Помоги проекту - поделись книгой:
Татьяна Фомина
Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна
Пролог
— Юлиана… — Нарушает мое уединение мужской голос.
Вздрагиваю, считаю до трех и медленно поворачиваюсь. Не мигая смотрю в темные черешневые глаза жениха своей сестры. Неужели ему доставляет удовольствие своим появлением напоминать мне об ошибке, которую мы оба совершили и которую уже никак не исправить?
— Нам нужно поговорить, — произносит спокойно Богдан и закрывает дверь, отрезает нас от остального мира, оставляя наедине.
В просторной светлой комнате, в которой мне было так уютно все эти дни, становится тесно, словно она сжимается и давит, не давая свободно дышать. Паника захлестывает, и я никак не могу взять себя в руки.
— Не подходи. Прошу. — Предостерегаю
— Я не собираюсь тебя трогать. Я хочу просто поговорить, — произносит мягче, а я злюсь на саму себя, что его голос эхом звучит в моей голове.
— Не нужно ничего говорить. Я уеду. Никто ничего не узнает. — Это решение я приняла сегодня ночью, которую провела без сна, тщетно пытаясь найти ответ на один единственный вопрос: почему именно он? Вытекающих вопросов было бесконечно много, но этот был главный.
Богдан молчит. Прожигает взглядом насквозь, словно заглядывает в душу. Не понимаю, почему он просто не уйдет. Ведь в комнату в любой момент может зайти отец или даже Даша. Моя сестра и его невеста, которую мы предали. Оба.
— Дарья сказала, что ты беременна. — Убивает меня на месте.
Боже, ну за что?! Я даже злиться не могу на чрезмерную болтливость своей сестры. Даша настолько эмоциональна и доверчива, что ее общительность выходит мне боком.
— Это ничего не меняет. — Качаю головой для убедительности и пытаюсь вернуть ясность мысли. — Я уже записалась на аборт. — Это ложь. Но она мне нужна. Нам нужна. Обоим. Я не хочу разрушить счастье сестры. Не хочу, чтобы ее брак, регистрация которого должна состояться через два дня, распался прямо накануне.
— Аборт? — Бархатные глаза темнеют и становятся практически черными на каменном лице.
— Да, Богдан. Аборт. Или ты считаешь, что
— Я поговорю с Дарьей, — произносит решительно.
Дарья… Я не представляю, как теперь смотреть в глаза своей сестре, с которой мы только познакомились и успели подружиться.
— Не смей! Слышишь? — восклицаю и сама подхожу к мужчине, от которого мне нужно бежать как можно дальше. — Это единственное о чем я тебя прошу: я не хочу, чтобы Даша знала о… — Хочу сказать «о нас», но понимаю, что никаких «нас» не было и никогда не будет. — Об этом.
Глава 1
— Дурная ты, Юлька, — выдает мне характеристику Дана.
Подруга у меня «добрая». Очень. Ничего не скажешь. Но, за то честная.
— Что тут думать? — Аличева продолжает свои размышления, допиливая последний ноготь. Разворачивает мою кисть к себе и сравнивает длину ногтевой пластины с другими. Находит только ей видимый изъян и убирает его парой уверенных движений. — Ты море хоть раз видела?
— Нет. Я и на самолете никогда не летала.
— Вот! — В многозначительном жесте поднимает пилку Дана. — И что тебе мешает сделать это сейчас? Приглашение есть — раз. Даже перелет оплачивают — два.
— Перелет я могу оплатить сама.
— Неважно. — Тут же отмахивается Дана. — Главное — тебе не надо париться с проживанием. И море в окно видно! Соглашайся, пока твой отец не передумал. Да даже если он передумает, все равно пора намочить свою задницу в море, Юлиан. — Полным именем подруга называет меня крайне редко, да я и сама больше откликаюсь то на Юльку, то, чуть реже, на Аню.
В чем-то Дана права. Я, действительно, в свои двадцать шесть ничего, кроме родного города не видела. Если, конечно, не считать поездки в Москву, когда мне было пять или шесть лет. Но никаких ярких воспоминаний от самой Москвы у меня не осталось. Хотя я прекрасно помню, как бегала по вагону за одним противным мальчишкой, который отобрал у меня пупса.
— Дана, я же там никого не знаю.
— И что?! Ты что, думаешь, народ, когда едет на море, то всех на пляже знает? Особенно на нудистском. — Хихикает над своей же шуткой.
— Да при чем тут народ?
— Да при том! Смотри на это как на отпуск, а не приглашение на чью-то там свадьбу. Все. Точка. «Лапки», — так ласково Дана называет маникюр и педикюр, — я тебе сделаю. Насчет профессионально пилинга тоже договорюсь. Время позволяет. Все. С тебя будет подробный фотоотчет. Глядишь, может, и подцепишь какого-нибудь красавчика, пока не будет строгого контроля твоей маман.
Вот как раз мама и есть главная проблема. Она категорически против этой поездки, как, впрочем, и любой другой, хотя отец не раз приглашал меня в гости. И не потому, что я встречусь с его новой семьей, а потому, что когда-то там маме нагадали, что я могу пострадать в дороге. И поэтому никакой вид транспорта ни наземный, ни, тем более, воздушный она не рассматривала. Никак. То же самое было, когда я собралась сдавать на права. «Юлиана, ты разобьешься!» — это был ее единственный аргумент против моего желания. Поэтому учиться вождению мне пришлось тайком. И, кстати, никто и ничто (даже ни один бордюр) не пострадал.
— Ну что, дорогая. Каким цветом покрывать будем?
У меня натуральные светло-русые волосы и обычно я использовала неяркие, нюдовые оттенки как в одежде, так и в маникюре. Но почему-то сейчас захотелось чего-то яркого, сочного, свежего.
— «Спелая вишня» есть?
— Вишня, вишня… — Мурлычет известный мотив Аличева. — Вот. — Дана показывает палитру красных оттенков и выделяет темно-вишневый цвет с блестками. — Пойдет?
— Идеально!
Почему-то когда не надо время тянется до бесконечности, а когда надо — мелькает как один миг. Вот так и у меня: я совершенно не заметила, как наступило утро моего первого в своей жизни вылета. Миниатюрный чемодан, который мне подогнала Дана, уже стоял у порога. На нем устроилась небольшая сумочка и… зонт?
— Мама, а зонт зачем?
Мы с Даной тщательно, чуть ли не до последнего грамма, выверили вес ручной клади, и лишние предметы уже никак не вписывались.
— Ты погоду видела?
Да, погода немного подпортилась. За ночь небо затянуло хмурыми тучами, но дождя пока не было, хотя в воздухе уже пахло влажностью.
— Видела. Но куда я его засуну?
— В руки, — продолжает упрямо стоять на своем мама. — Юлиана, может, ты все-таки останешься дома? — Снова заводит старую песню. — Смотри, даже погода «говорит», что ехать не стоит.
— Мама! Погода нормальная! Тучи — это еще ни о чем не «говорит».
— А если отменят рейс?
— Значит, полечу позже. — Перекидываю ремешок сумочки через голову, беру в руки несчастный зонт, решив, что лучше «забуду» его где-нибудь, и удлиняю ручку на чемоданчике. — Все, мам, пока. Не накручивай себя, пожалуйста. В самолете пользоваться телефоном запрещено, — напоминаю ей на всякий случай.
— Я знаю. — Всхлипывает мама.
Ну началось!
— Так, все! Я пошла. — Смотреть на мамины слезы и успокаивать ее сегодня нет ни времени, ни желания. Чмокаю маму в щеку и выхожу из квартиры. Хорошо, хоть провожать в аэропорт она не поедет — не успевает по времени на работу.
Вдыхаю полной грудью прохладный утренний воздух. После двухнедельной жары это настоящее блаженство! Дышу, жадно глотая кислород, пока водитель пристраивает мой чемодан в багажник, и сажусь в такси.
— Отпуск? — интересуется он, накидывая ремень безопасности и показывая мне.
Спохватываюсь и тоже пристегиваюсь.
— Да! — отвечаю, довольно растянув губы в улыбке.
Отпуск. Долгожданный. Первый за всю жизнь. Потому что время, проведенное летом на даче, нормальным отпуском я не считаю.
Аэропорт встречает меня яркими огнями и разноцветными вывесками. Я с восхищением разглядываю все по сторонам, как Алиса, попавшая в Страну Чудес. Я прекрасно помню четкие инструкции Даны: пройти регистрацию, получить посадочный талон, и прочее.
Ничего сложного.
Отправляю маме несколько фотографий «с места событий», чтобы она не нервничала. До вылета остается еще больше часа, когда я пытаюсь найти свободное место в зале ожидания. Никогда бы не подумала, что столько народа «летает». И хотя Дана говорила, что аэропорт у нас небольшой, мне он показался огромным и шумным.
Пристраиваюсь, наконец, в уголочке и выдыхаю, жадно осматривая все по сторонам. Объявляют посадку на какой-то рейс, и все сразу оживает. Некоторые ожидающие встают и идут к зоне выхода. Так повторяется несколько раз, и поэтому, когда начинается посадка на мой рейс, я уверенно иду в нужном направлении.
Дана была права — ничего сложного.
Выхожу на улицу и неожиданно ежусь от пронизывающего ветра. В ярко освещенном здании аэропорта было тепло и светло, и такая смена ударяет резким контрастом. Словно я вышла в другой мир. Придумается же такое!
Уже рассвело, но утро выглядит серым и пасмурным. Неприветливым.
— Давайте помогу. — Какой-то мужчина с легкостью поднимает мой чемодан в автобус, пока я медлю, разглядывая небо.
Хочу возразить, что он не тяжелый, но мой чемоданчик уже занесен в автобус.
— Спасибо! — благодарю и встречаюсь взглядом с неожиданным помощником.
На меня смотрят самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Теплый бархатный взгляд завораживает, а цвет радужки такой необычный, что я не сразу нахожу ему точный оттенок. Такой яркий, глубокий, насыщенный. Цвет амаретто с переливами переспелой черешни у самого зрачка.
— Первый раз вижу девушку с таким скромным багажом, — комментирует мужчина, возвращая меня в реальность.
На вид ему не больше тридцати, но выглядит он явно старше из-за бороды, которая сейчас так популярна.
— А, так это только косметичка, — отвечаю, чтобы не разрушать стереотипы человека. Не признаваться же ему, что Аличева забраковала весь мой багаж и демонстративно выкинула практически все, что я сложила, оставив купальник, вечернее платье и пару сарафанов, которых, по ее мнению, мне «за глаза» хватит. Туфли она заставила меня надеть сразу, а «все остальное купишь себе там» — это был самый веский аргумент.
Добродушный мужской смех музыкой звучит в моих ушах, и я совершенно забываю о ненастной погоде и переживаниях перед своим первым полетом.
Автобус плавно едет по бетонным плитам аэродрома, и низкое свинцовое небо уже не так пугает. Но возле трапа я снова ежусь от пронизывающего ветра, радуясь, что надела на себя тоненький джемпер. В воздухе пахнет сыростью и приближающимся дождем.
«Так, Юлиана, — успокаиваю саму себя. — Соберись! Вон сколько людей рядом, а дрожишь только ты».
И пока не понятно, дрожу я от ветра или от страха. Разглядываю все по сторонам, впитывая в себя первые впечатления. Почему-то самолет кажется не таким большим, каким я себе его представляла. Да и рядом стоящие тоже. Когда доходит моя очередь, я неуверенно делаю шаг на первую ступеньку трапа, подтягиваю ручку чемодана, но совершенно не чувствую его веса. Оборачиваюсь назад и снова ловлю взгляд черешневых глаз.
— Я подниму вашу «косметичку», — улыбается мужчина.
И почему-то мне ужасно хочется посмотреть на «настоящее лицо» незнакомца, сбрив его бороду.
— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.
Холодный поток вновь обдувает, и я невольно обнимаю себя руками.
«Господи, Юлиана, какая кофта? Тебе в купальнике будет жарко! Ты бы еще с собой шубу взяла», — вспоминаю «нравоучения» Даны.
Сейчас я бы точно не отказалась и от шубы или, на крайний случай, от пледа. Придет же такое в голову! У меня, можно сказать, исторический момент всей моей жизни, а я о пледе думаю!
Но, попадая в салон самолета, чувствую тепло и уют. Прохожу вперед и критически сверяю цифры на своем посадочном талоне с указанными номерами мест, неуверенно проходя чуть дальше середины. Нахожу заветные цифры и только тогда вспоминаю про свой чемодан!
— О, так мы еще с вами и соседи, — доносится сзади, и мужчина легко убирает мою поклажу на багажную полку.
— Спасибо вам. Так неудобно получилось. — Пытаюсь извиниться за свою беспечность.
— Ничего страшного. Вы присядьте, а то мы с вами создаем «пробку».
— Ой…
Проход в самолете ужасно узкий и разойтись на нем очень проблематично. Сажусь возле иллюминатора. Это единственное, от чего я не смогла отказаться, несмотря на все доводы Аличевой.
— Какой смысл переплачивать? — возмущалась подруга.
— Дана, отстань! Я хочу у окошечка!
— У окошечка она хочет! — Еще и передразнила! — Ты все равно будешь спать. Что там еще можно делать? — ворчала на меня Дана.
Ненормальная! Чтобы я и проспала свой первый полет?! Да ни за что!
В «окошечке» ничего интересного пока нет, и я направляю свое внимание на пассажиров, которые идут друг за другом и почему-то вызывают у меня ассоциацию с большой гусеницей. Иногда также встают в «пробку», пока впереди идущий не разместит свой багаж и не займет место. Мой взгляд цепляется за мужчину в рясе. Если бы не особый покрой его одежды, я ни за что бы не признала в нем служителя церкви. Аккуратная бородка практически как у каждого второго мужчины, волосы стянуты в тугой хвост. Но самое удивительное — он садится в нашем ряду. Я даже дар речи теряю, когда он произносит простое:
— Доброго дня! — пожимает руку моему соседу, который вел переписку в телефоне. Легким наклоном головы приветствует меня и занимает свое место.
— Здравствуйте, — лепечу еле слышно.
Не знаю, что я ожидала, но никаких церковных слов или фраз он не произносит. Просто священник. Просто в самолете. Интересно, он летит «по делам» или тоже в отпуск? А священники купаются в море? А как?
Мне становится самой стыдно за свои мысли.
Легкий гул двигателей резко выкидывает все из моей головы, и я замираю. Внимательно слушаю инструктаж перед полетом, сопровождающийся движениями двух стюардесс и одного стюарда. Проверяю ремень безопасности и, кажется, даже не дышу.
— Боязнь высоты? — интересуется мой сосед, видимо, заметив, что я крепко вцепилась в подлокотники.
— Н-не знаю. Я первый раз… — признаюсь.
— Это не страшно, — успокаивает он. — Как в большом автобусе.
Поделиться книгой: