Помоги проекту - поделись книгой:
Народ о религии
Сост., автор послесл. и ред. пер. С. И. Василенок. М., Госполитиздат, 1961.
СОСТАВИТЕЛЬ КНИГИ, АВТОР ПОСЛЕСЛОВИЯ И РЕДАКТОР ПЕРЕВОДОВ С. И. ВАСИЛЕНОК
Часто при беседах с верующими агитаторам приходится слышать: «Наши деды и прадеды верили в бога, и мы будем. Так-то оно спокойнее». Верно ли это, был ли народ действительно испокон веков проникнут религиозностью?
Ответ на этот вопрос лучше всего получить от самого народа, познакомившись с его устным творчеством. Фольклор, устное творчество масс, — это то, что отшлифовано, сохранено и пронесено ими через века, что глубоко отражает их мировоззрение, думы, чаяния.
Издаваемая книга содержит антирелигиозный фольклор трех братских народов (русского, украинского, белорусского). Многочисленные сказки, пословицы, поговорки, частушки свидетельствуют о силе и глубине антиклерикального и антирелигиозного устного творчества народа, и прежде всего его передовых слоев. Все произведения сгруппированы в книге по разделам («Бог и святые», «Черт и нечистые силы», «Рай и ад», «Церковь и богослужение», «Попы и монахи» и др.), которые четко выявляют социальную направленность антирелигиозного фольклора и подлинное отношение народа к религии и церкви. Лекторы, агитаторы, пропагандисты с успехом смогут использовать в беседах с верующими созданные гением народа яркие обличения жадных попов и монахов, мстительных святых, бестолкового господа бога и меткие и остроумные пословицы и поговорки.
Книга будет интересна самому широкому кругу читателей.
Отзывы и пожелания просим присылать по адресу: Москва, А-47, Миусская площадь, 7, Госполитиздат, редакция научно-атеистической литературы.
Бог и святые
Сказки и остроты
Русские
Ф нетерпением ждали крестьяне весеннего Николу. Зимний запасный корм весь вышел. Скот голодал. Ожидали, по примеру прежних лет, выгнать скот на подножный корм в день весеннего Николы. Но обманулись: травы не вышло.
Думали-подумали мужички и решили, что виноват во всем Никола и что следует на него подать прошение богу.
Подали.
Получил это прошение бог, позвал для объяснения Николу.
— Почему ты не выгнал травы крестьянам? — спросил он Николу.
— Я тут ни при чем, — ответил Никола, — вина в этом Егория: если бы он дал дождь, я бы выгнал траву, а без дождя это невозможно.
Сейчас же был позван Егорий. Он явился. Бог сказал:
— Мужички жалуются на Николу, что он не выгнал травы, а оказывается, виноват в этом ты, а не он. Почему ты не дал дождя в свое время?
— Причина тут не во мне. Все делается по порядку. Засори Дарья прорубь в свое время, был бы и дождь в свое время.
Позвали на допрос Дарью. Дарья не признала своей вины.
— Моей вины тут нету. Все дело в Алексее. Он не дал с гор потока в свое время. Как же я могла засорить проруби?
Позвали на суд Алексея.
— Почему ты не дал потока с гор в свое время? — спросил бог Алексея.
— Я в том не виноват, — ответил Алексей, — запоздал в своем деле Василий. Он не дал в свое время капели, а без капели потока не сделать.
Василий тоже не признал себя виновным:
— Капель от тепла, а где было его взять, если Авдотья не плющила. Виновата Авдотья.
Нашли Авдотью; привлекли ее к ответу по иску мужиков. А та отвечала:
— У меня не одно дело, что только плющить. На моих руках кросна[1] и тканье. Если бы было на руках одно дело, я не запоздала бы и плющить в свое время. А тут как раз пришлось ставить кросна в Пудоже.
Виновных, таким образом, не находилось, и было на суде у бога постановлено: оставить прошение без последствий.
Давно было; жил-был мужик. Николин день завсегда почитал, а в Ильин нет-нет, да и работать станет; Николе-угоднику и молебен отслужит, и свечку поставит, а про Илью-пророка и думать забыл.
Вот раз как-то идет Илья-пророк с Николою полем этого самого мужика; идут они и смотрят: на ниве зеленя стоят такие славные, что душа не нарадуется. «Вот будет урожай так урожай! — говорит Никола. — Да и мужик-то, право, хороший, добрый, набожный; бога помнит и святых знает! К рукам добро достанется…» «А вот посмотрим, — отвечал Илья, — еще много ли достанется! Как спалю я молнией, как выбью градом все поле, так будет мужик твой правду знать да Ильин день почитать». Поспорили-поспорили и разошлись в разные стороны. Никола-угодник сейчас к мужику. «Продай, — говорит, — поскорее ильинскому батьке весь свой хлеб на корню; не то ничего не останется» все градом повыбьет». Бросился мужик к попу: «Не купишь ли, батюшка, хлеба на корню? Все поле продам; такая нужда в деньгах приключилась, что вынь да положь! Купи, отец, задешево отдам». Торговались- торговались и сторговались. Мужик забрал деньги и пошел домой.
Прошло ни много, ни мало времени; собралась, по- надвинулась грозная туча, страшным ливнем и градом разразилась над нивою мужика, весь хлеб как ножом срезала — не оставила ни единой былинки. На другой день идет мимо Илья-пророк с Николою, и говорит Илья: «Посмотри, каково разорил я мужиково поле!» — «Мужиково? Нет, брат! Разорил ты хорошо, только это поле Ильинского попа, а не мужиково». — «Как попа?» — «Да так, мужик с неделю будет как продал его ильинскому батьке и деньги все сполна получил. То-то, чай, поп по деньгам плачет!» «Постой же, — сказал Илья-пророк, — я опять поправлю ниву, будет она вдвое лучше прежнего». Поговорили и пошли всяк своей дорогой. Никола-угодник опять к мужику. «Ступай, — говорит, — к попу, выкупи поле — в убытке не будешь». Пошел мужик к попу, кланяется и говорит: «Вижу, батюшка, послал господь бог несчастие на тебя — все поле градом выбито, хоть шаром покати! Так уж и быть, давай пополам грех: я беру назад свое поле, а тебе на бедность вот половина твоих денег». Поп обрадовался, и тотчас они по рукам ударили.
Меж тем — откуда что взялось — стало мужиково поле поправляться, от старых корней пошли новые свежие побеги. Дождевые тучи то и дело носятся над нивою и поят землю; чудный уродился хлеб — высокий да частый; сорной травы совсем не видать; а колос налился полный-полный, так и гнется к земле. Пригрело солнышко, и созрела рожь — словно золотая стоит в поле. Много нажал мужик снопов, много наклал копен; уж собрался возить да в скирды складывать. На ту пору идет опять мимо Илья-пророк с Николою. Весело оглянул он все поле и говорит: «Посмотри, Никола, какая благодать! Вот так наградил я попа, по век свой не забудет!..» — «Попа?! Нет, брат! Благодать-то велика, да ведь поле это — мужиково: поп тут ни причем остается». — «Что ты!» — «Право слово! Как выбило градом всю ниву, мужик пошел к ильинскому батьке и выкупил ее назад за половинную цену». «Постой-ка! — сказал Илья-пророк. — Я отниму у хлеба всю спорынью; сколько бы ни наклал мужик снопов, больше четверика за раз не вымолотит». — «Плохо дело!» — думает Никола-угодник. Сейчас отправился к мужику. «Смотри, — говорит, — как станешь хлеб молотить, больше одного снопа за раз не клади на ток».
Стал мужик молотить: что ни сноп, то и четверик зерна. Все закрома, все клети набил рожью, а все еще остается много; поставил он новые амбары и насыпал полнехоньки. Вот идет как-то Илья-пророк с Николою мимо его двора, посмотрел туда-сюда и говорит: «Ишь какие амбары вывел! Что-то насыпать в них станет?» «Они уж полнехоньки», — отвечает Никола-угодник. «Да откуда же взял мужик столько хлеба?» — «Эва! У него всякий сноп дал по четверику зерна: как зачал молотить, он все по одному снопу клал на ток». — «Э брат Никола, — догадался Илья-пророк, — это ты все мужику пересказываешь». — «Ну вот выдумал, стану я пересказывать…» — «Как там хочешь, а уж это твое дело. Ну, будет же меня мужик помнить!» — «Что ж ты ему сделаешь?» — «А что сделаю, того тебе не скажу». — «Вот когда беда, так беда подходит!» — думает Никола-угодник и опять к мужику. «Купи, — говорит, — две свечки, большую да малую, и сделай то-то и то-то».
Вот на другой день идут вместе Илья-пророк и Никола-угодник в виде странников, и попадается им навстречу мужик: несет две восковые свечи — одну большую, рублевую, и другую копеечную. «Куда, мужичок, путь держишь?» — спрашивает его Никола-угодник. «Да вот иду свечку рублевую поставить Илье-пророку: уж такой был милостивый ко мне. Градом поле выбило, так он, батюшка, постарался да вдвое лучше прежнего дал урожай». — «А копеечная-то свеча на что?» — «Ну, это Николе!» — сказал мужик и пошел дальше. «Вот ты, Илья, говоришь, что я все мужику пересказываю; чай, теперь сам видишь, какая это правда!»
На том дело и покончилось…
Егорий едет ко Христу. Мужик и говорит ему:
— Спроси ты обо мне у Христа, чем мне житье наживать. Да дай мне свое стремя, так вспомнишь скорее.
Вот он поехал ко Христу; все переговорил, что надо. Глядь, а стремени-то и нет. Вспомнил, что мужичок заказывал спросить.
Приехал Егорий, мужик и спрашивает:
— Что господь сказал?
— А вот что он сказал тебе: «У кого что возьмешь, назад не отдавай».
Егорий и говорит:
— Стремя-то ты мне отдай.
А мужик и говорит:
— А когда я у тебя брал? Не брал!
Егорий так без стремени и уехал. Мужик идет со стременем. Господин богатый идет к нему навстречу и спрашивает:
— Мужичок, ты не сам работаешь стремя-то?
— Сам работаю.
— Сделай, брат, мне, — говорит.
— Можно сделать. Только надо, — говорит, — материалу взять на двести рублей.
Тот двести рублей ему и подал на материал.
Вот господин увидел этого мужика через неделю.
— Что, — говорит, — сработал стремена-то?
— Не готово еще, господин. Надо еще сто рублей денег.
Вот он опять его через неделю увидел.
— Что, — говорит, — сделал стремя?
— Да какие, — говорит, — от меня стремена?
— Да я тебя в суд! Забрал деньги, да не сделал!
— Да кто поверит, что в этакой одеже мне могли дать такие деньги? Кабы, — говорит, — одежа у меня была хорошая.
Тот и говорит:
— Так возьми у меня одежу. Давай мне чуйку да тулуп, садись со мной в тройку, поедем на суд.
Поехали они на суд. Барин ушел вперед в суд, а мужик наказал кучеру и запятнику:
— Вы скажите, что все мое и кони мои. Я вас выпущу на волю.
— Можем, — говорят.
Мужичок и приходит в суд. Вот его и спрашивают:
— Брал ли у него денег на стремена?
— Нет, — говорит, — я не брал. Он, пожалуй, может сказать, что я и одежду у него взял!
— Да, что ты, подлец! Одежда ведь моя.
— Пожалуй, он может сказать, что и кони, да и кучер его. Вот, — говорит, — спросите у них.
— Да, что ты, подлец, ведь все мое! Спросите у них.
Судьи вышли, спросили:
— Чьи вы? — говорят.
— Мы, — говорят, — мужиковы.
Судьи говорят:
— Видно, ты с ума сошел.
Взяли барина — в шею из суда выгнали.
Мужичок кучера и запятника отпустил на волю, а сам на троечке домой приехал и стал жить-поживать.
Жил-был поп с попадьей, ребят у них не было. Вместо работника жил у них Иванушка-дурачок. Поп с попадьей сами ели сладко да жирно, а Иванушке только и еды было что хлеб да чай. Вот раз они пили чай со сметаной; давай Иван у попадьи сметаны себе просить. Ну, где тут!
— Что ты, где же сметаны взять, так и масла у нас не будет!
— Ладно, — думает Иван, — удружу я вам.
Вот он подсмотрел, куда попадья крынки на снимок ставит. А она коров подоит, так и тащит молоко в церковь. Потом поп церковь запрет и ключи на спичку повесит.
Легли спать; слышит Иван, что храпят поп с попадьей; встал, ключи взял, пошел в церковь — хлеба захватил. Пришел и давай сметану с крынок смахивать куском да есть. До отвала наелся, все крынки открыты оставил, а Николаю-чудотворцу да Илье взял да рты сметаной намазал. Церковь замкнул, ключи повесил и спит себе. Утром поп говорит:
— Иван, вставай! Ты чо спишь? По воду поезжай, самовар надо ставить.
— Ну, батько, обедню надо натощак служить.
Ушел поп без чая. Приходит, открывает дверь, глядит — крынки все раскрыты, а Николай и Илья в сметане оба. Вот поп за попадьей.
— Иди скорее, посмотри, чо Николай с Ильей сблудили — всю сметану съели! Надо поскорее прибрать все, а то скоро народ к обедне придет.
Ну, поживее все вытерли, крынки унесли — ладно. Обедню отслужил, потом говорит Ивану:
— Поезжай в лес, привези розги получше.
Привез Иван розги, пошел поп с Иваном в церковь
и вздул Николая и Илью, повернул их лицом к стене и ушел.
Вот Иван ночью под праздник пошел в церковь, взял все иконы, какие были по силам, унес их и поставил на гумно. Утром поп в воскресенье идет заутреню служить, входит в церковь — батюшки мои. Нет икон! Он скорее домой.
— Ой, мать, ничо ты не знаешь — Никола с Ильей ушли и всех других с собой увели! Где искать?
Поделиться книгой: