Помоги проекту - поделись книгой:
Я спешился, отдал поводья своим спутникам и направился к встречающим нас. Всегда считал, что разговаривать надо, стоя с человеком на одном уровне. Никому не нравится, когда собеседник общается с тобой, глядя на тебя сверху вниз. Не вижу нужды в излишней спеси. Можно и спуститься для общения, тем более, если от этого зависит результат переговоров. Пора было договариваться.
- Меня зовут Дрон Тосканский, – начал я разговор, стараясь быть максимально вежливым – казначей…
- Мы знаем, кто ты, – грубо прервала меня женщина – и зачем вы приехали.
Она обвела взглядом нашу компанию. Криво усмехнувшись, она продолжила говорить достаточно громко, чтобы слышали и остальные:
- Хозяину известна цель вашего путешествия, а также ему известно, как был собран ваш отряд. Вы шли через наши земли мирно, потому ещё живы. Попробуйте пройти дальше. – Её улыбка стала ещё шире. – Эти ворота заколдованы так, что открыть их сможет лишь чистый и невиновный человек. Ему лишь надо прикоснуться к этой пластине. – Её палец указал в сторону двери. – И ворота откроются. Если недостойный человек коснётся ворот, ворота останутся закрытыми, а его поразит заклятие. Не сможете открыть, пойдёте обратно.
- Мне нужно обсудить это с моими спутниками… – начал говорить я, но женщина прервала меня.
- Мы знаем кто ты. Ты слишком часто принимал решения за своих спутников или помогал находить решения из самых сложных ситуаций, – она глянула мне в глаза, – эту задачу они будут решать без тебя. А ты на время станешь моим слугой!
Мои щёки вспыхнули от гнева. Я распрямился, поднял голову и заговорил четко и внятно, выговаривая слова:
- Я монах, брат Дрон. И я служу лишь Господу и своему царю.
- А я – ведьма.
Она подняла правую руку и повернула её ладонью в театральном жесте ко мне. Ладонь на мгновение замерла, и я разглядел на её безымянном пальце серебряное колечко с камнем черного агата, повернутое камнем вовнутрь ладони. Возможно, мне показалось, но камень блеснул ярким белым огоньком. Ладонь медленно начала плавать то вправо, то влево. Я слышал её голос, но не мог разобрать слов. Моё сознание было захвачено силой магии. Я испытывал чувство бесконечного блаженства, радости, успокоения и лёгкого парения. Не хотелось выходить из него. Помимо этого чувства была мысль о необходимости возвращения контроля над своим телом, снятия наваждения. Я начал бороться изо всех сил. В какие-то моменты сознание прояснялось, но потом какая-то сила бросала меня обратно в чувство блаженства, и мне приходилось заново начинать борьбу. Я потерял чувство времени. И когда мне начало казаться, что сил уже нет, всё закончилось. Какое-то время я не мог осознать, где нахожусь, и что происходит. Мои руки дрожали, тело шаталось и плохо слушалось. По лицу тёк пот. Я обвёл взглядом окружающих. Ворота были открыты. Возле ворот стоял наш Ясень, смотрел удивлённым взглядом на свои руки. Остальные мои спутники сидели в сёдлах и держались за рукояти своего оружия. Их лица выражали поразительную смесь гнева и удивления. По сторонам дорогу окружали стражники Кощея. На их лицах тоже читалось удивление. Мой посох валялся на земле, также как и посох ведьмы. Но больше всего меня удивила сама ведьма и её спутник.
Ведьма сидела на земле, поджав под себя ноги. Всё её тело обмякло как после тяжёлой работы. Взгляд был уставший, рассеянный и удивленный одновременно. По лицу текли капельки пота. Позади неё стоял её спутник, обхватив ведьму за плечи и, тем самым, не давая ей упасть окончательно. Весь его вид выражал крайнюю тревогу за судьбу спутницы. Некоторое время ведьма открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. И вот она сделала над собой усилие. Вдохнув поглубже, она сжала кулаки и подняла на меня взгляд. Она сфокусировала его на мне и проговорила:
- Я знала, что ты сильный. Если бы не приказ хозяина, не стала бы пытаться взять тебя под контроль. – Её голос был слабый, с хрипотцой.
Остатки сил стали её покидать. Воин подхватил свою спутницу на руки и прижал своё лицо к её лицу. Некоторое время он слушал её дыхание. Потом он поднял голову и громко сообщил:
- Она спит.
На лицах воинов Кощея отразилось облегчение. Они расслабились и стали расходиться вглубь сада. По их взглядам было понятно, что если бы ведьма погибла в поединке со мной, то нам не удалось бы уйти отсюда живыми. Переведя взгляд на нас, воин продолжил:
- Пойдёте за ворота по дороге, слева, по ходу движения, увидите небольшой гостевой домик. Советую вам заночевать в нём. Завтра вас ждёт лабиринт.
Ещё раз нагнувшись, и подхватив посох ведьмы, он широким шагом ушёл по тропинке обратно и унёс свою спутницу. Мы остались на дороге одни.
- Мы победили? – задал я вопрос.
- Выходит, что так. – Подтвердил Кошак.
Мне подвели коня. Помогли взобраться в седло, ибо сам я был очень слаб. Когда в седле оказался и Ясень, наш отряд двинулся в путь.
- Победили. Божьей помощью и молитвой. – Сказал я, пытаясь подбодрить себя и спутников.
- С помощью то Божьей, – ответил Кошак – а вот молитвы… да уж.
Я увидел вокруг заговорщически хитрые и улыбающиеся лица своих товарищей. Кашак начал рассказ, который восполнил мне пробелы в моей памяти. Когда ведьма взяла меня под контроль, Кошак и остальные попытались прийти мне на помощь. Однако спутник ведьмы взмахнул рукой и громко вскрикнул. Из-за деревьев стали выпрыгивать воины с натянутыми луками. Ситуация становилась опасной. Неизвестно, чем бы она кончилась, но, судя по виду воинов, ситуация была неординарной. Похоже, ведьме не удавалось взять меня под контроль полностью. Моё лицо постоянно менялось. То оно становилось влюблённым, восторженным, и я бегал за ведьмой, признаваясь ей в любви и верности. То оно становилось гневным и озлобленным, и я исторгал ругательства, угрозы и пытался расправиться с ней самолично. Ведьма снова делала пассы руками и плела заклятия.
Ситуация могла закончиться кровопролитием, и уже к этому шло. Поэтому никто не обратил внимание на то, что Ясень спрыгнул с коня и отправился к воротам. Его заметили уже тогда, когда он тянул руку к пластине. На дороге мигом наступила тишина. И в этой тишине раздался звук похожий на звон небольшого колокола. В тот же миг ведьма обмякла, упала на колени и стала заваливаться на бок. Она бы упала, если бы её не подхватил воин. Я же в тот миг полностью избавился от наваждения.
- Скажи, брат Дрон, а правда, что у Господа такой большой… м-м-м… ну… – он глянул украдкой на небо, будто опасаясь, что Всевышний его подслушает, – причинный орган.
- Почему ты спрашиваешь? – удивился я.
- Ну, понимаешь…
Далее последовал рассказ о моих проповедях при общении с ведьмой. Оказывается, что я призывал Господа на помощь в борьбе с колдовством. Грозился карами небесными. Объяснял ведьме, что Господь с ней сделает и как. Описывал, как она будет кричать и корчиться. Обещал сам помочь Господу по мере своих способностей.
- Я и не знал, что у Господа Бога такая насыщенная интимная жизнь, – продолжил Кошак – но раз об этом говорит такой уважаемый представитель церкви, то не верить – грех. А уж твои пожелания помочь Господу вообще впечатляют! То, что ты пообещал сотворить с ней, достойно уважения. У меня на такое фантазии бы не хватило. Воистину, брат Дрон, ты достойный последователь нашего Господа. Я уж и не знаю, жалеть мне ведьму или радоваться за неё.
Насмешки моих спутников превратились в откровенный хохот. Я почувствовал, как краснею до самых кончиков ушей. Ах, Кошак, какая же ты всё-таки сволочь. Вот так под смех и пошлые шуточки мы и доехали до самого гостевого домика. Домик был достаточно большой, чтобы вместить всех нас. Надо отдохнуть и выспаться. Завтра тяжёлый день.
Лабиринт
***
Мы стояли толпой в тёмном мрачном туннеле. Пол был земляным, но стены и арочный потолок были выложены из красного обожжённого кирпича. Свет масляных ламп, которые мы забрали из гостевого домика, тускло освещал наш путь. По началу, когда мы только спускались в эти подземелья, у меня были неприятные чувства, да и не только у меня. Но спустя четыре часа блужданий по переплетённым туннелям, мы не только устали, но и обвыклись. Позади было много верст пути. Подземелья были мрачными и сырыми. Попадались перекрёстки. Мы оставляли на стенах знаки и уходили в один из туннелей. Несколько раз мы утыкались в тупики и возвращались обратно. Делали на туннеле пометки и шли в следующий. Однажды вышли на поверхность, но не возле замка Кощея, как нам хотелось, а где-то посреди густого леса. Выйти на свободу из тёмного и душного туннеля было истинным наслаждением. Решили передохнуть. А вот вернуться обратно в туннель после отдыха оказалось очень тяжело. Пришлось прибегнуть к крикам и убеждениям. Я понимал людей, как им мрачно и тяжело. У самого было подобное состояние. Так мы и брели в мрачном настроении по этому туннелю. Остановились мы не потому, что вдруг решили передохнуть. Тревогу поднял ассасин.
В этом месте туннель имел явно другую кладку и другое строение. Он имел сужение на ширину кирпича. Можно было подумать, что в стены встроены колонны. Причем четыре, по две с каждой стороны напротив друг друга. Между колоннами находилась щель, толщиной в палец. Эта щель проходила от одной пары колонн к другой по потолку, соединяясь в единый разрез. В темноте было немудрено не заметить этот нюанс конструкции. Если бы не ассасин… кто знает? Глядя на это даже у меня, человека сугубо гражданского возникла мысль о ловушке. Притом ловушке явно механической.
Конечно, подземелья таили угрозу. Двигаясь по лабиринту, мы сталкивались со всякой враждебной живностью. В основном это были змеи, свившие здесь свои гнезда. В подземельях было тепло, и они изобиловали крысами и мышами. Благодатное местечко для ползучих тварей. Какие-то из них просто уползали, другие, напуганные нашим вторжением, атаковали. Однако, мы, прошедшие такой длинный и опасный путь, легко расправлялись с этой напастью. Слава Богу, никто не был покусан. Нас спасала реакция. Лабиринт населяли и другие живые существа. Ласки, хорьки, кроты. Но эти нас не трогали, обходили стороной. Были существа и покрупнее. С этими пришлось сражаться. Одно из убитых существ мы не смогли опознать. Наверное, это был один из монстров, вызванных к жизни тёмной магией Кощея. Временами нам попадались изглоданные кости людей. Видимо мы были не единственными людьми, принуждёнными проходить этот путь. К живым преградам мы уже привыкли, теперь мы стояли перед преградой искусственной, созданной человеком.
Мы стояли толпой в тёмном мрачном туннеле. Стояли и смотрели на эту преграду. Почему-то ни у кого не возникало никаких мыслей по поводу как пройти эту преграду. Я же мог надеяться на своих товарищей, мой опыт был бессилен. Ближе всех к ловушке расположился ассасин. Кошак и Лева находились позади отряда и посматривали назад на случай опасности. Остальные расположились между ними и ассасином. Повисла мрачная тишина. Ассасин спокойно рассматривал ловушку, медленно переводя взгляд вдоль каменного разреза. Мне надоело ждать, и я двинулся вперёд, чтобы поговорить с ассасином. Но тот, не оглядываясь, выставил передо мной ладонь с поднятым вверх указательным пальцем.
- Не лезь. От тебя здесь толку мало. Если я молчу, это не значит, что я не думаю и ничего не делаю. – Глухо проговорил он.
Я сделал шаг назад. Ожидание становилось для меня тягостным, но я продолжал ждать. Сначала ассасин стоял, потом сел. Для чего-то стал ощупывать свой пояс с ножами и принадлежностями. Потом потрогал землю и остался чем-то доволен. Зачерпнув ладонью горсть земли, он слепил из этого влажного мякиша небольшой комочек. Поднялся, встал примерно в центре коридора и швырнул комок земли вдоль коридора. Комок земли пролетел по коридору небольшое расстояние, упал на землю с чавкающим звуком. Наступила тишина. Мы ждали, но не произошло абсолютно ничего.
- Ну… – начал я.
- Это ничего не значит. Ловушка может быть настроена на живой организм – прервал меня ассасин.
Я замолк и снова погрузился в ожидание. Ассасин вдруг быстро ушёл назад. Прошёл мимо Кошака, бросив через плечо, что сейчас вернётся. Через несколько секунд он вернулся, неся в руках двух крупных крыс. Подойдя к ловушке, он с размаху швырнул одну из них в проём между колонн. С сильным писком крыса пролетела вдоль коридора и упала на пол. Мгновение спустя раздался громкий лязг. Со свистом, блеснув в свете ламп, с потолка упала стальная полоса. На мгновение она задержалась над полом на высоте ладони, издавая тонкое гудение. После чего, издав лязгающий звук, лезвие быстро втянулось в потолок. В наступившей тишине мне показалось, что звенит сам воздух. Ассасин оглянулся и многозначительно поглядел на нас. Все потупили взор. Желающих ответить на его взгляд не оказалось. Он пожал плечами.
Пошарив рукой на поясе, он снял с него моток длинного тонкого шнура. Придавив крысу коленом, он обмотал вокруг ее тела петлю и затянул. Подняв крысу за шнур, он потряс её и убедился, что она не выскользнет. Примерился и закинул крысу вдоль земли на ту сторону ловушки. Сработала ловушка. С лязгом лезвие разрубило воздух и убралось назад. Ассасин начал считать вслух и втянул крысу на нашу сторону. На счёт пять он снова швырнул крысу. Опять сработала ловушка. И опять всё повторилось: втягиваемая пищащая крыса, считающий вслух ассасин, бросок. Опыт повторялся много раз. У меня от грохота звенело в ушах, а сердце усиленно колотилось. Наконец, наступила тишина, если не считать пищащую крысу, всё ещё живую.
- Перезарядка ловушки три секунды. Будем проходить. – Изрёк ассасин.
- Как ты это представляешь? – спросил Кошак.
- Я бросаю крысу, После того как сработает ловушка и лезвие уйдёт, один из вас прыгает на ту сторону. Через пять секунд опыт повторяем. Снаряжение перекидаем так.
После принятия решения, напряжение в отряде стало спадать. Начался гомон. Люди переговаривались и выражали свои эмоции. Было понятно, что ожидание неизвестно чего всех утомило. Кошак отдавал команды, указывая последовательность перехода ловушки. Я испытывал сильное волнение и одновременно азарт, что для меня не свойственно. Так начался наш переход. Когда человек оказывался на той стороне, люди радостно изливали свои эмоции, подбадривая и хваля счастливца. Наступала тишина, когда подходила очередь следующего искателя удачи. Я сильно волновался, когда пришла моя очередь, а зря. Я легко перескочил ловушку, и даже отбежал подальше, но лезвие так и не упало. Я возблагодарил Господа и ассасина. Последним ловушку проходил ассасин. Оказавшись на нашей стороне, он отвязал крысу и отпустил её. На удивлённые взгляды он сообщил, что это божье создание. Да ещё и оказавшая помощь нам. Надо быть благодарным и справедливым, пусть живёт. Вот уж не знал, что наш «наёмный головорез» может быть религиозным.
Всем хотелось уйти от этого места, и мы отправились дальше по коридору. Далеко идти нам не пришлось. Через пятьдесят шагов мы оказались на развилке. Два пути шли вправо и влево в темноту. Путь, идущий прямо, шёл под уклоном вверх. И буквально через десять шагов этого пути мы разглядели дверь, закрытую конечно. Похоже, что наш путь в этом лабиринте заканчивался. Или переходил на другую стадию. Потихоньку мы столпились возле двери. Память о пройденной ловушке была ещё свежа, поэтому никто не стремился войти. Мы стояли и смотрели. Ассасин вновь принялся задумчиво осматривать дверь. Я не выдержал первый. Подняв свой посох, я нижним концом толкнул дверь. Дверь спокойно открылась. Конечно, я поступил неправильно. Надо было дождаться решения более опытных спутников, просто я сильно устал. Коридор осветился из открытой двери. За дверью находилась просторная комната. Эта комната явно находилась выше уровня земли. Сквозь её окна в комнату проникал дневной свет, который теперь ненадолго ослепил и нас. Мы стояли и всей группой щурились и моргали, привыкая к дневному свету после тьмы подземелья. В комнате явно что-то было, но я смутно различал обстановку. Помимо этого в комнате был кто-то ещё. Это я понял, как только он заговорил:
- Заходите, гости дорогие. Не бойтесь, та ловушка была последней, – он хихикнул, явно довольный своей шуткой – ждём вас.
Какое-то время мы стояли, не только привыкая к свету, но и осмысливая сказанное. Как только до меня дошёл смысл сказанного, я осторожно шагнул вперёд. Ловушки действительно не было. Я прошёл уверенно внутрь комнаты. Вслед за мной потянулись мои спутники.
Наконец-то моё зрение прояснилось достаточно, чтобы я смог оглядеться. Комната была достаточно велика. В неё вело два входа. Через один прошли мы, другой находился в противоположном конце комнаты. Вдоль стен стояли скамьи, можно и отдохнуть. Помимо этого, стояло и два стола. Один находился недалеко от второго входа. За тем столом на скамеечке сидел человек. В длинном чёрном кафтане со стоячим воротничком. Лёгкой суконной шапочке синего цвета. Тёмно-русые волосы, аккуратно подстрижены и причёсаны, опускаются из-под шапочки по обе стороны лица. Короткая, ухоженная борода. Круглое лицо со смазанными чертами, незапоминающееся. Серые бесцветные глаза с хитринкой. Рыбак рыбака узнаёт издалека. Передо мной сидел казначей. Разве что я не мог определить ранг, ну, работа у нас такая. Перед ним на столе стояла шкатулка. Он поглаживал её своими пухлыми ручками. Это привлекло моё внимание. Но было в комнате то, что заинтересовало меня больше. Второй стол, стоящий недалеко от нашего входа. На столе стояло несколько кувшинов, а вокруг них несколько чашек. Я сразу осознал, насколько хочу пить. Запасы воды во фляжке закончились. Я сразу подошёл к столу с кувшинами. Наклонившись над кувшинами, я осторожно понюхал содержимое. В кувшинах была вода. Плеснув себе немного воды на руку, я растёр её по ладони и ещё раз внимательно понюхал. Посторонних запахов не наблюдалось.
- Вода чистая – вновь послышался голос от дальнего стола – хозяин не хочет вас травить. Убить вас он мог бы и более простым способом.
- И почему же не убил? – задал вопрос Кошак.
- Хозяин знает, кто вы и зачем пришли. Но разговор с хозяином вам придётся заслужить, поэтому он вас испытывает. Выдержите испытание – получите возможность говорить, нет – ну… – он развел руками – как Бог положит.
Я наполнил чашку водой и начал пить. Следом за мной к столу потянулись и мои спутники. Они так же наливали воду и пили. Вода была в меру прохладной и вкусной. Возможно, мне так показалось от жажды. Вода с громкими звуками проваливалась в моё пересохшее горло. Следовало напиться и отдохнуть перед следующим испытанием. Не просто же так он здесь сидит.
Напившись воды, люди стали расходиться и рассаживаться по лавкам. После многих часов ходьбы следовало дать отдых ногам. К несчастью кувшины были небольшие, поэтому, утоляя жажду, мы выпили всю воду. Восполнить запас воды во фляге было нечем. Тяжело вздохнув, я поплёлся в сторону лавочки. Я нашёл свободное место, уселся и вытянул ноги. Какое-то время я испытывал наслаждение, ощущая, как расслабляются мои затёкшие ноги. Судя по выражениям лиц моих спутников, они испытывали те же чувства. Они вытягивал ноги, массировали затёкшие мускулы, на их лицах расплывались благодушные улыбки. Я проследил за собой и поймал на том, что тоже благодушно улыбаюсь. Понежившись ещё немного, я вывел себя из этого состояния. Пора было заниматься делом, да и позволять себе сильно расслабляться было опасно, можно было не захотеть двигаться дальше. Каждая минута неги усиливала нежелание трудиться. Обратив взгляд на кощеева казначея, я выдержал паузу. Как и положено человеку его профессии, он терпеливо ждал, улыбаясь и создавая благодушное выражение лица. Вот только глаза у него оставались твёрдые, как у человека, который наверняка знает, что всё придёт в его руки. Надо лишь обождать. Дождавшись, когда его блуждающий взгляд остановится на мне, я задал вопрос:
- Ну, и каково будет наше дальнейшее задание?
Улыбка казначея стала ещё шире. Он погладил руками шкатулку, и этим привлёк моё внимание к этому предмету. В этот момент моё сердце ёкнуло. Боже, что это была за шкатулка. Даже сейчас, закрыв глаза, я вижу её перед собой. Изящно собранная деревянная коробочка из красного дерева, накрывалась сверху столь же изящной крышкой. Аккуратные петельки были устроены столь искусно, что снаружи были едва заметны, но при этом позволяли крышке накладываться на коробочку столь точно, что не было ни единого смещения. Если бы не тонкий разрез, можно было подумать, что это единое изделие. Снаружи шкатулка была скреплена полосками из золота. Между полосок располагалась инкрустация из золотых и серебряных накладок. На крышке шкатулки рисунок инкрустации изображал стилизованное изображение солярного круга, с золотым диском в центре и серебряными лучами. Окружёно солнце было символами планет, поочерёдно изготовленных из золота и серебра. На лицевой поверхности изображались рисунки дракона, выполненного из золота, и единорога из серебра. Когти дракона, как и копыто единорога, упирались в золотую петлю замочка на передней поверхности. Сверху на эту петлю опускалась золотая полоса второй петли, закреплённой на крышке. Петли были выполнены так, что в защёлкнутом виде, не давали шкатулке возможности открываться непроизвольно. Наличие дужки давало возможность повесить на эти петли небольшой декоративный замочек, не дававший возможности заглянуть внутрь без позволения хозяина. Мне стоило большого труда совладать с собой. Надеюсь, снаружи это было не заметно. Выждав время, казначей заговорил.
Его речь была довольно длинной, но суть её сводилась к следующему. Хозяин хочет испытать нашу удачу. Поэтому каждый из нас подойдёт к столу. Он откроет шкатулку, и пытающий счастья вытащит на удачу лишь одну вещь, из находящихся в шкатулке. Если повезёт, то счастливчик выберёт ценнейший артефакт, который поможет нам всем пройти следующее испытание. Если же нам не удастся заполучить этот предмет, то следующее задание мы точно пройти не сможем, даже и пытаться не стоит. Нам позволят выйти из замка мимо лабиринта, отдадут лошадей, и позволят покинуть страну славного Кощея. Хозяин щедр, поэтому он позволит нам взять выбранные вещи в подарок, ну кроме артефакта. Его следует вернуть после окончания испытания. Помимо того, как он говорил, его улыбка становилась всё шире и шире. В конце он начал сглатывать слюну. Видимо он предвкушал приятное для себя развлечение, при этом был уверен в том, что мы не справимся с его испытанием.
В конце речи он театральным жестом раскрыл шкатулку, движением пальца раскрыв защёлку. Когда крышка шкатулки была раскрыта, он наклонил её так, чтобы мы могли насладиться видом находящихся в ней предметов. И только взглянув, я понял, почему никто до этого не смог пройти его испытания. Шкатулка была заполнена драгоценностями. Золотые и серебряные украшения самой разной формы, уровня выделки и стоимости. Подвески из золота и драгоценных камней, кольца из серебра и золота с камнями и без, изящно выделанные серьги. Завораживающее зрелище. Я оглядел своих спутников и увидел их глаза, блестящие от восхищения и вожделения. Чего ещё ожидать? Эти люди редко видели драгоценности, зато точно знали их стоимость. Жажда наживы будет толкать их выбирать самые дорогие и красивые побрякушки, но, увы, бесполезные. Да и как здесь определить нужную вещь? Многие артефакты выполнялись в виде красивых безделушек. Я приуныл, не зная решения проблемы. Оставалось надеяться на удачу. Я погрузился в тяжкие размышления, пытаясь угадать, как может выглядеть артефакт в виде украшения. Чем дольше я думал, тем сильнее расстраивался. За размышлениями я прозевал момент, когда казначей начал испытание удачей. Когда назвали моё имя, я вздрогнул от неожиданности. Оглянувшись вокруг, я понял, что остальные уже это испытание прошли, и прошли неудачно. Они держали в руках драгоценные украшения, вот только лица у них были не очень радостные. Теперь они все взоры обратили на меня. Я шёл к столу в расстройствах, а потому совершенно забыл, что должен делать. Оказавшись там, я впал в ступор. Я глупо смотрел вперёд и по сторонам, не понимая, чего от меня хотят. Оценив мою растерянность, казначей улыбнулся широко, ощерил свои жёлтые зубы и заговорил.
- Что же ты растерялся? Выбирай одну вещь…
Он продолжал говорить, вот только я его уже не слушал. Одну вещь? Я уже знал, какую вещь я хочу взять. Мне нужна была только шкатулка! Ну, содержимое прилагалось. Я протянул руки вперёд, взял шкатулку с двух сторон и потянул на себя. Казначей умолк на полуслове и замер в нелепой позе. Некоторое время он смотрел, как я забираю шкатулку себе вместе со всем содержимым. Улыбка пропала с его лица, оно вытянулось и приняло выражение крайнего удивления и озабоченности. Он произнёс непонятный звук, похожий на хрипение. В следующий миг он опомнился. Его руки мгновенно ринулись вперёд и вцепились в шкатулку, захватив её сверху и снизу, наподобие челюстей хищного зверя. Теперь моё лицо вытянулось в гримасу удивления и возмущения одновременно. Моё возмущение можно понять: он сам разрешил мне взять это, а теперь отнимает. В комнате повисла тишина. Какое-то время мы перетягивали шкатулку друг на друга, пытаясь вырвать из рук соперника. Закончилось тем, что при очередном рывке шкатулка раскрылась в его руках и одновременно выскользнула из моей левой руки. Провернувшись вокруг своей оси, она оказалась вверх дном. Содержимое шкатулки высыпалось из неё и с дробным звуком упало на стол, стало раскатываться по углам. Казначей с отвоёванной шкатулкой отлетел назад и рухнул на пол. Я же очнулся от наваждения. Мгновенно я кинулся собирать по столу раскатывающиеся драгоценности.
- Прости, мил человек, – заговорил я, стараясь загладить вину – «Нечистый» разум затмил. Позволь, помогу собрать имущество.
Ошеломлённый казначей поднялся с пола и, держа шкатулку обеими руками, подал мне её с открытой вверх крышкой. Не особо осознавая, что делаю, я стал собирать со стола украшения и скидывать их обратно в шкатулку. Когда уже половина драгоценностей была в шкатулке, произошло это. Я поднял со стола одновременно две вещи: Драгоценный рубин в золотой оправе и маленькое серебряное колечко, как раз на девичий пальчик. Колечко было простое, без особых изысков и надписей. На внешней стороне ему придали простое украшение в виде зубцов короны. Если бы не размер, его можно было бы принять за маленькую серебряную диадему. Раздался лёгкий мелодичный звон, разорвавший тишину комнаты как удар молнии. Колечко задрожало в моих руках. Вот он артефакт! В моих руках и я мог его забрать. Я поднял руку вверх на уровень моих глаз. Сознание прояснилось. Повернувшись боком к казначею и подняв раскрытую ладонь, с лежащим в ней серебряным колечком, я произнёс.
- Ты хотел, чтобы я выбрал одну вещь? Я выбираю это колечко.
Некоторое время казначей находился в ступоре, глупо глядя на мою руку с драгоценным артефактом. Однако, он не зря занимал своё место. Самообладание быстро вернулось на его лицо, вместе с хитрой улыбкой. И он заговорил.
- А так ли ты удачлив, дорогой? Что у тебя во второй руке?
Но ведь и я тоже не зря занимал своё место. Изобразив на лице абсолютную честность наполовину с удивлением, я протянул ему пустую правую ладонь.
- Ничего – сказал я совершенно искренне.
Конечно же, драгоценный рубин чистой воды, размером с голубиное яйцо, в золотой оправе тончайшей инкрустации, я уже опустил в свой карман, спрятанный в складках моей необъятной рясы. Когда-то ряса была мне впору, но, за время путешествия, я очень сильно подтянулся. Ряса висела на мне мешком. Приходилось утягивать её верёвкой потуже. Образовывались складки, в которых удачно прятались мои карманы. Конечно, мне жаль было шкатулку, но камень мне частично компенсировал эту утрату. Да и артефакт сейчас был важнее.
На его лице отразилось сильное разочарование и, в какой-то степени, обида. Надо было заговорить его, не дать опомниться. Я сжал ладонь с кольцом, чтобы избежать недоразумений и необдуманных действий с его стороны, и притянул её к себе. При этом я продолжал произносить возвышенные слова об избранности нашего пути, о божественном благословении над нами, о пособничестве высших сил в нашем деле благородном. Так я продолжал говорить, пока кольцо не спряталось в моей поясной сумке.
- Скажи, любезный, каково наше следующее испытание?
Спросил я, вежливо растягивая губы в доброжелательной улыбке. Помолчав немного, он сглотнул слюну, поставил полупустую шкатулку на стол и выпрямился. На меня посмотрели спокойные серые глаза. Да, этот человек в жизни не раз был бит, и это научило его проигрывать с честью. На его лице уже не было улыбки и доброжелательности, но свои эмоции он держал под контролем.
- Зря ты, любезный, убрал кольцо. Следующий зал вам без него не пройти. Мы зовём его «Зал смерти». Но правильнее было бы назвать его «Залом доверия». Зал разделён поперёк на две части линией колонн. Кольцо дарует зрение и слепоту. Первую половину зала владелец кольца будет зрячим, вторую половину – слепым. Первую половину зала спутники владельца кольца будут слепыми, вторую – зрячими. Пройти можно, лишь держась друг за друга. Если цепь будет разорвана, те, кому не повезёт держаться за владельца кольца, погибнут. Мне известны случаи, когда цепь рвали намеренно, чтобы погубить спутников. Пройти можно лишь тогда, когда вы доверяете друг другу. Потерявший кольцо погубит всех. Многие нашли гибель в этом зале. Это последнее испытание. По ту сторону вас ждёт встреча с Хозяином.
Я молча осмыслил сказанное. Вновь порывшись в поясной сумке, я извлёк на свет кольцо. Я мрачно рассмотрел его. Сказать, что последнее испытание меня испугало, значит не сказать ничего. Терять зрение даже на мгновение мне не хотелось. Я оглянулся. Похоже, мои спутники испытывали подобные чувства. О доверии не хотелось даже думать. Надо было пройти это неприятное испытание.
� исполнишь обещание. Твоё сердце навсегда будет принадлежать этой берегине Дубаве.
Коридор смерти
Мы выстроились колонной. Кошак замыкал. Каждый положил руку на плечо впереди стоящего товарища. Я протянул тонкий шнурок через кольцо и завязал концы узлом. После этого продел в петлю ладонь, намотал шнурок вокруг ладони и зажал кольцо между указательным и большим пальцем. Теперь его можно у меня только вырвать, но потерять его случайно я не мог. Я тянул время. Осматривал снаряжение. За моей спиной послышался недовольный гул голосов. Перед смертью не надышишься. Я потянул дверь. Передо мной расстилалась тьма. Нет, не сумрак, не тень, а именно тьма. У меня по коже побежали мурашки. Свет не проникал в соседнее помещение, не освещал даже малейшего пространства. Передо мной стояла изначальная, вечная тьма. Раздвинув её, Создатель создал мир, наполнил его светом и жизнью. И сейчас я испытал вековечный страх перед тьмой. Казалось, что шагни я в неё, и она растворит меня без остатка. Повернувшись к товарищам, я заговорил.
- Чтобы пройти через коридор, нужны как минимум два человека. Это владелец кольца и его спутник. Кольцо выбрало меня, я вынужден идти. Один может вызваться добровольцем, остальные, пока не поздно, могут повернуть назад и спасти свои жизни.
Наступила тишина. Я видел сомнения и внутреннюю борьбу на лицах своих товарищей. Каждый из них мысленно взвешивал свою жизнь и наше товарищество. Умирать не хотелось никому, но и предавать товарищей каждый из них считал ниже своего достоинства. Но, вопрос даже не в достоинстве. Сможешь ли ты жить, зная, что твои товарищи погибли и, возможно, именно твоего участия не хватило, чтобы спасти их? Мы знали друг друга не так давно, но общий труд, общие опасности и невзгоды сплотили нас крепче, чем иных дружков сплачивает вся их долгая жизнь. Люди стали говорить. Кто-то говорил, что пойдёт до конца, каким бы он ни был. Другие высказывали одобрительные слова или молча соглашались. Ну что же, теперь я знаю, что по доброй воле наша цепь не разорвётся.
Мы зажгли масляные лампы. Держа в одной руке масляную лампу, а в другой кольцо как светильник, я медленно, чтобы не разорвать цепь, шагнул во тьму.
Тьма охватила меня как вязкая субстанция. Она проникла даже сквозь одежду, принеся телу холод и неприятное липкое чувство. Ощущение было такое, будто я погрузился в воду. Однако, моё тело двигалось легко, как на воздухе. Я сделал вдох. Воздух был колючим и морозным, но дышать было можно. Мгновение я испытывал панику, но взял себя в руки. Я оглянулся. Вокруг меня всё было освещено бледным, белым светом. Свет исходил из кольца у меня в руке. В этом свете я видел силуэты предметов, окружающих меня. Я видел пол, по ощущениям каменный, выложенный брусчаткой. В пяти шагах от меня вправо, и настолько же влево виднелись стены коридора, похоже, выложенные из кирпича. Где-то сверху, куда не доставал свет, находился потолок. Вот только я не мог разглядеть цвет этих предметов. В другой руке у меня была лампа, я чувствовал тепло, исходящее от неё, но света она не давала.
Сзади меня стали подталкивать товарищи, и я двинулся вперёд, чтобы не создавать толкотню в проходе. Я оглянулся. На лице вошедшего сразу после меня Ясеня отразился страх и паника. Он ещё крепче сжал моё плечо. Теперь я знал, как будет выглядеть моё лицо, когда… Повернувшись вперёд, я продолжил медленно двигаться. Я делал небольшие шаги, мысленно прикидывая, сколько уже наших товарищей вошло в коридор. Мне сильно помогал слух. Оказавшись в коридоре, они издавали те или иные звуки. Кто-то вскрикивал, кто-то начинал яростно дышать, кто-то прилагал бранное слово. И вот я услышал голос Кошака. Теперь все в коридоре, и цепь не разорвана. Сделав ещё несколько шагов, мы услышали звук двигающихся камней. Всё внутри меня сжалось. Ощущения были мрачными и тяжёлыми. Я оглянулся как можно медленнее. То, что я увидел, поразило меня. Ожившие кирпичи двигались вдоль стены, выкладываясь в ровные ряды, и замуровывали проход. Это была магия. Между кирпичами сразу образовывались ряды связующего раствора. Когда звук прекратился, я заговорил, стараясь придать своему голосу максимальное спокойствие.
- Дверь замурована. Теперь у нас есть только один путь – вперёд.
Повернувшись, я медленно двинулся дальше, уводя за собой своих товарищей. Шаг, задержка, шаг, задержка. После каждого шага приходилось ждать, пока идущие за тобой люди подтянутся к тебе. И снова шаг, задержка. Мы двигались медленно, но мы двигались. Снова шаг, задержка. Я начал считать шаги. Сколько же ещё идти? Шаг, задержка. Конца и края нет этому коридору. Хотя, о чем я? Мы прошли всего ничего. Шаг, задержка. Не спеши. Главное – дойти, не разорвав цепь, не потеряв людей. Я задумался. А кого из них я мог бы потерять и не жалеть об этом? Фу, фу. Прочь такие мысли. Каждый из них для меня дорог, к каждому я привязан. Я мысленно перебирал в уме лица своих ребят. Как сильно связывает людей дорога и общее дело. Если кто-то из них пропадёт, я буду сильно переживать. Как же они мне дороги? Какие назойливые мысли! Прочь! Сосредоточься на дороге. Шаг, задержка. Кошак, старый ты воин. Без тебя нет отряда. Сколько раз мы обязаны тебе жизнями. Грубый, строгий, свирепый, частый на крепкое слово, на поверку ты оказался воинским батькой для своих людей. Не зря за тобой столько лет люди ходили насмерть. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Женек, наш влюблённый дамский угодник. Твой путь был аморален. Я упрекал тебя, но без тебя мы бы заплутали в чужой стране. Болью своей любви ты искупил свою вину. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Лева, любитель чужих карманов. За всё время пути ты ни разу не залез в карманы своих товарищей по дороге. Хотя за время пути ты обчистил множество карманов честных граждан этой страны. Всё добытое ты принёс в общую казну. Понимаю, так принято там, где ты вырос. Хотя мы и ругали тебя, но мы благодарны тебе за то, что нам не пришлось голодать в конце пути, когда закончились наши запасы денег. Как ты дорог мне. Шаг, задержка. Ассасин, убийца и тёмная лошадка нашего отряда. За всё время пути ты не сблизился ни с кем. Ты всегда был там, где нужен, и исчезал когда нужно. Сколько раз ты спасал наши жизни? Без счёта. Мы благодарны тебе за это. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Воля, отпрыск благородного семейства. Как ты оказался среди нас? Как твоё настоящее имя? Уже не важно. За время пути ты подрос. Нет, ни годами, ни ростом, ни шириной плеч. Ты повзрослел в глазах, ты повзрослел умом. Теперь ты уже не тот дерзкий, непослушный мальчишка, который отправлялся в путь. Теперь ты действительно Воля! Сильный, волевой, умудрённый опытом юный мужчина, достойный отпрыск благородного рода. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Ясень, юный отрок. Теперь я знаю, что ты не виновен в том, в чём тебя обвиняют, чтобы за грех это ни был. Ты был душой компании. Слабым местом, рядом с которым каждый из нас стремился стать сильнее. Как ты смог сохранить чистоту, пройдя этот путь? Потерять тебя будет особенно тяжело. Всегда больно, когда гибнут невинные. Как ты дорог мне. Шаг, задержка. Что-то я размяк. Соберись! Если кто-то из твоих друзей погибнет, ты должен будешь принять это, чтобы спасти тех, кого ещё можно. Таков закон.
Мы медленно двигались. Это постепенно нагревало нервы. Я начал беспокоиться. Когда же появятся колонны, показывающие центр зала? Свет кольца высвечивал не далее десяти шагов вокруг. За пределом этого круга наступала тьма. Мои нервы находились на пределе терпения, когда на пятидесятом шаге из тьмы выступили две каменные колонны. Между ними было пространство в два шага. Ещё десять шагов до колонн. Шестьдесят шагов до середины, значит весь зал – сто двадцать шагов. Не много, но из этих ста двадцати мне шестьдесят шагов идти вслепую. Меня передёрнуло. Идущий за мной Ясень спросил:
- В чём дело?
- Колонны. Через десять шагов будет центр зала. Вы прозреете. Соберитесь.
Последнее было сказано, потому что в отряде начался гомон. Я напугался, что на радости они разорвут цепь. Не хотелось думать о последствиях. Мне было неизвестно, в каком виде здесь предстанет смерть. Да и знать не хотел.
Люди умолкли, но звук не прекратился. Вокруг нас раздавалось шипение и голоса, шелест невидимого одеяния. Прямо из стен выплыли бестелесные создания в виде прозрачных дымок. У них не было определённой формы. Вроде небольшого облачка. Звук исходил от них.
- Что это? – Спросил сразу затрясшийся Ясень.
Судя по лицам моих, спутников у них на языках вертелся тот же вопрос.
Поделиться книгой: