ДоРеМи, дети и блины

Анна Федорова

ДоРеМи, дети и блины

В некотором царстве, в некотором государстве, на третьей круче от Кудыкиной горы, жила-была ДоРеМи.

Вот как вы думаете, могут ужиться вместе три вредные, склочные, до самого нутра ядовитые драконихи? Да. Конечно. Безусловно! Но не в том случае, если они делят на три головы одно туловище! А Дореми была именно трёхглавой драконихой. Её мама очень любила музыку, и потому назвала дочь в честь нот: среднюю голову — До, правую — Ре, и левую — Ми. Полностью — Дореми.

И всё бы ничего, но головы были совершенно разные. У них были разные характеры, вкусы и даже страхи. Горыныч, троюродный дядя драконихи, только смеялся над её проблемами, ссорами и склоками. Мол, молодая ты ещё, Дореми, тебе едва только триста лет исполнилось. Вот поживёшь с моё — увидишь, что это не проблема. Дореми всё пыталась представить, как живут разные Чуды-Юды о шести, двенадцати и более головах. Жуть.

То утро началось как обычно. До проснулась раньше всех, едва только первый солнечный луч проник в логово. Ре и Ми любили поспать подольше. А поскольку тело у них было одно, каждое утро средняя голова откровенно скучала, ожидая, пока сёстры проснутся.

Приятная прохлада всегда привлекала в логово разных насекомых, и особенно комаров. Имея способность плеваться огнём, До принялась их отстреливать маленькими огненными шариками. Первый подбит, второй уничтожен, третий…

— До! — взвизгнула спросонья Ми. — Что ты опять натворила?!

Малость промахнулась. Ведь прицеливаться лёжа довольно сложно. И потолок украсило очередное чёрное пятно. А чашку разбил хвост. Зато сёстры проснулись, чем и были недовольны.

— Завтракать? — зевнув, спросила Ре. Она была самой кровожадной головой, и просила называть её не Ре, а Ры, а ещё лучше — Ррры. До и Ми отшучивались, говоря, что такой ноты нет.

— Придётся, — Ми сделала зарядку для шеи и вроде бы немного успокоилась. Она была самой впечатлительной из голов. И, кстати, вегетарианкой. Поэтому даже насчёт еды сёстры постоянно спорили.

Вот и сейчас, решая, куда лететь за завтраком, они чуть не подрались.

— На речку! — рычала Ре.

— На опушку! — спорила с ней Ми.

До лишь качала головой. Она предпочитала пасущихся на лугу овец. В конце концов, головы договорились и полетели по очереди: на речку — за щукой, на опушку — за грибами-ягодами, и на луг, за овечкой. Таким образом, к обеду Дореми наконец позавтракала.

После еды Ре и Ми разморило, и они снова уснули. А До тоскливо наблюдала, как в небе парит коршун. Она очень любила летать. Но Ми боялась высоты. Иногда До хотелось найти какого-нибудь колдуна и попросить его, чтобы он разъединил их на три полноценных драконихи. Но это было опасно и почти невозможно.

Отоспавшись, сёстры потребовали развлечений и опять начали спорить, куда полететь вечером. Ми хотела попасть на слёт драконов на Кудыкиной горе. Ре предлагала полетать по округе и попугать крестьян. Это была её любимая забава: пролететь над самой деревней, сцапать на лету какую-нибудь овцу или свинку, и, возможно, подпалить сарай на отшибе.

Пытаясь помирить сестёр, До согласилась на оба варианта. Ми просто сияла, узнавая свежие новости и сплетни. Стреляла глазками и хлопала ресницами, когда на неё обращали внимание молодые драконы. До и Ре через силу улыбались, пытаясь поддерживать разговор со сверстниками. Обе не любили большого скопления драконов.

А после Кудыкиной горы Дореми полетела «захватывать мир», как называла это Ре. С диким рёвом пронеслась над деревенькой, причём Ми визжала искренне, от страха. По большой просьбе Ре (она обещала целый день не ругаться с Ми) До подпалила стоящий за огородами стог. Сама Ре ничего сжечь не могла, потому что плевалась не огнём, а кипятком. Ми же вообще достался безобидный туман-дым. И она всегда прикрывала отступление.

Драконихе удалось привлечь к себе внимание, и за околицей уже собралась немалая толпа. Дореми приземлилась там же.

— Устррашись, наррод! — прорычала Ре, входя в образ жестокого поработителя. — Я — Великий и Ужасный Дррракон! Прризнай меня своим владыкой и плати ежедневную дань в виде овец! Иначе я тут всё пожгу и всех поем!

Средняя голова подыграла сестре и очертила перед собой на земле огненный полукруг. Не столько для устрашения, сколько для безопасности. Собравшиеся крестьяне не были испуганы, скорее решительно настроены. В руках они крепко сжимали вилы, топоры и прочий острый инструмент, а кузнец притащил огромную кувалду. Вступать с ней в бой До очень не хотелось.

— А вдруг у них тут богатыри есть? — испуганно зашептала Ми.

Но тут произошло непредвиденное. Каким-то образом к Дореми сзади подкрался маленький несмышлёный карапуз. Взрослые его не заметили. Дракониха — тоже. И обнаружила лишь тогда, когда он с восторженным визгом вцепился ей в заднюю лапу, пытаясь оторвать от ноги блестящую бронзово-огненную чешуйку. Ре зарычала не своим голосом, сразу перешедшим в оглушительный визг. Дело в том, что самым большим её страхом были дети. Чем меньше, тем страшнее. Взбивая тучи пыли, рыча и визжа, Дореми по кривой поднялась в воздух и, выпустив облако чёрного дыма, припустила к дому. На земле, слегка кашляя, сидел довольный карапуз и сжимал в руке яркий переливающийся трофей.

На этот день приключений было достаточно. Кое-как успокоив Ре, все головы уснули. А наутро Дореми ждал сюрприз.

***

Проснувшись рано утром, как всегда, До наблюдала странную картину. Давешние крестьяне крадучись приволокли к логову связанную жертву. Поскольку деревьев на круче не росло, мужики принесли с собой большой столб и даже успели его вкопать в землю у самого входа. Правда, вкопали неглубоко. Когда жертву привязали, и она начала дёргаться, пытаясь ослабить верёвки, столб заметно покосился. Крестьяне посчитали своё дело сделанным и поспешили удрать. А До с жертвой уставились друг на друга. Одна — любопытно, другая — испуганно. Это была девочка с длинными вьющимися волосами цвета спелой пшеницы и глазами цвета весеннего неба. Чтобы она не кричала и не разбудила дракониху раньше времени, рот ей заткнули кляпом.

Пришлось будить сестёр.

— Чччто это? — едва протерев глаза, спросила Ре. Она начала дрожать и заикаться, поскольку девочка была ещё ребёнком.

— Какая хорошенькая! — умилилась Ми, оглядывая жертву со всех сторон. — А давайте её себе оставим, а?

— Ни за что! — замотала головой Ре.

— Что, Великий и Ужасный, испугалась? — не удержалась от смешка До. — Просила ежедневную дань — на, получай. Приятного аппетита.

— Я просила овец! — искренне возмутилась Ре, и выдала длинную негодующую речь: — Вот кто это придумал? Почему дракону жертвуют юных дев? В овцах мяса больше, их не так жалко, и растут они быстрее! Даже дракону понятно, что есть людей — это не выгодно. Рано или поздно ты съешь всех, и что потом? Да и защищаются они похлеще баранов. После первой же сотни придёт какой-нибудь Никита Кожемяка и заставит землю делить, а потом и море. Кому это надо?

Так и не решив, как поступить, Дореми на свой страх и риск вынула кляп у своей жертвы. Детский визг не переносили все три головы, но девочка была так напугана, что даже не визжала. Она с ужасом глядела на дракониху широко открытыми глазами и молчала.

— Ты кто? — не выдержала затянувшегося молчания средняя голова.

— Вася, — пролепетала девочка, — то есть Василиса. Прекрасная. Я царская дочь…

— Пришла беда, откуда не ждали, — пробурчала Ре. — И что нам с тобой делать?!

— Не знаю…, — пролепетала царевна. — Наверное, съесть…

— Мы не едим людей, — отчеканили все три головы.

— Тогда отпустить? — удивилась Вася.

— Ещё чего! — вдруг сказала Ми. — За тобой богатыря пришлют, мы ему тебя и сдадим. А то вдруг ты в лесу заблудишься и домой не дойдёшь, и он нас за просто так загубит…

— Что?! — возмутилась Ре. — Оставить её у нас?! Ре-ре-ребёнка?!

Но, немного посовещавшись, головы решили, что это лучший вариант. Тем более, До напомнила кровожадной правой голове, что весь сыр-бор с данью произошёл из-за её вчерашнего выступления перед народом. И она, между прочим, обещала целый день не ссориться с Ми.

В общем, Василису развязали и временно поселили в логове.

— Фу, как у тебя грязно, Великий и Ужасный, — сказала Вася, едва зашла внутрь. — Весь потолок чёрный, и крысами воняет!

— Вот и приберись, пока мы за завтраком летаем, — пробурчала Ре. — А то, в виде исключения, я готова попробовать, каков на вкус человек!

Дореми взяла из логова несколько уцелевших чашек (внутри было довольно тесно, и хвост часто задевал полку с посудой) и полетела на промысел. Что может сгодиться для царевны в качестве еды? Дракониха решила, что от щуки и грибов-ягод девочке плохо не будет, и принесла чашку шампиньонов, чашку лесной малины и чашку с речной водой. А в лапах — большую щуку. Василиса оказалась царевной непривередливой, но сырую рыбу есть отказалась. Пришлось её немного поджарить, вместе с грибами.

— Ещё бы соли чуток достать, — вздохнула Вася. — Но и так тоже пойдёт, спасибо.

С уборкой оказалось тяжелее. Тряпок и вёдер у дракона в логове не было. До потолка Василиса не доставала. Так что ограничилась тем, что сделала из веток веник и вымела весь мусор, что был на полу. И то ладно.

Поев и развалившись на солнышке у логова, Дореми долго о чём-то размышляла. Василиса была тут же.

— Какая ты красивая, — наконец сказала царевна, любуясь на дракониху. Бронзово-золотистая чешуя сверкала на солнце как самоцветы, переливалась и блестела. Брюхо было светлым, а гребень почти чёрным. Янтарные глаза с узкими вертикальными зрачками по-кошачьи сощурились от удовольствия.

— Ты тоже, — буркнула Дореми.

— За что тебя принесли нам в жертву? — вдруг спросила Ми.

Василиса потупилась и вздохнула.

— За то, что я не Премудрая, а Замудрёная. Насоветовала батюшке насчёт увеличения податей, вот и послал он меня до крестьян, самой им объяснить, что к чему. Батюшка мой сам с цифрами не очень, а там считать надо было. А крестьяне — они тоже считать не умеют. Я им объяснить не смогла, как сделать, чтобы урожай больше был. А тут ты прилетела. Как сказала про дань, они и решили меня в жертву принести.

— Считать не умеют, а соображают, — восхитилась Ре. — Двух зайцев одной левой… Стой, то есть никакой богатырь за тобой не придёт?

Василиса пожала плечами и ушла в логово, печально всхлипнув.

— Мы так не договаривались, — тут же вскинулась Ре. — Ещё неизвестно, придёт её кто-нибудь спасать или нет. А держать у нас до скончания веков я не согласна!

— Хорошая девочка, — возразила Ми. — Спокойная, умная. Не капризная. Пусть живёт, тебе жалко?

— Жалко!

— Рано или поздно про неё кто-нибудь узнает и придёт спасать.

— Пусть лучше рано!

— Ре, драконы живут тысячи лет! А тебе жалко потратить какой-то десяток?

— Сколько?! Три дня! На большее я не согласна!

— Как я от вас устала! — взвыла До. — Ну почему, почему(?!) вы не можете прожить в мире хотя бы день! Один день! Это же невыносимо!

— До, ты чего? — удивлённо хлопнула ресницами Ми. — Мы же так, не всерьёз.

— Каждый день одно и то же! — ревела средняя голова. — Вы не можете договориться даже по поводу завтрака! Почему я должна слушать вас и постоянно мирить? Почему я не могу хоть раз делать то, что нравится мне?

В таких случаях, наверно, удобно убежать в свою комнату, там выпустить пар, подумать над своим поведением, остыть, выйти и извиниться. Но у До такой возможности не было. И даже отвернуться или закрыть уши — не получится. Стой под осуждающими взглядами с двух сторон и слушай гневное возражение на твой крик души.

Хотя в этот раз сёстры молчали. И даже отвернулись, чтобы не смотреть на старшую сестру. Действительно обиделись. До конца дня головы демонстративно не разговаривали. Василиса, напуганная ссорой драконихи с самой собой, тоже не проронила ни слова.

***

А на следующее утро Дореми снова ждал сюрприз. Едва открыв глаза, До увидела перед логовом большое чешуйчатое яйцо, жёлтое в синюю крапинку. Пришлось сразу будить сестёр.

— Ой, что это? — изумлённо спросила Ми.

— Это же не то, о чём я думаю? — затряслась Ре. Детей она боялась всех без исключения, драконьих в том числе.

Дореми вышла из логова, обошла вокруг яйца, осмотрела его со всех сторон, обнюхала и даже постучала когтем по скорлупе. В ответ изнутри тоже тюкнуло.

— Может, спихнём его вниз, пока никто не видит? — шептала Ре, вся дрожа. — Никто не узнает. Прибьётся к каким-нибудь барсукам… а мы-то тут причём?

— Ты что? — набросились на сестру средняя и левая головы.

— Это же дракон, твой соплеменник. Нельзя с ним так! — возмутилась Ми.

— Тем более, что он скоро вылупится, — добавила До. О вчерашней ссоре все три головы уже забыли.

— А бросать ребёнка у чужого логова вот так можно? — паниковала Ре. — Я ещё слишком молода, я не готова стать матерью! Особенно приёмной!

— Может, мы найдём его настоящую маму, — рассуждала Ми, — и вернём его.

— Драконы живут тысячи лет! Сколько мы будем искать его маму?

Пока головы пытались решить судьбу яйца, оно устало ждать. Изнутри тюкнуло ещё раз, ещё, скорлупа треснула, и на свет появились одна за другой три изящных вытянутых головки на длинных шеях. Драконыш был бледно-зелёного цвета с жёлтым брюшком.

— Мама? — вопросительно спросила средняя голова, и крайние её поддержали: — Мама! Мама!

— Девочки, у нас девочка! — мгновенно растаяла Ми.

— Мы стали мамой, — До почувствовала, как внутри разлилось какое-то странное, незнакомое, но приятное чувство.

— Девочки, соберитесь! — пыталась образумить их Ре. — Зачем вы так блаженно улыбаетесь? Это не наш ребёнок! Он нам не нужен! Это же бессонные ночи, вечные капризы, беспорядок в логове, и еды нужно в два раза больше! Прощай, спокойная жизнь и свободное время! И вообще, чему мы сможем его научить? Мы же не в состоянии воспитать из него достойного дракона! Мы сами ещё как дети. До! Ми! Эй!

Но те почти не слышали сестру. Дореми помогла дракошке освободиться от остатков скорлупы. Не нарушая музыкальных традиций, она сразу окрестила среднюю голову — Фа, правую — Соль, и левую — Ля. Полностью — ФаСоЛя.

— Почему так странно? — не поняла Василиса, робко выглядывая из логова. — Почему не слева направо, а с середины? Почему не СольФаЛя?

— Потому что первой называют голову, которая появилась на свет раньше, — нравоучительно пояснила До. — С неё начинается общее имя, и она считается старшей. — До покосилась на правую и левую головы и добавила: — Обычно она самая разумная из всех, и самая ответственная.

— Обычно, но не обязательно, — не удержалась от колкости Ре.

А Фасоля, едва ей дали имя, сразу захотела есть.

— Я кушать хочу! — сказала Фа.

— И я, и я! — тут же подхватили Ля и Соль. Они ещё не поняли, что на троих у них один желудок.

Оставив ошарашенную Василису присматривать за маленькой дракошкой, Дореми полетела искать завтрак.

— Как я буду за ней присматривать?! — кричала ей вслед Вася, пытаясь увернуться от Фасоли. — Она ростом с полугодовалого телёнка! Она меня съест!

— Не съест, — уверенно ответила дракониха. — В крайнем случае, покажешь, в какую сторону она побежала.

Летела она уже привычным маршрутом: речка, опушка, луг. А когда вернулась, обнаружила, что из Замудрёной царевны ещё и нянька неплохая. Василиса играла с дракошкой как с маленьким котёнком. С той разницей, что он был больше девочки в два раза. Вася связала травинками несколько веточек и к ним прикрепила щучью голову. И с такой удочкой бегала от Фасоли. Маленькому глупому дракону безумно нравилось гоняться за наживкой. Когда девочка резко уходила в сторону, Фасоля не успевала затормозить и развернуться, падала, кувыркалась и, взбив пыль, снова устремлялась за щучьей головой, восторженно визжа.

— Ну наконец-то! — запыхавшись, сказала Василиса. Она очень устала постоянно бегать.

Но тут Дореми ждало первое разочарование в маленьких детях. Честно всё попробовав, на каждое из предложенных кушаний Фасоля сказала своё веское «Фе!». Ягоды оказались кислыми, грибы — склизкими, рыба — костлявой, а овечка — жёсткой.