Как Елена орлицей стала

— Тута нету Змея. Ты на ту сторону поди, там Змей-мост есть, с двумя пастями, всякого, кто разбудит, он съедает.

Рассказал Ярило про беду свою, а старик нахмурился, вставать начал. Да как начал, так и замер: спина заболела, ноги скрючились. Помог Ярило ему сесть, а старик вздыхает и злобно бормочет что-то.

— Чего ж ты, старче, не серчай.

— Не серчай! Сына моего погубили!

— Извини уж меня, старче. Как его оживить?

— Э! Всё бы вам оживить! Нету живых в нашем царстве, нету. Погубил Змея, так и погубил с концами: ни живой он, ни мёртвый — золотой!

Заплакал старик, сжалось сердце у Ярилы, уж ускакать хочет, а глядит: слезинки на камень падают и змеёнышами оборачиваются. Быстро-быстро отползают, и чем дальше от старика, тем крупней становятся. Схватил Ярило одного такого, на коня вскочил и помчался ко дворцу.

Подъехал он, едва Змея в руках держа, да слышит, как Елена говорит с кем-то.

— Я полжизни шла к вам, что же мне теперь делать?

Ей отвечают:

— Чем Ярило не жених тебе, Еленушка? Он вон за Змеем новым поскакал, не испужался. Ты царицей, он царём будет.

— Так он всех вас погубил! Своим огнём-то. Не пойду за него! — ответила Елена, и слышно, как ногой притопнула.

— Чего же хочешь тогда, Еленушка?

— Не знаю. Сама не знаю, — вздохнула она. — Всё к вам шла, вернуть думала, а теперь вот и идти-то некуда.

В ответ только вздохнули.

Закручинился, даже Змея из рук выпустил, юркнул тот во дворец. Стоит Ярило под окном, вздыхает, куда податься не знает, от печали заиграл на дудочке своей волшебной. Выглянула из окошка Елена и спряталась. Играет себе Ярило. А во дворце-то суматоха поднялась: Змей вырос, все комнаты занял!

Бегут наружу, кричат, а Ярило знай себе играет на дудочке. «Пускай! — думает. — Не стану помогать, всё равно не нужен им». Выбралась Елена, к нему подбежала и стала просить Змея утихомирить.

— Ты того Змея одолела. И этого сможешь.

— Я же мёртвого коснулась. Это меч твой погубил его.

Повеселел тут Ярило: стало быть, он не дурак какой-то, а герой настоящий, что Змея победил. Прошептал он над дудочкой слова волшебные, обратилась она мечом, хотел вонзить в Змея, что уж из дворца пастью выпирает, да вспомнил, как его за ним посылали.

— Чего ж вы? Просили Змея, а теперь бежите? Получайте Змея вашего! Стеречь царство будет.

— Дурак ты! — крикнула ему Елена и по лбу ударила, покрылся тут Ярило златом, шелохнуться не может, только меч в руке держит. Коснулась Елена ещё раз, ожил Ярило.

«Ну и сила!» — думает он, а дудочка сама собою играет, и Змей из дворца выполз, поглотил златого собрата, на место его улёгся поперёк реки да глаза закрыл. Уснул, видно, до поры до времени.

— Ну так что: женитесь, стало быть? — спрашивает старик с бородою до пят. Замерли все, ждут-пождут. — Как же мы без царицы да без царя?

Вздохнула тут Елена, очи к небу подняла да как орлицей обернулась, вверх взметнулась. Ярило за ней орлом пустился.

Парят над дворцом, над Горой, беседуют о чём-то, а о чём — не слыхать никому. Повздыхал народ да пошёл по делам своим: кому яблоки молодильные собрать, кому воды живой испить. Покачал головою старик с бородой да тоже ушёл.

Летят себе Елена и Ярило всё выше и выше, беседуют, а дни и ночи идут, и так никто и не знает, опустятся ли когда, нет ли. Отыскали люди себе новую царевну да нового царевича, а про тех почти и забыли, только слышится иногда смех прекрасной Елены и смелого Ярилы, да поговаривают, что умчались они в края неведомые даже для царства тридевятого, что парят они ввыси, над горами да над морями, да над мирами, глядят оттуда вниз и всем заправляют, а вот поженились они, нет ли — никто и не знает.