Помоги проекту - поделись книгой:
Он изобразил на лице нечто похожее на улыбку. По крайней мере, для него это было похоже на улыбку, но для Эди Трэверс выглядело еще более жутко.
- Хороший мальчик, - сказала мать. Жилистый кусок мяса обернулся вокруг ее единственного зуба. Он болтался у нее во рту, как веревочка от тампона. - Ты же не хочешь снова ввязываться во все эти убийства. Все изменилось. У детей теперь есть ум, а у тебя только глисты. Тебе лучше обзавестись хобби. Построй мне что-нибудь хорошее в саду. Мне всегда хотелось сауну.
Мысль о кожистом теле матери, окутанном паром и раскачивающемся из стороны в сторону, была невыносима. Он извинился и вышел из-за стола, чтобы проверить Уилбура. Когда свинья увидела его, он принял ее хрюканье за радость. То, что он на самом деле сказал, было:
5
- О, ёб твою мать, - сказала Лакриша, входя в комнату, которую они с Джуниором собирались назвать домом на всю следующею неделю.
Если бы Джейсон занимался недвижимостью, он бы сказал что-нибудь вроде:
- Я признаю, что в последние годы все пошло немного под откос. У нас здесь не так много детей, с тех пор как... ну, с тех пор, как я здесь.
- Сколько здесь людей? - спросила Мелисса, протискиваясь в дом.
- Включая меня? - спросил Джейсон, поднимая дохлую крысу из угла комнаты и выбрасывая ее наружу.
- Включая тебя, - сказал Бейли, входя в зал.
Он не любил крыс, ни живых, ни мертвых.
- Один, - сказал Джейсон.
Фредди чуть не поперхнулся собственным языком.
- Ты здесь один? Они оставили тебя за главного?
- Никто не хочет здесь работать, - ответил Джейсон, поднимая мертвого броненосца и выкидывая его из окна, которое из-за отсутствия стекла больше походило на дыру в стене хижины. - Они все в новом лагере в миле отсюда. Не знаю, из-за чего весь этот шум. Как будто они никогда раньше не видели пятидесятифутового бассейна. Я имею в виду, какой, черт возьми, смысл в двадцати пяти столах для скаутов? И даже не заставляйте меня начинать рассказывать про оздоровительный центр. Как будто отдыхающие хотят проводить свое время, когда их балуют и прихорашивают. Это даже не поход. Это же глэмпинг!
- Вот как раз туда мы и направимся, - сказала Лакриша, протискиваясь мимо Джейсона. Джуниор, Бейли и Мелисса не дали ей побежать к фургону. - Разве вы, дураки, не слышали, что сказал этот чувак?
- Я сделал кое-какие расчеты, - сказал Седрик, снимая очки и вытирая линзы о футболку, на которой было написано:
Джейсон, все еще одетый в нижнюю половину гориллы, пожал плечами.
- Примерно такой же, как и этот, но два акра они используют для поля для гольфа.
- А сколько там сейчас людей?
- Ну, дайте подумать? Триста плюс пятьдесят вожатых. Он почему-то очень популярен.
Седрик понимающе улыбнулся.
- Значит, десять акров, минус два для поля для гольфа, значит, восемь акров с тремя сотнями пятьюдесятью людьми. Это ноль целых два десятых акра на человека, если все они распределены поровну, чего не будет.
- Ой, да кому какое дело, - фыркнул Бейли.
- Я хочу сказать, что все это место в нашем распоряжении, включая ручей отсюда до главной дороги. В новом лагере вам нужно будет каждый вечер сдавать тест на беременность, такова цена пребывания там.
- Он прав, - сказал Фредди.
- Он всегда прав, - добавила Аманда. - Вот почему мы держим его при себе.
- Ну и что? Мы так и останемся здесь, в этой дыре? - спросил Бейли, снимая краску со стены.
К счастью, он остановился, когда это произошло, иначе все место рухнуло бы.
- На самом деле все не так уж плохо, - сказал Джейсон, но он нес что-то похожее на половину бурундука через всю комнату; они не могли действительно доверять его мнению. - И подумайте вот ещё о чём. Вы совершенно одни в этом месте. Оно всё ваше, начиная отсюда и кончая мертвой лошадью у ручья.
- Прямо у ручья лежит мертвая лошадь? - спросил Джуниор, стараясь сохранять спокойствие.
Джейсон нахмурился.
- Ну, по крайней мере, я думаю, что это лошадь. Она там явно очень давно. Думаю, это может быть что угодно.
- Вот и все, - сказала Лакриша, таща Джуниора к двери. - Вы можете остаться здесь, в лагере Тупиц, но мы точно валим отсюда.
Джуниор сделал несколько шагов со своей девушкой, прежде чем уперся каблуками. Взгляд, который она бросила на него, убил бы большинство людей.
- Детка, я думаю, нам лучше остаться здесь, - робко сказал он, прикрывая лицо ладонью, словно Лакриша могла внезапно взорваться.
Может быть, она так и сделает. Даже в хорошем настроении она была свирепее сатанинского отродья.
- Ты хочешь остаться здесь? - спросила она, уперев руки в бока. - Ты хочешь остаться здесь со всеми этими мертвецами, в хижине, от которой сирийский беженец вежливо отказался бы?
Джейсон сгреб пригоршню неопределенного помета с одной из пустых полок.
- Тебе не обязательно оставаться здесь, - сказал он, рассматривая один из миниатюрных шариков дерьма вблизи. Он понятия не имел, что ищет, но, по крайней мере, казалось, что он знает, что делает. - Я просто подумал, что каждый из вас хотел бы иметь свое собственное пространство. Если вы не возражаете, то главная хижина была недавно перестроена и в гораздо лучшем состоянии, чем эти маленькие домики.
- А недавно – это когда? - спросил Фредди.
- В 1979 году, - сказал Джейсон. - Что не так уж и давно, если считать девяностые такими, какими они были. Пустой тратой времени.
Фредди повернулся к Аманде, подняв брови; Аманда повернулась к Седрику, который пожал плечами; Седрик повернулся к Мелиссе, которая не хотела смотреть на него слишком долго, рискуя почувствовать рвотный позыв; Мелисса повернулась к Лакрише, которая повернулась к Джуниору, который полностью игнорировал Бейли, так как спортсмен был слишком занят разминанием бицепсов, чтобы заметить, что они все разделяют момент.
- Пойдемте посмотрим на главную хижину, - сказал Фредди.
Джейсон улыбнулся. Он мог бы продавать рис китайцам, лед эскимосам, а белых американских детей – Анджелине Джоли, если бы захотел.
- Сюда, - сказал он, швыряя помет в дыру в стене. - Смотрите под ноги. Здесь всё ещё есть несколько мертвых тварей.
Если роскошь – это страна, а маленькие хижины – Афганистан, то главная каюта была Дубаем. Там было достаточно места, чтобы все они могли спать, и множество диванов и стульев в центре, которые идеально подходили для отдыха и игры в карты/монополию/фарт-освещение. Здесь не было кроватей, так как главная хижина была спроектирована скорее как центр, место, где друзья могли встретиться, прежде чем отправиться в любое приключение, которое они запланировали. Но Джейсон, будучи наполовину гориллой, предложил доставить спальные мешки позже тем же вечером. Телевизора не было, зато имелся CD-плеер, и это было все, что им требовалось на вечер. К тому же Фредди прихватил с собой акустическую гитару, а это означало, что они все смогут спеть. В общем, они были довольны. Даже Лакриша выглядела довольной. По крайней мере, она выглядела менее недовольной.
- Вот об этом я и говорю, - сказал Джуниор, бросая сумку у двери и бросаясь к дивану. Он неверно рассчитал траекторию и через мгновение поднялся с ковра посреди хижины. - Мы возьмем ее.
- Чудесная новость, - сказал Джейсон. - Есть ли шанс, что я могу воспользоваться ванной на минутку, просто чтобы снять эту гориллью задницу? Мои яйца уже сварились в собственном соку.
Все дружно закивали. Аманду едва не вырвало.
- Отлично. Тогда я ненадолго отойду. Позволю вам устроиться. Я оставлю ваши спальные мешки прямо за дверью. А тем временем вы, негодяи, начинайте получать удовольствие. Это летний лагерь, а не похоронное бюро.
Хотя вокруг было разбросано достаточно мертвых тварей, чтобы это можно было квалифицировать как последнее.
Джейсон исчез за дверью в конце комнаты, протиснув свою громоздкую нижнюю половину с очень небольшим количеством места для маневров. Как только он оказался вне пределов слышимости, Бейли сказал:
- Мудак.
- Ладно, парень, - сказал Джуниор. - Он не должен был отдавать нам это место.
- Ну, если ты пропадешь посреди ночи, - сказал Бейли, - мы все знаем, где тебя найти. В постели Джейсона, сосущим его хер, - oн засмеялся, как осел, но он был единственным.
- Не могу поверить, что мы здесь одни, - сказал Фредди, меняя тему, пока все не пошло наперекосяк. - Насколько это потрясающе?
- Ты не задумывался, почему мы здесь одни? – сказал Седрик. - И почему другие ненавидят работать здесь.
- Здесь полный бардак, - сказала Лакриша. - Разве этого недостаточно?
- Да, но сейчас середина лета, - настаивал Седрик. - Это место должно кишеть людьми. Оно достаточно дешево, и мне все равно, насколько роскошен и великолепен новый лагерь, у этого места есть свой шарм.
- Да, - сказала Лакриша. - А ещё тут где-то прячется Кожаное Лицо.
Она начала распаковывать свою первую сумку; остальные лежали у фургона, где их никто не мог украсть, так как вокруг никого не было. Было сомнительно, что они собирались спуститься туда только для того, чтобы найти банду бродячих бобров, убегающих с ее "Эсти Лаудер".
- В этой отрасли многие предприятия терпят крах, - сказал Седрик. - Может быть,
- Ну, по крайней мере, мы успели до того, как все разрушилось, - сказала Аманда.
Ей было все равно, насколько он обветшал или что они все будут жаться друг к другу в главной хижине. Во всяком случае, она собиралась спать под звездами. Наедине со своими мыслями, со своим разумом, с природой. Она не могла обнимать деревья, когда вокруг были все остальные; ей нужно было собственное пространство и что-то, чтобы потом вытащить щепки.
- Это будет эпично! - сказал Бейли, передавая футбольный мяч из одной руки в другую. - А теперь лови!
Седрик не успел поймать, и мяч ударил его в лицо, перекосив очки и выбив несколько прыщей.
6
Жара в подвале Ларри была невыносимой, а это означало, что там тоже стоял неприятный запах, хотя от чего, он не мог понять. Что-то явно умерло там, внизу, и теперь вторгалось в его святилище. Это было хуже, чем говно Уилбура. Гораздо хуже. Как старый сыр, завернутый в крайнюю плоть жиголо.
Ларри привык к дурным запахам. Так и должно быть, если хочешь, чтобы тебя всерьез воспринимали как серийного убийцу. Не было смысла убивать кого-то, а потом обрызгивать тело и прилегающую область освежителем с лимонным запахом. Нет, нужно было привыкнуть к запаху смерти, дышать им регулярно, как мяснику, вдыхающему запах крови на бойне.
С Ларри все было наоборот. На самом деле ему не хватало запаха смерти, безошибочного аромата порезанного подростка, плывущего по ветру. Это было как наркотик для него – очень сильный наркотик, который после тридцати шести лет снова взывал к нему.
Был только один способ остановить нарастающее внутри желание, и это было безумное неистовство. Он больше не мог ее контролировать.
Да и с какой стати? Это был он, это было то, что он сделал, это было то, как он стал знаменитым, хотя бы на время в 1970-х. Но все же...
- Они этого не ждут, - пробормотал он себе под нос, снимая со стены топор и начиная его точить.
Он хорошо лежал в его руке; как ребенок в первый раз понимает, что его пенис не только для того, чтобы мочиться. Он все еще чувствовал запах крови, оставшийся с 1978 года, несмотря на то, что чистил его религиозно – каждое воскресенье в течение последних тридцати шести лет.
Как только лезвие стало красивым и острым, он положил его на деревянный ящик, на котором любил работать, и улыбнулся. Да, это действительно должно было сработать очень хорошо.
Он прошел в дальний конец комнаты и снял самую короткую доску.
Вот онa. Слегка расплавленная, но все еще очень узнаваемая; это была маска, которая сделала его знаменитым. Он вынул её и перевернул так, чтобы глазницы смотрели на него; пока они были пустыми, но ненадолго.
- Свинорыл! - сказал он, стараясь сдержать волнение.
Его эрекция упиралась в молнию, и это было чертовски больно, но длилось недолго. Для шестидесятипятилетнего мужчины длительные эрекции были редкостью.
Он поднял маску так, чтобы она оказалась на уровне его лица.
- Мы немного повеселимся, - сказал он. - Как в старые добрые времена.
- Я все еще могу это сделать. МЫ все еще можем это сделать.
Он ощупал ноздри, словно наткнулся в лесу на двух тайваньских близнецов.
- Это было много лет назад,- сказал Ларри. - И это была всего лишь шестерка по шкале Рихтера. Мое сердце сильнее, чем когда-либо прежде.
Ларри кивнул.
- О да. Конечно, они уже не такие пушистые, как раньше, и одно из них соскользнуло вниз на несколько дюймов, но они оба все еще там.
Он натянул маску на голову; паук, недоумевая, что, черт возьми, происходит, вылез через одно из глазных отверстий и вскарабкался на ящик. Внутри маски пахло резиновой задницей, но Ларри этого даже не заметил. Он поднял топор и впервые за многие десятилетия почувствовал себя живым.
У него не было зеркала – он был серийным убийцей, а не моделью "Версаче", – и поэтому он смотрел на свое размытое изображение на лезвии топора.
- Хорошо выглядишь, - сказал он, подмигивая самому себе.
Глаз за глазницей истончился до щелочки, прежде чем снова открылся.
- Потерял несколько волос, - ответил Ларри. - Такое случается с лучшими из нас.
Поделиться книгой: