Выбор портального мага

Кристофер вслушивался в ориентировку и задумчиво рассматривал спешащих к нему снабженцев. Какого рзаца такая мощная боёвка? Он что, на солнце будет высаживаться и заодно колонизировать его, в одиночестве ожидая, в течение года, остальных колонистов?

Десятая схема, боёвка семь пять шестнадцать. Не до конца веря тому, что происходит, Крис натягивал блестящий лёгкий скафандр, рассматривая ошеломлённые лица снабженцев и ловя восторженно-завистливые взгляды стражей. Взгляд Инди не предвещал ничего хорошего. Ещё бы! Крис облачался в «Рассекатель миров» — скафандр, разработанный под личным руководством принца Эвана. Рассекатель был спроектирован с запредельными параметрами прочности и боевых возможностей, лет пять являлся легендой и предметом воздыхания всех без исключения стражей Империи.

В новой экипировке Крис оценивал существенно расширившиеся возможности. Рейд предстоял исключительный, если Командующий назначил ему настолько избыточный уровень снабжения. Громов шагнул на пластину портального круга и услышал глубокий, уверенный, но с лёгкими тревожными нотками голос Эвана.

— Эта девочка чрезвычайно важна, Крис. Найди и верни её.

«Находим и возвращаем» — девиз портальных стражей. Он был везде и, такое ощущение, всегда. На каждом углу, в каждом журнале, в каждой подборке рекламных роликов. «Найди и верни» — эхом повторялось у Криса в голове, когда мир погас, уступая место ослепительно вспыхнувшему кругу портала.

Кристофер нашёл её, когда уже отчаялся и двигался на остатках упрямства. Рейд недопустимо затянулся. Стандартный длился пять — десять минут, за которые страж обычно успевал пройти от двух до десяти миров, установить контакт со спасаемым человеком, и вернуть его на Землю. Крис шёл по следу больше часа. Ему пришлось сделать сто восемь прыжков. Сто восемь! Случалось, что находили выживших после двадцати прыжков. Больше сорока никто в других мирах не переживал. Во всяком случае, данных о выживших после таких приключений не было. А тут больше сотни перемещений.

Датчик заряда скафандра застыл в оранжевой зоне. За всю обширную практику Крис жёлтую-то видел всего пару раз, и то в обычной экипировке. Эван и это предусмотрел? Громов мысленно поблагодарил его за боёвку, значительно сберегающую силы и энергию.

След тоже был уникальным, никогда ещё он не шёл по такому. Тёплый след проходил через такие миры, что Крис только поднимал брови, удивляясь, как она умудряется каждый раз оставаться в живых. Первый раз страж увидел свою цель уже на пятнадцатом перемещении. Тонкая грязная девчонка уворачивалась от шипастой твари. Кристофер поднял руку, чтобы отбросить зверя, но вспыхнула арка портала, ощущение следа ослабло. Пока империал-старшина расправлялся с такой же тварью, подкравшейся к нему со спины, след стал ощущаться слабее. Девчонка снова переместилась. А потом ещё несколько раз.

Крис прислушался к следу. Сразу несколько перемещений — начала мерцать. Плохо. Остановилась. Нить оставалась тёплой. Ещё жива. Мерцающий портал — серия из десятков переходов с полсекундными интервалами никого не оставляла в живых. Немногие упорные стражи, дошедшие до конца мерцающего следа, находили лишь остатки перемолотых тел. Девчонка мерцала медленно и пока оставалась в живых, но это не надолго.

Громов торопился. После тридцатого мира он ещё несколько раз видел следы затухающего портала. И потом механически фиксировал всё увеличивающийся счётчик переходов, косясь на неуклонно желтеющий индикатор заряда. Понимал, что с каждым прыжком его шансы вернуться всё меньше. Согласно любому из многочисленных протоколов, составленных после гибели стражей, ему давно нужно было повернуть назад. Но Крис продолжал идти по следу. Потому что не мог развернуться и упустить след. Тёплая, пульсирующая серебром нить была такой яркой, живой! И его цель была упрямой и живучей. До него долетали отголоски эмоций. Отчаяние, страх, и упорное желание выжить. Кристофер сжимал зубы и ускорялся.

И вот эта гонка завершилась. Как раз в тот момент, когда ему начало казаться, что это не закончится никогда. Крис стоял в гниющем лесу рядом с худенькой девчушкой в обрывках изгвазданной пижамы. Эвилана Солнцева. Судя по вводным, ей двадцать семь лет. В голове не укладывался её возраст — из-за грязного вида и хрупкого телосложения она выглядела как измученный подросток, которых страж привык возвращать.

Громов стоял и смотрел. И тщательно обдумывал порядок действий. Суета убивает, но и медлить опасно. После стольких миров вероятность срыва в мерцающий портал зашкаливала. Это будет конец. Если Кристофер ошибётся — сорвётся вместе с ней. Да и контакт установить — полдела, нужно назад умудриться вернуться. Учитывая то, как далеко они забрались, та ещё задача. Страж наблюдал и усиленно думал.

Она сидела на коленях в коричневой гниющей траве и обхватывала ствол искорёженного дерева грязными изодранными руками. Глаза плотно закрыты. Упрямо сжимала губы на измождённом, в ссадинах и кровоподтёках, чумазом лице. Крис слышал, как она дышала. Правильно. Как учат всех. Вдох на три счёта, выдох на четыре. Девчушка оставалась сидеть, вцепившись в дерево, и дышать. Стабильна. Приколотила себя к этому миру, интуитивно догадываясь, что дальше нельзя. И дыханием удерживала себя от гибели. Кристофер решился. Шансы есть. Он попробует вернуть её домой.

Лана сидела с закрытыми глазами, сосредоточившись на дыхании, стараясь не обращать внимание на удушающий и мерзкий запах гнили. Она останется здесь. Хватит, напрыгалась. Нет, она не будет думать о том, что пережила и испытала за все эти бесконечные переходы. Всё. Дальше нельзя. Неизвестно почему, Лана была в этом уверена. Это мир, из которого её или заберёт страж, или она помрёт прямо тут. Отсюда не шагу!

Мысли путались. Лана то почти теряла себя, забывая, кто она и что здесь делает. То внезапно всё вспоминала и крепче стискивала руки вокруг дерева. Оцепенение охватывало всё тело, она едва сохраняла сознание от боли и усталости. Лана чётко представляла, будто из её тела, как из дерева, в самую сердцевину мира уходят длинные корни. Вместе с дыханием, этот образ помогал удерживаться на краю. Сама она отсюда не уйдёт. Только со стражем. Пусть даже не красивым. Где их всех носит, чтоб их так и разэдак, сколько ещё ждать?! «Находим и возвращаем»! Звучит очень эффектно. А как там с практикой?! Вздёргивала себя злостью на медлительность спасателей — это помогало оставаться в сознании, вспоминать, кто она, и верить, что за ней придут.

Лане вдруг показалось, что на неё смотрят. Осторожно открыла глаза. Чуть не взвыла от неожиданности и лютого болезненного облечения. Тут же испугалась и крепче вцепилась в дерево. Её нашли!

Рядом стоял страж. Пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть полностью огромную блестящую фигуру. Брови Ланы невольно поползли вверх. Как на параде у имперского дворца! Вспомнились репортажи и статьи про портальную службу, про экипировку вообще часто рассказывали. Это же боёвка высшего класса, они не носят такие даже на самые сложные задания! Однако.

Страж склонил голову в блестящем шлеме набок. Мягко зазвучал чуть искажённый динамиком мужской голос с осторожными нотками, будто говоривший не верил, что увидел живого человека.

— Здравствуйте, я портальный страж. Я нашёл вас.

Она молча рассматривала его скафандр. Ну, положим, нашёл. Дальнейшие действия? Голос продолжил:

— Чтобы вас вернуть, нужно установить контакт. Помните, чему вас учили?

Чему её учили. Своё имя-то не может вспомнить, а уж чему учили…

— Вы помните своё имя?

Про боёвку стражей помнит, а своё имя нет? Ну уж, это вы загнули, мастер страж! И все-таки? Так, все намного хуже, чем кажется… надо вспомнить. Лана!

— Если вы помните ваше имя, аккуратно кивните. Кивнуть, это значит наклонить голову вперёд и вернуть её обратно.

Юморист выискался. Или же он слишком хорошо знаком с предметом, и прекрасно понимает её состояние. Так, аккуратно кивнуть. Лана медленно опустила и подняла голову. Перевела взгляд на блестящий шлем. Напряжённые плечи стража слегка расслабились.

— Вы помните, кто такой страж? Кивайте осторожно.

Она кивнула.

— Для чего я вас нашёл? Найти и…

Лана еле слышно прошептала:

— Вернуть.

— Вы умница. Пока молчите. Вы умница, потому что держите себя здесь. Потому что слышите и понимаете меня. Вы умница, потому что помните своё имя. Помните про стражей. Понимаете, что я здесь, чтобы найти тебя и вернуть.

Лана смогла чуть приподнять бровь. Вероятно, этот красноречивый жест должен был значить: «Ого, мы уже на ты?». Страж понял его правильно.

— Прости, я перехожу на ты. Это важно для твоего возвращения. Меня зовут Кристофер. Мне нужен магический доступ, чтобы помочь тебе вернуться. Ты помнишь, что такое магический доступ? На инициации ты давала девяносто девять процентов доступа. Пришло время дать мне один процент. Чтобы я тебя вернул. Только для этого. После возвращения проведём стандартное разделение. Ты читала про это много раз. Ты дашь мне один процент стандартного доступа?

Лана чувствовала, что теряет сознание, но сумела выдавить слова доступа для стража. В тот же миг на неё хлынуло тепло. Измученное тело начало наливаться силой, достаточной, чтобы оставаться в сознании. Когда страж снова заговорил, в его голосе искрилась лёгкая улыбка.

— Значит, ты себя называешь Лана. У меня другие вводные.

Она порадовалась, что в формуле доступа нужно назвать себя привычным именем — она ненавидела своё полное имя. Дыхание перехватывало. Полный магический доступ. Это мощно. Ощущалось, будто могучие мужские руки перебирают иссохшие магические каналы, массируют их и распрямляют, завязывают на контур стража. Значит, его зовут Кристофер…

Рядом упала ветка, Лана вздрогнула от испуга. Страж быстро проговорил:

— Спокойно, Лана, всё хорошо. Я держу тебя здесь, ты больше никуда без меня не сможешь переместиться. Ты слушаешь? Понимаешь?

Еле слышно прошептала:

— Слышу, слушаю и понимаю.

Кристофер кивнул.

— Умница. Ты очень сильная девочка. Лана, слушай внимательно. Мы забрались слишком далеко. Стандартного доступа не хватит, чтобы я тебя вернул. Мне приходится просить тебя о глубинном доступе. Это необходимо. Ты помнишь, такое глубинный доступ?

Задумалась. Да, она помнила. Глубинный доступ. Его ещё используют? Клятвой предусмотрено, но это казалось таким странным. Как обучение действиям во время магических бурь, которых уже сорок лет не случалось. Как знакомство с очень древней магией, которая не исчезла полностью, но на практике почти не используется.

Кристофер спросил:

— Помнишь? Сделаешь? Просто кивни.

Сосредоточилась и кивнула.

— Умница. Отпускай дерево.

Попыталась расслабить руки и не получилось.

— Тебе нужно отпустить дерево.

— Не могу. Пальцы свело.

— Всё в порядке, Лана, я помогу.

Кристофер опустился на колено, завёл свою ручищу ей за спину, и Лана зашипела от двух быстрых прикосновений к плечам. Спазмированные мышцы расслабились, её руки бессильно упали на землю рядом с коленями. Покачнулась, начала заваливаться, но страж удержал от падения. Лана с благодарностью смотрела на держащего её мужчину снизу вверх.

Смешно, но очень хотелось узнать, какого цвета его глаза под блестящим шлемом. Кристофер заговорил, в его голосе почудились насмешливые интонации и улыбка.

— Вот верну тебя, и увидишь. Ты даёшь мне один процент глубинного доступа?

Она что, сказала это вслух? Про цвет глаз?

Кристофер с нажимом повторил:

— Лана, ты даёшь мне глубинный доступ?

Ей как-то удалось прошептать формулу доступа. Тёплое облако заполнило разум, заставив её закрыть глаза и начать проваливаться в глубокий сон. Она пыталась сопротивляться, пока не услышала добродушный голос:

— Лана, всё хорошо, это магия стража. Разреши мне позаботиться о нас. Ты можешь спать. Мы возвращаемся.

Она улыбнулась и уснула.

Глава 3

Был поздний вечер, когда Крис налил в походный термос крепкий красный чай и, переодевшись в штатское, вышел из портального комплекса. Находиться в комнате жилого сектора не хотелось. Гулять по парку или отправляться в город тоже. Спать тем более.

Громов машинально прикоснулся к груди. Он до сих пор чувствовал фантомное дыхание Ланы, надёжно укутанной в пассажирский кокон его скафандра. Кристофер продирался в земной мир на одних морально-волевых, и это дыхание было единственной причиной для каждого нового шага.

Оглянулся на портальный комплекс. Он уже миновал внешний парк и теперь рассматривал сквозь чёрные силуэты деревьев серебристое кольцевидное здание основного корпуса Сферы, подсвеченное фонарями. Там, в лечебном секторе, упрямо цеплялась за жизнь возвращённая им девушка, которую из-за хрупкой внешности и грязного измученного вида он сначала принял за подростка.

Представил мысленно план Сферы. Он вышел из жилого сектора основного корпуса, прошёл внешний парк, значит, справа будут склады со строительными материалами, а слева ангары с техникой. Вдохнул поглубже весенний воздух. Из парка доносился сладкий аромат цветущей черёмухи. Из складской зоны доносились звуки погрузчиков. Оглушительное кваканье лягушек в пруду внешнего парка заставляло морщиться — пять лет назад спасённая ребятня утащила из кабинета биологии головастиков и выпустила в пруд, выросла целая колония.

Кристофер направился в сторону ангара со списанной техникой и забрался туда через проём в стене. Ступая бесшумно, как все стражи, прошёлся по просторному помещению с высокой крышей. Несколько технических фонарей на стенах и столбах рассеивали темноту. Нашёл в дальнем углу списанный верхолёт. Попытался ощутить силовые линии, чтобы, как прежде, в пару прыжков взмахнуть на крыло. Опёрся ногой на одну линию, встал на вторую, но та растворилась, и Крис приземлился на бетон. В крови забурлила ярость на собственное бессилие. Рассмотрел у стены стремянку, вытянул руку, чтобы зацепить и дёрнуть силовым жгутом. Нити силы слушались плохо, рассеивались под пальцами. Наконец, зацепил за ножки, дёрнул. Стремянка покачнулась и упала, поднявшись в воздух на жалкие пару сантиметров. Громов глубоко вздохнул, с трудом сдерживая ругательства.

Пошёл в угол за стремянкой, с усилием расслабляя челюсть — показалось, что сломает зубы, так сильно он их сжал. Пришлось выдвигать стремянку до крыла и взбираться по ступеням. Постоял на крыле, рассматривая край лестницы. Докатился.

Заставил себя последовательно расслабить плечи, руки, спину, пресс, бёдра, икры. Покатал по телу волны расслабления. Почувствовал, что немного успокоился. Достал из кармана на бедре походный термос, уселся на крыло и, прихлёбывая, начал размышлять.

Мысли незаметно и плавно возвращались к дикому пути по следу Ланы с немыслимым числом миров. Крис выполнил приказ Командующего. Нашёл пропавшую. И сумел её вернуть. В помещении ангара было достаточно прохладно, Громов передёрнул плечами, не совсем понимая, от холода ли это, или от озноба, вызванного затапливающими разум воспоминаниями.

Заряд скафандра закончился за пару прыжков до их родного мира. Пришедшую в негодность гордость имперских технологов пришлось бросить в фиолетово-пряном болоте и ползти, перекинув эвакуационный кокон с драгоценной ношей на спину. Он не знал и не понимал, как именно ему удалось сделать ещё два прыжка до портального зала. И когда Крис рухнул на красный круг, переворачиваясь на живот, чтобы не придавить немалым весом хрупкое тело у себя на спине, несколько секунд лежал и пытался прийти в себя.

Затем приподнялся и остолбенел, увидев уставившегося на него взлохмаченного, бледного до синевы Командующего в окружении саванщиков — хмурых ребят, забирающих от красных порталов мёртвые тела. Тут он осознал, что портал, в котором он находится, светится красным. Неужели мертва? И откуда только взялись силы…Задерживая дыхание, чтобы не сорваться в раздирающий лёгкие кашель, сбросил кокон со спины, рванул край, приложил пальцы к тонкой шее. Пульс есть. Девчушка приоткрыла рот и глубоко вдохнула. Жива. Поднял глаза на Эвана, который смотрел не на спасённую, а на него, Криса. Командующий сжал в кулаки трясущиеся руки, глубоко вздохнул и громовым голосом заорал:

— Синие! Двое живых у двадцать первого! Что стоим, синячим?! Растудыть ваш аппарат!

Эван орал, переходя чуть ли не на визг, разбрызгивал слюну и обильно сдабривал вопли такими смачными ругательствами, что синие рыцари краснели и бледнели, но продолжали стремительно и методично выполнять свою работу. Двигаться и сопротивляться умелым рукам, подхватившим его тело, не было сил. Крис только повернул голову в сторону второй группы в синей форме — они укладывали выжившую на каталку и опутывали её проводами подключаемых приборов и трубками с целебными растворами. До рези в глазах всматривался в основной монитор в изголовье спасённой — показатели в красном секторе. Стрелка переместилась на деление ближе к оранжевому, и Кристофер позволил себе расслабиться. Перед тем как отключиться, в голове билась единственная мысль: «И где это Эван таких выражений поднабрался?». Громов ничего подобного не слышал. Надо будет взять пару уроков.

Очнулся в палате. Первое, что он увидел, это Эвана, работающего с бумагами за небольшим столом в углу. Принц заметил движение и уставился на Криса. Командующий выглядел, как всегда, безупречно в форменном мундире, на лице привычное надменное выражение. На носу тонкая полоска пластыря — такой лепили после залеченного сломанного носа. Кто это ему так, интересно?

Непривычная бледность Маркова как бы намекала на то, что взлохмаченный принц с трясущимися руками у красного портала Крису всё-таки не привиделся.

Кристоферу надоело молчание. Заговорил, удивившись, как слабо звучит его голос:

— Эван, я не понял, когда мы успели пожениться?

Принц дёрнулся, а потом беззвучно расхохотался и заявил:

— В течение тех шестнадцати дней, что ты валялся в отключке. Я столько дней и ночей провёл у твоей кровати, что жена меня выгнала, мы успели развестись, и, чтобы не лишать королевство наследников, а детей матери, я был обязан на тебе жениться.

Пропустив содержание этой сомнительной шутки мимо ушей, Крис вычленил главное.

— Шестнадцать дней?

Эван стал серьёзным.

— Да, Крис. Шестнадцать.

Слишком долго для стража. Кристофер помедлил и задал ещё один вопрос.

— Как сильно?

Сидя на крыле старого верхолёта, Крис и так и эдак переворачивал последовавший разговор, стараясь отыскать упущенные грани и периферийную информацию. Командующий, конечно, мастер. Не стал откладывать, мол, ты только очнулся, давай потом. Нет, эвановские стражи получают от принца прямые ответы на вопросы.

— Шестьдесят семь. — Крис обрадовался, что терпимо, но Эван уточнил. — Минус шестьдесят семь. Сейчас у тебя двадцать четыре.

И в глазах — ни жалости, ничего. Просто выдача запрошенной информации.

Двадцать четыре! Кристофер сжал термос так, что на прочной стали появились вмятины. Полегчало. Тело продолжает слушаться. А вот ёмкость просела в четыре раза. Такой низкий уровень магической ёмкости замедлял восстановление от травм, перечёркивал целые комплексы атакующих и защитных связок. Становился недоступным привычный узор боя, способы передвижений. Рзацеву стремянку и то поднять не смог! Возможно, оставшись без рук и ног, Крис чувствовал бы себя менее увечным, чем без привычного уровня управления силой. Несколько раз сжал и разжал кисть руки. Нет. Руки и ноги, пожалуй, важнее. Грустно посмеялся над таким нехитрым выводом.

Внимание Криса привлёк звук шагов. Приближался высокий худой мужчина в синей форме медслужбы. Свет фонарей осветил чёрные с проседью торчащие волосы, зацепился за трёхдневную щетину, очертив вертикальные складки на впалых щеках под резкими выпирающими скулами. Громов узнал Ворона — одного из немногих членов эвановской двадцатки, работающих в пятнадцатой Сфере. В отличие от Криса, Инди, Эльзы и Хрына и ещё троих ребят, поступивших сюда на службу после учебки, Ворон где-то пропадал восемь лет. И четыре года назад пришёл на смену в полной медицинской экипировке, представился Вороном и приступил к работе, будто служил тут сотню лет. Его ненавидели за острый язык, что не перечёркивало огромного уважения за его знания и опыт.

Кристофер был рад его видеть. Пожалуй, общество этого едкого гада — то, что нужно, чтобы встряхнуться, выйти из состояния угрюмого штопора. Ворон осмотрел верхолёт, на котором с комфортом расположился Крис, опёрся на силовые линии, и в три движения поднялся на крыло. Внимательно оглядел товарища и с мрачным видом спросил:

— Смеёшься сам с собой? Или над собой? Хочешь поговорить об этом?

Крис в отместку поинтересовался:

— Это правда, что синие рыцари пьют только синие напитки?

Ворон заухмылялся и ответил стандартной отговоркой всех синих — мол да, исключительно синие, горящие синим пламенем, и обязательно в «хламину». Уселся рядом, потянул носом и спросил:

— Каркаде?