Девяностые приближаются.

— Какую галочку? — вправду заинтересовался я. — Ну взялся я за ум, а способности у меня всегда были, планы другие имел — это да, но сейчас так как пацан уже не думаю.

— Ты же едешь в Венгрию, вот и проверяют тебя. Но не переживай, подкопаться не к чему, тем более, твоя бабуля кого-то там уже просила. А у неё связей и в нашей структуре больше чем у меня.

Посидели. Дядя Саша выпил, заказал ещё двести — итого, выпил четыреста. Настроение у него стало совсем благодушным. Заплатил он сам за всё, естественно. Расспрашивал меня про мои планы на будущее, расписывал прелести военной службы. Сам он служил в своё время на границе, и по его рассказам не служба была, а благодать.

— Это смотря на какой границе служить. За полярным кругом тоже есть границы, и там не так весело как в Армении, например, — взросло заметил я. Моё намерение идти в высшую комсомольскую школу он одобрил. Вербовать не стал, может, мал я ещё. Короче, неплохо пообщались.

«Надо же, всё про меня разузнали. Умеют же работать! Как же вы, суки, страну просрали-то»? — размышлял я по дороге домой.

Дома меня ждал Аркаша с тремя бутылками пепси-колы, на которую уже облизывались Бейбут и Карлыгаш, у неё уже и свой ключ от нашей комнаты был. Ан нет, бутылок было четыре, но одну Карлыгаш уже отняла и выпила. Хотя, наверняка, малолетнему другу своему дала попробовать. А перед этим просто дала, вон кровать расправлена.

— Спасибо, Толян, я сейчас понял, что меня туда заманили. И главное выиграть дали сорок рублей, хитрые такие, — благодарил Аркадий.

— Двадцать, — сказал я переодеваясь.

— Что двадцать? Сорок я выиграл, — не понял Аркадий.

— Половина мне, — пояснил ему.

— Я пепси-колу…

— Пепси-колу Бейбуту, он бегал от вахтёрши, — не согласился с намечающимся торгом я.

Стук в дверь. Там Ленка. Я уже побаиваюсь её на полном серьёзе, хрен её знает, что ей в голову взбредёт. Сразу после больницы, например, заставила меня оценивать лифчики!

— Лена! Почему я? Пусть подруги оценивают, — возражал я.

— Мне нужен мужской взгляд, — хмыкает она.

— Они тут в очередь выстроятся, только намекни!

— Толя, ты дурак? Кроме тебя никто из парней меня голой не видел! — с пылом сказала она.

— Ну да, ну да, — ехидно сказал я, намекая, что в наш единственный секс, она показалась мне не девочкой, а значит, кто-то её голой-таки видел.

— Я про общагу, Штыба! — с металлом в голосе сказала она.

Зная Ленку, после таких интонаций, надо молчать или каяться. Я сильный, взрослый мужик! Буду я перед малолеткой каяться! Поэтому молча, разглядывал все восемь!! (убью Аркашу) лифчиков, из которых она не выбрала ни одного! Очень хотелось полапать, да и отодрать, чего уж греха скрывать, но меня держали на расстоянии. Страдал молча. Короче, от визита соседки нихрена хорошего не ждал.

— Толя, у меня для тебя подарок! — радостно заявила она, покачивая бедрами в трико и короткой юбке.

Три орудийные башни, присутствующие в комнате, взяли меня на прицел!

— Лукарь, у меня день рождения в мае, раньше подарка от тебя не жду!

Ой, ты ещё не знаешь, от чего отказываешься, — изогнула бедро в трико нимфетка.

Мягкий изгиб бедра меня добил. Делать нечего, этот бой мне не выиграть, обреченно выхожу в коридор, оставив трех любопытных в комнате. А нечего быть не на моей стороне, мучайтесь теперь от неизвестности.

— Ну как тебе? А? Толя? Ты рад? — тыкала мне в морду пятнистым маленьким котёнком Ленка.

— Я собак люблю, кошаков нет, неискренние они, как ты. Себе на уме. У меня дома и собака есть, Снежок зовут, — отпихивался от нежданной радости я. — Котёнка его маме верни!

— Это подарок, Штыыыба! Цени! Тебе как соседу взяла! Он замерзнуть мог на улице! — убеждала Ленка.

— Ты его с улицы взяла? А если он блохастый? — возмутился ещё больше я.

Тут в коридор выглянула любопытная подружка Бейбута и котёнка двумя голосами девочек против моего одного решили у нас оставить. Аркашу и Бейбута не спрашивали.

Котенок прибавил нам хлопот. На самом деле с собакой не лучше, она и больше места занимает, и гулять с ней надо. С котенком гулять не надо, он гадит, где захочет. Гад!

А я взял в пожарном ящике на этаже песка, из картонной коробки сделал лоток. Даже мордой в лоток его потыкал. Не помогло. Может не кормить его? Мурчит ещё как паровоз. Имя я ему принципиально придумывать не стал! Привяжусь ещё, я к старости сентиментальный стал, тут я молод, но только телом.

Понедельник, география. Вернее экономическая география зарубежных стран. Два лагеря — две линии развития. Скукотища. Всё я знаю про эти развития, но говорить не могу. Время ещё не пришло. Географичка это чувствует и злится на меня. Молодая, красивая, замужем.

— Штыба, ты слушаешь меня или нет? О чем думаешь? — строго спросила Лизавета, наша географичка.

— Думаю куда котёнка пристроить, красивый такой, породистый, — говорю чистую правду я. — Не пристрою — выкину!

Класс заржал, обе наши группы уже знали, что мне сунули вчера котёнка, а сегодня он нагадил в комнате, и я убирал за ним. На котёнка я, конечно, не злился. Маленькое существо, жизни не нюхало, и лоток ему непривычен.

— Как котёнка? Причём тут котёнок? — удивилась Елизавета.

— Лизавета Андреевна, с географией мне всё понятно, а вот, что с малышом делать я не знаю, — опять по-взрослому отвечаю я.

— Я бы котёнка взяла, вдруг тепло сказала двадцатитрёхлетняя географичка, и тут же попыталась исправить милоту ситуации. — Если ответишь на вопрос про пенсионную систему в странах капитализма и в странах СЭВ.

— Что там говорить, нет справедливости в мире. Женщины живут дольше, а выходят на пенсию раньше, — вздохнул я.

— А это несправедливо? И мужчины зачастую сами виноваты, что умирают раньше! Войны, пьянки и так далее.

— Мужчина — воин, и если он умирает за Отечество это не его вина, а его доблесть, — встал я, поняв, что сейчас можно избавиться от полосатой проблемы. — Теперь насчёт пьянок. Да, от них умирают! И сколько погибло от водки людей, все знают. Но сколько выжило мужиков потому, что снимали стресс водкой? А сколько родилось людей потому, что пары выпивали? Если всё посчитать, то от водки население растёт!

— Демагогия! Женщина следит за собой, она мать, и это нормально, что она живёт дольше и выходит на пенсию раньше.

— Елизавет Андреевна! То, что женщина живёт дольше — это особенности её физиологии. Нет ни одной страны мира, где бы женщины жили меньше мужчин, и неважно, что там мужики не пьют и не воюют. Так устроен этот мир! Женщина живет дольше, так заложено природой! Она должна выходить на пенсию позже! — гну свою линию я.

— А, то, что женщина — мать, и рожает в муках… — пыталась сказать учительница.

— У нас равноправие! — отрезал я, и добил её фразой. — Вы комсомолка?

— Аморальный тип! Садись — два! И котёнка чтобы принёс после урока! — зло сказала молодая дурочка.

После урока ко мне подошла Ленка.

— Толя, ты на котенка не обижайся, он маленький ещё. А у Лизаветы ему лучше будет. Она только с виду строгая. И двойку в журнал тебе не поставила.

— Да всё нормально, — ответил я. — Просто котёнок требует ответственности, а я ещё безответственный.

— Ты самый надежный парень в общаге, — Ленка поцеловала меня в ухо и пошла довольная.

После занятий — тренировка. Как сказать тренеру, что не хочу ехать на сборы, а хочу поехать за границу по комсомольской части я ещё не решил. Но и дольше откладывать разговор нельзя. На меня же рассчитывают! Решил поговорить после тренировки с Игорем Леонидовичем, но тот подошёл ко мне сам, и вид у него был… если не побитой собаки, то насквозь виноватой.

— Толя, поговорить надо, — обратился он ко мне.

Молчу, жду.

— Ты отличный боксёр и у тебя может быть хорошее будущее, есть акцентированный удар, не боишься драться, наработаны связки, хорошо двигаешься и видишь ринг.

Снова пауза, снова жду. Пауза затягивается. Он чего — издевается?

— Я пойду тогда? — не удержался и потроллил его.

— Погоди. Не знаю, как сказать, в общем, не едешь ты на сборы в сборную республики. Пришла бумага с отказом, да и звонил я. Это ничего не значит! Хуже ты не стал, там решили, есть кандидаты перспективнее, — поник головой тренер.

Бинго! Сейчас только не заулыбаться. Как удачно само разрешилось!

— Игорь Леонидович, я в себя и вас верю. А сборников этих липовых на чемпионате России пощупаю! — утешаю мужика я.

— Чемпионат РСФСР, — с облегчением поправляет меня тренер.

Иду домой и радуюсь, как легко разобрался с проблемой. На самом деле я совсем не уверен, что ребята, которые поедут вместо меня, мне уступают. Но сказать иное — значит выбиться из образа малолетнего максималиста.

С олимпиадами пока непонятно, сроки их не утверждены. Зато всё хорошо с Венгрией, даже разрешение отца есть. Вот кто удивился, так это он. Бабуля в Венгрии бывала, году так в сорок четвертом, но не по путевке, и не в гостях.

История с котёнком получила продолжение на следующий день.

— Анатолий, тут такое дело, — остановила меня утром перед занятиями Елизавета Андреевна. — Муж сильно против котенка, у него там аллергия с детства.

— Наигрались, да? — притворно нахмурился я.

А затем знатно потроллил её за то, что она захотела вернуть котёнка. Стыдил с чувством и расстановкой. Мол, нельзя так с живым существом, и мы в ответе за тех, кого приручили, и что котенок не виноват, что вы замужем, он к вам уже привык и полюбил. Смотрю, стоит, чуть не рыдает. Жалко стало. Так котёнок, переночевав одну ночь в гостях, вернулся ко мне. Благо, я лоток ещё не выкинул.

Глава 4

Думаете, котенка мне оставили просто так? Да нифига. Всячески Ленка подчеркивает значимость подарка в виде этого подкидыша. Было бы на что там смотреть — маленький, тощий и смешной после помывки. Я догадался помыть его, а сразу не помыл, хотя может училка его мыла, уж подозрительно он чистый был. Он кстати уже и не просто котенок, а «Барсик», имя, разумеется, не я придумал. Весь день ко мне приходили девочки с разных курсов погладить киску. Терплю, но сил моих уже не хватает. Решаю привлечь в союзники Анну Дмитриевну.

— Я тут котёнка нечаянно завел, знаю, что в общежитии нельзя, но как комсомолец не сознаться не могу! Куда мне его теперь деть? — с надеждой спросил у неё я.

— Толя, я на дурочку похожа? Сознаться он хочет. Когда ты вообще сознавался в чём-то? Чем тебе малыш не угодил? — сразу раскусила мои уловки замдиректора.

— Он гадит, а убирать мне, — высказал главную причину я, ибо против нашествия девушек я сильно против не был.

— Научится! — беспечно махнула рукой мудрая женщина.

— Да не люблю я котов, — честно говорю я.

— Ладно, после нового года поеду к родителям в гости, постараюсь его пристроить, а пока временно пусть у тебя живет. Если кому и можно его доверить, то тебе. Ты — человек ответственный.

Обломавшись с админресурсом, пишу листок с приёмными часами нам на дверь.

Кормить котёнка запрещено!

Гладить можно с пяти до семи каждый второй вторник месяца!

Пусть попробуют теперь. Идём на тренировку и к пяти уже возвращаемся домой. Нас ожидают шесть девушек около двери. Бейбут оживился, а я тыкаю на объяву:

— Каждый второй вторник! Читать умеете?

— Сегодня и есть второй вторник декабря, — недоуменно сказала белобрысая Наташка с третьего курса.

Точно, сегодня одиннадцатое же! Совпадение.

— Заходите, только не кормить его! Он маленький ещё вашу еду кушать. По две штуки заходим. Кто первый пришёл, у вас пять минут. Бочарина, ты сдурела его конфетами кормить? Обувь снимайте, мы тут моем полы, — бессильно бушевал я.

Самое фиговое, что мой листок игнорировали, и посещения были и после ужина, и все с едой тащатся. Стоило мне в душ уйти, котёнка закормили, Бейбут моей стойкости не имеет к женским чарам.

— Прикольно же! Я котят люблю, а ещё и девочки постоянно ходят, — недоумевал по поводу моей злобности он.

Но котейка был меньшей моей проблемой в общаге. Гораздо хуже было то, что я поссорился с нашим комсоргом Пашей. Не смог он мне простить поездки за рубеж, причем официально об этом ещё никто не говорил, а он уже был в курсе. И такая злоба местами в нём прорывалась, разумеется, он её никак старался не показывать, зато подставлял меня постоянно. Вот сейчас, например, он мне дал комсомольское поручение по сбору взносов. Вроде ничего особенного. Засада выяснилась, когда я глянул список должников, там суммы у некоторых по пять рублей! Это они сколько не платили? Рубль там ещё за пару месяцев можно вытребовать, а вот пятеру — попробуй выскреби. А ещё комсомольская школа! Хорошо хоть таких не особенно много было, в основном, все платили. А что делать? Платить самому? Бить? А там и девочки присутствуют среди должников. Даю задание Аркаше — пропесочить в картинках несознательных. Повешу на доске школы. Картинки, не должников, конечно.

В четверг едем с ребятами из секции на проверку наших растущих организмов. Что-то вроде профосмотра или диспансеризации. Ударил уже крепкий мороз, двадцать пять градусов, автобуса долго не было и польза от этого мероприятия сомнительна, а вот вред возможен. Простынем ещё, мне тяжелее других, я ведь с юга. На прошлой неделе звонил бабуле, и понял, по тому с какой неохотой её позвали — этот канал связи закрыт. Зинку уже запросто не попросишь, она замужем и на сносях, и моё общество, очевидно, признано нежелательным.

Повезли нас недалеко, но сам осмотр не был формальностью — сделали экг, проверили зрение, флюорографию, ухогорлонос нас посмотрел. Я выяснил, что у меня стало падать зрение, а у Бейбута низкое давление. Короче, все уехали, а нас оставили, мне закапали в глаза лекарство, и будут проверять глазное дно, а Бейбута ещё какой-то врач посмотрит. Путем допроса выяснили, что с давлением у Бейбута нормально все-таки, а меня отправили в глазной центр с утра. В Красноярске, оказывается, недавно открылась мощная офтальмологическая больница. Утром вместо занятий я в этой семиэтажке. Принимает женщина, мне так же капают лекарство, причём капает девица в таком коротком халате, что невольно смотришь только на её ноги, ещё и на каблуках. Сижу, кошусь на девицу. Настолько разнузданно сексуально одетых женщин я давно не видел. Да с прошлой жизни. Проверили на каком-то приборе, вердикт меня утешил. Здоров. Оказывается, у меня подозревали отслоение сетчатки, ведь бокс — это опасная штука. Собираюсь домой, раскладывая по карманам заключения специалистов, и слышу шум в кабинете без таблички, затем глухое злое бормотание и писк. Насторожившись, решаю проверить, открываю и вижу в подсобке эту секс-бомбу, прижатую к стене мощным мужиком уголовной внешности, но это не самое страшное. В руках у дяди ножницы. Ножницы — это плохо. Ножницы — это опасно. И возможно вернее будет захлопнуть дверь и звать на помощь, но молодые гормоны кидают меня в бой. Сама комната представляла собой подсобку уборщицы или медсестры. Хватаю левой рукой, стоящую у стены швабру, и резко бью двинувшегося на меня мужика в лицо. Тот на инстинктах закрывает лицо рукой с ножницами, и у меня появилось мгновение для удара правой. Правая не подвела, чувак отлетел к стене и, ударившись об неё башкой, резко сник.

«Не да бог убил», — мелькнула мысль у меня.

Отпинываю инструмент, и вижу изумленно, что девка эта бросилась не к выходу, а к мужику!

— Коля, ты как? — тормошила его голову она.

— Голову не трогай, там сотряс может, — посоветовал я.

— Тебе что надо? Зачем ты его покалечил? — вне всякой логики спросила баба.

— С ума сошла? Я думал, он тебя насилует! И ножницы в руках! — говорю очевидные вещи я.

— У меня к волосам жвачка прилипла! Он вырезать её хотел! Да что ты с ним сделал! Коля, очнись! — неожиданно заливается слезами девка.

— Бля, да что со мной? — наконец открывает глаза дядя.

Потом были разборки, к счастью, не дошедшие до милиции, по причине личности потерпевшего. Реально урка, да ещё на УДО, а девушка его знакомая просто. Знакомая. Знаю таких знакомых, кольцо на пальце у неё, замужем, вот и не стали они бучу поднимать. Самое странное — похожее событие было в прошлой моей жизни! Город другой, больница другая, а ситуация та же! Совпадение меня немало озадачило и даже напрягло.

Злой еду в общагу, Барсик, чуя возможные санкции, ведёт себя идеально — сходил в лоток, лег в ногах у меня и мурчит. Может котёнок и не такая плохая идея? Успокаивает чуть-чуть. Бейбут спросил у меня, что случилось, но отвял, после моего злобного сопения.