У Беды зеленые глаза

— Теперь успокойтесь. И расскажите нам все по порядку.

— Так я и говорю, — нервно постукивая пальцами руки по столу следователя, все еще эмоционально начала Жукова. — Что мы здесь сидим и разговоры разговариваем? Нужно брать этого субчика теплым, пока не скрылся!

— Тихо! Тихо! — Авдеев несколько повысил голос. — Я еще раз предлагаю Вам успокоиться. Всех возьмем, кого следует. Но вначале постарайтесь успокоиться и рассказать все по — порядку. И чем быстрее Вы это поймете, тем быстрее мы сможет что-либо сделать.

— А, что тут объяснять. Тут и объяснять нечего. Я же Вам говорю, что нужно высылать, как там у Вас называется, толком не знаю, группу и задерживать этого подонка!

Матвея начинало уже раздражать такое поведение потерпевшей.

«Конечно, она не юрист. И тем более не следователь, — рассуждал про себя Авдеев, внимательно рассматривая сидящую напротив женщину. — Но она же здравомыслящий человек. Почему тогда не понимает, что прежде, чем задерживать кого-то, нужно выяснить кого именно и за что именно? Как ей это вдолбить в голову?»

Но вслух сказал другое:

— Я понимаю, что Вам и Вашим близким причинен вред, как материальный, так и моральный. И Вы горите желанием поскорее найти виновных, чтобы вернуть похищенное имущество и наказать нападавших. Поверьте, я это отлично понимаю. Поэтому …

— Если понимаете, то действуйте! — Перебила его Жукова.

По всему чувствовалось, что она начинала терять терпение к такому с ее точки зрения бездействию следователя.

— Будем действовать. Но только после того, как Вы все нам расскажите подробно: где, когда, при каких обстоятельствах Вы встретили человека, который, по Вашему мнению, напал на Вас? Почему Вы считаете, что это именно тот человек, который действовал в составе группы нападавших? И укажете, каким образом нам можно найти этого человека. Конечно, если знаете где и как его можно отыскать. Вы меня поняли?

— Да, — уже несколько спокойнее ответила потерпевшая.

— Тогда давайте по порядку по моим вопросам. А я запишу все Ваши показания в протокол. Вы ведь понимаете, что все должно быть предварительно зафиксировано в протоколе. А уж потом мы будем действовать.

Жукова почему-то взглянула в сторону до сих пор с безучастным видом сидевшего и не вмешивавшегося в разговор Куралева. Потом повернулась к Авдееву и уже почти спокойным тоном начала рассказ:

— Значит, так. Сегодня мы с мужем поехали на рынок в районе автовокзала, чтобы купить овощей. И вот, когда мы ходили между торговыми рядами, меня вдруг как током ударило. В нескольких шагах от нас шел этот детина, который угрожал мне и дочери расправой. Это он руководил всей бандой. Вначале я обомлела. Стою, как дура стоеросовая, и смотрю на него. А он, гад, не замечая меня, и так это спокойненько, не торопясь подошел к прилавку и стал выбирать арбуз. Меня даже разозлило, что он вот так стоит и спокойно выбирает арбуз. Несколько арбузов перебрал. Взял один. Рассчитался с торгашом. И пошел к выходу с рынка. Он прошел буквально в двух шагах от меня. Вот тогда я хорошенько рассмотрела его. В частности, глаза.

— Вы, что, заглядывали ему в глаза?

Екатерина с нескрываемым удивлением посмотрела на него. Как будто говорила: как я могла заглядывать ему в глаза?

— Конечно же, я не заглядывала ему в глаза. Это сразу же меня бы выдало. Ведь он узнал бы меня. И не известно, что было бы дальше со мной и с Сергеем. Цвет глаз я рассмотрела мельком, когда он поворачивался, отходя от прилавка.

— Так. Что было дальше? — Спросил следователь, записывая показания потерпевшей в протокол допроса.

— Чтобы он не узнал меня случайно, я в последний момент отвернулась к прилавку. А когда он прошел, то пошла за ним. А Сережа, это муж мой, за мной. Еще удивляется по дороге, куда я так заспешила, ведь мы не все еще купили. Но идет. Вышли с рынка. Прошли по тротуару в сторону девятиэтажного дома. К нему еще пристроена аптека. Мужчина шел не оборачиваясь. Уверенно так шагал. Считал, наверное, душегуб, что ему нечего опасаться. Потом подошел к машине легковой. Сел на место водителя. И поехал дальше по улице в сторону поликлиники. Вначале я подумала, что нужно ехать за ним. Но наша машина стояла далековато от того места, откуда уехал этот грабитель. Мы все равно не успели бы проследить за ним. Я подождала немного. А потом позвонила дежурному по отделу. Вашего телефона я, к сожалению, не знаю. Вот, в общем, и все, что я хотела сказать.

Выпалив все это скороговоркой, словно опасаясь, что ее не выслушают и остановят, Екатерина уточнила:

— Я все правильно сделала?

— Правильно, — машинально ответил Авдеев, продолжая записывать ее показания. Женщина облегченно вздохнула. Напряжение последнего часа стало спадать. Она даже откинулась на спинку стула.

— Только вот есть несколько вопросов.

Катя насторожилась. Хотя в глубине души она понимала, что у следователя могут возникнуть вопросы. И не только могут. Они и должны возникнуть. И все-таки она напряженно всматривалась в лицо следователя, ожидая его вопросы.

— Так, давайте, задавайте. И поехали его задерживать.

— Екатерина Владимировна, скажите, как, по каким приметам Вы определили, что это именно тот человек, который напал на Вас с дочкой?

Она опешила. Широко открытыми глазами смотрела на следователя.

По всему ее внешнему виду было ясно, что она не понимает вопрос следователя. Ведь, кажется, все и так понятно. Она все рассказала, как на духу. Остается только задержать негодяя. И зачем только такие непонятные вопросы.

— Так, я же говорю. Я опознала его по росту, по телосложению, по глазам.

Авдеев переглянулся с Куралевым.

— По росту, это понятно. Хотя расплывчато. Телосложение, это то еще. А вот как это по глазам? Я не совсем понимаю Вас.

— Понимаете, лиц всех троих нападавших я не видела. У них на головах были черные вязаные шапочки с прорезями только для глаз и рта. Но глаза одного из них, который непосредственно общался со мной и дочкой, который фактически командовал другими бандитами, был практически все время очень близко от меня, я запомнила на всю оставшуюся жизнь. Он стоял совсем близко от меня. Особенно, когда забирал у меня деньги, золотые изделия, часы. И даже один раз близко подходил к дочери. Она его тоже должна была рассмотреть. Я уже об этом говорила еще в квартире Вашим сотрудникам. Так, вот. Я хорошо рассмотрела его глаза с такими заметными зелеными зрачками. Они у него неестественно большие. И глаза того парня, которого мы с мужем встретили на рынке, тоже с зелеными зрачками. Они очень, как две капли воды, похожи на глаза нападавшего.

— Похожи? — Переспросил Авдеев, оторвавшись от заполнения протокола. И снова переглянулся с Куралевым. — Только похожи?

— Я же говорю, что похожи. А что Вы хотите? Я ведь не могла в тех условиях рынка, в той толчее, что там постоянно творится, попросить мужчину остановиться и хорошенько рассмотреть его глаза. Это же бандит. Он убил бы меня там, на месте и мужа заодно. Вот Вы его возьмете. Посмотрите на него. И все встанет на свои места. Да! Я же совсем забыла. Одет он был в такую же куртку, в которой он был в нашей квартире. Это что не доказательство?

— Так уж и в ту же самую? — Авдеев усомнился в утверждение потерпевшей. — Что он так и ходит в куртке, в которой участвовал в нападении на Вас?

— Без сомнения, — безапелляционно заявила Жукова. — Черного цвета. С широкой металлической застежкой «молнией». Два боковых кармана. В целом покрой тот же. Правда, справедливости ради, надо сказать, что мне там, на рынке, он не показался таким, как бы это сказать, боровом, как тогда, в квартире. Думаю, что тогда я просто была сильно напугана. Вот и показалось со страху, что он более плотного телосложения.

— Таких курток тысячи, — казалось, что какой — то вопрос вертится на кончике языка следователя.

Но тут неожиданно в разговор встрял сыщик. Обращаясь к Жуковой, он спросил:

— А марку или номер машины, в которую садился мужчина, Вы не заметили?

— Как же не заметила, — удивилась та. — Я не только заметила, но и записала его.

Она вытащила из дамской сумочки листок бумаги. Протянула его Авдееву. Скорее всего, он был вырван из какого — то блокнота.

Взглянув на запись на листке, Авдеев передал его Куралеву.

— Ты знаешь, что нужно сделать немедленно, — скорее скомандовал, чем спросил он у товарища.

— Конечно. Я пошел.

«Лед тронулся, господа народные заседатели», — почему — то вспомнил Авдеев крылатую фразу из одного очень популярного произведения о мошенниках.

После того, как за Куралевым закрылась дверь, обращаясь к Жуковой, он сказал:

— Вы сейчас посидите. Пока наш товарищ будет устанавливать владельца автомашины. Я закончу протокол допроса. И Вы его подпишите.

Катя уже практически полностью успокоилась. Сидела и от нечего делать рассматривала небогатую обстановку кабинета.

«Да! Не очень — то обеспечивают следователей. Могли бы мебель и получше поставить. Да и по комфортнее. А то, уж очень простовато как-то».

По всему ее виду было заметно, что она гордилась собой. Она просто светилась, как новогодняя елка. Гордилась своей наблюдательностью и сообразительностью. Не каждый на ее месте смог бы сделать то, что осуществила она. Ведь она уже считала, что сама без вот этих педантов — следователей, которые и шага не сделают, чтобы реально помочь пострадавшим людям, раскрыла преступление. Она была уверена, что все сделала правильно и вовремя. Теперь дело за этим следователем.

Авдеев же старался записать в протокол допроса как можно точнее показания потерпевшей. Он понимал, что они имеют большое, даже огромное значение для дальнейшего расследования по этому делу. Тем более, что иных доказательств по делу у него практически не было.

«Это ж надо! Ларчик — то так просто открывался», — подумал он при этом.

***

А что делал, о чем думал в это время Жуков?

Сидя на деревянной скамейке, стоявшей в коридоре вдоль стены длинного коридора, Сергей думал — размышлял о происходящих событиях, в которых он оказался втянутым по какому-то злому року.

Конечно, в глубине души он восхищался своей любимой женой. Ее бесстрашием. Не каждая бы на ее месте поступила так.

И в то же время что-то странное творилось в его голове. Подспудно он понимал, что в связи с таким оборотом событий его любимой жене, а также дочери угрожает опасность. Какая именно опасность грозила его девочкам, он еще не осознавал конкретно.

При этом про то, что опасность грозила и ему также, он, как это ни странно, не думал вообще.

«Хорошо. Катя опознает того нападавшего. Возможно и дочь тоже. Я старался не беспокоить их расспросами о случившемся. Поэтому и не знаю, как поступит дочка. Но вот Катя опознает бандита. Это точно. Того задержат. Скорее всего, арестуют. Ведь следователь говорил, что преступление особо тяжкое. Но вдруг тот не выдаст подельников. А это ведь не тихие старики — пенсионеры. Или там какие — то воришки мелкие. А что это может означать? Значит, пока будет вестись следствие, а это не один день и даже не один месяц, дружки арестованного будут на свободе. Они ведь прекрасно знают жену и дочку. Знают наш адрес. А если они захотят помочь своему подельничку за решеткой? И что-нибудь сотворят с Катей и даже с Вероникой! Возможно такое? Конечно. Вон сколько таких фактов в жизни. Я этого не перенесу! Но даже, если все будет спокойно. Этого ублюдка будут судить. Сколько ему дадут? Пять, десять лет? Не больше. А там амнистия какая — нибудь. И он выйдет на свободу. Не захочет ли он отомстить? Вот это вопрос из вопросов!»

От этих сумбурных мыслей ему стало не по себе. Он закрыл глаза и старался отогнать от себя такие не совсем веселые мысли. Но они все настырнее лезли и лезли в его голову. И ничего с ними он поделать не мог.

Сергей прикрыл глаза.

«Как же мне заставить ее не лезть со своей инициативой в дела следствия? А что ты можешь? — Сам у себя спросил Жуков. — Она же сейчас наговорит там такого! Нужно остановить ее. Обязательно остановить. Пока еще не поздно. И сделать это нужно сейчас».

Только он собрался встать и идти в кабинет следователя, как из него вышел молодой человек, который был там, когда они с женой приехали. В руке он держал листок бумаги. Молодой человек быстрым шагом пошел по коридору.

«Не останавливайся. Нужно предпринимать что — то немедленно!»

С этими мыслями он постучал в дверь кабинета следователя.

Из кабинета раздался мужской голос:

— Я занят. Подождите не много.

Тем не менее, Сергей отворил дверь и вошел в кабинет.

— Извините меня, ради бога, товарищ следователь. Но мне нужно срочно переговорить с женой.

— Пожалуйста. Только далеко не уходите. Я скоро закончу оформлять протокол. И позову ее и Вас. Вас ведь тоже надо допросить о событиях на рынке.

— Хорошо, — машинально ответил Сергей.

И обращаясь уже к жене сказал:

— Выйди на минуту, пожалуйста. Мне нужно сказать тебе два слова.

— Ну, что такого срочного? — Недовольно пробурчала Екатерина, вставая со стула и направляясь за мужем в коридор.

Оказавшись наедине с Катей, Сергей наклонился к ней и, сдерживая себя, стараясь говорить спокойно, сказал:

— Ты не думаешь, что своими безрассудными действиями подвергаешь опасности не только себя, но и нашу дочь?

Катя с неподдельным удивлением посмотрела на мужа. По ее виду было очевидно, что она не понимала своего мужа.

— Что ты имеешь в виду? Какая опасность?

— Отлично! Она даже не догадывается ни о какой опасности! А ты, моя милая, не допускаешь такую возможность, что после ареста этого бандита, его дружки, которые останутся на свободе, могут отомстить и тебе, и нашей маленькой Вероничке и даже мне? Но я не за себя беспокоюсь. А за Вас, мои единственные и прекрасные девочки!

— Не выдумывай, — отмахнулась от него Катя. — Возьмут этого бандита. Заставят его выдать дружков. Повяжут всех. И отдадут под суд. Так что некому будет и нам мстить. Тем более тебе. Ты же их не видел даже. Они тебя тоже не видели. Чего тебе — то опасаться? И вообще, какая здесь опасность для нас? В чем ты ее видишь?

— Все будет так, как ты говоришь, только в одном случае: этот урод сдаст своих подельников. И их арестуют. А если нет? Если он будет молчать как рыба об лед? Что тогда?

— Не будем забегать так далеко вперед. Все опасности и трудности будем преодолевать по мере их появления. Или ты предлагаешь изменить показания? Сказать, мол, извините, я ошиблась. Нет. Я такого не сделаю. И точка! Я просто уверена, что милиционеры заставят его все рассказать обо всех участниках налета. Уверена!

— Я не доверяю этим ментам. Ты только почитай газеты, посмотри телевизор. Одни оборотни в погонах. Все продается у них и покупается. В том числе и за счет таких потерпевших, как мы с тобой и наша дочь.

Катя внимательно посмотрела на мужа.

Лицо ее стало еще строже. Глаза заблестели. То ли от злости, то ли от жалости к мужу. Сразу не разберешь. Она даже прищурилась. Как будто дневной свет ослеплял ее.

— Скажи, дорогой, ты меня любишь?

— Ну, начинается! — Возмущенный Сергей даже несколько отстранился от жены.

— И все же? Любишь по прежнему, как раньше? Или, как говорит твой дружок Аркаша, прошла любовь, завяли помидоры?

Сергей приблизился к жене и обнял за талию.

— Дурочка ты моя. Конечно же, люблю. Не только как прежде. А еще сильнее. Ты в этом сомневаешься?

Катя сняла со своего тела его руки и продолжила:

— Тогда мне не понятно твое упорное желание остановить меня в стремлении наказать тех уродов, которые напали не только на меня, но и на нашу маленькую дочь. Пока хотя бы одного из них. Ты хоть немножко способен понять, что мы с ней пережили? Или тебе на это наплевать?

В ее глазах появились слезы. Пока они только появились. Казалось, что еще секунда, и они потекут по ее пухлым щечкам.

— Послушай, родная …

— Нет, это ты послушай меня, — перебила его Катя. — Я ведь стараюсь не только ради себя. А ради всей нашей семьи. Стараюсь вернуть то, что они так жестоко отобрали у нас. У нас, а не только у меня. Как ты этого не можешь понять? Неужели ты не в состоянии понять, что я не могу забыть того, что с нами случилось совсем недавно.

— Я все это прекрасно понимаю. Да, я никогда не мешал тебе. У меня и в мыслях этого не было. Я просто хочу, чтобы еще большее горе не пришло в наш дом. Хочу обезопасить тебя и дочку от переживаний и страданий…

Договорить он опять не успел. Катя прикрыла ладонью его рот.

— Надеюсь, что ты говорил искренне. И я не ошиблась в тебе, дорогой. Но в отношении этих милиционеров ты и загнул. Разве для тебя открытие, что статейки в газетах пишут заказные и проплаченные кем-то журналюги. С писателей и сценаристов вообще спрос малый. Они ведь все придумывают, чтобы поднять свои разные рейтинги и по — дороже продать свои «творения». Это не Толстой и не Чехов. Деньги еще и не на такое могут сподвигнуть слабых до них людишек. А в отношении оборотней в погонах я могу напомнить тебе, мой дорогой, если ты уже забыл, что когда угнали у твоего компаньона дорогущую тачку, то в течение суток ее нашли и вернули в целости и сохранности именно те самые милиционеры, которых ты называешь оборотнями. А вспомни про историю у Ильиных. Именно милиционеры, а не бандиты, к которым, кстати, обращался твой Игорек, довольно быстро нашли воров и вернули практически все похищенное.

— Я хорошо все это помню. Но …