Помоги проекту - поделись книгой:
Люди будто опомнившись стали озираться по сторонам, обращая внимание на то, как изменилась погода. Когда у самих творится беда, не до того, чтобы облака разглядывать, хоть посмотреть и было на что. За лесом клубился дым по огромной площади, застилая горизонт и смешиваясь с грозовыми тучами, из которых лупили молнии со всех сторон и угрожающе приближались к деревушке.
Старец причмокнул, вздохнул, но виду, что его это как-то задело, не показал:
— Да, вижу, Кашин горит сильно. Откуда нам знать, что это не ты эти тучи с собой привел?
— Не я их сотворил, старец, а ваши Боги. Не суждено нам было сегодня здесь оказаться, но случайным ветром к вам беду занесло. Вот такие чудища, — Князь кивнул в сторону твари. — Много бед в нашем мире сотворили. Кому из живых не повезло, и их ранили, или даже убили — упырями возрождались. Где их кровь проливалась, трава расти перестала. Коли в воду их кровь проливалась — вода отравой станет. Болезни разнесет во всей округе, а то и по всей земле вашей.
Пока Князь говорил, глаза жителей округлялись все больше от испуга, кто-то начал кричать. Разумеется, не из-за речи. Сет стоял к толпе лицом, но прекрасно знал, что сейчас творится за его спиной. Нарочно не оборачивался, показывая всем видом, что он тут не при чем, но знает, о чем говорит. Тучи уже скрыли солнце, магии смерти оно больше нисколько не мешало. Он потянулся к двум мертвецам, чтобы начать представление. В середине речи заставил шевелиться труп мужика, что был рядом с колодцем с разодранным горлом, и еще одного мертвеца рядом.
Восставшему старосте князь велел откинуть голову посильнее назад, чтобы люду была видна рана, открывающая позвоночник. Трупы медленно, в абсолютной тишине, почти синхронно вставали, держа руки под неестественными углами, стоя на ногах в положении, от которого бы давно упал нормальный человек. Чудовищные сломанные марионетки начали медленное движение в сторону живых.
Князь замолчал, повернулся в сторону оживших мертвецов, глянул на брата, на секунду приподняв бровь.
Джастин понял замысел. Дал людям несколько мгновений полюбоваться на кадавров. В общем то, абсолютно не опасных, если только им не приказать убивать. Когда мертвецы сделали несколько шагов к толпе, плавно, даже в какой-то степени, лениво взял у ближайшего Волка кнут. Щелкнув, поймал менее разукрашенный кровью труп за горло. Резко дернул, повалив его на землю.
Олаф дал знак молодым Волкам. Те, кто были с топорами, подскочили, быстро отрубили мертвецу руки, а затем и ноги — без них туловище особо не пошевелится. Конечности послушно поползли, перебирая пальцами, уже отдельно их владельца, в сторону людей. Ноги продолжали сгибаться-разгибаться, как лапки, оторванные у какой-нибудь косиножки. Затем занялись мертвым старостой, и стали постепенно переходить к остальным, начавшим шевелиться мертвякам. В общем-то для князя это представление было ребячеством — для знающих, как все обычно происходит, это было бы очевидно. Но на обычный сельский люд подобное представление, как правило, оказывало весьма большой эффект.
В это время несколько оборотней начали тащить отовсюду, откуда могли, сухие доски и бревна, мастерить погребальный костер.
— Ваши Боги знают, что от подобной заразы только огонь небесный поможет. Но они разбирать не станут, кто прав, кто виноват — все сожгут в округе, чтобы в мир заразу не впустить. Смерть от огня — страшная смерть. А живым в мертвеца постепенно превращаться — еще хуже. Не губите себя и детей своих. Я предлагаю вам уйти с нами, унести эту хворь с собой. Кто выживет, сможет нормальную жизнь прожить, но только не на родной земле. Решайтесь, но быстро. Нам недолго уйти. Сгинем, и не найдешь нас. А коли из вас кто уцелеет и от огня спасется, может много бед учинить, сам того не ведая и не желая. А решитесь — вам лучше с собой и скот увести, и снедь хоть какую-то что успеете взять. Мы силой с собой заберем только раненых. Но не могу вам обещать, что остальные уже хворью не заражены. Ошибетесь — и смерти ваших сородичей будут уже на вашей совести.
Толпа снова загудела. С одной стороны, насильно в плен не гонят тех, кто цел. С другой стороны, в огне сгинуть — участь незавидная. Да и верить ли на слово чужакам, да еще и нелюдям? По доброй воле чертям душу отдавать? А жить-то хочется… И видят, что гроза не останавливается. Лес уже вовсю пылает, огонь к деревне по сухой траве подберется скоро.
Из людской толпы вышел широкоплечий высокий детина. Видно, что не так давно возмужал, пылко обратился к старцу:
— Где это видано, чтобы человек по доброй воле в неволю шел. Дай староста нам с ними божью правду. Будем драться насмерть. Если я смертельную рану получу, значит наши Боги согласны, чтобы бы этому бледному покорились.
Князь лишь пожал плечами:
— Согласен, если так. Выставляйте вашего бойца. Я вам путь предложил — сам биться и буду, — с этими словами снял куртку, представ перед деревенскими в одних только штанах, отстегнул ножны вместе с мечом, передал ближайшему Волку. — Оружие сами выбирайте, чтобы не говорили потом, что мое собственное заговорено было.
— Что ж, значит будет все по чести, — согласился староста.
Люди решили, что будет биться тот, кто вызвался — Бажен, сын кузнеца. Он, уже несмотря на молодые года, несколько раз на медведя ходил. Выбрал для битвы простые топоры, которые есть в каждом дворе.
От первой, весьма ловкой и резкой атаки, снизу вверх, Сет отскочил. Сам он топор держал острием вниз и не стремился атаковать. По возможности, вообще надеялся оставить соперника в живых. А вот вызвавшийся на поединок юноша иного выхода, кроме как зарубить бледного кощуна, не видел. Не делая долгого перерыва после первой неудачной попытки, Бажен попытался зацепить противника по брюху слева.
Сет нехотя, предугадав движение юноши, отбил атаку и отвесил ему мощный удар, в местных кругах именуемый глухарем, обухом в открывшееся плечо. Бажен со сдавленным криком упал, но сразу перекатился от кощуна, ожидая подлой атаки на лежачего. Толпа ахнула. Князь при этом стоял спокойно, будто и не месте боя вовсе, и ждал, когда противник встанет на ноги. Ни добивать его на земле, хоть и мог бы, ни, тем более, бить в спину он не собирался.
Бажен, игнорируя боль в руке и крепко стиснув зубы, вскочил на ноги, готовый защищаться. Спокойствие и нереальная манера движений чужака были ему непонятны. «
«
Бажен воодушевился, ранив соперника, и несколько потерял осторожность, решив, что слишком уж у страха глаза велики: раз чужак из плоти и крови — одолеть его можно. Хотел было рубануть его сверху наискосок, но Князь вновь ловко увернулся. А Бажен, поведясь на уловку, получил глухаря обухом в грудную клетку, выбившего из него дух на несколько мгновений. Толпе, окружившей ристалище казалось, что все происходит молниеносно, и все вновь дружно ахнули и заголосили, предполагая, что чужак вот-вот отрубит Бажену голову, когда тот согнулся, лишившись возможности дышать.
Князь стоял неподвижно, с ленцой смотрел на соперника, давая ему возможность отдышаться. Голову не рубил, хоть возможность и была. Все это время он то и дело поглядывал на приближающуюся грозу, и пришел к выводу, что представление пора заканчивать.
— Тебе совсем не обязательно умирать сегодня. Брось топор. Время уже не терпит, и я второй раз предлагать не стану, — с угрозой и нажимом в голосе произнёс Князь, чтобы все могли расслышать. Убивать парня ему действительно не хотелось. Но Бажен не внял. Резко откатился, вскочил на ноги. С обманным движением вновь кинулся на Князя. «
Бездыханный Бажен начал заваливаться на бок, но Сет его оттолкнул так, чтобы тот упал на спину, открывая для обзора торчавший из груди топор. Тело ударилось о землю с глухим звуком, в полной тишине, но через пару вздохов воздух разрезал душераздирающий вопль, и в толпе упала какая-то старуха. Люди, осознавая, что им суждено навеки покинуть родную землю, уже не сдерживали своего отчаяния. Но Сет на это внимания не обращал.
Стоило Князю отпустить рукоять, как его виски мгновенно пронзила боль, будто бы в них впились несколько раскаленных игл. «
Самоназванный староста лишь покачал головой и вздохнул.
— Дозволения просим… — старик сглотнул, пытаясь справиться с эмоциями и говорить с нелюдем твердо, — с мертвыми проститься.
Сет снова посмотрел на небо и тихо зарычал. Порывы ветра уже склоняли деревья чуть ли не до земли и срывали с селян шапки. Первой мыслью было велеть Волкам придать людям ускорение кнутами, но что-то в глубине души откликнулось на тон и глубокий взгляд старика.
— Дозволяю, — ровным тоном ответил Князь. — Земле предать не успеете, — облачаясь, бросил он через плечо, — тащите на общий костер, да поживее… Проводите в последний путь. Если шевелиться начнут, отбегите. Волки приглядят, чтобы не напали. И соберитесь. Несите самое необходимое и ведите скот. Времени почти не осталось.
Условия были выполнены. С Богами дальше спорить никто не решился. Погибших сложили на общий костер, вместе с теми, еще шевелящимися кадаврами. На оплакивание времени не было — огонь уже начал лизать своим багровым языком дома на окраине. Перепуганным коням и коровам пришлось завязывать глаза первыми попавшимися под руку тряпками. Если кто-то из домашней твари за хозяевами не шел — приходилось оставить. На все имеющиеся в деревне телеги и повозки наваливали запасы, кто-то успевал забрать запрятанные тайники. Кур, гусей, поросят сажали во все доступные посудины, подходящие для переноски. Собаки брехали, как бешеные, но не решались приблизиться к Волкам, а тем более к странной троице: князю, его брату и сатиру.
— Серьезно? Ты решил их всех взять с собой? С чего такое благородство? — Багхес с интересом наблюдал за происходящим, старательно не замечая надвигающейся стихии. — Сам говоришь, что тут демиург все изжарит, так зачем морочиться? Не пошатнет никакой твой любимый баланс выпиленная людская деревушка.
— Молчал бы лучше, — огрызнулся Сет. — Чтоб ты провалился… Это же уже вторая тварь. След от портала, из которого она выскочила, уже давно простыл. Шалость немного попахивает преднамеренным вредительством, не находишь? Ты хоть какие-то опознавательные знаки мира, из которого она выпрыгнула, запомнил?
— Мой дорогой клыкастый друг, ты же прекрасно понимаешь, что мне совершенно ни к чему тебе вредить. Я же тогда не смогу продолжить обучение, — с невозмутимым видом ответил сатир, старательно игнорируя вопрос.
Сет, понимая, что сейчас вот-вот взорвется от бешенства, схватил Бахгеса за рог и рывком повернул его голову, заставив взглянуть себе в глаза.
— Хватит с тебя обучения! Чтоб без моего участия не пытался даже размером с монету проходы между мирами открывать. Замечу, что нарушил запрет — катись на все четыре стороны, хоть к гарпии в задницу, — еще раз дернув сатира за рог, князь оттолкнул его от себя. — Так запомнил ты хоть что-то или нет? Сможешь его отыскать снова?
Освободившийся Багхес встряхнул головой и картинно размял плечи, сохраняя невозмутимый вид.
— Ну-ну, не кипятитесь, ваше мрачное сиятельство. Холодную кровь кипятить вообще вредно, особенно в такую непогоду, свернется же… Попробуем отыскать — наверняка тот юниверсум не успел отлететь далеко, — отвесив легкий поклон, сатир скрылся в портале.
Князь, все еще пылая от ярости переключился на брата:
— Ну, а тебя зачем в эту дыру понесло? Знаешь же ведь, что у Багхеса они нестабильны.
Джастин несколько смутился и начал оправдываться:
— Знаю, что сглупил. Ты в прошлый раз велел изловить — мы с Олафом за ней и кинулись. Я к твоим проходам привык. Думал, изловим сразу — далеко не ускачет. А у него уже на входе сужение как горлышко у бутылки пошло.
Сет, борясь с искушением дать Джастину подзатыльник, почти прорычал, чеканя каждое слово:
— Никогда больше так собой не рискуй!
Князь отвернулся, не обращая внимания на реакцию брата, давая понять, что на этом короткий разговор окончен. С братом после смерти отца говорить было сложно. Сет подошел к колодцу, сделал ногтем надрез на запястье, подождал пока пара капель упадут в воду. Теперь он сможет опознать этот мир, даже если он отлетит в инфинитуме [4] на многие столетия и мили.
Окинув взглядом пылающую деревню и погребальный костер, князь вышел в портал, замкнув цепь беженцев.
Глава 2. Сегрегация
Процессия шла медленно. Дорога в композитуме петляла, изгибалась, словно змея, прокладывающая себе путь между корягами. Повозки со скарбом затаскивали на пригорки в несколько рук. Скоту тоже приходилось помогать преодолевать препятствия.
Придирчиво оглядевшись, князь досадливо поморщился — такой халтурной работы у него уже давно не получалось. Одно оправдание — прокладывать путь пришлось в спешке, сверяясь с корявой пробоиной, устроенной сатиром.
Наткнувшись взглядом на кучерявый затылок Багхеса, Сет вновь начал раздражаться и ощущать смутное беспокойство, возникающее всякий раз, как он задумывался об этом чёрте. Ох, не нравится ему этот рогатый с самой первой встречи! И дело даже не в том, что их объединяла уникальная способность притягивать друг к другу юниверсумы: вселенные, созданные демиургами. В конце концов, если разобраться: что Сет, что его единоутробный брат, вообще не должны были родиться. А уж какой магией будет наделено то или иное существо — решать только законам природы каждого отдельного мира.
Один демиург мог создать сразу несколько юниверсумов, спаянных между собой. В таком случае, в инфинитуме — бесконечности, они выглядели как несколько слипшихся между собой мыльных пузырей, и для осуществления перехода между ними уже не надо было создавать спайку-композитум, и прокладывать по нему дорогу. Как правило, демиурги сами создавали проходы между своими мирами, буравя их насквозь, так что вообще можно было не заметить самого портала.
Когда глаза людей привыкли к яркому свету, они стали с интересом разглядывать чудесную пещеру, по которой их провожали вперед в неведомые дали захватчики. Стены и потолок образовывали купол. Со всех сторон переливаясь красками шли волны и цветные вихри. Лазурно-голубой, бирюзовый, изумрудный, лиловый… Разноцветные потоки сталкивались, перемешивались, открывая невольным зрителям всё новые и новые оттенки. То ли чудные облака, то ли клубы пара, то ли морские течения составляли внешний вид. Порой пелена из буйства красок расступалась, и можно было разглядеть сокрытые миры. В какой-то момент толпа зашумела в ужасе — в прогалине между волнами, прямо над потолком, проплыл гигантский кит, и за ним вереница рыб-прилипал. Через пару мгновений видение скрылось, вновь заволоклось сиренево-зеленым клубящимся туманом.
Стыки между мирами походили на трещины коры многовекового дерева. Ложбинки сияли статичными молниями смесью голубого и ярчайшего зелёного света. Чаще всего выходы в иные миры появлялись рядом с водой. Случалось, что вид открывался из глубокой расщелины. Порой за яркими всполохами проглядывала темнота, где видны были лишь глаза неведомых чудищ. Изредка за рябью можно было разглядеть людей. Они не замечали пролегающего рядом с ними похода. Неведомая сила отталкивала их в сторону, заставляя временно изменить траекторию движения.
Дорога была гладкой, но не скользкой. Один из селян решился дотронуться до нее рукой, и потом всем рассказывал, что она холодная, как лед, но не таяла, а кожей сразу чувствовалось неприятное потрескивание. Топот от копыт раздавался глухой, еле слышный. Пол немного пружинил под ногами путников, гася звук шагов, будто пытаясь скрыть от посторонних глаз их движение. В воздухе пахло озоном, солью и свежестью. Дышать и двигаться было странно. Несмотря на очень свободно заходящий в легкие воздух, движения все время будто затормаживались, гасились о неведомые воды. Было ощущение, что вот-вот придется плыть, но момент все никак не наставал. Зрение тоже порой подводило. Идущий рядом человек вдруг мог оказаться на несколько шагов впереди или позади моргнувшего, словно пространство и время перемешались и шли в рваном ритме. Или же это был просто морок кощуна?
В любом случае выбор оказался невелик. Люди, с надеждой и грустью смотрящие назад, видели, как молнии по нескольку раз вонзались в их дома, и те мгновенно охватывало пламя. Как падали от ударов стихии особо упрямые оставленные животные. Как несколько раз, будто пытаясь убедиться, что все почившие уже достаточно мертвы, и не поднимутся более, разряды молнии ударяли в погребальный костер. Чем дальше отдалялись от окна в свой мир, тем ярче становилось свечение от прохода. И вскоре оглядываться стало просто бессмысленно.
Стоило Князю подойти близко к границе композитума, как туман расступился, открывая взору лесное озеро. За кронами деревьев открылись шпили заброшенного, поросшего плющом замка. Волки, все как один повернули морды к ещё не прорвавшемуся порталу, услышав Зов.
Джастин тоже заметил исходящий из этого мира магический поток. Остановился и вопросительно глянул на князя. Из приоткрытой бреши было видно, что к замку уже начали стягиваться ночные и лесные твари, повинуясь призыву.
Сет заинтересовался и ментально потянулся к источнику силы, учуяв некое родство в энергетике. Существо, сумевшее позвать даже его самого, находилось в замке и умирало. И явно готовилось к последнему бою. Мысленно пожелав сородичу славной битвы и легкой смерти, Сет отрицательно покачал головой, давая брату понять, что не стоит вмешиваться в естественный ход вещей. Сам же отметил, продолжая путь, что стоит когда-нибудь навестить этот юниверсум, населенный схожими с ним по природе существами.
Хозяйскому псу было скучно медленно тащиться с людской вереницей, отягощенной повозками и припасами. Сначала он кружил вокруг скота, помогая его гнать, но вскоре ему это надоело. Затем начал шалить. То кинется под ноги подвыпившему с утра егерю. То выпрыгнет в цветовую прогалину прохода, распугав от неожиданности находящихся за гранью людей, и через несколько секунд вернется обратно. То прыгнет вниз в просвет на дороге, прямо на мирно жующего траву кролика, и заскочит обратно с живой добычей. Кролика пёс сразу выпустил. Тот стал метаться между ногами идущих. Пёс радостно кинулся за ним — опрокинул нескольких селян, началась свалка.
— Флаум! — князь подал голос и погрозил псу пальцем, стараясь скрыть непрошеную улыбку. Тот мгновенно успокоился, и, виляя хвостом, потрусил к нему ластиться. — Ну что ты, в самом деле? Не видишь, и так день тяжелый выдался, — тихо сказал он псу, почесывая тому за ухом. — Помог бы лучше.
Пёс понял буквально, и стал расходовать неуемную энергию в мирных целях. Закинул обратно на телегу выпавший сверток. Шуганул в нужном направлении сбившуюся с пути овцу. Помог подняться ребенку. Люди шарахались от пса, хоть он и старался вести себя дружелюбно. Немудрено — он был почти раза в два крупнее взрослого волка, и предугадать, что у этой псины на уме никто не мог.
Завершив очередной поворот, князь ощутил, как за его спиной композитум истончился, собираясь приоткрыть пелену, скрывающую очередной юниверсум. Обычное дело, особенно если учесть условия создания этого прохода. Он редко обращал внимание на подобные всполохи — стены достаточно прочны, никто извне без его ведома в портал не поникнет. Но он почувствовал исходящий из приоткрытого портала жар магии смерти.
Сет в одно мгновенье оказался перед образовавшимся односторонним окном и в недоумении отшатнулся, приняв первоначально стоящего перед ним человека за свое отражение. Он был настолько поражен, что даже не обратил внимание сразу, что встретившийся ему иномирец находился в комнате, а не на берегу озера, или, на худой конец, под дождем… Всполохи энергии внутри прохода весьма сильно резали глаза, но присмотревшись, с некоторой долей облегчения и удивления, смог разглядеть незнакомца.
Они были похожей комплекции, в черных, практичных и лишенных вычурности одеждах. Даже черты лица и цвет волос перекликались благодаря игре света: луна и тьма исказили серо-русый оттенок, насытив цвет сумраком. Внешне человека больше всего отличала скособоченная осанка, из-за которой незнакомец казался немного ниже, да родинка над верхней губой.
А вот энергетически… Нет, стоящий по ту сторону портала определенно был человеком. Человеком со способностью управлять магией смерти такой силы, что не то, что отцовский жрец локти от зависти искусал бы — Сет сам бы не отказался поднять свои навыки до подобного уровня. Князь отчётливо ощущал армию мертвецов и призраков, окутавших часть мира по ту сторону портала, словно паутиной. Только вот он знал, какую цену платят люди за подобную власть.
И знание этого приводило в ярость. Первой же мыслью было достать из ножен меч и проткнуть стоявшему перед ним чудовищу сердце. Слишком лёгкая смерть для подобного отродья, но что ж поделать — время не терпит. Отцовского жреца он все же сжёг… И ещё безумно раздражало то, что очень уж хотелось вцепиться клыками в этого некроманта, и осушить. Проклятая кровь манила. Да и заполучить толику дара было соблазнительно, чего уж скрывать. Сила лишней никогда не бывает.
Бить исподтишка Сет не любил. Считал это ниже своего достоинства. Но, учитывая обстоятельства…
Уже догадавшись, что в этот раз портал мог бы открыться из зеркала, князь попытался поймать взгляд некроманта. Но тот явно не пытался себя рассмотреть. Кого-то ждал? «
Во взгляде некроманта читались тоска, безмерная усталость… Боль и скорбь. И где-то в глубине зрачков мелькнула израненная душа.
А ещё дар сжигал некроманта заживо. И он ничего не пытался с этим сделать, хоть и мог бы. Если он развил способности до подобного уровня, даже без учителя сообразил бы, как устраивать энергетический мост — успевай только жертвы менять вовремя. Этот человек, несомненно, умен, а значит не в недостатке знаний было дело. Некромант может прожить и несколько веков, постепенно превращаясь в лича.
Сет ещё раз взглянул в глаза незнакомцу, жалея, что им не суждено поговорить. И коря себя за поспешные выводы. Некромант умирал, и знал об этом. Ему оставалось несколько минут. Он мог бы использовать магию смерти ради продления жизни, но не стал. Он мог бы отдать душу в обмен на усиление своих способностей, но душа была на месте, израненная скорбью и одним из самых жестоких палачей — собственной совестью.
«
Дорога завершалась белой стеной, клубящейся прохладным паром. В нее и вошли ведущие оборотни. Новый мир встретил пришельцев мягким теплым осенним вечером. Прямо перед глазами селян открылась ровная утоптанная площадка, по краям которой был расставлен боевой инвентарь. От нее вела древняя лестница, заходившая под каменистую, поросшую ползучим плющом арку, по обе стороны от которой раскинулся смешанный лес. Листва только-только окрасилась красной медью и золотом. На общем фоне наступающей осени яркой вспышкой выделялись раскидистые ветви кустарника, с длинными, побеленными листочками, будто подернутыми колючим инеем по краям. Но многие деревья ничем не отличались от привычных людям елей, дубов, осин, или того же клена. Разве что берёз не хватало.
Над кронами деревьев возвышалась серая, угрюмая скала, на которой росла древняя крепость. Было заметно, что её постепенно расширяли и настраивали, поскольку у нескольких башен с острыми шпилями внешне отличался и камень, и оконные проёмы были слишком велики по сравнению с обычными крепостными бойницами. Даже в лучах солнца стены оставались серыми, и будто поглощали свет. Несмотря на теплый вечер, и без того испуганным и измотанным селянам почудилось, что от замка исходит потусторонний холодок, вытягивающий силы и чувства.
Оборотни, не давая толпиться у прохода застывшим пленным, гнали их вперед, на площадку. Стоило князю выйти из портала и перестать поддерживать поток, как портал начал стремительно сужаться, пока от него не осталось и следа. Прямо за тем местом, где был разрыв тканей мира, раскинулось большое озеро с пологим берегом, обрамленное кустами ежевики, и тем странным серебристым кустарником. Среди ветвей плакучей ивы, почти упавшей в воду, можно было разглядеть нескольких обнаженных девиц с распущенными волосами. Когда одна из них спрыгнула в озеро, некоторые селяне успели разглядеть темно-синий, с серебристым отливом, рыбий хвост. Дорожка, идущая по краю, в какой-то момент разделялась на три тропки, одна из которых продолжала огибать озеро, а остальные две вели в лес. По другую сторону тоже шла дорожка к широкому просвету между деревьями. Оттуда слышалось журчание быстрой воды, будто бы совсем рядом был шумный ручеёк, или же быстрая река.
— Без необходимости не убивать, — от громкого голоса князя селяне вновь затрепетали, не понимая слов, но он обращался не к ним, а к оборотням. — Здоровых разместить на ночь в костёле. Раненых — в отдельную уцелевшую избу на карантин. Тварь в лёд пока отнесите. Скот пересчитаете завтра… — Олаф коротко отдал команды нескольким Волкам, и они принялись за дело. Сет смотрел тяжелым взглядом на робеющих селян, силясь вспомнить, не забыл ли он чего. Среди толпы тихо хныкали уставшие дети. Кто-то из них ныл, что хочет есть, напомнив ему, что люди, все-таки нуждаются в пище.
— Олаф, на кухне распорядись, чтобы всех покормили. Джастин, надо прикинуть, сколько провизии нужно докупить на ближайшее время. И потом, чтобы перезимовать.
Когда вожак кивнул и направился в сторону замка, Сет повернулся к замершей в ожидании толпе селян. Раздражало, что придется повторять, считай, всё то же самое, только на другом языке, но доверить перевод Багхесу он не хотел. Сатир, словно чувствуя настроение князя отпилить ему рога, благоразумно старался держаться чуть поодаль и поменьше попадаться ему на глаза.
— Теперь вы слушайте, — Сет обратился к селянам. — Других людей ваш язык знающих, сейчас тут нет. Могу вам сатира, — князь кивнул в сторону Багхеса, — вон того рогатого, дать для обучения нашей речи, но не очень мне эта идея нравится — больно до девок охоч, хитер, и пакостить, как любой чёрт, любит.
По толпе прошел возмущенный шепот. Похоже, мысли насчет рогатого люди с дамнаром разделяли. Самоназванный староста еле заметно покачал головой, выражая несогласие с такой идеей. Сет удовлетворенно кивнул, и, немного поразмыслив, заверил:
— Обождите, найду вам толмача как смогу. Волки вас до погорелой деревни отведут. Она недалеко. В ней есть костёл, — заметив непонимание во взглядах селян, Сет поправился, подобрав другое похожее для их понимания слово, — церквушка, — староста кивнул, — и несколько уцелевших изб. Размесят на ночлег, принесут еды, присмотрят за скотом.
Князь умолк, давая людям немного переварить сказанное. По толпе прокатился недоверчивый шепот, что и понятно — мало кто ожидает тёплого приема, попав в плен. Но это все-таки было еще не всё.
— Но вас разделят. Раненых отдельно поселят на время: до ближайшего полнолуния. И помощь им окажут. Ежели среди тех, кто сейчас цел, вдруг занеможет: шерстью начнет покрываться или кусаться полезет, поднимите шум, а сами держитесь подальше, — селяне напряглись и все обратились в слух. По напряженным взглядам было отчетливо видно, что со своей участью они смерятся ещё не скоро. Сет пришел к выводу, что сообщать людям о том, что они здесь, в общем-то будут в роли пропитания для него самого и брата, пока не стоит. Пусть сначала пообвыкнут, поймут, что реку просто так не переплыть.
— Что ещё… Вздумаете бежать, — князь криво ухмыльнулся, — можете попробовать, если не терпится стать обедом для лесной нечисти. Но если кому из наших вред причинить попытаетесь, пеняйте на себя — пощады не ждите. — Сет нарочно заставил свои глаза налиться тьмой и кровью. Людям будет непросто принять, что дороги с проклятого острова не найти, но страх хотя бы часть из них удержит на месте.
Разумеется, он не ожидал, что увидит в глазах селян покорность. Отчаяние и страх, потеснившие робкую надежду спастись — его вполне устраивали. Некоторые женщины прижались к своим дедам, отцам и братьям, пряча лица и нарастающие рыдания. К их ногам жалась до полусмерти перепуганная, зареванная детвора. Может, несколько смельчаков и рискнут, но остальные останутся. Возможно, вынесенные из лесу или выловленные Волками из реки в потрепанном и искалеченном виде — но останутся. Удостоверившись, что его слова были правильно поняты, князь вновь принял более человеческий вид, и обратился к запомнившемуся ему старцу:
— Староста, тебя как звать по имени?
— Всемир я, по отцу Градимирович, — тихо ответил старик, глядя себе под ноги, часто постукивая палкой о землю, будто пытаясь убедиться, что она настоящая. Затем поднял глаза и встретился с князем твердым проницательный взглядом. — А к тебе нам как обращаться?
Князь на секунду замешкался, едва заметно плечами дернул, взгляд отвел, понимая, что сейчас требуется зеркальный ответ.
— Для вас я — князь. Можно хозяином звать. Мне не важно, — ответил Сет бесцветным голосом. Ещё секунду промолчал, борясь с подступающими болезненными воспоминаниями, всё больше погружаясь в себя, и тихо добавил:
— Мое имя Сет. Отца звали Алларом, — с этими словами отвернулся и пошел в сторону замка.
Пленных повели расселяться. Сатир сразу потерял интерес к происходящему. И так уже достаточно сегодня повеселился и князя позлил. А девки — можно подумать, что он в них испытывал какой-то недостаток? Отнюдь. И женского внимания ему вполне хватало. Собственно, как раз на сегодня договаривался пошалить с одной мавкой. К ней и пошел.
Князя быстро нагнал брат, и какое-то время они шли рядом молча. Отдалившись на значительное расстояние от Волков, Джастин нарушил напряженное молчание:
— Давно ты об Отце не упоминал, — и тут же получил удар кулаком в бок, впечатавшим его в стену арки. Джастин зашипел, больно приложившись затылком, и моментально отреагировал, бросив в младшего брата отколупнутым камнем и песком. — Да угомонись ты! Какая муха тебя укусила?
Сет дернулся, увернувшись от этого небольшого пыльного снаряда, утробно зарычал, обхватил себя руками и отвернулся, пытаясь успокоиться.
Поделиться книгой: