Хроники старого мага. Книга 3

- Паутину я сжёг. – Увидав мой удивлённый взгляд, он проговорил, успокаивая меня – Горит она быстро, просто вспыхивает. Но жара не даёт. Я читал, что даже летом, в жару, горящая паутина не поджигает сухой лес. А сейчас осень. Лес сырой и холодно. На эту вспышку следовало посмотреть. Пых. И на земле только чёрные следы показывают, где эта паутина раньше была. Сразу стали видны обглоданные тушки кроликов и хорьков. Видимо паук ими питался. Потом я вернулся к повозке и стал тебя ждать. Как твоя нога?

- Кость не раздроблена. Но приятного было мало. Прикусил он меня знатно. Смыл яд. Малость повалялся на земле от боли. Хорошо, что регенерация у оборотня огромная. Быстро нога восстановилась. Я смотрел, даже гематом не осталось. Ты был прав. На оборотня не действуют яды, и шкура у него не прокусывается. Так, что состояние нормальное. Можно было ожидать худшего. Надо что-то решать с методом борьбы с пауками. Не хочется, чтобы меня постоянно так кусали.

Он улыбнулся.

- В целом, тактика удержания и расстреливания из лука себя оправдала. Пока не найдём ничего лучшего, нам лучше придерживаться этой тактики. Только постарайся больше ничего ему в пасть не совать. – Он улыбнулся, давая понять, что это была шутка. – Тебе в этот раз повезло, что он впился в ногу, а не между ними.

Я неосознанно прикрыл рукой слабое место. А ведь действительно повезло. Пока я сокрушался и впечетлялся своим везением, Голендил смотрел на меня с улыбкой.

- И всё-таки бой был неудачен. Я учился драться руками и ногами, а ты стрелять, но этот бой…

Я замолчал, разводя руки в стороны. У меня не было слов, чтобы описать свои впечатления.

- Во-первых, мы просто растерялись. Нам обоим никогда не приходилось сражаться с таким противником. А во-вторых, для тебя это был первый бой в образе рукопашника. Ты же не боец, а маг. Биться для тебя руками непривычно. Вот ты и действовал неудачно. Но это пройдёт с опытом.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём.

- Хорошо бы, чтобы твои слова были правдой. А то не хочется каждый бой быть мишенью для укусов.

- Когда-то давно, когда я ещё был юным эльфом, отец приучал меня работать руками на токарном станке по дереву. Я до сих пор помню свою первую работу за этим станком. Отец долго меня учил, потом дал мне простое задание – наточить плашек из дерева. Мне дали резец, раскрутили барабан с зажатой в нём деревянной заготовкой. Мне осталось лишь аккуратно снять излишки древесины и нарезать плашек отрезным резцом. Помню, что когда шёл к станку, то сильно дрожал. Мне было плохо, отказывался работать разум, темнело в глазах. Когда я ткнул резцом в заготовку, резец вырвало из моих рук. Болванку перекосило от моего толчка, и она вылетела из зажима, а при падении раскололась. Я к чему это говорю. Это стало для меня уроком. Потом, когда я освоился в работе на станке, мне приходилось точить весьма сложные детали. Но это потом. Также и в рукопашном бою. Наберёшься опыта, перестанешь совершать ошибки. Большую часть ошибок мы совершаем от волнения. А оно уходит, когда становишься мастером. Так, что не беспокойся. И в рукопашном бою у тебя всё наладится. Наберёшься опыта – уйдут волнения. Перестанешь совершать большую часть ошибок. Сверхвоином это тебя не сделает, но сражаться будешь вполне достойно.

- Скажи, Голендил, зачем тебя обучали работе на станках? Ты же правитель в своём народе?

- Ну, во-первых, мы тогда много работали, чтобы поддержать городские строения в исправном состоянии. Старейшины считали, и я с ними согласен, что молодые эльфы должны вырасти среди красоты, а не среди развалин. – Он грустно улыбнулся. – В те времена город был слабозаселён. И моя семья вся жива… - он погрузился в свои воспоминания.

- А во-вторых?

- А во-вторых – проговорил он, возвращаясь из своих воспоминаний – мой отец сказал, что я должен знать много профессий. Это нужно, чтобы я понимал тех, кто зарабатывает на свой хлеб тяжёлым трудом. Как он сказал: «Если ты не будешь зарабатывать на хлеб таким трудом, зная эти профессии, то это не укор, а достоинство».

- Меня так никто не учил.

Голендил понимающе взглянул на меня.

- Ты вырос в другом племени и в других условиях. Остальные знания ты будешь получать сам.

Быстро темнело. За время боя и разговоров мы не заметили, как пролетел остаток дня. Голендил грустно осмотрел окрестности и проговорил.

- Нам лучше остановиться на ночлег прямо здесь. С завтрашнего дня мы приступим к очистке этой местности от пауков. А сейчас отдых.

Глава 5

На следующий день ближе к полудню мы подошли к старому заброшенному дому. Домик был заброшенный и обшарпанный. Похоже, что раньше это был домик охотника. По крайней мере, так сказал Голендил. На жилое здание, построенное эльфами, он не походил. Этот дом был одноэтажный, да и построен как временное жильё. Основная дорога проходила мимо, а к домику вела небольшая заросшая тропа. Было видно, что этой тропой давно никто не пользовался. Мы бы и сами прошли мимо, если бы не разглядели его с помощью второго видения. Была и ещё одна причина, почему мы пришли к этому дому. Внутри этого дома расположил своё убежище паук. Теперь, когда мы знали, что искать, я сразу определил исходящую от дома опасность. Дверь была распахнута. К ней тянулись нити паутины. Возле двери был намотан особо большой комок, но разбираться в причинах его нахождения там не было смысла. Даже на неопытный взгляд стало ясно, что логово паука находится внутри здания.

На этот раз мы не стали выманивать паука наружу, используя себя в качестве приманки. Голендил сразу выстрелил в паутину огнём. Теперь я смог убедиться, что она действительно быстро и ярко горит. В глазах ещё не успело восстановиться зрение, а из распахнутой двери на нас выскочил небольшой паук размером со среднюю собаку, на вроде того, что мы убили вчера. Паук был разъярён гибелью своей сети и пытался расправиться с пришельцами. На этот раз я не стал ждать, пока он вцепится в меня и вступил с ним в бой. Хорошо, что реакции и скорости движения оборотня хватало для этого. Отпрыгнув в сторону, я вцепился в его лапы и поднял его вверх, оторвав от земли. Пока я его удерживал, Голендил успел дважды выстрелить ему в грудь, в то место, где находилось сочленение лап. Запахло жареным и одновременно палёным. Мне не известно внутреннее строение пауков. Не силён я в этом, но после сгорания внутренностей, ноги паука стали отрываться от тела и опадать на землю. В моих руках остались две паучьих лапы. Сквозь сочленения его панциря обильно вырывались струйки пара. Было ясно, что от выстрелов Голендила его внутренности просто вскипели. Он уже перестал шевелиться. Внутреннее видение показало, что паук мёртв. В качестве награды за победу над этим пауком, я подарил Голендилу две оторвавшиеся лапы. Улыбнувшись, Голендил уложил эти лапы в общую кучу к останкам паука. Для гарантии мы оторвали пауку остальные лапы.

Осмотр дома вторым видением показал отсутствия признаков жизни в нём. После небольшого совещания мы решили остановиться в этом домике на окраине паучьих владений. Нам пришлось сделать в этом доме основательную приборку. Дом был загажен паучьими испражнениями и обглоданными останками животных. Комок паутины, который мы разглядели возле двери, оказался останками эльфа. По-видимому, охотника. Эти останки мы захоронили отдельно. С помощью бытовой магии мне удалось очистить дом от мусора, за время, оставшееся до вечера. Дом был достаточно просторным. Домовики изъявили желание поселиться на чердаке, где они соорудили себе просторную лежанку. Повозку мы оставили снаружи, а вот пони пришлось разместить внутри.

Эту ночь мы переночевали в доме. Утром следующего дня, доверив заботу о пони нашим кардхам, мы отправились на свою долгую охоту. Вечером, сидя перед камином, Голендил разработал стратегию борьбы с пауками. По его словам, наружу выбирались в основном средние пауки, искавшие себе собственных охотничьих угодий. А самые крупные пауки должны были разместиться внутри их владений. Там же должны были размещаться и маленькие пауки, которые ещё были недостаточно крупны, чтобы создавать свои собственные сети. А потому мелкие пауки должны питаться остатками трапезы их крупных собратьев. Это конечно предположение. Но проверить его мы можем только на практике. А поэтому нам лучше двигаться вокруг их владений, проверяя теорию, а заодно истребляя средних пауков, чтобы получить необходимый опыт борьбы с ними. Так мы и решили сделать.

Путь вокруг владений пауков мы проделали за четыре дня, уничтожив сорок два паука. Размеры этих пауков колебались от размера с лисицу, до размера с крупную собаку. Все паутины были сожжены. Теперь мы решили дать себе день отдыха. Мы оба понимали, что поздней осенью, перед самым впадением в спячку, пауки не рискнут мигрировать. По утрам становилось уже совсем холодно. А для хладнокровных пауков такое путешествие было равносильно самоубийству. Теперь им предстояло дать нам бой. Мы были вдвоём против неизвестного количества врагов.

Я вновь был человеком и наслаждался тишиной и покоем. На душе было спокойно. Сегодня не надо было проводить перевоплощение, которое для меня связано с болью. Не надо было драться, отнимая чужую жизнь. Можно было просто вытянуть свои ноги и предаваться спокойному ничего неделанию. Маленькая радость моей жизни. Но жить такой жизнью я не хочу. Я не забывал посматривать вокруг вторым видением. Опасности не было. Я отдыхал и наслаждался. Почему я запомнил это день? В то время моей жизни всё поменялось на обратное. Если раньше я запоминал свои насыщенные дни, то теперь, когда моя жизнь стала слишком насыщенной, я стал запоминать дни своего спокойствия и отдыха. Но всё заканчивается.

***

Второй круг вокруг владений пауков мы совершили уже за два дня. Круг был значительно меньше предыдущего. Но и пауков мы уничтожили значительно меньше – всего восемнадцать. Вот только шестеро из них были размером с взрослого человека. И это, не считая размера лап. Этих мы убивали достаточно долго. Хорошо, что в качестве противника они выбирали именно меня, а не Голендила. Один из них попытался ударить меня не только жвалами, но и нижним концом брюшка. Моё счастье, что мне удалось разглядеть на нём торчащее жало. Остановив удар паука встречным ударом ноги, я поднырнул под него. Ударами когтей я разодрал его брюшко и выдрал это жало. Его внутренности стали вываливаться из него на землю. Паук забился в агонии и стал биться об землю. По всей видимости, он испытывал сильную боль. Всё это время Голендил засыпал паука выстрелами из своего лука. Очень скоро тот превратился в сильно запеченную и развороченную тушку. Бой дался нам тяжело. Я был измотан. По традиции мы оторвали у поверженного паука лапы. Теперь у меня в руках был редкий трофей – я стал обладателем паучьего жала. Почему я запомнил этот день? Не только из-за обилия убийств. В тот день мы убили десять пауков. Именно это жало стало для меня тем артефактом, который впоследствии позволил мне добиться многих побед. Но тогда я об этом не знал. Просто взял эту редкую вещь в свою коллекцию.

Это конечно был не единственный трофей, который мы брали с пауков. Голендил теперь постоянно таскал с собой несколько пустых стеклянных бутылок. После каждой нашей победы он собирал в них паучий яд. Бутылки постепенно заполнялись ядом. По словам Голендила, это было огромное сокровище, гарантирующее нам сытый путь со всеми удобствами. Конечно, если мы сможем найти того, кто купит у нас этот яд.

Мы провели в домике ещё один день отдыха. Перед последней битвой. Я бы запомнил этот день как один из самых прекрасных, но он был наполнен переживаниями перед предстоящей нам опасностью. Теперь, когда я стал больше знать о пауках, я стал понимать, что жало надо было брать с собой. Но тогда мне никто не сказал об этом. Поэтому жало я скинул в сумку. А на бой вышел как обычно. Боже! Что это был за бой. Иногда я вспоминаю о нём как об одном из самых страшных дней моей жизни. Видимо тогда я предчувствовал это, а потому даже попытки релаксации не давали результатов.

После дня отдыха, я и Голендил отправились сражаться с главным логовом пауков. Что нас там ждёт, мы не знали. Перед нами расстилался высокий каменистый холм. И где-то там, на склоне этого холма, должна была находиться пещера. Два предыдущих рейда мы совершили вокруг этого холма. Назвать его горой было нельзя. Для этого он был не слишком высок. Осмотр холма показал наличие большого скопления паутины с северо-восточной стороны. Мы решили двигаться в том направлении. Полдня пути привели нас к подножию холма, густо застеленному паутиной. Когда-то холм был густо покрыт растительностью. Теперь же сквозь покрытие паутины пробивались редкие кустики. Похоже, что паутина медленно убивала вокруг себя всё живое. Унылый каменистый пейзаж встретил нас. Лишь бело-серая паутина как вид плесени покрывала этот склон. Хуже всего было то, что мы не могли разглядеть на этом фоне входа в пещеру. Погода в этот день пыталась запугать нас дополнительно. Небо было затянуто низкими тёмными облаками. Погода была пасмурная и мрачная. Таким же мрачным было и наше настроение. Пора было начинать. Перед смертью не надышишься.

Выстрел огнём по паутине породил ад. Паутины действительно было много, и горела она достаточно долго. Я подождал, пока погаснет пламя, и только после этого вступил на выжженный каменистый холм. Голендил остался позади меня, взобравшись на большой валун, лежащий у подножия холма. Я медленно поднимался вверх по склону, внимательно вглядываясь и принюхиваясь к окружающему пространству. Но, к тому, что меня ждало, я оказался не готов. Когда я был на полпути вверх, то смог разглядеть крупную расщелину в склоне холма между двумя большими валунами. Из расщелины дохнуло смрадом. Теперь я точно знал, где находится наш враг. Но ничего больше я сделать не успел. Из пещеры раздался сильный скрежет, после чего послышался шум скрежетания по камням множества мелких лапок. Моя шерсть на загривке поднялась дыбом от страха. Я только начал поворачиваться, чтобы отступить, когда из пещеры выметнулся наружу большой живой ковёр из мелких пауков. Большинство из этих пауков были невелики в размерах, для гигантских пауков. Но по сравнению с теми пауками, что я встречал в своей прошлой жизни, эти были огромны. Самый маленький из них был размером с кошку, и двигался с такой же скоростью и прытью. Самый крупный – с небольшую собаку. Я не успел отскочить, когда этот ковёр накрыл меня. Множество мелких жвал впились в моё тело, норовя впрыснуть в меня яд или разорвать. Каковы были ощущения? Будто меня одновременно сжимают множество стальных щипцов по всему телу. Моё счастье, что шкура действительно была для них непроницаема. Но счастливее это меня не сделало. Моё тело просто запылало от боли. Я упал и покатился вниз по склону, а следом за мной двигался этот живой ковёр. Моё звериное тело просто обезумело от боли. Не было даже сил убежать с поля боя. Я просто катился вниз, оставляя за собой раздавленные тела моих врагов. Голендил не мог стрелять, опасаясь задеть меня. Он мог просто наблюдать за моим боем и моей болью.

Я взвыл от боли. Ковёр шевелился вокруг меня и на мне. Раздались выстрелы. Голендил стал стрелять в шевелящийся ковёр вокруг меня, но сильно это не помогало. Пауки всё прибивали и прибывали. Сколько же их там? Хорошо, что они ещё были маленькими и их хитиновый панцирь был слабоват для меня. Единственным способом остаться в живых для меня тогда было только полное убийство этих тварей. Несмотря на страшную боль по всему телу, я продолжал сражаться. Тренировки с Голендилом наконец-то принесли свои результаты. Я ловко хватал пауков и сжимал их своими когтистыми лапами. Бил по земле задними лапами, ловко попадая по этим мелким бестиям, которые не могли увернуться от моих ударов, несмотря на всю свою прыть. Но легче от этого не становилось. Всё моё тело превратилось в одну безумную боль и гематому. Любое движение стало доставлять мне боль, но останавливаться было нельзя. На место убитых мною пауков, в моё тело сразу же впивались новые твари. Моя звериная часть стала терять контроль и впадать в безумие. Этот бой мною был проигран. Но просто так сдаваться я не хотел.

Внезапно всё изменилось. Мелкие пауки кинулись в разные стороны. От боли я не сразу смог это осознать. Но моя звериная часть закричала мне о страшной опасности. Я находился на площадке, окружённый множеством раздавленных мною паучьих трупиков. Не осознавая, что делаю, я сделал откат в сторону. Это спасло мне жизнь. По склону вниз мчалось огромное тело. Этот паук был вдвое крупнее взрослого человека. В последнем прыжке он сложил лапы и всей массой тела рухнул на то место, где я только что находился. Окажись я там, то он меня мог просто раздавить. И никакая непробиваемая шкура меня тогда спасти уже не могла. Толку от этой шкуры, если внутри неё находится паштет из мяса и костей. Сверху раздался выстрел. Раздался страшный скрип, издаваемый пауком. Он не мог рассмотреть того, кто в него стрелял. Покров тьмы надёжно укрывал Голендила от его взора, но заметил место, с которого был произведён выстрел. И теперь паук поднимался на лапы, чтобы взобраться на валун и убить того, кто причинил ему вред. Именно в этот момент я совершил поступок, который спас жизнь Голендила, но едва не сгубил мою собственную. Паук уже карабкался на валун, когда я прыгнул на его брюшко и обнял его своими передними лапами. Валун был достаточно гладким, и пауку было трудно за него цепляться. А появление дополнительной массы на его брюшке, нарушило его равновесие и опрокинуло его вниз.

Мы вместе с пауком рухнули вниз. Он опрокинулся вверх лапами и не мог подняться из-за меня. Несмотря на большую массу его тела, лежащую на мне, я не разжал захват. Воспользовавшись этим, Голендил стал быстро стрелять в его слабое место – место схождения лап. Удар, паук дёрнулся всем телом. Удар, паук снова дёрнулся всем телом. Я продолжал держать паука. Было больно и тяжело. Но самое страшное меня ещё ожидало впереди. Прямо надо мной раздался страшный скрежет, издаваемый пауком. И вот тогда мне стало совсем плохо. На этот звук обратно ввернулся сильно поредевший, но от этого не менее смертоносный паучий ковёр. В меня снова впилось множество щипцов. К тяжести огромного паука прибавилась боль от множества мелких его собратьев. Я почувствовал, как теряю контроль над звериной частью своей сущности. Зверь взвыл от боли и выпустил гигантского паука. Но для последнего ничего не изменилось. Голендил успел выпустить последний заряд, оборвавший жизнь этого гиганта. Он замер уже навсегда. Я потерял контроль. Зверь заметался по склону. Для него всё слилось в одну сплошную полосу боли. Пошло в ход всё его умение. Он катался по земле, бил лапами, рубил когтями, давил лапами мелкие паучьи тельца. Убить, раздавить, отомстить, наказать, уничтожить! Гнев бил из меня просто фонтаном. Если бы он имел физическую форму, то уже давно бы снёс этот холм. Зверь не подчинялся моему разуму. Я не мог даже наблюдать за ним. Я просто отключился и не видел происходящего. Очнулся я намного позже. Вокруг стояла тишина. Начинались сумерки. Но света ещё было достаточно. Тело ещё болело, но было видно, что это остаточное явление. Оборотень уже успел залечить свои раны. Это были остаточные, фантомные боли. Я продолжал сидеть рядом с обгорелой тушей гигантского паука, посреди кучи раздавленных маленьких тушек.

Я оглянулся. Голендил по-прежнему сидел на вершине валуна. Он внимательно смотрел на меня. Похоже, что он всё это время провёл там, наблюдая за моим буйством. Он сидел, направив на меня свой лук. Понятно, что он боялся меня. Ему нужны были доказательства, что я вернул контроль над этим телом. Я ведь не мог говорить. Нужен был символ, сознательное действие. И я нашёл такое действие. Разодрав когтями брюшко паука, я выдрал из него жало и закинул его на валун к Голендилу. Довольно рыкнув от своей выходки, я стал отрывать у паука лапы, выполняя наш общий обряд. Только после этого Голендил убрал лук. Похоже он понял, что я овладел собой. Он спустился с валуна и, подойдя ко мне, достал бутылку. Поняв его намерения, и присел спокойно. Достав скребок, Голендил стал соскребать с меня яд пауков. Я был обильно покрыт их ядом, который налип на мою шерсть, как густая слизь. Он говорил спокойно. Но из его слов я понял, что на сегодня нам лучше прекратить поход и возобновить его утром с рассветом. Уходя, Голендил собрал яд и с самого паука, а заодно забрал одну из его лап на память, как он сказал. Уже отработанным маршрутом я направился к ручью. Когда я вернулся к домику, стояла ночь.

На следующий день мы стояли возле пещеры. На этот раз я был в своём собственном обличии. Второе видение показало отсутствие жизни внутри. Но входить внутрь в своей личине, у меня желания не было. Нужно было перевоплощаться. Внутри нас могли ждать различные неприятности. Меня передёрнуло от вчерашних воспоминаний. Я посмотрел на Голендила, он посмотрел на меня. Вместе мы глянули в сторону пещеры. Пещера глянула на нас мраком и смрадом. Нужно было идти внутрь. Нужно было перевоплощаться. Воспоминания были неприятны. Второе видение показало отсутствие опасности. Но сначала…

Я прикоснулся кольцом памяти к своему третьему глаза. Сосредоточившись, я проник в кольцо и оказался в кольце заклятий. Выбрав одно заклятие из числа перенятых у Алкимы. Я ещё раз просмотрел его схему. Мне так и не довелось его использовать в полную силу. Стрельба по камням в воде велась не в полную мощь. Здесь же мне хотелось ударить во всю мощь, чем бы это не закончилось. Вернувшись в наш мир, я взял посох в обе руки. Сосредоточившись, я выполнил взмах навершием посоха над головой и прокричал визжащим голосом.

- Тут гхаш!

В конечной точке этой фразы я направил навершие посоха вглубь пещеры. Вокруг навершия посоха возникло огненное кольцо, которое сорвалось с посоха и унеслось вглубь пещеры, разрастаясь во все стороны. Я отскочил в сторону сразу же после произнесения заклятия. И это я сделал вовремя. В пещере раздалось гулкое эхо моего заклятия. Потом возник гул. Затем из пещеры вырвалось яркое сияющее пламя, на время ослепившее нас. Но никаких пауков из пещеры не вылезло. Мелкие пауки от такого пламени просто должны были сгореть, а крупного паука мы бы сразу заметили, ещё приближаясь к пещере. Из пещеры повалил дым. По запаху стало ясно, что внутри выгорела вся паутина, которая ещё оставалась на стенах пещеры. Проход был свободен. Пора было раздеваться и перевоплощаться.

Как только я стал раздеваться, Голендил выстрелил в себя из лука заклятием покрова тьмы. Потребовалось время, чтобы сложить мои вещи и придавить их камнем. Превращение, как всегда, полосонуло по мне болью и страданием. Но как только боль отступила, и мне удалось взять себя под контроль, мы двинулись внутрь пещеры. Запах горелой плоти абсолютно перебивал мне нюх. Поэтому весь путь пришлось двигаться, опираясь на моё второе видение. Следом двигался Голендил. На какие чувства он опирался, двигаясь за мной по тёмному и плохо пахнущему коридору, мне было неизвестно. Стены коридора были местами оплавлены. В некоторых местах по стенам была размазана сажа, указывая места нахождения паутины, уничтоженной моим огнём. Пол и временами стены были загажены испражнениями пауков. К запаху гари примешивались запахи отходов, гниения и разлагающейся плоти. Скоро мы оказались в достаточно просторном помещении, если так можно выразиться. На полу помимо следов паучьей жизнедеятельности, валялись высохшие и обгоревшие тушки пауков. Но второе видение показало нам, что умерли они достаточно давно. На телах многих из них были видны следы жвал. Похоже, что перед нами предстали следы паучьего каннибализма. Здесь же находились обглоданные тела крупных животных и даже эльфов. Среди предметов, найденных на полу пещеры, было несколько колец и драгоценных камней, возможно раньше принадлежащих жертвам пауков. Были найдены монеты разного достоинства, которые Голендил собрал вместе с другими трофеями. Самым ценным трофеем оказался эльфийский магический жезл, подобранный Голендилом. Потом мы обнаружили это.

Точнее сказать, мы сначала не придали внимания этой куче песка. Но запах, исходивший из неё, был смутно знаком мне. Так пахли живые пауки. Рыкнув предупреждающе Голендилу, я начал раскапывать эту кучу. Он принял позицию к бою и стал внимательно наблюдать вторым видением за моими действиями. Скоро я понял, что привлекло меня в этой куче. Под небольшим слоем песка находилась паучья кладка яиц, если это можно так назвать. Яйца были достаточно большими, примерно в два мои кулака. Я откапывал их и откатывал в сторону. В каждое из таких яиц Голендил производил выстрел огнём. После попадания огня, яйцо взрывалось, точнее сказать разбрызгивалось по полу от вскипевшей жидкости. Мы хотели быть абсолютно уверены в том, что уничтожили паучье гнездо, и в ближайшее время здесь будет безопасно. Выполняемое действие не доставило мне удовольствия, но так было нужно. Мы были жестоки, и жестоки по необходимости. Валяющиеся рядом кости эльфов не придали нам милосердия. Я откапывал яйца до тех пор, пока запах не прекратился. Живых пауков на этой территории больше не было. По крайней мере, я их больше не ощущал. Только после этого мы стали выбираться наружу.

Это был первый вечер за время нашего совместного путешествия, который мы провели в тишине. То, что мы совершили, отбило у меня желание говорить. Я понимаю, что было мною совершено. На этой земле, здесь и сегодня мы истребили целое племя разумных арахнидов. Мы не просто убили всех взрослых особей вместе с молодыми пауками. Мы истребили детёнышей и даже зародыши, не оставив им на выживание ни малейшего шанса. Внезапно я понял, что тоже самое мне придётся сделать и на остальных территориях, через которые мы пройдём. И понимание этого не сделало меня счастливым. Сегодня я из воина-мага, способного на убийство, превратился в безжалостного убийцу, способного выполнять магические действия.

***

После окончания главных сражений с пауками, мы поселились в домике. Голендил предложил провести здесь полнолуние, которое уже приближалось с каждым днём всё ближе. Начались спокойные дни. Мы поднимались рано и ждали рассвета, занимаясь своими делами. Продолжались тренировки. Днём мы собирались и отправлялись на охоту. Точнее сказать мы искали оставшихся в живых пауков. Стало значительно холодать. По ночам случались уже не просто заморозки, а настоящие морозцы. Во время охоты мы тщательно излазили всю вершину холма в поисках ненайденных убежищ. Я был доволен, что нам не пришлось снова убивать арахнидов. С вершины холма я осмотрел окрестности вторым видением. Живых арахнидов, даже самых маленьких мне увидеть не удалось. В долину стали проникать сначала мелкие, а за ними и крупные хищники. Они подъедали оставленные нами тушки. Природа оживала и возвращалась к нормальной жизни. Этот период жизни для меня слился в один большой отрезок. После бурной деятельности, которую мы развели на этой территории, период мирной жизни воспринимался мною как нечто постное и не заслуживающее внимания и запоминания. Выпал первый снег, и также быстро растаял, оставив после себя сырую и вязкую землю. Наступило полнолуние.

Я был благодарен Голендилу, что он дал нам время, чтобы успокоиться после интенсивных боёв. Я медленно залечивал свои душевные раны. Моя душа успокаивалась. Теперь я понимал необходимость таких мер. Пришло время выходить на ночную охоту. Как тогда говорил Голендил: «Нельзя отрицать свою природу, если хочешь контролировать своё тело и не хочешь нажить кучу комплексов». Выходя на охоту, мы следовали своей природе. А заодно пополняли наши припасы. Это было весёлое время, наполненное работой, охотой, тренировками и… болью. При этом я стал воспринимать боль при перевоплощениях как неизбежное зло, с которым нужно смириться.

Быстро пролетело полнолуние. Мы с Голендилом стали собирать повозку в дорогу. Перед самым отъездом нам пришлось расстаться с Бито и его семьёй. В один прекрасный день Бито спустился с чердака вниз и попросил оставить его жить здесь в этом далёком и заброшенном домике.

- Хозяин, Бито любит тебя и твоего друга. Ты был добрым хозяином. Ты спас нас от смерти. Ты хорошо с нами обращался. Прости нас, хозяин, но существа моего племени не предназначены для дороги. Позволь нам остаться. Мы сохраним этот дом для тебя, чтобы ты мог вернуться.

Я присел на лавочку и задумался. Действительно им было лучше остаться здесь, под крышей этого дома, чем замерзать с нами в дороге. Жаль было их оставлять. Они делали нашу дорогу веселей, нелепей и комфортней. Но путь давался им тяжело.

- Хорошо, Бито, оставайтесь. Пусть этот дом станет вашим жилищем.

- Хозяин, мы останемся здесь, чтобы сохранить этот дом как твой.

- А если у себя в Империи я найду себе другой дом? – Я усмехнулся.

- Тогда тебе, хозяин, надо будет только позвать меня. И я приду к тебе, как бы далеко ты ни был. Мы очень благодарны тебе.

- Пусть будет так.

Тогда я ещё не знал, будет ли у меня дом. Но справедливо решил, что лучше им жить и верить, что у них есть хозяин. За время пути я понял, что эльфы создали, хоть и несознательно, идеальных слуг. Нет, рабами их назвать было сложно. Они были прекрасными симбионтами. Сильно привязывались к своему хозяину, но, если создавались определённые обстоятельства, могли покинуть своего хозяина. Что и показал этот случай. Заставить их я не мог, да и не хотел. Такая ситуация меня полностью устраивала. Судьба мотала меня по свету долго. Свой дом я обрёл лишь тогда, когда поселился в замке Фродос. И тогда я исполнил слово, данное Бито. Я позвал его и представил совету магов. Первую фразу Бито, сказанную после расставания, я запомнил. Он сказал:

- Хозяин исполнил слово.

Мне было неловко, но в его глазах блестели слёзы. Так его разросшееся семейство поселилось в замке. Мы уходили. Собрав повозку и привязав вещи, мы вывели пони и запрягли его в повозку. Я помог Голендилу забить двери дома досками крест на крест. Сверху на двери Голендил лично нацарапал знак смерти, который у их народа принято рисовать на местах захоронений. Так мы надеялись отпугнуть непрошеных гостей от этого строения. Нас ждал путь к городу Шеклаг. Под лёгкий перестук копыт нашего пони и скрип старой повозки мы отправились в путь.

Глава 6

Две недели спустя мы достигли предместий города Шеклаг. Я стал привыкать к такому виду путешествия. Сильно холодало. Мы стали замерзать по утрам. Теперь мы спали по очереди в повозке, сменяя друг друга возле костра, который теперь жгли всю ночь. Но даже в ней было прохладно. Мы смотрели на ухоженные сады с деревьями и кустарниками, подготовленными к зимовке. Тонкие тропинки, проложенные между деревьями, радовали глаз своей аккуратностью. Было видно, что мы приближаемся к цивилизации. После стольких дней движения по диким местам было приятно такое разнообразие. Вокруг города шла кольцевая дорога, обходящая город по большой дуге. Наша дорога вливалась в это дорожное кольцо. Входить в город Голендил не хотел. Путь же нам надлежало идти на северо-запад, поэтому мы решили обходить город с запада, чтобы сократить расстояние. Пути прямо в город на этом месте не было, но у нас была надежда, что нам удастся найти такую дорогу сразу после того, как закончатся сады. Я видел город как большое пятно тёплой энергии за линией садов и лесных полос. Но входить в него у меня желания не было, памятуя о том, что эльфы не любят чужаков.

Мы двинулись по кольцевой дороге на запад, обходя город. Вечером этого дня мы достигли развилки трёх дорог. Мы пришли с юга, вторая дорога шла на север, а третья шла по направлению к городу. Мы устали, и было решено заночевать здесь, отойдя от дороги вглубь леса, чтобы не привлекать ненужного внимания. Мы оба устало опирались о свои посохи. Только у меня был магический посох, а у Голендила походный, который он изготовил сам. Пони боязливо покосился на полосу темнеющего леса, но подчинился приказу и, вяло переступая ногами, свернул с дороги. Отойдя совсем немного, мы расположились под деревьями и разбили здесь свой лагерь.

- Слушай меня, Невил, - проговорил Голендил – завтра у нас особенный день. Нам придётся на время разделиться.

Этими словами он привлёк моё внимание.

- Надолго?

- Полагаю, что на один день. У нас заканчиваются продукты, нет, мы не голодаем, но хочется питаться всё-таки приличной пищей. На одной добыче мы быстро одичаем. А ещё надо сообщить жителям, что мы очистили путь до Солема от пауков. Теперь они могут спокойно путешествовать по этому маршруту. А ещё надо продать запасы яда, собранные нами с арахнидов. К тому же у меня есть, чем доказать свою правоту.

Он потряс своим посохом и улыбнулся. На мгновение мне вспомнилось, как мы изготавливали этот чудный предмет. Трофейную ногу арахнида он привязал к ровной поверхности скамьи так, чтобы она была распрямлена. После чего, не без моей помощи, мы вытянули из оболочки всю мякоть паука. Я и не знал, что паука можно было изъять из его хитинового панциря. Голендил долго варил в нашем котле вязкое варево, которое оказалось клеем. Когда последние ингредиенты растворились в этой массе, сделав её однородной, он осторожно залил этот клей в полость паучьей ноги. Мы ждали несколько дней, прежде чем масса затвердела, превратив бывшую ногу во вполне элегантный посох. В качестве навершия он использовал пару жвал паука, приклеив их вверх остриями, получив своего рода двузубую вилку. Посох получился весьма впечатляющим. Теперь этим посохом пользовался сам Голендил. Я понимал, что это ребячество и хвастовство, но не судил строго. Можно было позволить ему маленькие радости, тем более что на его качества это повлияло положительно. Этот взрослый и умудрённый годами эльф радовался и игрался этим предметом как ребёнок.

- Почему я не могу пойти с тобой?

Голендил улыбнулся своей доброй улыбкой.

- Потому, что ты для всех Тёмных эльфов умер. Помнишь об этом? Будет нехорошо, если ты вдруг воскреснешь.

Перед моим внутренним взором промелькнула целая череда событий, приведших меня к сегодняшнему дню. Сразу всплыли все переживания и страхи, которые я уже успел позабыть. Голендил был прав. Моё воскрешение повлечёт за собой целую кучу проблем не только для него, но и для меня. Между этими городами есть связь, и обо мне в Солеме обязательно узнают. А потом узнают и в Империи. Скрыть моё участие в подготовке эльфийских магов и передаче им запретных знаний будет невозможно. Избежать наказаний можно будет лишь в том случае, если неизвестный человеческий маг будет считаться погибшим. Сейчас мне проявляться нельзя. Я согласно кивнул головой.

- Что ещё ты собираешься продать?

- Пожалуй, только кольца. Нам от них никакой выгоды. А вот деньги и камни надо оставить. Гномы их очень ценят, пойдут для оплаты нашего прохода.

- А как же жала пауков? Их куда мы денем?

Он посмотрел на меня с недоумением.

- Их продавать ни в коем случае нельзя. Это же редчайший артефакт. Говорят, что раньше на них специально охотились. И стоят они на рынке огромных денег. – Он замолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил. – Из этих жал раньше изготавливали особые магические жезлы. У этих жезлов особых магических свойств не было, кроме одного – он мог парализовать противника. Магичка привязывала этот жезл к предплечью снаружи в специальных ножнах. После этого магичка стреляла зарядом из жезла, а противник замирал парализованный. Правда, ненадолго. Но хватало, чтобы расправиться с ним. Так наши маги раньше уничтожали крупных и опасных монстров. Маг-лучник также мог пользоваться этим жезлом, стреляя из лука.

Он замолчал, и некоторое время мы оба молча смотрели на пляшущее пламя костра. Я представлял такой жезл у себя и его возможности.

- Есть только одна проблема – Голендил развернул лицо ко мне и пристально взглянул мне в лицо. – Технология изготовления таких жезлов была утрачена, вместе с самими жезлами во время Великих войн. – Он снова помолчал и продолжил – Но у меня есть ты. Мы могли убедиться, что ты умён и знаешь больше, чем мы.

Снова наступила тишина, нарушаемая только треском горящего дерева. Я был шокирован его словами. Было приятно, что он в меня так верит. Но внутри меня уже поселились сомнения о своей способности создать такой предмет. А Голендил тем временем продолжил.

- У меня есть навык работы по кости, этому меня научил отец. Осталось только разгадать секрет древних мастеров. Мне нечем тебе заплатить за эту работу, но ты сам можешь себе заплатить. Жала у нас два, значит и жезла можно создать два. Один ты получишь в качестве награды за работу. Вот только ошибиться мы не можем. Замены нет.

Он огляделся вокруг. На землю падала тьма. Теперь темнело рано. Меня стало распирать любопытство.

- А как он… – начал я, но Голендил меня перебил.

- Всё после. А теперь пора тебе ложиться спать. Ночью я тебя разбужу. Завтра я предвижу, будет тяжёлый день.

- А почему мы не можем обсудить всё сейчас?

- Одно жало находится у тебя в сумке. Я боюсь, что, получив знания о жезле парализации, ты просто сбежишь. – Он внимательно посмотрел на меня некоторое время, после чего отвёл глаза. – Мы в бедственном положении. Нашему народу нужен такой жезл, для выживания и победы в войне с нежитью. А для тебя это просто усиливающая безделушка.

Он замолчал. Его лицо было мрачным. Я понимал его очень хорошо. Успел узнать за время путешествия. Для этого могучего и гордого эльфа признаться в своём бессилии было ужасно тяжело. Я опять кивнул головой, соглашаясь. Он действительно в данной ситуации находился в менее выгодном положении. Внезапно я подумал, что со временем я бы смог и сам разгадать секрет такого артефакта, даже на основе уже имеющихся знаний. А вот для него это была непосильная задача. Но, с другой стороны, я тоже сильно нуждался в нём. Без него мне будет намного труднее добраться до места назначения. Для нашей взаимной выгоды будет лучше оставить всё как есть.

- Хорошо, пусть так и будет.

Пора было ложиться. Я влез в повозку и накрылся покрывалом, сшитым из волчьих шкур. Внутренне я улыбнулся, вспомнив, как нам достались эти шкуры. Но сон не шёл. Мозг уже начал решать эту сложную, но такую интересную задачу. Пришлось прибегнуть к релаксации.

Ночью пришлось спать в пол уха. Я прекрасно слышал пони, который был нашим часовым. Волки осторожно приближались к нашему лагерю. Их привлёк запах нашего тяглого животного. Почувствовав беспокойство пони, я просыпался и окидывал окрестности вторым видением. Каждый раз я подкидывал веток в костёр, и хищники отступали. Под утро мне это надоело. При очередном приближении волков, я поднялся и произвёл выстрел заряда из посоха. Раздался истошный визг раненой твари. Ветер принёс запах палёной шерсти. Сразу после этого стая снялась и ушла искать более лёгкую добычу. Остаток ночи прошёл спокойно. Нам даже удалось выспаться.

Природа оживала. И чем дальше мы уходили от мест, разорённых пауками, тем больше становилось живности. В том числе и хищной. В чём мы и убеждались с каждым днём всё больше.

Наступило утро. За ночь достаточно похолодало, что даже одеяла, покрытые шкурами, уже не сохраняли тепло. Потому, жаждая побыстрее согреться, мы выбирались из-под них едва прорезались первые проблески зари, освещавшие вершины деревьев. В самом лесу, у поверхности земли, отражённый свет лишь чуть-чуть разгонял ночную тьму, позволяя видеть силуэты предметов и животных. Именно в этот миг мы подтягивались к прогоревшим углям костра. Ёжась от холода, один из нас трясущимися пальцами пытался выбить искры из огнива для розжига костра, а второй пытался наощупь определить веточки и пучки травы по суше. И мириться с этим можно было только на время розжига костра. Ибо примиряла с холодом только надежда на согревание от пляшущих языков пламени и чаши горячего напитка. И в тот миг, когда разгорелся огонь, его пламенный свет отодвинул порог тьмы, раздвинув границы световой видимости. Он осветил не только площадку нашего лагеря среди деревьев с разбросанными вещами, повозкой и пони, меланхолично пережёвывающего ещё не опавшие листья. Но и наши восторженные лица. Наверное, наши далёкие предки также радовались когда-то добытому огню. Понять наш восторг и радость способен лишь тот, кто сам был в нашей ситуации. Некоторое время мы боролись за сохранение костра, выкладывая ветки и прутья в строго определённой последовательности и время. Но боролись не зря, ибо на крюке уже висел котелок с водой. А сознание рисовало горячий ягодный напиток. И нам это удалось.