Помоги проекту - поделись книгой:
– Провели как личное имущество, – сказал парень. На китайца он не смахивал – скорее на монгола.
– А это что? – Мартын показал на свертки.
– Бамбук. На первое время. Потом еще пришлют.
Внук заинтересовался ящиками. В каждом было по сетчатому окошку.
– Поможешь деду толкать?
Внук кивнул.
Мартын и желтолицый парень отвезли тележки к автобусу. Водитель помог погрузить всё в салон. Мартын подписал документы, и парень ушел. Водитель глянул по сторонам и закинул в автобус одну тележку. Улыбнулся: «Пригодится».
Катили через вечерний лес.
К сетчатому окошку ящика прижался черный нос, мелькнул розовый язычок.
– Какой холоший, – сказал внук, и у Мартына потеплело на душе.
Поддавшись порыву, подошел к ящику. Что, он с медвежонком не справится?
– Хочешь посмотреть?
Внук закивал.
Мартын повозился с крышкой, сдвинул. Отошел, встал в проходе.
Из ящика показалась белая пушистая голова с черными кляксами вокруг любопытных глаз. Внук запрыгал на сиденье, запищал от радости.
Водитель глянул сквозь плексигласовую перегородку.
– Ты, этого… зачем открыл?
– Он сам, – сказал Мартын и подмигнул внуку.
Медвежонок-подросток выбрался из ящика и кинулся к задней двери. Прижался к ржавому металлу, завыл.
– Ему плохо? Деда?
Мартын смотрел на панду с благодарностью. Внук назвал его «деда»! Ради этого и ящик с манулами вскрыть можно!
Дикие кошки смотрели сквозь проволочную сетку немигающими глазами.
– По дому скучает. Ничего-ничего, привыкнет.
– А можно его погладить?
– Нельзя.
– Ну-у, деда…
Мартын был непреклонен.
Автобус потряхивало. Над дорогой догорал клок закатного неба. Заморский медвежонок жалобно подвывал у двери. То пялился в щель на лес (не бамбуковый, и ежу понятно), то на людей. Потом забрался на свертки и лег на бок. Пошевелил короткими лапами. Чихнул.
– Холоший мишка, холоший…
«А мне его в клетку пихать, когда приедем», – приуныл Мартын.
В ветпункте не горел свет. Мартын не удивился: так животных любят, так за них волнуются, а как встретить… Вот тебе и первая панда в Союзе!
Он спустил внука, затем сошел сам и сделал знак водителю. Тот закрыл дверь.
Из желтого домика комендатуры спешил дежурный.
– Что у вас?
– Панда и дикие кошки.
– Ребенка тоже в карантин? – Дежурный хохотнул.
– Этот со мной.
Водитель закурил. Дежурный стрельнул сигарету.
– Врачи уехали, – сказал он сонно. – Сами в карантин занесете? Или как?
Мартын почесал затылок. «А оно мне надо?»
– Загоняй в гараж, – сказал водителю. – Поутру разберутся. Переселят.
Из салона донеслись звуки возни.
– Они у вас там что, гуляют? – спросил дежурный.
– Один выбрался, – сказал Мартын.
– Деда, а мишка в автобусе останется?
– Да.
– А он не умлет?
– Ничего ему там не будет. Бамбука налопается и спать ляжет.
Водитель сплюнул бычок, залез в кабину и загнал автобус в гараж. Панда выла в пропахшей бензином темноте. Шипели манулы.
– А мишка не задохнется? – не унимался внук.
– Я не задохнулся, а я не медведь, – сказал водитель весомо.
– А вы там ночевали?
Водитель потер опухшее лицо.
– Случалось.
Мартын помог закрыть тяжелую дверь, навесил замок, взял внука за руку и повел к остановке.
Утром первым делом зашел к начальнику отдела.
– Ты зачем панду выпустил? – спросил начальник.
– Убежала? – испугался Мартын.
– Лаборантку цапнула. Только что из секции звонили.
– Да ладно…
– Вот тебе и ладно. Это ж медведь!
У Мартына похолодело в груди. А ведь могла и внука – и чем он вчера думал!
– Сильно цапнула?
– Не сильно, но девонька испугалась.
– Еще бы. Если бы меня плюшевый медведь укусил…
– Так зачем выпустил?
– Сам выбрался. А я не стал загонять. Боялся, что задохнется. Как бы тогда директор с китайцами объяснялся?
– Ты мне тут не выкручивайся. Директор… Кстати, о директоре. – Начальник покопался в бумагах, протянул несколько. – Закинь главному на подпись.
– О, Мартын! – привычно воскликнул директор. – Как панда?
«А манулы тебя не интересуют», – подумал Мартын, подсовывая бумаги.
– Хорошо панда, – сказал он, – шерсть пушистая, зубы острые.
Директор с сомнением глянул на перевозчика, но уточнять не стал.
– Слушай, Василич, а чего панда одна? – спросил Мартын. Директор настаивал, чтобы сотрудники обращались к нему на «ты» – видимо, мечтая о депутатском кресле, хотел быть ближе к народу.
Директор отмахнулся.
– На китайской таможне что-то случилось. Не знаю, не говорят. Две ехали, приехала одна.
– Наверное, и с делегацией случилось…
– С какой?
– С китайской. Или они только панду отправили?
– Отправили и отправили, тебе что? Директор Пекинского зоопарка должен был прилететь, да не срослось. Ладно, не твоей головы боль. Ты мне, этого, после обеда белых медведей в аэропорт отвези.
– В Китай летят?
– В Китай, в Китай.
– Дружба народов крепчает?
Директор замахал рукой.
– Ты иди, иди.
Хотелось заглянуть к панде, передать привет от внука, пожурить за лаборантку, но в карантине было не протолкнуться из-за клеток с мартышками и птицами: таможня конфисковала и передала в зоопарк – так и стоят третий день. Голоса животных рикошетили от кафельных стен.
– Ну давайте не будем, хорошо? – упрашивала санитарка в белом халате. – Подождем немного, может, поправится. Хорошо?
– Хорошо, – устало сказал ветврач и отложил шприц. На столе лениво перебирала лапками морская свинка.
Мартын глянул на руки санитарки – ранок и бинтов нет, значит, не она, – и вышел на улицу. «Все равно усыпят твою свинку, – подумал Мартын. – Придешь с выходных, а ее нет».
Вдоль слоновника брел зоопарковский художник. Полинялый пиджак, лысоватая голова. Художник был талантливым и пугливым, особенно после того, как беркут отхватил ему часть уха.
– Кого рисуешь? – спросил Мартын.
Художник остановился и развернул ватман.
– О! Видел уже?
– Это я так… по энциклопедии.
– Красиво. А чего только морда?
– Для эмблемы. Будет символом зоопарка.
Поделиться книгой: