Любовь по наследству, или Сундук неизвестного

- Эрик, - ответил он на рукопожатие.

- У меня для вас ключ от дома Константина Крафта! - кажется, стажёр был рад встрече и тому, что сможет быть полезным и передать нам ключи.

- Крафт - это его фамилия? - уточнила я, припоминая, что фамилия моего родственничка нигде ранее не фигурировала, что тоже довольно странно.

- Ага, - кивнул парень. - Смешная, правда?

Я кивнула, хоть смешного ничего и не находила. Крафт - это бумага такая, насколько мне известно. Но и на фамилию тоже похоже, красиво даже, если подумать...

- Я сейчас принесу ключи, - Терентьев скрылся в доме, оставив нас с Эриком наедине.

- Какой-то он глупый, - призналась я шёпотом, опасаясь, что парень услышит: он мог, он отличался лопоухостью в довершении своего простачкового образа.

- Да ладно тебе! Нам же с ним не жить, нормальный парень, - миролюбиво заметил Эрик, и я в который раз очень захотела напомнить ему, что и друг с другом нам не жить.

Продолжение 13.09

Парень вернулся быстро. В одной руке он держал связку ключей, в другой - книгу учёта с зажатой между страниц ручкой.

- Так... - протянул он, - вот тут надо расписаться. Ключ просили Ксении Андреевне передать. Документы есть у Вас? - он посмотрел на меня спокойно, и мне подумалось, что если ответить "нет", он пожмёт плечами и отдаст ключи просто так.

Но испытывать на прочность белобрысого я не стала. Полезла руками в сумочку, нашарила паспорт, вынула и протянула ему. Парень несколько мгновений изучал обложку - она была красочной, яркой, на ней был изображён осенний город.

- Мило, - прокомментировал Эрик, наклонив голову к моему уху.

- Миша подарил, - постаралась я откреститься от этой обложки: я - не любитель ярких аксессуаров и вообще не из тех, кто желает выделяться в толпе.

Терентьев открыл паспорт и сверился с фотографией. Думаю, было похоже: я точно также не улыбалась, как и на фото, имела прежнюю причёску и свой родной цвет волос, который никогда не пыталась поменять.

- У-гу... - одобрительно кивнул парень, возвращая мне документ. - Ну вот ключи Вам, - он протянул мне связку, и я её сразу убрала в сумку, поскольку мне был протянут ещё и журнал, в котором требовалось расписаться.

- Где галочка, - подсказал Терентьев.

Глаза у меня и правда разбежались - много исписанных строчек, а напротив столбик с подписями. Терентьев поставил такую большую галочку, что мне почти не осталось места, так что моя подпись вышла мелкой, кривой и совсем на мою не похожей. Но парню это, как оказалось, безразлично, он захлопнул книгу, не проверяя, и широко улыбнулся:

- Добро пожаловать! Заходите, если что!

Мы с Эриком переглянулись. Я, должно быть, выглядела растерянной, поскольку мой спутник спросил у стажёра сам:

- Дом пуст?

- В смысле? - насторожился парень. - Не знаю, мы его не охраняем, это не наше дело. Если кто обчистил - так заявление приходите писать.

- Константин жил один? - переформулировал вопрос Эрик, глянув на меня и молчаливо признав, что парень и правда глуповат.

- Да он здесь и не жил, - пожал плечами парень. - Ну, при мне, по крайней мере. Помирать сюда приехал. В городе-то он заметным был, решил тихо из жизни уйти, видать... - поделился соображениями он и, спохватившись, добавил, поглядев на меня: - Соболезную.

Пришлось растерянно кивнуть, чтобы не развивать эту тему и не признаваться, что до Константина мне нет никакого дела, а уж скорбеть о нём я тем более не намеревалась. Жалко человека, но не более того. К своим двадцати пяти годам я твёрдо убедилась, что нельзя предаваться жалости к посторонним людям, не зная предыстории. И Константина это тоже касалось: тот, кто покончил с собой, наверняка имел на то причины. Было ли это несчастной любовью, слабым характером или чем-то ещё - в своих бедах чаще всего повинен сам человек, так что, не зная человека, нечего по нему плакать.

Скорбное выражение лица я состроила выразительно.

Эрик кашлянул, намекая, чтобы я не переигрывала, но стажёр воспринял это на свой счёт и поспешно добавил:

- Дом слева будет. В тупике стоит. Серый такой, каркасный, трёхэтажный... Не спутаете. Я б проводил, но закрывать всё неохота, а открытым не оставишь... Да и сами найдёте!

Мы поблагодарили и отправились искать указанный дом.

- Не так я представляла всё, - поделилась впечатлениями я.

- И я тоже, - улыбнулся Эрик. - Но ты забываешь, что Константин был богат и наверняка всем заплатил, чтобы те выполнили его посмертные распоряжения. Да и привыкли мы к бюрократии, а тут народу нет дела до формальностей. Расслабься, всё ж нормально вышло.

Легко было сказать "расслабься"! Он принимал участие во всём происходящем, как случайный попутчик, и, кажется, не до конца проникался странностями, которые удручали меня.

13

Указанный дом мы действительно нашли без труда. Его было бы легко опознать даже без пояснений Терентьева. Во всех других кипела жизнь: на растянутых между деревьями верёвках сушилось бельё, где-то смеялись дети, лаяли собаки, слышались разговоры, стук топора, радио и прочие звуки, говорившие о том, что дома обитаемы.

И только один дом молчаливо и угрюмо возвышался впереди, в тупике. Строение частично загораживали деревья и кусты с пышной зеленью, а к двери вела петляющая меж кустов сирени тропинка. Забор был сделан из металла, и слово "забор", если так подумать, не очень подходило ему. Скорее, это была ограда, причём довольно дорогая и некогда красивая. Былая красота терялась из-за ржавчины, окрасившей каждую деталь замысловатой ограды в грязно-рыжий цвет.

Я простодушно подошла к воротам (калитка не была предусмотрена здесь, и от этого мне показалось, что не очень-то я ошибалась, представляя жилище Константина заброшенным мрачным замком) и дёрнула одну створку на себя. Мне хватило наивности даже удивиться, что она не поддалась.

- Заперто, - констатировал Эрик.

Я оглядела ворота: она были выше ограды и витиеватые металлические прутья дополняли плотно прилегающие друг к другу доски, отчего ворота стояли глухой стеной, причём явно запирались изнутри.

- Пойдём, - поманил за собой Эрик, дотронувшись до моего локтя и тут же отпустив.

Не став спрашивать, куда мы, я направилась за ним. Он шёл вдоль забора, и потому вскоре я поняла, что мы ищем лаз или прореху.

- В крайнем случае я перемахну через забор и открою тебе ворота, - сообщил Эрик.

- То есть, я, по-твоему, не могу перемахнуть через забор? - наигранно приподняла бровь я, уставившись на Эрика.

Вот не знаю, как должна нормальная девушка воспринимать такие фразы от парня, но лично я всегда воспринимаю, как вызов и не испытываю ни капли благодарности за заботу. Если Эрик думает, что я милая и беспомощная, то очень сильно ошибается и может начать разочаровываться прямо сейчас! Я - не какая-нибудь фифа, и вполне могу перелезть через что угодно, если того требуют обстоятельства.

Уж не знаю, отчего, но меня всегда задевает, если кому-то кажусь изнеженной. Женственность - она внутренняя характеристика, и не зависит от того, лезешь ты через ограду или считаешь, что это неэстетично для леди. Хотелось высказать все мои мысли Эрику, но не могла определить, достоин ли он быть посвящённым в содержание моего внутреннего монолога.

Пока размышляла, смотрела ему в глаза с вызовом, и к моему удивлению, парень, тепло улыбнувшись, сказал:

- Я понял. Ты милая и женственная, но ты не леди, и через ограду, если что, мы полезем вместе.

Он даже говорил теми словами, которыми я думала! Или так лишь показалось? В любом случае, из его уст слова "леди" и "ограда" меня удивили, ровно настолько, насколько до этого резануло слух слово "забор" по отношению к тому загубленному произведению искусства, вдоль которого мы шли.

Но все препирания оказались напрасны: ни через что лезть не пришлось, поскольку метров через десять в ограде отсутствовали несколько крупных элементов, отчего можно было легко проникнуть на участок через образовавшуюся брешь. Именно это мы и сделали.

Некошеная трава, заполонившая участок Константина, примята не была - это означало, что или этот ход никому не известен, или никому не нужен. И то и другое было странным. Неужели местная шпана ещё не разведала, как попасть на территорию дома самоубийцы? Или суеверные тут все обитают и боятся приближаться к дому? Я предпочла думать, что просто где-то есть другой, более популярный вход на территорию, по которой мы сейчас шли, стремясь выйти на тропу, что вела к крыльцу дома. Впереди слева виднелись обожжённые деревья. Видимо, что-то горело или местная молодёжь просто облюбовала это место для ночных костров.

Мы протиснулись меж кустами сирени, что росла вдоль тропы, и вышли на финишную прямую к дому. Запах от цветущих кустарников исходил умопомрачительный. Сирень в это время уже отцветает, но здесь была персидская - с другой формой листьев, более поздно цветущая, но имеющая ничем не уступающие привычной сирене по красоте и аромату соцветия.

Я остановилась и блаженно прикрыла веки. До чего приятный запах! И до чего свеж и чист здесь воздух!

- Какой твой любимый цветок? - спросил Эрик.

- Точно не розы, - сходу ответила я, поскольку розы никогда не любила, зато Мишка вечно мне их дарил, потому что ему они нравились и он полагал, что всем девушкам приятно их получать.

- Не удивлён, - усмехнулся Эрик, но, как обычно, проявил настойчивость и сейчас: - И всё же?

Ответа я попросту не знала. Какой мой любимый цветок? Да понятия не имею! Вот будь Эрик мне близким человеком, я бы ответила честно: "Флоксы". Они растут у многих на дачах и на клумбах около домов в городе. Не знаю, почему, но мне нравится есть их. Даже не знаю и не хочу знать, съедобны ли они, но ем, потому что вкусные лепестки и потому что в некоторых попадается нектар.

Но ответить так Эрику я не могла, поскольку мои пристрастия - это личное.

- Сирень, - сказала я, рассудив, что, пожалуй, из всех цветов в качестве услады для глаз и обоняния мне ближе всего именно эти цветы.

- Значит, буду дарить тебе сирень, - сообщил мне Эрик. - Это довольно экономично в начале лета, когда она повсюду.

Я покачала головой: сколько можно! Хотя, без разницы! Пусть треплется, мне не жалко.

Прибавив шагу, мы оказались около широких ступеней, что вели в дом.

- Ну и домище! - присвистнул Эрик, разглядывая представшее перед нами здание. - Когда-то наверняка был крутейшим в этой деревне...

Сейчас дом и правда обветшал. Терентьев говорил, что Константин не жил здесь или жил когда-то давно. Это лишало меня надежды хоть немного узнать о моём родственнике и постараться понять, с чего он про меня вспомнил.

- Давай поскорее закончим со всем этим, - поторопила я, направляясь к двери.

Некогда добротное крыльцо ныне поскрипывало под ногами, но толстые доски не прогибались и гнилыми не выглядели. Нормальный дом, в принципе, ещё лет сто точно простоит без капитального ремонта. Интересно, почему Константин не продал его, раз не жил здесь? Наверно, потому что был обеспечен и ему не было нужды избавляться от такой нерентабельной недвижимости.

Я достала связку ключей, тяжело вздохнув: замочная скважина одна, а ключей около пяти. Придётся подбирать, да ещё и стараться не сломать ключ и не повредить замок - у меня всегда с этим проблемы.

- На какой ставишь? - спросила я у Эрика, решив, в случае чего, переложить ответственность за поломанный ключ на него.

- На этот, - парень указал длинным пальцем на один из ключей, ничем особенным от остальных своих собратьев не отличающийся, кроме ромбовидного узора.

Я бы выбрала другой - более новый, там всего один такой был, он выделялся на общем фоне. Но всё же попыталась отпереть дверь указанным Эриком ключом. Сперва я слегка удивилась, когда он пролез в скважину, а потом как-то облегчённо вздохнула, когда он не повернулся.

- В другую сторону попробуй, - посоветовал наблюдавший за мной парень.

И получилось! Замок с тихим скрежетом открыл нам дверь.

Я уставилась на Эрика, как на волшебника, только что при мне сотворившего чудо.

- Ты в казино играть не пробовал? - спросила я, усмехнувшись.

- Пробовал, - так же усмехнулся он. - Не интересно. Выигрываю всё время.

14

Распахнув дверь, я не сразу решилась войти внутрь. Мне ведь неизвестно, как умер Константин. Значит, он мог покончить с собой в любой из комнат в этом доме... Неприятное чувство.

Но, как ни странно, оно не усугубилось, стоило шагнуть в помещение, а улетучилось. Наверно, сыграло роль, что внутри дом оказался светлым и приятно пахнущим древесиной. Повертев головой, я так и не нашла, отчего исходит запах - вроде бы внутренняя отделка хоть и из вагонки, но довольно старая, чтобы источать древесный аромат.

- Как в бане пахнет, да? - блаженно и шумно втянув в себя воздух, заметил Эрик.

- Не знаю, не бывала в бане, - ответила я почти правду, поскольку и правда доводилось бывать лишь в сауне.

- Надо будет как-нибудь сходить, у меня на даче есть, - высказался парень, но я проигнорировала эту реплику, поскольку была занята: прислушивалась к ощущениям.

Не сказать, что у меня хорошая интуиция, но в тот момент я очень надеялась, что она меня не подведёт!

Всё спокойно. В этом доме я ощущала себя действительно уютно, и даже попытки напомнить себе, что где-то здесь, возможно, убил себя человек, мне не помогли избавиться от этого спокойствия.

Я присела на кресло, с наслаждением вытягивая ноги, уставшие от непривычно долгой ходьбы. Достала телефон и постаралась разыскать Константина Крафта в соцсетях. Как ни странно, Константинов с бумажной фамилией оказалось довольно много. Больше, чем я ожидала. Да ещё и половина из них не имела фотографий и дат рождения.

- Чёрт, - выругалась я.

- Что такое? - полюбопытствовал Эрик, расхаживая по помещению и разглядывая всё вокруг.

- Я не знаю об этом парне ничего, - призналась я. - Кроме имени и теперь фамилии. И какой-то путанной псевдо-родственной связи, прописанной в письме...

- Вот странная ты, - признался Эрик, подходя ко мне и присаживаясь рядом - он тоже устал и грести, и ходить.

- В чём на этот раз странность? - усмехнувшись, спросила я: было и правда интересно, ведь сама себя я считала нормальной.

Эрик посмотрел мне в лицо, и в его глазах плескалась опасная нежность. Опасная - в том плане, что я не привыкла, чтобы на меня так смотрели при обычном, простом разговоре, не на свидании и не в романтической обстановке. Кажется, у меня на щеках появился румянец: обычно это незаметно, но сейчас показалось, что Эрик точно увидит, хоть и освещение плохое, только свет из окон.

- Так в чём странность? - отводя взгляд, напомнила я о своём вопросе.

- Ну, если б я получил подобное письмо, то в первую очередь бы докопался до родных и вызнал, кто этот парень и что из себя представлял, - сказал Эрик, вольготно разваливаясь на диване и потягиваясь.

- Я со своей тётей сто лет не разговаривала, - решила пояснить ситуацию, рассудив, что действительно нормальный человек бы сперва всё вызнал у родных. - Она в обиде на меня...

- За что это? - сразу же оживился Эрик и снова сел, чтобы лучше меня видеть.

- Да потому что дура она, - невнятно ответила я. - Ты главное пойми: мы с ней не контачим, она бы мне всё равно ничего не рассказала. Да и вообще, там такая седьмая вода на киселе, что тётя бы непременно перенаправила меня к кому-то ещё, тот - ещё, и так далее. И это ещё при том, что все эти неизвестные мне люди решили бы помочь мне. А им оно надо?

Эрик смотрел на меня сочувственно, как он умел. Так, что я снова ощутила, что я просто стеснительный нелюдимый человек. И не будь я такой, сейчас бы мне было отлично известно о том, и кем был Константин Крафт, и зачем ему понадобилось завещать мне сундук.

- Прекрати так смотреть! - пробурчала я нарочито недовольно, и Эрик усмехнулся.

Он встал и прошёлся по комнате медленно, разглядывая мебель и всякие мелочи, украшающие это покинутое жилище.

Я тоже принялась оглядывать всё вокруг. Это печально, что человека не стало, а его вещи лежат на полках, а он уже никогда не вернётся к ним... Не люблю подобные размышления, так что поспешно перевела взгляд на Эрика. Он как раз стоял и разглядывал фотографию в тонкой деревянной рамке, держа её в руке. На столе оставались ещё фотографии, но без рамок, а лежащие россыпью.

Пришлось встать и подойти ближе.

- Ему было около двадцати пяти... - задумчиво пробормотал Эрик.

- Так-так-так! - я невежливо выхватила из его рук фотографию, в углу которой была напечатана дата. - Почти год назад...