Мой шейх

Засвистел хлыст. Поперек обнаженного живота девушки заалела отметина от удара. Подавив окрик, рабыня прокусила губу и продолжила расставлять тарелки дрожащими руками. На беду, капля крови из прокушенной губы упала на белоснежный фарфор.

Я вовремя успел перехватить запястье Мадины, которая пришла в ярость, отнюдь не из-за оплошности рабыни. Не имея возможности ответить на мою холодность, она решила сорвать злость на бесправной прислуге.

— Оставь её. Если бы я желал увидеть экзекуцию, я бы остался в поселении.

Мадина отбросила хлыст. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, глаза яростно сверкали. Но перечить мне она бы не посмела даже при огромном желании.

— Пойди к целителю. Пусть обработает твои раны, — процедила сквозь зубы, проводив рабыню таким взглядом, что я не сомневался — её наказание еще впереди.

Жестокое обращение к рабам встречалось повсеместно. По иронии судьбы, от женщины, самой прошедшей этот пусть, было куда больше жестокости, чем от самого отъявленного надсмотрщика.

— Прошу к столу, Кемаль, — прогнулась в спине, подхватила с блюда финик. Мадина все еще не теряла надежду, что наш разговор окончится в постели. — Слышала, ты провел месяц в столице. Твои дела были успешны? Доходы приумножены?

— Как обычно, Мади. Расскажи о своём путешествии. Тебе понравилась Италия?

— Варвары, которые только прикрываются цивилизацией! — презрительно отозвалась Мадина. — А Венеция скоро сгниет. Хуже только Париж. Нет ничего прекраснее песков и нетронутой пустыни. Хотя не отрицаю, что с первыми дождями я все-таки вернусь в столицу. Кстати, ты наверняка знаешь последние новости?

— Расскажи, — я постарался абстрагироваться от всего, попивая чай. Благо светская беседа не раздражала так, как раболепие Мадины.

— Ты наверняка знаешь. Дочь твоего врага, Давуда Аль-Махаби, пропала. Приехала на день рождения эмирата, а утром нашли перебитую охрану. Почерк бедуинов. Неужто ты не слыхал? Наверняка весть о привилегированной пленнице первой достигла твоих ушей. И отец приезжал именно по этой причине, или же нет?

— Не имею ни малейшего понятия, я видел Газаль бин Зареми на рауте, но и только.

— Висам Аль Махаби поднял все силы. Вся полиция трех эмиратов и даже Интерпол ищут принцессу. Странно, что ты не знал.

Я резко повернул голову. В глазах Мадины плескалась ревность и ярость, а еще — понимание. Но мало кто знал, что моя новая пленница — это принцесса Газаль. Возможно, моя названная сестра только строит предположения.

— Справятся, если она еще жива, — прочитать в глазах Мадины истинные чувства так и не удалось. — Довольно о врагах семьи, расскажи, сколько набегов провела и чем поживилась.

Зря я надеялся, что желание одержит верх над холодностью. Смотрел, как эротично изгибается Мадина, как посасывает финик, глядя в мои глаза — а пустота лишь росла. Спустя час я сухо поцеловал девушку в лоб и заторопился в путь. Не пугала даже жара — впервые меня тяготило её присутствие. Особенно когда Мади посчитала, что светская часть беседы окончена. И вновь затянула свою песню.

Пришлось грубо осадить её. И тогда ярость исказила прелестные черты лица воительницы песков.

— Ты думаешь, Мадина, Черная эфа, глупа? — закатывать истерику шейху не смела ни одна из женщин. Мадина говорила спокойно. Вот сейчас я получил то, чего так желал — её гордость и неповиновение. — Ты думаешь, она не умеет читать письмена мужского сердца? Ты отравлен чарами женщины, чьё имя скрываешь за молчанием. Но знай, моя любовь к тебе столь сильна, что я готова на все. На все, Кемаль Аль Мактум.

— Ты смеешь угрожать и упрекать? — я сощурил глаза. — Берегись, Мадина. Пусть тебя не вводит в заблуждение моя причастность к цивилизации. Я рубил головы мечом и за меньшее. Подумай, как легко ты утратишь все, что дала тебе моя семья. Я собственноручно сломаю тебя на глазах твоей же армии. Так что будь осторожна.

— Ты даже не отрицаешь! — храбро продолжала бывшая рабыня. — Не отрицаешь, что твоё сердце не свободно! Моя любовь для тебя — лишь должное, ты никогда её не оценишь!

— Прощай, Мадина. И помни о том, что я тебе сказал.

Шайтан Бури взметнул копытами песок. Я ловко запрыгнул на него и натянул поводья.

— Прости, Кемаль, я забылась, — поклонилась Мадина, овладев собой. — Но я не могу противиться своим чувствам, солнце моего сердца. Останься. Клянусь, я больше ни словом, ни делом не расстрою тебя.

Я ничего не ответил. Поскакал прочь, чувствуя спиной отчаянный взгляд отвергнутой красавицы.

В этот момент мы были близки по духу и чувствам, как никогда прежде. Каждый пытался удержать свои чувства в узде — и неизменно терпел поражение на этом поле боя. Любовь не выбирает…

Глава 9

Газаль

Я сглотнула, поборов головокружение, едва за Кемалем опустился полог шатра. Сердце колотилось так сильно, что я ощущала его ребрами.

«Ничего страшного, — сказала себе. — Ты победила в этом противостоянии. Хотя бы сегодня утром».

Я посмотрела на смятую постель с каким-то чувством обреченности. Вина и стыд за то, что сдалась так быстро, не пыталась отстоять свою честь, приставив нож к горлу — это были совсем не те чувства, что помогут выстоять и дальше, пока я не найду способ отсюда сбежать.

Жаркая волна прошла по телу, стоило вспомнить жаркие поцелуи Кемаля, тяжесть его тела, аромат кожи. Это вообще напоминало удар прямо в солнечное сплетение. Я села на край кровати, тяжело дыша.

Только мысль о том, что Висам сделает с моим обидчиком, хоть как-то могла меня утешить и, как ни странно, оправдать. Я имела право представлять себя не жертвой, не шармутой, не властной над собственной плотью, а этакой коварной злодейкой. Злодейкой, которая не отказала себе в удовольствии заняться любовью с тем, кто скоро будет изгнан из приличного общества с позором… а то и вовсе мёртв.

«Далиль никогда не узнает, как низко я пала. А все остальное он поймёт. Это кто другой, похожий на моего покойного отца, покрыл бы позором и забил камнями», — от воспоминания о том, в каком аду росла, на теле выступила испарина.

Я думала, избавилась от этого кошмара. Но здесь, в песках пустыни, царила анархия и куда более жестокие законы.

В теле бурлило послевкусие жаркой ночи. Столь сильное, что я злилась на себя. Даже психовала.

Расплескала воду, умываясь, Вырвала клок волос, пытаясь привести в нормальный вид спутанные руками Кемаля пряди. В общем, сделала все, чтобы отринуть в себе мысль, которая не давала покоя, но которую я усердно гнала:

Куда, шайтан его возьми, понесся Кемаль с таким видом, будто за ним по пятам гналось стадо песчаных гулей?..

Говорят, женское сердце чувствует присутствие соперниц. Я же была так дезориентирована и ошарашена одержимостью Аль Мактума, что в этом уравнение с неизвестными интегралами просто не было места кому-то третьему. Да и какой бы жаркий темперамент не был у шейха пустыни, после такой ночи у него не хватит сил на кого-то еще.

Пути Аллаха неисповедимы. Совсем недавно я оплакивала свою участь, а сейчас, только подумав о фантомной сопернице, ощутила подъем удовлетворения. У меня не было сомнений, что я у Кемаля на первом месте, и других быть не может.

Заплела волосы, отыскала в большом сундуке новое платье, темно-синее, с золотой бахромой по рукавам, и платок на голову с такими же подвесками по линии лба. Даже залюбовалась собой в огромном зеркале. Всю сознательную жизнь бежала от таких одеяний, предпочитая европейский стиль, преимущественно деловой и элегантный. А оказывается, мне идут оба эти образа.

К завтраку я едва прикоснулась. Еда здесь не претендовала на изысканность, уже мне привычную. Сжав в руках чашку с кофе, я вышла из шатра.

Солнце поднималось все выше. Вдалеке, на рудниках, кипела работа — огромные железные сваи понимались вверх и вниз, доносился глухой грохот. Я уже начинала скучать за роскошью дворцов, но и в этом уединенной уголке посреди дикой природы можно было найти свою прелесть. Если не замечать, какие жестокие обитатели поселения.

Не успела я сделать глоток кофе и зажмуриться, подставляя лицо солнцу, до моего слуха долетел топот копыт. «Кемаль никуда не уехал!» — промелькнула неуместная мысль, наполняя сердце приятным трепетом. Но когда я собрала волю в кулак с намерением придать своему лицу выражение холодности, едва не выдохнула от разочарования.

На меня смотрели сурово сведенные глаза Саида Ассасина.

— Закрой лицо, женщина! — строго выпалил он, будто сплюнул.

Мне захотелось рассмеяться. Послушайте-ка! До этого дня никто не ставил мне таких глупых запретов, тем более цепной пес обоих шейхов!

Я прекрасно помнила, что этот бедуин сделал с охраной, когда похищал меня из отеля. Их тела с торчащими из груди рукоятками до сих пор стояли перед глазами. Конечно, я должна была его бояться, но странно — ощущала себя настолько защищённой Кемалем, что страха не было и в помине. Поэтому ответила ему с таким же презрительным взглядом:

— Запомни, туарег, ты говоришь с наследной принцессой Аль Махаби. Изменилось моё положение. Но не титулы.

Убийцу мои слова каким-то образом смутили. Я гордо вскинула голову.

— Ты вряд ли не знал, кто я, когда похищал меня. И видел в одной ночной сорочке. Твоё требование закрыть лицо так же нелепо, сколь черно твоё сердце. Ведь в этом нет никакой необходимости!

— Ты надела наряд бедуинской невесты сама, или господин заставил тебя это сделать? — сощурился Саид.

— Надела что?

Только сейчас я начала понимать, почему это платье оказалось первым в сундуке. Значит ли это, что Кемаль не оставил мне выбора?

Саид не ответил. Я отпила кофе, который утратил вкус.

— И только потому, что я его надела, мне теперь стоит закрыть лицо?

— Нет, — прищур Ассасина мне совсем не понравился. — В твоих интересах теперь закрывать лицо потому, что привязанность молодого шейха Аль Мактума имеет свою цену. Ты теперь желанный трофей для разбойников… и досадная преграда для тех, кто хотел бы оказаться на твоем месте.

— Что, много желающих быть похищенными и увезенными сюда? — съязвила я.

Но Саид не ответил. Хлестнул своего скакунка и, подняв столб пыли, поскакал прочь.

«Да что он себе позволяет! Он знает, кто я такая, общаясь в подобном тоне? О, наверное, Кемаль успел пояснить своему цепному псу, что воруют не бедную сироту. Только варварам, похоже, все равно, будь я самой королевой Елизаветой!»

— Лузер! — выругалась я ему вслед по-английски, но оказалось, что в поселении есть и те, кто не считает землю плоской. И даже знает иностранные языки.

Двое мужчин, упражняющихся на ножах вдалеке, сначала остановились, а потом рассмеялись. Расценив, что Кемаль может устроить мне весёлый вечер за такое, я развернулась и сбежала в шатер.

Ну ситуация, врагу не пожелаешь! Попала, как сказал пес Аль Мактумов, на свадебный наряд? Хоть бы не пришло в голову проводить тут церемонию.

Подумала — и улыбнулась. Какая церемония у варваров? Кемаль сам уже поехал головой, если думает, что это будет иметь вес в столице.

Я злилась. И причиной моей злости была не дерзость Саида, не оплошность с платьем и не предупреждение, больше похожее на угрозу.

Как бы ни хотелось в этом себе признаваться — я была в бешенстве оттого, что Кемаль так поспешно сбежал прочь, не сказав при этом, куда направляется!

Ревновала ли я? В тот момент — нет. Ну где, скажите, среди песков пустыни он найдёт женщину, подобную мне? Всех красивых девушек давно превратили в рабынь и продали. Да и не замечала я, чтобы Кемаль к кому-то проявлял интерес…

От скуки хотелось лезть на стену. И я не придумала ничего лучше, как обыскать шатер. Думала, не найду здесь ничего, да и так и казалось поначалу. Только небольшие папки с устарелой проектной документацией лежали в одном из ларей.

Проект шахты. Делать мне все равно было нечего. Отыскав также карандаш, я провела расчёты.

Кто это составлял? Ну, явно не Кемаль и даже не шейх Асир. Тот силен только в шахматах. Если местные «математики», — то вообще бы рыли до сих пор лопатками. А то и вручную.

Я отставила расчёты в виде формул на полях документа. Какое мне дело, что скоро вся эта конструкция рухнет в песок? Пусть как можно скорее. И Кемаля под собой похоронит.

— Сайида? — в дверях показалась фигурка Амины. — Господин шейх велел приготовить ванну. И то, ты пожелаешь…

Она не смотрела на меня. Я закрыла папку и спрятала документы обратно. Найдет — ума не хватит понять, что это за арабески. А это сложные интегралы, если что.

— Господин вернулся?

— Нет, сайида. Он распорядился перед своим визитом в оазис. Но я пекла лепешки, а потом натирала полы в шатре хозяина, потому не могла прийти раньше. Прошу, не выдавай меня… я всю жизнь буду у тебя в долгу за то, что ты вступилась за меня и за Дубая.

— Вы не должны были страдать за мой проступок, — я кивнула на кровать рядом с собой. — Садись. Ты здесь в безопасности. Завари кофе и выпей со мной.

Амина как раз открыла лицо, и я заметила, что в её глазах до сих пор страх.

— Если мой господин узнает, он…

— Но шейх велел тебе выполнять мои указания, а он выше Мерхана. Не бойся. Хочешь, я увезу тебя с собой, когда все закончится?

— Сайида, — охнула Амина. — Ты выкупишь меня? Прошу, сделай это. Я с удовольствием буду служить тебе до конца своей жизни.

— Я сделаю все, что в моих силах. И не называй меня госпожой. Моё имя — Газаль. Амина — имя, что мать дала тебе при рождении?

В светлых глазах девушки промелькнула грусть.

— Нет. Меня зовут Мария.

— Как так вышло?

— Мой отец был польским учёным. Изучал диалекты, языки… Вот как мы оказались в том поселении. Я была еще совсем маленькой и почти не помню родителей. Их убили в одном из набегов. Добрая Этия удочерила меня. А потом пришли охотники за живым товаром…

История меня потрясла. Я ждала, пока Мария-Амина заварит кофе. Налить себе она не решилась, пока я не попыталась сама это сделать. Подобного она допустить не могла.

— Расскажи мне, — я тепло улыбнулась, — в какой оазис поехал шейх? Что там находится? Еще одно поселение?

— Нет, — Амина опасливо покосилась на вход. — Там останавливается его названная сестра, когда приезжает сюда. Мадина. Она воин, как и мужчины, но шейх Аль Мактум не зовёт её в поселение. Не всем по нраву.

— У Кемаля есть сестра? Вот уж новость!

Нет, ревность даже не коснулась меня, когда я впервые услышала о Мадине. Меня заполнили другие чувства, а именно — надежда и предвкушение.

Если я смогу поговорить с этой Мадиной, о которой даже Амина говорит с тщательно скрываемым, но восхищением, она наверняка мне поможет вернуться. Если женщина в таком месте смогла сохранить свободу и даже возвыситься над туарегами — мы явно найдем общий язык.

— Пей кофе, — Амина смотрела на меня, как на безумную. Такой реакции я понять не могла, но задумываться не стала. — И расскажи мне побольше об этой смелой Мадине…

День начал клониться к закату, а я так и не смогла собрать свои мысли в кучу, привести к общему знаменателю и вывести в аксиому.

Кемаль не вернулся. Если первую половину дня моё одиночество здорово скрасила Амина, рассказывая о нравах пустыни, о названной сестре Кемаля и своей нелёгкой жизни, то совсем скоро ей велели вновь приниматься за работу. Я, конечно, попыталась вступиться. Саид лишь головой покачал: не положено так. Конечно же, я была всего лишь рабыней шейха в глазах бедуинов. Но про себя решила точно — я не оставлю Марию, совсем не рожденную для такой жизни, здесь. Вплоть до того, что уподоблюсь падшим женщинам, которых в эмирате называли «эскортом», и которые готовы были стелиться ковром у ног Висама за смартфон дорогого бренда или бриллианты.

Хотелось верить, что Кемаль мне не откажет, если я попрошу купить её в качестве рабыни для себя.

Мне было, о чем подумать. Куда сильнее отсутствия похитителя, едва не загнавшего меня в стокгольмский синдром, был усиливающийся интерес вокруг персоны Мадины.

Зря шейх и его окружение думает, что рабы и прислуга не в курсе всего, что происходит вокруг. Амине было известно много. Может, что-то из этого было домыслами…

Я с удивлением посмотрела на свои ладони, в которые впилась ногтями с французским маникюром, казавшимся чужеродным среди абсолютных песков. Конечно, домыслы! Брат и сестра не могут быть близки перед Аллахом, как мужчина и женщина. Я даже сделала Амине замечание по этому поводу: собирая сплетни, включай собственную голову. Правда, потом её минут пять успокаивала, забыв, чем для рабов оборачивается недовольство господ. А рабыней, равной себе, эта девушка меня не считала. Видимо, и о том, кто я такая, уже было известно.

Кемаль и Мадина? Нет, тысячу раз нет. Во-первых, вряд ли его влечёт к женщинам с оружием и жестоким нравом. Иначе он не добивался бы моей покорности всеми силами. Во-вторых, зачем ему я? Нет, хватит слушать сплетни. Я должна узнать, как встретиться с его названной сестрой и попросить о помощи в побеге.