Помоги проекту - поделись книгой:
Дмитрий Иванов
Девяностые приближаются
Глава 1
Надрывался певец в зале столовой политеха.
«И, слава богу, свадьба не моя» — подпевал про себя я.
После того как две недели пролежал в больнице с воспалением легких, я берегусь. Пришлось пропустить и ноябрьские праздники, и каникулы, и местный турнир по боксу. Конец октября в Красноярске — коварный период, ещё может светить солнышко, а греть оно уже не греет. Хорошо хоть одежду купил зимнюю, сейчас в начале декабря уже без шапки-ушанки или унтов не прожить. Ещё мне пришили крючок к вороту дублёнки, теперь она не просто застегивается на пуговицы, но и на крючок, который ещё выше. Получается такая отдельная защита шеи. Кроме шарфа. Шарф я сначала купил мохеровый, но он лез шерстью как ненормальный, пришлось взять обычный вязаный. А сижу я на свадьбе у …Зины! Вот уж никогда бы не подумал, что тот аморальный тип, что её соблазнил, женится на ней. Она, конечно, уже в положении, но когда это мешало мужикам давать заднюю? Приехали Зинины родители, какие-то ещё родственники, и красноярская родня мужа. Может поэтому свадьба в Красноярске, а может из-за учёбы, Зина бросать не собирается, хотя, путём несложных подсчётов, я выяснил, что рожать ей в мае.
До застолья мы покатались по городу, фотографируясь в разных местах, вроде пушек времён Великой Отечественной войны на отшибе города. Я там отличился. Когда фотограф заявил, давайте, мол, молодые около орудия второй мировой войны встаньте, я его строго поправил:
— Правильно сказать — около орудий Великой Отечественной войны, а не второй мировой. Мы — советские люди, и для нас главное — подвиг народа, то есть Отечества.
Фотограф припух. Зато я получил головную боль в виде скрытого антисоветчика и по совместительству родственника жениха, Игоря Дмитриевича, местного историка. Он сел в столовой рядом со мной и начал рассказывать мне про вклад западной коалиции в победу над фашизмом, про ленд-лиз. Мне? Человеку из будущего, который не одну собаку скушал на форумах, обсуждая эти темы.
— Ну какой вклад? — азартно громил доводы историка я. — Вы вклад считаете не правильно! Не учитываете те вооружения и ресурсы, которые были на начало войны!
— Поясни! — потребовал уже датый историк.
— Знаете, сколько локомотивов произвел СССР во время войны? И сколько поставили по ленд-лизу? СССР произвел больше восьмисот штук, а поставили ему чуть меньше двух тысяч!
— Да ты сам себе противоречишь! Что бы делал СССР без локомотивов? — захохотал Игорь Дмитриевич. — Это считай в два с половиной раза больше! А? Каков вклад! А?
— А нулевой вклад. У СССР было перед войной тридцать тысяч локомотивов, восемьсот сам произвел, и две тысячи поставили. Итого, какой вклад? Семь, ну восемь процентов. Какие, нахрен, два с половиной раза. И так по всей номенклатуре, посчитайте, сколько было орудий, сколько поставили и сколько сами произвели, уверяю, в среднем цифры не превышают десяти-пятнадцати процентов. И заметьте, мы платили кровью, а они деньгами за победу.
Сидит, переваривает. До этого я ему популярно объяснил, кто перемолол и закопал пятимиллионную армию вермахта. И где в этой пищевой цепочке американо-японские войны на островах, со сражениями масштаба Мухосранской битвы двух полков. А сразу по приходу в столовую доказал, что никакого вторжения СССР в Польшу в тридцать девятом году не было, мы просто вернули себе свои земли, которые та отняла раньше, пользуясь слабостью молодого СССР.
— И, кстати, мировое сообщество признало новые границы Польши. Какое вторжение? Этак можно договориться и до того, что мы, например, в оккупированный Минск вторглись и захватили его, а не освободили. Мы вернули себе свои земли, а на польскую территорию не вторгались.
Чего я разошелся-то? А рядом с нами, напротив, сидит и слушает, не вмешиваясь в разговор, молодая «Анджелина Джоли», вернее, девчонка очень похожая на неё, и моё интеллектуальное преимущество она оценила по высшей мере — гладит своей ногой под столом мою, прибавляя к моему красноречию сто очков. Ну не бабка же рядом с ней меня гладит? Хотя эта стокилограммовая тётка, уже намахнувшая полбутылки водки в одно рыло, вполне может! Чё-то я очкую. Встаю, и, подмигивая девчушке, выхожу «покурить». Ясно, что перворазрядник по боксу Анатолий Штыба не курит, да и не пьёт, по большому счёту. Но сейчас праздник, меня никто не понял бы. Девушка встаёт и идёт следом за мной к туалетам, где кучкуются курильщики и курильщицы. И тут выясняется, что, кроме прелестницы, меня слушал ещё один неприметный мужичок лет сорока!
— Анатолий, да? Я — дядя Саша, — подошёл он ко мне, перекрывая путь «Джоли» к своему объекту вожделения.
Та не ушла, сделала вид, что курит, хотя видно, что не умеет это делать, да и нет ничего у неё из принадлежностей. Впрочем, такой красотке сразу всё организовали, заставив меня недовольно посмотреть на дядю Сашу.
— И главное, с таким азартом ты это рассказывал, и аргументы такие приводил… неожиданные, — вполголоса, но с энтузиазмом что-то втирал мне дядя Саша.
— Я учусь в комсомольской школе и у меня дед — революционер известный, и бабуля воевала на фронте снайпером, — зачем-то похвастал я.
— Опять молодец! — искренне порадовался дядя Саша. — Я что хотел сказать, вернее предложить. Я здесь проездом, сам из Новосибирска, хотел бы с тобой пообщаться насчёт твоих планов на будущее. Завтра, скажем часа в три, можем в кафе посидеть, я угощаю.
Смотрю на него, вроде на педофила не похож, больше похож на комитетского. А почему бы не покушать за счёт родни?
— Хорошо, а где вам удобнее будет? — спрашиваю я.
— Недалеко от кинотеатра «Луч» я буду, — говорит дядя Саша, убеждая меня в том, что он или мент или КГБшник. Обе конторы там находятся, это я уже знаю.
— Рядом есть кафе «Рига», можем посидеть, там и кормят хорошо, — предлагаю я.
— Отличное место! Был буквально вчера. А какое у них жаркое в горшочках! В три давай? Ну не буду тебе с Наташей мешать общаться, — пожимает мне на прощанье руку он.
И это заметил. Ну точно — конторский.
Глава 2
— Наташ! Давай на улицу выскочим, охладимся? — кричу я через головы аж троих её поклонников, которые перебивая друг друга, тянут одеяло каждый на себя.
Наташа удивлённо посмотрела, кто её окликнул по имени, и, увидев меня, улыбнулась. Пройдя сквозь полукольцо поклонников, она вышла вслед за мной в фойе. Тут курить нельзя было, нас сразу предупредили, да и холодно, но это мне на руку.
— Давай на тебя курточку накину, — снял кожаную куртку и накинул на плечи девушке, убив этим сразу нескольких зайцев.
Во-первых, проявил заботу о девушке, во-вторых, показал свои накачанные бицепсы, ведь одет я в футболку под курткой, и, в-третьих, ненавязчиво обняв девушку.
— Спасибо Толя, — прижалась ко мне телом девушка, и похоже, не от холода, не так тут уж и прохладно.
— Раз мы заочно знакомы, предлагаю познакомиться очно! — беру быка за рога.
— У меня соседка уехала из общаги, — сразу обозначала степень близости Наташа. — Я в цветмете учусь, на электромеханическом. Живу в общаге. На правом берегу. Туда на двойке можно доехать.
— Никаких двоек, только такси! Сейчас вызову, — решительно отвергаю способ передвижения на общественном транспорте я.
У меня с недавних пор появилась мохнатая рука в местном таксопарке, один из ДНДшников работает там диспетчером. Я с ним договорился, что если он мне быстро подгонит машину, то добавлю и ему и водителю. Уже дважды пользовался его услугами, а сегодня он как раз дежурный на сутках.
— Порядок, через полчаса такси будет, пошли, закусим, чем- нибудь? — вернулся через две минуты я.
— Серьёзный ты парень, — польстила мне Наташа.
Мы вернулись за стол, выпили вина за молодых, что-то скушали и через полчаса уже ехали на «Волге». Водитель, предупреждённый диспетчером, был благосклонно к нам настроен. Правда, доставал меня чемпионством Зенита, но и я был благодушен в предвкушении интимной близости. Казах выиграл двести рублей в пари с Аркашей. И теперь один ходил светлый как солнышко, второй с кислой мордой.
Пробок на дороге не было и минут через двадцать мы уже заходили в общагу. Выглядела она странно — пятна крови, выбитые и сломанные двери в комнатах.
— Не обращай внимания, утром к нам прибегали «горняки», студенты с горного факультета, драться, общага на общагу, — пояснила Наташа.
— Часто такое бывает? — насторожился я.
— Да пару раз в месяц эти идиоты бегают бить кого-нибудь, — отмахнулась девушка.
— Не похоже, что ваши бегали, скорее всего, тут кого-то били, — засомневался я.
— Я так и сказала! «Горняки» прибегали утром к нашим, — пояснила Наташа.
Поднимаемся на второй этаж и, не раздеваясь, занимаемся сексом. После первого захода, Наташа захотела пить, а я решил проветрить комнату. Только собрались пить чай, как открылась дверь и в комнату сначала заехали сумки и сетки с банками, а потом две дамы. Соседка Наташи и её мама! Каждая по центнеру весом.
— У нас гости, — неожиданно писклявым голосом сказала мама соседки. — Мы решили сегодня приехать, а не завтра. Маша, говорит, ты тут голодаешь!
М-да, вот чем плох СССР этих лет, так отсутствием места для занятия сексом молодым парочкам, вроде нас, без своего жилья. Может и квартиры по часам и посуточно есть в городе, но мне про них неизвестно. Помыкавшись в коридоре, пришлось ехать домой. Пообещал заехать позже. Поехал, естественно, на автобусе, а там холодно, не работает отопление салона. Блин, в Сибири зимой — и печки в автобусах не работают! Опять замерз, как бы не заболеть. В комнате сосед уже спит, от нечего делать бужу его и начинаем заниматься английским языком. Тот сначала со сна поддаётся педагогическому насилию, а потом, окончательно проснувшись, мямлит про какие-то важные дела и сваливает. Знаю я, какие у него важные дела — Карлыгаш тискать.
Вечер, готовимся спать, стук в дверь, открываю, а там Анна Дмитриевна, видно, сегодня дежурит.
— Толя выйди на минуточку, — просит она.
Выхожу, чего ещё делать?
— Анатолий, у нас ЧП. Аркадий Славнов исчез, с утра не было.
— Может домой уехал? — спрашиваю я, хотя понимаю, что эту версию она проверила.
— Перед учебной неделей кто ездит? Да и звонила по моей просьбе Ксюша. Родители ответили, что он в школе в Красноярске.
— Может, дружит с кем-нибудь? — предположил я.
— Мне тут сказали, он в карты собирался играть, только где — не знают. Врут, — убеждённо говорит Анна Дмитриевна.
Иду в комнату к врунам, и точно — врут, вернее, скрывают правду, руководствуясь ложными соображениями дружбы. Но мне сказать можно. Оказывается, Аркадий, желая отбить свой проигрыш Бейбуту, собрался и ушёл играть в очко в политех! Как он такие знакомства завел — неизвестно, вроде, там он не фарцует, только в общаге продаёт по-тихому ненужные вещи дяди-моряка. Зачем этот моряк покупает нижнее женское белье, например, вопрос другой, да ещё в таких количествах! Аркаша крутится, как может, а шмоток и косметики меньше не становится. Ну и отбивал бы здесь проигрыш свой, зачем идти в чужое место? Разведут его как пацана же, а он и есть пацан зелёный. Вздыхаю, хоть и неохота, а надо идти забирать его из этого картёжного вертепа. Узнаю номер общаги и комнаты. А ведь с собой и Бейбута можно взять, даже нужно! Че я один по холоду буду мотаться? Пусть тоже прошвырнётся.
— Анна Дмитриевна, вы не переживайте, через час доставим это дитя порока вам на глаза, — успокоил женщину я.
— Я с тобой пойду! — решительно говорит она.
— Ну, вы же меня знаете, я один справлюсь! К тому же и не один, а с Бейбутом буду, — отговариваюсь я.
— Ещё и забияку этого берёшь с собой, сильно никого не бейте, тебе перед поездкой незачем портить реноме, — согласилась замдиректора школы.
Минут через двадцать мы у нужной пятиэтажки, но у нас возник затык с проходом через вахту.
— Мы на пять минут буквально, — прошу я непреклонную старушку на вахте.
— Никаких пяти минут! Сейчас дружинников вызову! — угрожает она.
— Значит так, работаем в паре, ты отвлекаешь, я прохожу, — говорю свой план Бейбуту, выходя из общаги на улицу.
— Может, ты отвлекаешь? — предлагает сосед.
— У тебя куртка, а у меня дублёнка, мне прыгать трудно в такой одежде.
На этот раз Бейбут заходит один, и, перепрыгнув через вертушку, хватает горшок с цветами и тем же путём возвращается на улицу.
Был бы не горшок с цветами, а, например, разбитое хулиганом окно, то бабку бы мы не выманили таким способом, а за цветком она рванула с низкого старта как молодая. Цветок Бейбут поставил у входа, не замерзнет он за минуту на холоде, а я успеваю заскочить в общагу. Поднимаюсь на второй этаж и вижу — Аркаша стоит в компании парней и курит.
— Привет, Аркаш, а ты здесь какими судьбами? — делаю вид, что зашёл случайно, и наша встреча не планировалась.
— В карты играю, давай с нами? — азартно предложил он. — Ты вообще как тут?
Втащить бы ему! И за карты, и за полуночные прогулки, и за куренье, но я — не папа. Нет втащить-то я могу, повода просто нет, не поймут.
— Во что шпилите? — якобы с интересом спрашиваю я. — Я от девчонки иду.
— В азо! — говорит мрачный парниша, выше меня ростом, с подозрением и каким-то недовольством оглядывая меня. — Круг доиграем, и входи в игру.
Захожу в комнату и вижу, что играют они втроём, и после раздачи видя карты Аркаши, сразу понимаю — колода заряжена и её во время сдачи подменили. У игрока за Аркадием туз и дама козырные, а у самой будущей жертвы король, валет и десятка козырные. Мощная карта, бьётся только туз дамой.
— Аркаш, а накой ты с шулерами сел играть? — громко и с наездом спрашиваю я.
— Вот у того чела туз и дама козырные, сейчас они вдвоём будут ставки поднимать для первого выхода а ты сколько бы ни поставил, не выиграешь, — поясняю я.
— Отвечаешь? — резко вскочил мрачный тип, чуть не опрокинув стол.
— Козе понятно, руки со стола убери и тихонько карты переверни, дай заценить туз даму, — командую второму.
— Это ты зря встрял! — говорит второй игрок, пряча свои карты под стол. Значит, не ошибся я.
— Пошли в коридор, поговорим, — встаёт первый. — Не хочется у Зяблика мебель ломать.
Сука, точно, как я его не заметил! Зябликов сидит, собственной персоной, тоже боксер, полуфиналист чемпионата города, но в Бейбутовской категории.
— Сева, не спеши, это Штыба, убьёт вас обоих ещё. Здоров, Толяныч, — встаёт с дальней кровати парнишка и жмёт мне руку.
— Не по понятиям это! — уже вполголоса хорохорится мрачный.
— Я по понятиям не живу, для себя их оставь. Аркаш, собирайся, нам ещё Бейбута по общаге искать, — командую я.
— Я тут, чего меня искать! Привет, Зяблик! — откуда ни возьмись появился Казах.
Уже по пути домой он рассказал, что, несмотря на поставленный горшок с цветком, вахтёрша всё равно хотела его крови и гналась за ним по улице. Поэтому он, исключительно для того, чтобы бабуля не замерзла, вернулся в общагу и нашёл меня.
— Аркадий, иди спать! Завтра поговорим, — зло сказала Анна Дмитриевна на входе.
Меня же, наоборот, похвалила. Один Бейбут остался и необласканным, и необруганным, а ему же, и побегать пришлось!
В кафе я чуть не опоздал, трудно успеть вовремя, когда автобусы ходят как попало. Дядя Саша меня ждал и уже заказал две порции их фирменного жаркого с мясом и грибами в глиняных горшочках. Значит, уверен был, что я приду.
— Я заказал на свой вкус. Ты присаживайся, — радушно предложил дядя Саша, бывший опять без погон.
Мы посидели, пообщались, вернее, говорил все время дядька, он и про свадьбу рассказал, то, что я не застал. А там подрались две сестры, каждой лет по сорок, тетки жениха. Про свою свадьбу потом вспомнил, тоже смешно было. Я заметил — рассказчик он от бога. Принесли горячее, он, не менжуясь, накатил стопарик, потом второй, мне, конечно, не предлагал, но всем видом показывал — «я свой», меня опасаться не надо. Тем неожиданней был вполне трезвым голосом заданный вопрос:
— Ты кто, Анатолий?
Глава 3
— Я, в первую очередь, советский человек, потом, сын своих родителей, потом… — сделав вид тупого малого начал говорить я, причём лишь для заполнения паузы в нашем общении.
— Я не об этом, — впервые за время знакомства показал свое недовольство дядя Саша. — Ты был обычный двоечник, и если бы не отец, сидел бы по два года в классе. Да и в комнате милиции стоял бы на учёте. Сейчас ты — математик и физик, знаешь английский, танцуешь, как никто не умеет, боксом стал заниматься. Кто ты?
— Так, парашют я сжёг, рацию спрятал, пулемёт ещё не откапывал. На чем же я прокололся? — с серьёзной мордой вслух рассуждал я. — Черт! Я же негр! Дядь Саша, зачем вы меня допрашиваете? Это потому, что я чёрный?
— Что? — с удивлением слушал меня комитетский. — Какой негр? Ну, ты клоун! Ладно, можно сказать беседу провел, галочку поставил.
Поделиться книгой: