымоем окна и повесим шторы. Агни!

- Поговорим с ними за ужином, - пообещала Аня, уловив гримаску недовольства на выразительном лице Оноры: девушка, судя по всему, не хотела, чтобы свободное время после ужина Никас уделял работе по дому. И Аня коварно усмехнулась: «Берегись, Онора! Ведь тебя можно будет поставить в пару к Никасу, чтобы вы работали в своё удовольствие!»

Строительной смеси и на этот раз оказалось слишком много, и уже сама Кристал предложила перейти в гостиную. Они работали и болтали, порой что-то вспоминали – чаще всего удивительное лето, хохотали, напоминая друг другу некоторые случаи с Лиссой. И не услышали, что ворота запели новую песню.

Когда все три дамы дома от души смеялись, расписывая друг другу детали последнего купания в озере, Онора первой дёрнулась на звук открывшейся входной двери и ахнула от неожиданности: в гостиную вошёл дин Вилей. Он оторопел, завидев чумазые фигурки трёх дайн, которые, впрочем, радостно приветствовали его, потрясая над головами мастерками. А уж когда он понял, чем они занимаются, Ане пришлось отдать ему свой мастерок и бежать на кухню, чтобы поставить чайник со свежей водой для полдничного чаепития, к которому ещё и Конгали ожидалась. Для ужина-то у неё всё было готово…

Выйдя из кухни, она прикусила губу, чтобы не рассмеяться: Кристал с жаром объясняла соседу и некровному родственнику, какими она видит окна и вообще интерьер гостиной и других помещений дома, а дин Вилей весьма серьёзно отнёсся к её рассказу и уже вовсю советовал, как всё можно сделать так, чтобы дом выглядел и богато, и экономно. Аня заметила, что Онора под предлогом того, что приходится работать нос к носу со стеной, тоже с трудом удерживалась от смеха.

Но глина закончилась, о чём объявили дину Вилею и пригласили его на чаепитие. Оказалось, сосед соскучился по соседским дайнам и весьма благодарен им за такое развлечение, за которым так быстро прошло обычно нудное ноябрьское время. Аня едва удержалась от насмешливого желания пригласить его и на следующие работы по ремонту дома, раз он сам сознался, что ему скучно.

Пока работники чистились – и отдельно дайны переодевались в домашнее платье, Аня уже сочинила письмо Таегану, в котором с юморком рассказывала о домашних развлечениях, в которые вовлекли даже его дядю… К полднику все уже превратились из азартных работников в обычное общество дина и дайн. Правда, это не помешало за столом болтать легко и снова пуститься в воспоминания о пролетевшем лете. Оживившийся дин Вилей предложил подумать над каким-нибудь вечером в честь чего-нибудь, лишь бы устроить, например, небольшой бал с приглашением только «своих» гостей. Аня увидела мечтательные глаза Оноры и хмыкнула:

- Предлагаю долго не думать. Как только наш дом будет отремонтирован к холодам, можно будет отметить это событие домашним балом. Как вам это предложение?

Вопрос Ани вылился в бурное обсуждение того, как может пройти такой бал.

Даже появление Конгали не прервало ну очень любопытную тему.

Конгали приехала, как всегда, поначалу очень чопорная. Появление в известном ей доме почти незнакомого (она видела дина Вилея всего пару раз) дина заставило её вообще напрячься и замкнуться, но любопытная тема будущего праздника захватила и её. И Аня с улыбкой помечтала, как на том домашнем празднике Греди будет танцевать с Конгали, которая ему очень нравится. Да и сама девочка вроде неровно дышит к нему. «Я рассуждаю по-бабьи? – спросила она себя. – И что? Плохо ли? Посмотрим!»

Дин Вилей долго не сидел. Он тоже привык к определённому распорядку в собственном доме, так что вскоре раскланялся с симпатичными ему дайнами и удалился. Дайны расслабились. Онора засела в библиотеке. Кристал устроила догонялки с Конгали, которая и сегодня привела с собой беленького Коана: собачонок всегда был не прочь побегать. А потом девочки, набегавшись до усталости, засели на одном из диванов, секретничая, а потому прижавшись друг к дружке. Кажется, Кристал рассказала Конгали о пропавшей Лиссе, и теперь обе шёпотом обсуждали, что могло с малышкой случиться.

Аня побежала на кухню проверить, всё ли готово к приезду братьев. Она знала, что через полчаса девочки присоединятся к ней, чтобы помочь расставить тарелки и чашки. И шутливо гадала только об одном: будет ли Кристал с жаром рассказывать и Конгали о том, какие шторы они собираются повесить в столовой и в гостиной. Экскурсию вдоль стен с окнами, под которыми заделывали трещины и дыры, Кристал для новой подружки уже провела.

Уже через несколько минут Онора появилась на кухне. И Аня не выдержала:

- Онора, а ты не знаешь, в каком доме живёт дайна Эннис? Он очень бедный? Старенький? Мы никогда не говорили об этом, но меня вдруг обуяло любопытство.

- А почему ты решила, что он старенький? – удивилась Онора. – Забыла? Пока дин Хармон был жив, ты несколько раз сопровождала его в его поездках к сестре.

- Ты сама забыла, что некоторое время я болела магически, - напомнила Аня свою любимую отмазку. – И кое-что забыла из прошлого. Это во-первых. Во-вторых, за то время, пока я болела, дайна Эннис могла и переехать. Так почему её так интересовал наш дом? Только из-за библиотеки?

- При дине Хармоне она никогда не говорила о книгах из его библиотеки, - задумчиво сказала девушка, протирая приготовленные для стола тарелки.

- То есть её всегда интересовал только дом?

- Ну, я не скажу, что всегда, - медленней произнесла Онора, раздумывая. – Когда она сюда приезжала, она много ссорилась с братом, но и тогда о доме речи, кажется, не шло. Но точно я не могу сказать. Отец не любил говорить с сестрой при мне. Как и при любом другом, включая тебя, Агни.

- Вот как, - проговорила Аня. Тема постепенно захватывала её, а вопросов становилось всё больше. – Онора, я правильно поняла, что они ссорились всегда. Но не разругались ли они всерьёз перед смертью дина Хармона?

Онора ответила не сразу. Нахмурившись, она задумалась до такой степени, что забылась и прекратила протирать тарелки.

- Не то чтобы они разругались, - наконец сказала она не совсем уверенно. – Но они, как всегда, очень сильно кричали друг на друга, и дайна Эннис упрекала его, что они делает многое для чужих, а для неё не хочет сделать даже маленького шага, когда она просит брата о мало-мальской помощи. А он в ответ кричал, что эти чужие – его заработок, поэтому она должна понимать, что эти дела он выполнять должен в первую очередь. Они кричали в гостиной, а у меня дверь в комнату всегда плохо закрывалась, и я всё слышала, - чуть виновато объяснила Онора. – Да, эта последняя ссора была очень громкой, но в конце дин Хармон как-то утихомирился даже без увещеваний дайны Эннис и пообещал ей помочь в чём-то, как только освободится от текущего дела с проклятием. Мне кажется теперь, что это как раз было делом бедняжки Конгали. Вот и всё, что я помню. А потом, когда дин Хармон умер, дайна Эннис и пыталась выгнать вас из его дома. И, если бы не завещание…

- Но ведь он оставил ей денег, - тоже задумавшись, припомнила Аня. – И, судя по всему, очень много. Получается, она что-то хотела, на что у неё не хватало денег? И дин Хармон пообещал ей восполнить нужную сумму? Но не успел…

- А почему ты интересуешься этим? – тихо спросила Онора, заметно испуганная. – Что-то случилось, о чём я не знаю, Агни?

Аня некоторое время прикидывала, стоит ли рассказывать ей правду о том, что было у ворот. Но ведь она так и не уверена, что приезжали от дайны Эннис! Так что не стоит тревожить в очередной раз пугливую девушку, которая и так в своей жизни натерпелась из-за своего происхождения. Поэтому безмятежно сказала:

- Я начала вспоминать жизнь, которая была до моей болезни. И возникают вопросы по некоторым подробностям. Поэтому не удивляйся, Онора, если я иногда буду спрашивать тебя о чём-то неожиданном. Ты мне всегда здорово помогала. И я снова надеюсь на твою помощь, поскольку пытаюсь понять степень заинтересованности дайны Эннис в нашем доме.

«Ну и сказанула! – посмеялась про себя Аня. И хмыкнула, исподтишка поглядывая на Онору, которая успокоилась и вновь занялась посудой. – Зато Онора больше не будет думать о подоплёке моих вопросов и волноваться из-за них!.. Таеган, милый, так много событий в нашем доме проходит мимо тебя! Быстрей бы ты вернулся!»

Глава 4

Вечер прошёл спокойно. Приехали братья, почти следом за ними – дин Валентайн за дочерью. Конгали тут же сообщила отцу об исчезновении Лиссы. И дин Валентайн пообещал семейству Агни заехать по дороге домой в полицейский участок, чтобы справиться: оставляла ли дайна Мадэйлеин заявление о пропаже девочки и, если оставляла, что было предпринято, чтобы найти Лиссу. А ещё уговорились, что дин Валентайн в любом случае пришлёт кого-нибудь с сообщением, было ли заявление (чтобы, если что, написать своё и сразу отправить в участок) и нашлась ли малышка.

За ужином обсудили происшествие с Лиссой, но как-то несерьёзно. Создавалось впечатление: никто не верил, что с Лиссой может произойти нечто страшное. Наверное, из-за того что не хватало информации. Поэтому тема как-то быстро заглохла, и начали обсуждать ремонт дома. Но Аня-то видела, что на всякий незначительный звук вне столовой все сидящие за столом немедленно затихали, прислушиваясь: ждали посланца от дина Валентайна с известиями. Или тех, с кем может приехать Лисса. И говорить начинали не сразу. Из-за разочарования. В конце концов, когда начали вставать из-за стола, Кеган не выдержал:

- Может, съездить на рынок? В прошлый раз она оказалась именно там!

- Её новый дом на этот раз слишком далеко от рынка, - ответил Никас. – Вряд ли она могла добраться до него. Да и взгляни на улицу – уже темно. Рынок наверняка закрыт, и нас просто-напросто на его территорию не пустят.

Впустую ещё немного порассуждали, могла ли малышка сбежать именно на рынок, но без фактов много ли наговоришь? Ужин закончился, дайны остались вымыть посуду и затем только вышли в гостиную. Только Никас кивнул Оноре, как Аня спокойно сказала:

- Никас, я хочу с тобой поговорить насчёт строительной глины.

И брат, и его девушка скисли на глазах. Даже младшие заметили это и придушенно захихикали, так что Аня, как будто ничего не произошло, уточнила:

- На пару минут.

Лица парочки просветлели, а Аня иронично подумала: «И стоило расстраиваться? Сейчас гулять вам всё равно негде!» И тут же устыдилась, вспомнив, как ловила мгновения с Таеганом, не спала ночей, если знала, что он будет на озере… Вздохнула.

- Вернёмся в столовую, - попросила она брата.

Он пожал плечами, но, видимо не желая тянуть драгоценное для него время, быстро пошёл впереди сестры.

- Что случилось? – закрыв дверь за Аней, сразу и недовольно спросил он.

- Ситуация такая, - сказала Аня и кратко пересказала эпизод у ворот, когда наглые неизвестные изо всех сил старались убедить её отпустить с ними Онору. И под конец добавила: - В сигнале ворот мне почудились неровные нотки присутствия дайны Эннис. Но поручиться, что это именно так, не могу. Никас, не пора ли нам решить это дело с тётей Оноры? Сколько можно беспокоиться из-за неё? Надо бы узнать, чего она вообще добивается, и сделать так, чтобы она забыла о нас!

- Согласен, - быстро сказал встревоженный Никас и даже оглянулся на входную дверь в столовую, словно боясь, как бы Онора не услышала их разговор. Отчего далее и заговорил вполголоса: – Давай так, Агни. Как только закончим с ремонтом дома, сразу займёмся дайной Эннис. Просто-напросто съездим к ней и в лоб спросим. Надеюсь, если что – дин Валентайн нам поможет. Он ведь нам очень благодарен за Конгали.

- Я тоже надеюсь, - вздохнула Аня.

Они вышли в гостиную, и Аня гордо улыбнулась. Нет, не зря они спины гнули, замазывая и залепляя трещины и дыры!.. Даже здесь, в громадном помещении рядом с входной дверью в дом, теперь чувствовалось, что сквозняки стали меньше, а температура воздуха гораздо выше, чем прежде. И тут же поёжилась, думая о пропавшей Лиссе. Если малышка потерялась, не замёрзла бы: морозец ночами появился уже достаточно чувствительный… Неужели Лисса решила сбежать от родителей сюда, в дом, где ей всегда рады и где она чувствует себя, как минимум, на месте? И заблудилась…

В гостиной Онора с Кристал важно объясняли мальчикам, сколько они всего сделали, и показывали результаты своей работы. Экскурсия в полном разгаре!

- Греди, Кеган, как вы себя чувствуете? – спросила Аня. – После вчерашнего? Спины-руки не болят? Не мешало вам это на уроках?

- Ничего страшного, - успокоил её Никас. – Прямо в аптеке мы сумели выпить те противовоспалительные отвары, которые присоветовал аптекарь. Так что утренней боли никто из нас больше не почувствовал. Я спрашивал мальчиков по дороге назад.

И мальчики закивали, подтверждая.

Вечер был продолжен. Мальчиков, воодушевлённых рассказом Оноры и Кристал, а также наглядным показом проделанной работы, уговорили всё же подождать до выходных: вечерняя темнота в ноябре наступает слишком рано, и портить глаза, подсвечивая в трудных местах ремонта, да ещё на улице, тоже не дело.

Аня думала: смирившись с уговорами, младшие братья уйдут в свою комнату. Они и правда ушли, но ненадолго. Вернулись с рисовальными принадлежностями. Аня сначала удивилась. Но одновременно и Кристал вынесла из мастерской в гостиную две корзины – одну с вязанием для себя, другую – для Ани, с кукольными деталями. Девочка уселась рядом с братьями – здесь свет, естественно, ярче. А мальчики обрадовались, что у них появилась натурщица, и занялись карандашными набросками, время от времени заглядывая в прихваченную книгу – учебник для начинающих художников. Книга здорово походила на альбом и очень нравилась Кристал, которая перелистывала её, едва та попадала ей в руки. Аня всё втихомолку надеялась, что девочка вот-вот тоже начнёт серьёзно рисовать. Однако пока Кристал больше интересовалась вязанием. И вот сейчас юная натурщица старалась сидеть в одной позе и только поблёскивала любопытными глазами на художников, насупившихся от старания.

Даже Никас с Онорой остались в гостиной, разве что уселись подальше ото всех – так, чтобы их негромкая беседа не была слышна остальным. Хотя Аня ожидала, что они, как у них это бывало с началом холодов, привычно уйдут в опустевшую столовую залу, где будут сидеть у окна, без зажжённой свечи, только при свете полной сегодня луны. Но, присев неподалёку от Кристал, забывшей про художников и полностью углубившейся в вязание, Аня сообразила, почему никто не хочет покидать гостиной: все ждали посланца дина Валентайна из полиции.

Полицейский появился за полчаса до времени, когда в доме обычно уже лежали в постелях, натягивая на себя одеяла. И – увы. С неутешительными вестями: да, дайна Мадэйлеин написала заявление о пропаже племянницы; нет, девочку всё ещё ищут.

После отъезда полицейского все молча разошлись по своим комнатам.

Аня, как всегда, обошла дом посмотреть, нет ли где непотушенной свечи, и затем тоже удалилась к себе. Лёжа под тремя одеялами и смутно мечтая о времени, когда в доме, несмотря на морозы за стенами, будет жарко, она то и дело соскакивала с этих мыслей на Лиссу. Неудивительно. Пока согреешься под этими одеялами, не раз вспомнишь, как малышка прибегала среди ночи, когда дома не было Таегана… Аня сонно улыбнулась. Когда рядом ложился Таеган, о трёх одеялах можно было напрочь забыть. Обычно он буквально пылал жаром, объясняя своё состояние возвращённой магией. Но, когда он засыпал далеко заполночь после любовных игр, Ане было всё равно, почему от него пышет жаром, как от раскалённой печи. В холодной ночи она, бывало, пыталась иной раз отстраниться от него, чуть не обжигающего…

И сейчас, даже только вспоминая, как он, глубоко спящий, недовольный во сне, что она порой лежит, не прикасаясь к нему, мягко, бережно брался за её плечо или протягивал руку под её головой, берясь за её плечо, и подтаскивал к себе, она будто зажигалась от него, далёкого, но такого чувственного.

И мгновенно стало жарко – настолько, что она была вынуждена сбросить на пол («Завтра уберу!») лишние одеяла и спать спокойно дальше… «Спасибо, Таеган… Ты помогаешь мне даже издалека…»

И, может, оттого что лежать под одним одеялом легче, уплывая в сон, она придумала: «А если попросить мальчиков нарисовать Лиссу? Вдруг у них получится увидеть её в определённом месте, как Греди увидел Конгали? Набросков нашей малышки у мальчиков много. Не забыть бы про эту идею завтра, если Лиссу не найдём…»

… Как она пожалела о своей минутной слабости – сбросила одеяла на пол да там их и оставила! Трудно было встать и убрать их хотя бы с пути от кровати до двери?! То же минутное дело!.. А вот не захотелось выбираться из пригретого местечка – так получи…

Но грянули в уши гром и звон – и ошеломлённая Аня выпрыгнула из-под одеяла на себе, не понимая спросонок, что происходит, а потом уже – чисто машинально – бросилась к двери, всего несколько шагов! Но на первом же шаге ноги сунулись в ловушки небрежно скомканных одеял, свалившихся на пол. Едва не падая, будто от подножек, махая руками, чтобы не свалиться, запутавшись ногами и не понимая, что её задерживает, Аня добралась-таки до двери. Благо на холодную ночь не раздевалась, разве что обувь сняла да любимый жилет повесила на спинку стула, придвинутого к кровати, – так и выбежала в коридор.

Сначала увидела спину брата, пропадающего, пока он быстро спускался по лестнице в гостиную. Обернувшись на неясное движение за собственной спиной, обнаружила опасливо выглядывающую из своей комнаты Онору. Младшие, наверное, успели заснуть глубоким сном, если их не разбудил сигнал ворот – странная смесь из ворчливо-грубоватого и строгого ритма, внутри которого тоненько звенела знакомая до боли высокая нотка, обозначающая Лиссу!

Оноре она махнула рукой:

- Запрись у себя! Сами всё выясним!

Всё так же босиком (впрочем – в носках) Аня скатилась по лестнице следом за Никасом. Тот стоял у входной двери в дом, одной рукой вцепившись в дверную ручку, другую держа на небольшом расстоянии от артефакта связи с воротами. Впустить того, кто за воротами, не решался, поскольку не всегда умел различать сигнальные интонации.

Аня бросилась к нему с едва ли не воинственным воплем:

- Открывай! Там Лисса!

Оглянувшийся на её шаги брат немедленно шлёпнул по рычажку артефакта. Добежавшая до него Аня, держась за стену, сунула ноги в уличную обувь. Та разместилась на обувной полке в два «этажа», совместными усилиями сколоченной Никасом и Таеганом, после того как Аня твёрдо сказала: «Слуг в доме нет! Будьте добры при входе в дом менять обувь с уличной на домашнюю!»

Никас тем временем сдёрнул с вешалки, стоявшей рядом же, свой плащ. Пока Аня бегала за палантином, забытым на диване, он открыл входную дверь и первым вышел на крыльцо. Прекрасно зная, что здешнее средство передвижения не сразу доберётся до парадного входа, Аня уже спокойней укуталась в палантин, стороной думая о том, что неплохо бы не только иметь вешалку при входе, но и устроить небольшой закуток здесь же – для верхней одежды, чем хранить её в своих комнатах.

Выскочила на крыльцо и с волнением вгляделась в дорогу. Странно. Ожидаемого средства передвижения всё нет. А ведь Аня надеялась, что к моменту её выхода на улицу оно будет подъезжать к лестнице. Прижалась к брату, обняв его руку, чтобы сохранить тепло. Он немедленно распахнул плащ и укрыл её краем, успевшим согреться.

- Замёрзла? – торопливо спросил он.

- Пока нет, но скоро начну замерзать, - скороговоркой ответила она. – Почему их так долго нет?

- Знать бы… - пробормотал Никас.

Оба замерли, прислушиваясь к ночной ноябрьской тишине и присматриваясь к углу дома: именно его и должно обогнуть то средство передвижения, которому они разрешили въехать на территорию поместья. А его до сих пор нет… Жаль, на единственном столбе возле дома не горит факел, а в гостиной они не догадались зажечь тот самый канделябр на пять свечей, под пламенем которых рисовали мальчики…

Никас, как будто услышав её мысли, поднял руку – и на пальцах разгорелись огоньки, осветившие ближайшее пространство.

Аня зябко сжала локоть брата. А если… Если им только показалось, что ворота сигналили?.. Глупости. Одновременно услышали то, чего нет?

Но вот в тишине зародился странный шумок, который постепенно перерос в погромыхивание. Аня и Никас переглянулись и вновь уставились на угол дома.

Пока погромыхивание росло, Аня даже сделала движение, нет, скорей – порыв отцепиться от руки Никаса и побежать вперёд – от нетерпения и тревоги.

- Не надо, - суховато сказал Никас. – Мы не знаем, что там. Лучше, если ты останешься со мной.

Она удивлённо выглянула из-за края его плаща. Кажется, она настроила его довольно серьёзно своим сообщением о сегодняшних наглецах, требовавших отпустить с собой девушку-мага, снимающую проклятия. Непроизвольно оглядевшись, Аня округлила глаза на толстую трость, прислонённую к дверному косяку, в шаге от брата. Ничего себе. Когда это он успел…

То, что показалось из-за угла дома, заставило обоих застыть на месте. Ждали что-то вроде кареты или брички. А тут… Несчастная худая лошадь вывезла на их обозрение телегу, на которой сидели несколько человек, пока ещё плохо видных в ноябрьской ночи. А справа от телеги шагала ещё одна лошадь с всадником, одетым в знакомую форму. О! Как раз в такой приезжал вечером присланный из полиции дином Валентайном! Полицейский! Вот почему грубоватый тон сигнала – телега. Вот почему упорядоченный – полицейский. Но почему… что происходит…

Не выдержав, Аня вывернулась из плаща Никаса и побежала навстречу телеге, стараясь разглядеть сидящих в ней. Встретились в пяти шагах от лестницы в дом. Причём, как только Аня побежала навстречу телеге, с неё спрыгнул какой-то человек и, вместе с замедлением хода этой телеги, начал что-то выгружать с неё. Что?!

Поначалу показалось – мешок?.. Но мешок довольно активный, потому как забрыкался в его руках. И мужчина (разглядела-таки Аня) поставил брыкающийся мешок на землю. Если это Лисса, почему она не бежит к Ане? Ведь видела же, что именно она спешила к ней! Что… Что происходит?!

Когда телега была дотащена заморённой лошадью до крыльца, к Ане подбежал и Никас. Спешился полицейский и тоже зажёг магические огоньки на пальцах, пока Аня уже медленно, приглядываясь, шла к активному мешку. Точно – Лисса! Но почему она не спешит к ней, к Ане? И во что такое странное она одета? Точней – укутана?

Наконец, когда Аня оказалась в двух шагах от малышки, та развернулась.

- Агни!

Аня, вообще-то ожидала, что малышка бросится к ней, раскрыв объятия, но Лисса почему-то шагнула к ней, пряча руки под той, кажется, шалью, в которую её закутали. Несмотря ни на что, Аня подскочила к ней и, склонившись, обняла её.

- Лисса, милая! Нашлась!

Пока она тормошила малышку, не понимая, отчего та упрямо и хмуро супится на неё, над их головами загомонили. Полицейский чуть не допрашивал Никаса, проверяя, точно ли потерянная малышка является родственницей здешним хозяевам, как Лисса им, мужчинам-грузчикам и полицейскому, объявила, и почему они так легкомысленно отнеслись к потере ребёнка. Никас, сам изумлённый и потрясённый до глубины души, в ответ невежливо спросил сам:

- Разве вы не знали, что в участке лежит заявление о пропаже ребёнка?

Пока мужчины выясняли, в чём дело и его подробности, пока грузчики из лавки углежогов рассказывали, как наткнулись на девочку из богатого дома, до Ани дошло, что Лисса что-то прячет под грубой шалью. Потому и спросила:

- Лисса, что у тебя там?

- Это моя! – внезапно и пронзительно завизжала малышка, так что Аня отпрянула и в ужасе оглянулась на дом: вдруг этот вопль разбудит всех?! – Моя! Никому не отдам! И там тоже моя!