Избранница Хозяина холмов

— Вы какая-то рассеянная сегодня, — ворчала на меня помощница, нещадно дёргая гребнем мои чуть спутавшиеся после мытья волосы.

— Устала просто, — бросила я ровно.

Хороший ответ, подходящий на все случаи жизни.

— И вы ничуть не волнуетесь? — поинтересовалась Лелия с лёгким придыханием в голосе. — Ведь сегодня встретитесь с принцем Атайром. Знаете, я уже наслушалась, пока бегала туда-сюда. Служанки подтверждают, что он просто…

— Хватит, — оборвала я пустую болтовню помощницы.

И Лелия обиженно засопела. Ещё не хватало, чтобы она расхваливала его передо мной. Ещё неизвестно, что он из себя представляет!

Но её старания не прошли даром, как ни мало я обращала внимание на то, что она со мной творит. Ей блестяще удалось соорудить из меня нечто приличествующее появлению перед взором монарших особ. Не помню, чтобы я брала с собой это насыщенно-жёлтое платье. Тогда, во время сборов в дорогу, подумала, что оно окажется не слишком уместным при дворе Каллума, посреди этой суровой мрачности. Но вот посмотрела на себя в зеркало и поняла, что кое в чём Лелия всё же смыслила лучше меня. Платье словно было создано для этого момента. Я уже и забыла, как замечательно оно облегает фигуру, как волнами струится вокруг бёдер тяжёлый шёлк, отделанный по лифу редким маринийским кружевом. Искусное плетение его — это ещё одно из бесценнейших умений моей помощницы. Неведомо сколько дней она потратила, чтобы создать украшение для этого наряда. Пожалуй, оно даже слишком хорошо для появления перед руэльцами, наверняка не способными оценить такую тонкую работу.

— Ты нарочно, — с укором я покосилась на Лелию.

Но та состроила загадочный вид, словно и сама не знала, как это платье попало в мой сундук.

— Как бы то ни было, вас запомнят… — Она возвела взгляд к потоку, явно намекая на одного ещё пока незнакомого мне принца.

И я, раздражённая её явным сводничеством, хотела уже было затеять переодевание во что-то более сдержанное, но стук в дверь — и в покои вошла служанка гораздо старше тех, что провожали нас сюда чуть раньше. Она почтительно поклонилась.

— Ниннах де ла Исла, — её голос оказался чуть простуженным. Это и неудивительно в такую-то скверную погоду. — Прошу вас пройти со мной. Его величество желает с вами познакомиться.

(ниннах — обращение к незамужней девушке)

Я переглянулась с Лелией напоследок, жалея, что она не может пойти со мной, и отправилась за терпеливо дожидающейся меня женщиной. Как бы ни мало мне хотелось встречаться с монаршим семейством, а непочтение в первую очередь скверно скажется на отце.

Я успела только краем глаза заметить, как помощница за спиной осенила меня знаком покровительницы всех женщин — Мелиасы. Как на сражение меня отправляет, честное слово!

Служанка проводила меня в малую приёмную короля Каллума, предназначенную для встречи с самыми важными гостями. Это, наверное, должно было польстить, но я слишком хорошо знала нравы наделённых властью людей, чтобы верить такому открытому жесту расположения. Обычная дань вежливости. Может быть, даже пыль в глаза.

Отец дожидался меня снаружи. Внутри же, за высокими резными дверями, слышались приглушённые мужские голоса.

— Пойдём, его величество готов с нами встретиться.

Отец с явным удовлетворением окинул меня взглядом: что ж, Лелия смогла угодить хотя бы ему. Что же до горцев, то на их счёт я испытывала большие сомнения.

Створки распахнулись перед нами, словно бы по чьему-то безмолвному приказу, и мы вошли в комнату, залитую мутноватым светом слякотного дня. Его величество король Каллум восседал в высоком кресле, выполненном, кажется, нарочито сдержанно и угловато. И, надо признать, он производил довольно сильное впечатление. Высокий, статный и крепкий для своих лет. Он как будто только что закончил битву и спрыгнул с лошади, едва успев оттереть кровь с лица, — настолько внушительный и чуть диковатый вид у него был. В нём словно бы чувствовались простор и суровость долины Ста холмов. Наверное, именно так я себе его и представила бы, возьмись однажды представить.

Голову короля Каллума обхватывал широкий серебряный венец, удивительно благородно сочетающийся с лёгкой сединой спускающихся до плеч волос. Чуть отросшая борода обрамляла его строго поджатые губы. Пронзительно-серый, как небо за окном, взгляд его неспешно скользнул по лицу отца и замер на мне. Король чему-то едва заметно усмехнулся и откинулся на спинку.

А стоящий рядом худощавый черноволосый мужчина, с которым они, похоже, как раз о чём-то разговаривали до нашего с отцом прихода, выпрямился. И тоже вперился в меня, словно в комнате больше никого не было. Крылья его выдающегося лёгкой горбинкой носа хищно дёрнулись, а брови слегка нахмурились.

И всё бы ничего, но лёгким покалыванием меня коснулась чужая ощупывающая сила. Запах хвои и мха… Друид? Пожалуй, над этим стоило поразмыслить. Но его величество не поторопился представлять гостям этого незнакомца. А тот не поторопился отводить от меня взгляд.

Всё-таки Лелия наслушается от меня за это жёлтое платье! Да как здешние мужчины ещё не ослепли от такого буйства цвета! Кстати, я даже не успела выяснить, может, являться в таком виде пред очи монарха вообще было неприлично.

— Ваше величество, — поклонился отец, и я вместе с ним, скосив на него взгляд.

И, наверное, никто, кроме меня, не заметил, как при этом скривились его губы. Словно его внутренне передёргивало от необходимости клонить голову перед правителем давних неприятелей.

— Ваша светлость, — чистым густым голосом ответил Каллум. — Советник де ла Исла. Что ж, видеть вас перед собой весьма удивительно и странно. Когда от короля Валерио приехал первый посол, я даже не сразу поверил письму, которое он мне передал.

Отец вновь расправил плечи, натягивая на лицо сдержанную улыбку.

— Ничто не происходит просто так, ваше величество. И для моего визита есть самые серьёзные причины. Думаю, нам пора уже пересмотреть давно устаревшие отношения Вархасиии и Глиннхайна. Решить, каким путём мы двинемся дальше. А то и обсудить очевидные выгоды для обеих сторон.

Каллум, слушая его, медленно кивал, однако по его сумрачным глазам, по его неподвижному лицу мало что можно было понять.

— Конечно, вы проделали долгий путь, — спокойно согласился он. — И мы обязательно обсудим всё, что вы посчитаете важным. Однако… Одну из причин вашего приезда я уже имею весьма большое удовольствие видеть рядом с вами. — Он неспешно опустил ладонь на подлокотник.

Мрачный мужчина, который так и стоял неподвижно за плечом короля, коротко глянул в его макушку. Признаться, от его пристального внимания становилось всё более неловко. Я старательно отводила взгляд, но он даже против моей воли вновь и вновь возвращался к лицу этого мужчины в чуть мешковатом одеянии, отмечая всё новые и новые детали. В какой-то миг я даже разглядела на его увешанной оберегами шее краешек тёмной татуировки, что выглядывала из-под ворота.

«Всё-таки жрец. Жрец…» — эхом всплыли в голове слова предостережения Эх-ушге. Не он ли это? А что, очень похож. Настоящих, хорошо обученных и сильных друидов я, конечно, никогда не встречала. Не считая тех самозванцев, которые порой появлялись в столице, а то даже и в нашем имении. Они сулили такие чудеса за весьма скромные деньги, что, услышав об этом, Старые боги, наверное, лопнули бы со смеху.

Кажется, молчание чуть затянулось. Похоже, лёгкое пренебрежение Каллума неотложными делами задело отца. Но, конечно же, эта почти незаметная заминка вряд ли бросилась в глаза кому-то стороннему.

— Безусловно, ваше величество, — кивнул он. — Позвольте представить вам мою единственную дочь Тавиану де ла Исла. Признаться, я думал, что его высочество принц Атайр тоже пожелает присутствовать на нашей встрече.

— Знаете, — озадаченно нахмурился король, — я тоже на это рассчитывал. Подождите…

Он взмахнул рукой, и стоящий неподалёку мальчишка, очень смахивающий на оруженосца, быстро подошёл, явно волнуясь. Каллум что-то тихо спросил у него, а тот вздохнул. Будто провинился в чём-то. Он склонился к уху его величества и ответил ему неразборчивым бормотанием.

И, судя по тому, как сощурились глаза Каллума, весть была неприятной. Он раздражённым взмахом руки отослал парнишку, и тот поспешил скрыться с глаз долой.

— Думаю, встреча с Атайром случится чуть позже, — процедил правитель, чем заставил даже жреца вопросительно на него глянуть. — Мой сын внезапно изволил уехать на охоту. Но не изволил сообщить об этом мне. Однако он должен вернуться со дня на день.

«Со дня на день!» — повторила я его слова про себя. Да этот принц Атайр, похоже, издевается! Выказать столь открытое пренебрежение, зная, что мы приехали и что встреча с ним обязательно должна состояться.

Я внезапно почувствовала себя невероятно глупо. Словно вышла под дождь в совершенно неуместном для того наряде.

Отец, кажется, подумал о том же. Его глаза опасно сузились.

— Что ж, мы не торопимся. Раз его высочество изволил… Значит, это и правда важно.

Но его тоном можно было резать вместо ножа.

— Ваше величество, — заговорила я, чувствуя, как у меня словно бы подгорают ступни. — Позвольте мне вернуться в любезно предоставленные мне покои. Раз в моём присутствии сейчас нет надобности. Я хотела бы немного отдохнуть после дороги.

— Конечно, — милостиво разрешил Каллум. — Можете идти. Но я непременно жду вас к ужину.

— Разумеется. Ваше величество.

Я поклонилась королю ровно так, как мне позволяло положение, и направилась к двери. Что ж, а знакомство с его высочеством рискует превратиться из постылой необходимости в натуральное испытание.

— Твоё платье не пригодилось, Лелия, — мстительно выдала я, вернувшись в свои покои. — Его высочество не сможет впечатлиться его несомненными достоинствами. Потому как сырой лес и дичь в нём показались ему гораздо привлекательнее.

Лелия только вздохнула с сожалением.

— Может, он вернётся к ужину? — всё же осторожно проговорила она, провожая меня взглядом, когда я пронеслась мимо неё, отмеряя сердитые шаги по комнате.

— Знаешь, мне всё равно! Вернётся он или нет. Это даже хорошо. Видеть его мне совершенно не хочется.

И, к моему удовлетворению, принц и правда не вернулся в этот день. Я отстранённо выдержала ужин с мужчинами, прислушиваясь к их разговору и благоразумно в него не влезая, затем с облегчением отправилась спать. Кажется, только к вечеру у меня совсем перестал качаться пол под ногами после долгого плавания.

А с самого раннего утра от короля Каллума пришло пожелание видеть меня рядом с отцом на конной прогулке по окрестностям. Да, только общения с лошадьми мне теперь и не хватало для полного счастья!

После того, что устроил принц Атайр, мне вовсе не хотелось выказывать никакой почтительности руэльцам. У здешних мужчин самомнение, похоже, выше любой из гор в Глиннхайне. Но собираться на прогулку пришлось. А Лелия так и вовсе отнеслась к ней как к приятному приключению.

— Главное — одеться потеплее и накрыть голову капюшоном, донья, — поучала она меня. — И тогда не замёрзнете.

— Дело не в холоде, Лели. — Я вздохнула, разглядывая светло-коричневое шерстяное платье, которое собиралась надеть. — С холодом снаружи бороться можно тёплой одеждой. А вот от того холода, что излучает его величество Каллум, а особенно его сынок, никак не укроешься. Боюсь, мы и правда зря проделали такой путь.

— Вам просто нужно встретиться с его высочеством. И он сразу поймёт, что вёл себя неподобающе, — проворчала помощница. — А может, даже устыдится.

Я всё же с усилием влезла в плотное платье, а Лелия принялась затягивать шнуровку у меня на спине.

— Если он сейчас этого не понимает, то горе тому королевству, у которого такой наследник.

— Знаете… О нём вообще мало что говорят, — озадаченно пробормотала Лелия, дёргая меня, как марионетку в бродячем театре. — Я думала, что-то разузнать о нём будет легко. А нет… Странно.

— Значит, либо нечего говорить и он совершенно посредственный, а то и паршивый человечишка, либо… — А вот тут я задумалась. — Либо слугам велели молчать.

Что казалось более вероятным. Ещё джинарийский король Кранман явно намекнул мне на некоторые тайны, что может скрывать его неуловимое высочество. Тогда вовсе не удивительна такая сдержанность слуг, которые обычно вовсе не прочь обсудить господ между собой.

Скоро мы выехали из замка — в сторону, противоположную главным воротам. Оказывается, подле Сеоха лежали огромные угодья, простираясь на восток широкой полосой кленово-осиновых лесов и холмистых лугов, где паслись личные стада королевской семьи.

Погода нынче даже благоволила к прогулкам. Было почти ясно, солнце то и дело показывалось между облаками, чтобы сразу утонуть в густой влажной дымке, что окутывала всё вокруг.

Весьма торжественно разодетые мужчины, никого из которых я не знала, во главе с королём Каллумом и моим отцом держались впереди на широкой, засыпанной гладкой мелкой галькой дорожке. Я и Лелия чуть подотстали: мне не хотелось особого внимания. Просторы перед взором разворачивались и правда захватывающие, живописные волны невысоких холмов, что лежали у подножия Сеоха, тонули в утреннем тумане. Солнце золотило его, словно бы превращая в пыльцу. Казалось, мы плывём над облаками, постепенно снижаясь. И вот-вот они поглотят нас.

В какой-то миг я даже прикрыла глаза под мерное покачивание в седле: лошадь мне снарядили удивительно покладистую. Наверное, это была самая флегматичная кобыла из всех в королевских конюшнях. Потому ничто не мешало мне спокойно проникать токами собственной энергии в насыщенные перекаты здешней силы. Каждая ветка, каждая травинка здесь были просто переполнены особой мощью, жалкие отголоски которой я изредка встречала в Вархассии.

Но внезапно в эти ровные потоки словно бы что-то вмешалось. Как будто я, наслаждаясь удивительно вкусным блюдом, вдруг раскусила круглое зёрнышко острого перца.

— Вы очень тонко чувствуете всё вокруг, — прозвучал за моей спиной насыщенный, словно ароматная смола, голос. — Я заметил это ещё при первой встрече.

Я едва не подпрыгнула в седле. Огляделась — Лелия почтительно отступила и теперь ехала чуть в отдалении, а её место занял восседающий на коренастом пегом мерине тот самый жрец, с которым меня так пока никто и не познакомил.

— Доброе утро, ваша милость, — поздоровалась я, гадая, как же правильнее будет к нему обратиться.

— Харелт, — небрежно уронил мужчина. — Ко мне лучше обращаться просто Харелт. Я не имею титулов.

Он коротко посмотрел в спины чуть отдалившихся мужчин.

— Друидам титулы не нужны? — Я покачала головой.

— Скорее они им даже вредны, — неожиданно улыбнулся жрец. — Наши правители — боги. Наш замок — священная роща. И ничего, кроме признания силами Сида, не наполнит нас большей благодатью.

Я поймала себя на том, что вновь неотрывно смотрю в лицо Харелта. Кажется, он вовсе не красив, но его черты складывались вместе так чётко и так убедительно, что не возникало ни единого сомнения в его внутренней силе. Которую я и правда ощущала. Но совсем слабо: похоже, мои ощущения ограничивал друид сам, позволяя коснуться их только едва.

Лес вокруг незаметно стал гуще. Сомкнулись густо-зелёные кроны над тропой, по которой мы ехали неспешно, впитывая пряную влагу туманного утра и золотой свет разгорающейся во всю силу зари. Жрец замолчал надолго, однако продолжил ехать рядом. Лелия заметно робела, опасаясь приближаться, потому мне приходилось терпеть напряжённое присутствие Харелта, можно сказать, почти в одиночестве.

Я только иногда тайком поглядывала в его резкий профиль и пыталась рассмотреть кусочек змеящейся по его шее татуировки, но не могла ничего толкового разобрать.

Тонкие женские голоса, что прозвучали в чаще на восток от тропы, заставили меня на миг отвлечься. Смех прозвучал вновь — уже ближе, и я вытянула шею, чтобы лучше разглядеть, откуда он доносится. И вот среди ветвей и переплетения веточек какого-то хвойного кустарника я увидела ту самую девочку, которую, как мне рассказали заранее, звали Ребека.

Вот уж неожиданное место для прогулок маленьких принцесс!

Девочка прошла по достающей ей до пояса траве вдоль тропы и остановилась, почти скрытая качающимися тенями от плотно стоящих рядом друг с другом клёнов. Затем взмахнула рукой, подзывая меня — точно меня! — и пошла обратно вглубь леса.

— Постойте, ваше высочество! — окликнула я девочку.

Но Ребека как будто не услышала все моего оклика, всё быстрее убегая в ту сторону, откуда доносились голоса. Протискиваться между деревьями да по высоким кустам на лошади было явно не с руки. Потому я оставила её на тропе, привязав к ветке, а сама поспешила за принцессой. Один раз я уже встречала её в своём видении. Всё это неспроста — возможно, на этот раз я узнаю больше?

Шорох шагов впереди не стихал, а голоса из чащи доносились всё громче и отчётливее. Я видела, как мелькает среди зелени тёмно-синее платье Ребеки, выбивалась из сил, но догнать её никак не могла.

Вовремя же она решила поиграть со мной! О таких развлечениях предупреждать надо, вообще-то. А девчонка, кажется, совсем уж расшалилась. Даже похихикивала где-то там, впереди. Она явно знала эти места лучше меня и улепётывала быстро и ловко.

Я так увлеклась погоней за принцессой, что даже не заметила, как стало дремуче кругом, как женские голоса вдруг превратились в мужские. А затем перестала появляться среди зарослей фигурка девочки в синем платье.

Лес сомкнулся вокруг меня плотным коробом и пронзил иглами первозданной силы со всех сторон. Задыхаясь от насыщенности энергий, я вывалилась на какую-то совсем другую тропу. И сделала ещё пару шагов, недоуменно озираясь в совсем незнакомом мне, гораздо более глухом лесу, как тихое ржание и топот лошади резко выдернули меня в реальность из этой дурманной топи.

— А ну! — скомандовал кто-то над моей головой. — Прочь!

И я резко метнулась назад, под сень приветливо качающих ветвями клёнов. Громкий мужской хохот сопроводил моё спешное отступление.

— Что за подстреленная утка? — заметил кто-то.

— Да куда ты? — тот же голос догнал меня со спины. — Вот дурная…

И тогда только я совсем пришла в себя. Очнулась, будто вынырнула из сна. Да, пожалуй, гулять по такому старому и наполненному силами лесу сродни тому, чтобы опорожнить пару хороших кубков вина. Я даже и не заметила, как опьянела. Не заметила, как сбежала от Лелии и жреца, которые были рядом и почему-то не вразумили меня. Но теперь, взяв себя в руки, всё же остановилась и со всем достоинством, на которое была сейчас способна, повернулась к всадникам.

Головной из них помедлил ещё мгновение и ловко спешился, словно хотел взглянуть на меня поближе. А я забылась вновь, разглядывая его. Внушительный рост, разворот плеч, сильная шея, скованная жёстким воротом зеленовато-коричневого кожаного дублета. Скользнув вверх по крепкой фигуре охотника, я вперилась в его лицо и ощутила, как сердце сначала ударилось в рёбра, затем почему-то метнулось к горлу, а после снова упало на положенное ему место, но заколотилось так неистово, что мне вмиг стало жарко.

— Кто вы? — с нарочитой строгостью нахмурился незнакомец. И тут я вдруг поняла, что его голос мне кажется очень знакомым. — Откуда здесь взялись?

Его сопровождающие, также все облачённые в охотничью одежду, с луками у сёдел и за спинами, с влажными от тумана волосами и забрызганными грязью сапогами, как один уставились на меня, только коротко между собой переговариваясь. Им, похоже, тоже было любопытно.

— Из леса, как вы могли бы догадаться, если бы немного подумали, — проворчала я, стараясь защититься колкостью от этих внимательных взглядов.

Надо же было оказаться в невесть какой стороне от замка, да ещё и в окружении незнакомых, плохо выбритых мужчин.

— Мы раньше нигде не встречались? — с лёгкой подозрительностью в тоне поинтересовался незнакомец.

— Вряд ли, — я развела руками, — я тут впервые. И, кажется, заблудилась. Не покажете, в какой стороне Сеох?

Не разглядывать незнакомца было очень сложно. Хоть едва не половину его лица скрывала аккуратная короткая бородка, а кожа вся была в бурых разводах, невозможно было не отметить, что мужчина явно не из простых. И его можно было даже назвать весьма привлекательным, если бы не поголовная манера руэльских мужчин маскироваться под медведей этой их извечной растительностью на лицах.