Проклятие шамана

– Думаешь, она рассказала ему о Харте? – язвительно спросил неприметный мужчина по имени Пейтон. – Если в Шанхае и был чиновник, которого Харт не подкупал, я с ним не встречался.

– Харт не был глупцом, – сказал Крэйн. – Блейдону придется потрудиться, чтобы соответствовать.

– Поэтому миссис Харт не вышла замуж повторно? Чтила светлую память мужа? – В голосе Пейтона звучала насмешка. – Вот только до меня доходили слухи о скандале с каким-то сингапурским парнем. Таун, ты знаешь…

– Том и Леонора Харт – мои лучшие друзья, – перебил Крэйн, встретившись взглядом с Пейтоном. – Харт не единожды спасал мою шкуру. Его смерть опустошила Лео. Если она решила снова выйти замуж, я чертовски рад за нее, а если кто-то из вас испытывает желание распространять о ней или Томе злобные сплетни, подобно вульгарным торговкам, я советую воздержаться от этого. – Пейтон покраснел. – Лео вполне способна постоять за свою честь, – продолжил Крэйн достаточно громко, чтобы другие разговоры в комнате тут же утихли. – И я уверен, что Блейдон тоже вступится за нее, но просто для ясности – я восприму любые обидные комментарии в адрес Леоноры Харт как прямое личное оскорбление и, если понадобится, заставлю говорящего сожрать свои слова с кончика моего ботинка.

– Я тебя в этом поддержу, – отозвался Монк Хамфрис.

– Сэр, мне не нравится ваш тон по отношению к моему дяде, – заявил молодой парень, чересчур резко поднявшись с места.

– А мне не нравится тон вашего дяди, так что мы с вами в равных условиях, – парировал Крэйн, тоже поднялся с места и уставился на юношу в течение пары нарочито устрашающих секунд, прежде чем отправиться за новой порцией виски. Что дало время Монку и остальным уговорить молодого человека сесть и замолчать. Слова «бесчестный» и «беззаконный» доносились голосом Пейтона, среди остальных можно было различить «совершенно верно», «лучше не переходить ему дорогу» и «этот злобный дикарь Меррик». Рассудив, что услышанного всестороннего анализа его характеристик достаточно, чтобы погасить искру ярости в зародыше, Крэйн вернулся к своему креслу, твердо решив утром выяснить, что за игру затеяла Лео.

Стивен лежал обнаженным, широко раскинув руки, кольцо Повелителя Сорок пылало, освещая согнутые, словно когти, пальцы. Он корчился и извивался, бормоча бессвязные мольбы о пощаде, в то время как его естество набухало среди рыжеватых завитков в паху.

– Прошу, милорд, пожалуйста, – рыдал он, пока Крэйн готовился войти в стройное, упругое тело.

– Просишь о чем? – требовательно спросил граф, прижимаясь пахом к заду Стивена. – Пожалуйста что?

Стивен застонал, выгнув спину, и приподнялся навстречу Крэйну.

– Прошу, милорд!

Крэйн сильнее надавил на плечи мага.

– Даю еще один шанс, красавчик.

– Возьми меня. Заставь парить. Заставь сорок летать.

– Ты взлетишь. – Граф толкнулся в жаркую плоть Стивена, наблюдая, как птицы запорхали по коже любовника, черно-белое мерцание отражалось в янтарных глазах. Семь татуировок беззвучно каркали и хлопали крыльями, сороки взмыли в урагане перьев и закричали, когда те рассыпались вдоль распростертых рук Стивена. – Лети, – с жаром произнес Крэйн и бурно кончил под возгласы сорок.

Маг проснулся среди спутанных простыней и в пустой постели, потный, сбитый с толку и с безошибочно узнаваемой липкой влагой на животе.

– Проклятье, – пробормотал он вслух и уронил голову обратно на горячую подушку, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

Прошло всего несколько дней. Ночные поллюции вряд ли подходят его возрасту. И он начал терять терпение с этими чертовыми сороками.

Крэйн не обладал магическими способностями, но все же был последним потомком Повелителя Сорок, чрезвычайно могущественного чародея, и в какой-то мере граф не осознавал, что он – его кровь, его тело – становится своего рода проводником между могуществом предка и даром Стивена. Одним из самых причудливых побочных эффектов этой связи стало то, что после их интимной близости все семь татуировок Крэйна с изображением сорок оживали – летали и прыгали по коже обоих мужчин. Одна из птиц проявила особое расположение к Стивену, предпочтя остаться на его спине, заставив Крэйна поволноваться, когда граф посмотрел в зеркало и увидел чистый участок кожи там, где раньше была татуировка. Стивен встревожился не меньше, обнаружив на себе рисунок, который он никогда не наносил. Крэйн мог бы прожить и без проклятых птиц, вторгающихся в его мнимую личную жизнь.

Стивен дотронулся до плеча, где сбежавшая татуировка однажды расправила свои крылья, проклял сорок, сновидения и отсутствующего любовника, перекатился на менее липкую сторону простыни и вновь провалился в сон.

Глава 3

К одиннадцати часам следующего дня от Стивена все еще не было вестей, и Крэйн отправился к Леоноре Харт.

Когда граф впервые встретил Лео Каллас, почти два десятилетия назад, она была игривым пятнадцатилетним подростком. Ее отец был торговцем, мать давно умерла. Всю свою жизнь Лео провела на улицах Шанхая, в торговых залах и дворах, где могла свободно ругаться на английском, испанском и шанхайском, не уступая любым молодым парням в своем окружении. В семнадцать лет она внезапно расцвела, превратившись в настоящую красавицу, и, вооружившись толстым кошельком своего отца, собиралась отправиться в Лондон и добиться успеха. Вместо этого, к удивлению всех, за исключением Люсьена Водрея, в восемнадцать она сбежала с Томом Хартом, сорокадвухлетним торговцем шелком, имевшим сомнительную репутацию и совершенно не нравившимся ее отцу.

Люсьен Водрей не был удивлен, поскольку она сама поведала ему про предстоящий побег, и в действительности Крэйн с Мерриком исполнили немного нетрадиционные роли друзей жениха, одолев привратников в доме семьи Каллас, чтобы выпустить Лео той ночью.

Граф сыграл свою роль без малейших колебаний, ведь Том всегда относился к Крэйну с добротой, которой так не хватало в его жизни, и еще потому, что ему было двадцать два года и он не ожидал, что доживет до следующего дня рождения. К тому времени, когда он стал достаточно взрослым, чтобы пожалеть о своей роли в формировании столь вопиюще неподходящей пары, стало ясно, что Том и Леонора были двумя половинками одной души.

Восемь лет назад Том Харт умер от сердечного приступа. Леонора практически обезумела от горя, морила себя голодом, слишком много пила и вела себя вызывающе, даже в глазах самых искушенных зрителей.

Теперь от той дикой, обезумевшей вдовы не осталось и следа, как и от девочки-сорванца. Леонора выглядела привлекательно в свои тридцать четыре года. Она была высокой, с округлыми формами, густыми черными волосами и поразительными карими глазами, высокими скулами и достаточно темным оттенком кожи, чтобы казаться экзотичной, не вызывая при этом слишком много жарких слухов о смешанном происхождении. Сегодня она надела шелк тускло-оранжевого оттенка, идеально подчеркивающий цвет глаз, и выглядела превосходно, элегантно, утонченно и совершенно неуместно в вычурно декорированной гостиной дома своей тети, где Леонора жила последние два месяца.

– Лео, дорогая, ты выглядишь изумительно, – произнес Крэйн, поднося ее руку к губам.

Она обняла графа.

– Гадкий аристократишка. Сначала становишься лордом, теперь изображаешь джентльмена. Что дальше? Леди Крэйн и выводок наследников?

– Боже, не говори таких вещей. И разве это не ты устраиваешь семейное гнездышко? Почему я не знал об этом?

– О, небеса! – Леонора закатила глаза. – Полагаю, ты увидел колонку в «Таймс». Эдвард будет потрясен.

– Так вы помолвлены?

– Да. То есть… помолвлены, но это не должно было предаваться огласке.

– Почему нет?

Леонора указала на пару стульев и села. Она наклонилась вперед, Крэйн отзеркалил движения подруги, зная, что ее английские кузины, с которыми Лео жила под одной крышей, были слишком порядочными, на ее вкус. Граф не удивился, когда подруга заговорила на шанхайском.

– Мне очень нравится Эдвард. Я хочу выйти за него замуж. Правда хочу. Только… – Леонора сцепила пальцы. – Ты же понимаешь, почему я вышла за Джан Аля?

– Потому что тогда была годовщина смерти Тома, и большую часть недели ты пила и не вылезала из постели Аля, и решение выйти за него замуж стало альтернативой самоубийству, хоть и не самой удачной.

– Люблю тебя за твою доброту, Люсьен, – с иронией подметила Леонора. – Но ты ведь понимаешь. Ты знал Тома и то, что между нами было, и видел, в каких реалиях я росла и как в моем доме решались дела. Здесь все не так.

– Совсем не так.

– И Эдвард не похож на Тома, – продолжила Леонора. – Не думаю, что смогла бы влюбиться, будь он таким же. Эдвард… Он праведник. Понимаешь, что я имею в виду? Он не лжет. У него высокие стандарты, и он живет в соответствии с ними. Он никогда меня не подведет, никогда не пойдет против чести.

– Ты права. Он не такой, как Том.

– Нет. – Она улыбнулась, погружаясь в воспоминания. – Том был самым непокорным человеком, которого я когда-либо знала. Он говорил, что никогда не подведет друга…

– Но временами люди слишком поздно узнавали, что больше не входят в круг его друзей.

– Ха! Ты прав. Я любила Тома, но годы идут, а я так долго оставалась одна… Эдвард действительно хороший человек, он достоин уважения. Не уверена, что ты понимаешь, что я имею в виду под праведностью, но…

– Практически недосягаемая честность. Такой человек скорее сломается сам, чем преклонит колени. В этом есть некая чистота. Да, я понимаю.

– Хорошо, – кивнула Леонора. – И в этом вся проблема.

– Блейдон знает о Харте?

– Конечно. Но я не стала вдаваться в подробности. Он посчитал Тома негодяем лишь за то, что тот сбежал со мной, так что я решила не рассказывать Эдварду про бизнес.

– А что он думает про Аля?

– Я не сказала ему.

На мгновение Крэйн замолчал, пытаясь осознать услышанное.

– Ты не рассказала жениху о своем втором муже.

– Нет.

– Но ты хотя бы говорила, что он у тебя был?

– Нет.

– Потому что…

– Потому что я переспала с Алем до того, как мы поженились, и вышла за него пьяной, а когда он поднял на меня руку, я избила его до полусмерти и бросила на корабле, отчаливавшем в неизвестном направлении, а затем развелась в его отсутствие. Каждая часть моего рассказа вызвала бы у Эдварда отвращение, и даже если я не стану погружаться в подробности… – Она глубоко вздохнула. – Он не одобряет развод. Даже если он из лучших побуждений и проведен по всем правилам.

Крэйн до сих пор сомневался, что развод Леоноры можно назвать законным, все решилось благодаря нескольким словам добродушного и нетрезвого судьи.

– Лео, ты уверена, что эта помолвка – хорошая идея?

– Да. Но Эдварду не нужно ничего знать. Это была ошибка, и с ней покончено.

– Допустим. Тогда почему ты так беспокоишься из-за колонки в газете? Либо Аль исчез из твоей жизни, либо нет. Ты же больше ничего от него не слышала?

– Нет, разумеется, нет, – пренебрежительно бросила Леонора, но между ее бровями пролегла тонкая линия беспокойства. – Нет. Он не проблема.

– Тогда что не так?

Она отвела взгляд, и тогда на Крэйна снизошло озарение.

– Лео, к тебе случайно недавно не заходил Теодор Рэкхем?

Она повернулась к графу.

– Как ты… О… нет, и к тебе тоже?

– Он приходил ко мне вчера.

– О, будь он проклят. Мелкий говнюк. – Леонора закусила губу, в ее глазах плескалось беспокойство. – Ты должен быть осторожен, Люсьен, в этой нелепой стране тебя без раздумий посадят в тюрьму. Как ты планируешь поступить? Ты заплатил ему?

– Черта с два. Я велел ему проваливать. Всегда говорил, что скорее покину этот проклятый остров в мгновение ока, чем позволю себя шантажировать. И я бы так и сделал…

Леонора пристально посмотрела на него.

– Но?

Крэйн вздохнул.

– Но в этом замешан еще один человек.

– Твой праведный мужчина?

– Прошу прощения?

– О, пожалуйста, Люсьен, я ведь внимательно тебя слушала. – Заговорщическая ухмылка, так хорошо знакомая графу, осветила лицо Леоноры. – Давай, расскажи мне. Кто он? Могу я с ним познакомиться? Он красавчик? Как долго длится ваша связь? Он ведь не женат? Ты влюблен в него?

– Успокойся, женщина, – смеясь, ответил Крэйн. – Э… долго объяснять, нет, не то чтобы красавчик, но очень привлекательный, около четырех месяцев, не женат, и… я наслаждаюсь его обществом. И я бы назвал его справедливым, а не праведным.

– Любопытное различие. Он нравится Меррику?

– Очень. Меррик любит его, уважает и немного побаивается.

– В самом деле? – Леонора выпрямилась. – Что за человек способен напугать Меррика?

– Только один. Он тебе понравится, Лео. В отличие от Рэкхема, который угрожал уничтожить моего друга, если я не заплачу.

Искорки смеха в глазах Леоноры тут же погасли.

– Ему это под силу?

– Возможно. Мне нужно поговорить с ним. С моим любовником, не с Рэкхемом. Чем он шантажирует тебя?

– Он сказал, что раскроет Эдварду правду. Об Але и той неделе, прежде чем я вышла за него замуж. Рэкхем хочет рассказать Эдварду, что я не разведена, и мне будет чрезвычайно трудно доказать обратное, но даже если мне это удастся… Эдвард не поверит, он убежден, что люди не могут разорвать то, что соединил сам Бог. Я знаю, что он любит меня, но думаю, что наши отношения закончатся, как только он обо всем узнает.

– Ты можешь просто отрицать все это.

– Могла бы попытаться, но… если Эдвард начнет искать подтверждение… Все будет напрасно. Я навсегда потеряю его доверие. – В ее глазах читалась боль от одной только мысли об этом.

– Нет, несомненно, нет. – На мгновение Крэйн почувствовал симпатию к Блейдону. – Знаешь, сейчас правильнее всего было бы признаться во всем. Либо Блейдон простит тебя и вы обретете вечное счастье, либо не простит, но тогда вы хотя бы определитесь с будущим.

– Нет. – Ее голос звучал твердо. – Я не стану этого делать. Я не заслуживаю того, чтобы мой шанс на новую жизнь испортили чем-то, что тысячи людей совершают ежедневно. Почему я должна жить как монахиня из-за того, что совершила ошибку семь лет назад? Как часто ты напивался и просыпался в чужой постели? Как насчет того военачальника?

– Не напоминай. Я не спорю с тобой, но я и не Блейдон. Будет только хуже, если он узнает обо всем после того, как вы поженитесь.

– Вот почему я хотела подождать, – сказала Леонора. – Но Эдвард не согласился. Он хочет детей. Я говорила ему, что у нас с Томом не получилось, но Эдвард желает рискнуть.

– Правильное решение. Но чего ты хотела добиться ожиданием? Проблема не исчезнет сама собой.

Леонора беспомощно пожала плечами.