Избранница Хозяина холмов

— Потому что на Руэльских островах вам не будут рады. Вы принесёте только беды туда, где ещё сильна вера в Старых богов. Где за гранью ещё спят дети Дану. Вы не нужны там. Вы всегда несли на эти земли только смерть.

Его голос с каждым словом становился всё более гулким и даже гневным. Как будто вархассцы чем-то задели лично его.

— А ты, значит, защитник? — Я приподняла брови, даже позабыв на миг об оружии в своей руке и о наготе этого странного Эх-ушге. — Хранитель?

— Можно и так сказать, — уклончиво качнул головой тот. — И в моей силе разбить ваши корабли так, что их обломки только через несколько недель доплывут до диких берегов Глиннхайна.

Он остановился близко от меня, но ровно так, чтобы я не могла дотянуться до него одним ударом топора. Его кожа блестела, по ней то и дело пробегали мокрые дорожки, волосы казались чуть зеленоватыми, а глаза были наполнены необыкновенным свечением, словно морская вода — солнцем. Он был красив и уже не юн: все те сотни лет, что он наверняка прожил, явственно читались в его взгляде, которым он неспешно мерил меня раз за разом.

— Так зачем ты пришёл? — Я остановилась тоже, покосившись на шатёр, где сейчас спал отец. Если я крикну, он проснётся? Вряд ли. — Ведь эти Блуждающие огоньки подчиняются тебе, верно? И уведут корабли прямо на скалы. Но ты забрался на борт. И говоришь со мной. Значит…

— Я почувствовал текущую в тебе силу за много миль отсюда. И долго преследовал вас. Подумал, что мне могло показаться, но нет. — Он протянул руку к моей груди, но не коснулся её. А вокруг его ладони вдруг разрослось бледное холодное свечение, которое пронзалось короткими алыми всполохами. — Как ты, дитя туатов, оказалась так далеко от породившей твой род колыбели?

Он слегка наклонился ко мне — и от его тела разлилась волна сырой прохлады. А на вид он вполне себе тёплый, как и любой другой мужчина. Если бы все мужчины выглядели как он, конечно. Но, наверное, так выглядят только боги.

— Вряд ли я смогу дать тебе подробный ответ. — Я невольно качнулась назад. Интересно, это его свечение или моё? — Наверное, я оторвалась от колыбели ещё задолго до своего рождения. Первые племена расселились на большой земле многие сотни лет назад.

— И потеряли свою силу. Но ты сохранила, — озадаченно нахмурился Эх-ушге. — Потому я не могу не пропустить тебя. Ты должна быть там.

Где-то я уже это слышала… Должна быть там — среди зелёных, как тина, холмов. На диких тропах, под дождём и на ветру. Та девочка в бирюзовом платье, моё видение — она говорила мне то же.

— Так отзови свои огоньки! — на правах потомка Первых племён потребовала я. В конце концов, он относится ко мне даже с некоторым почтением. Не нахальничает, не лапает…

— Я не могу. Ты должна пойти со мной. А они, — Эх-ушге обвёл взглядом корабль, — будут убиты.

Я даже рот открыла от потрясения: с таким праведным спокойствием он это сказал. Как будто может быть только так и никак по-другому. Как будто в таком вот исходе нет совершенно ничего необычного и жестокого. Даже в голове не укладывается! Да, похоже, у этого Эх-ушге безнадёжно просолились мозги!

— Ты и правда считаешь, что я на это соглашусь?! — мне едва удалось унять так и проступающую в тоне визгливость. Мне и правда хотелось визжать, а ещё хвататься за голову.

— Если не согласишься добровольно, есть два исхода. — Мужчина сложил руки на мощной груди. — Я забираю тебя с собой силой, выбрасываю на берегу, а дальше ты продолжишь путь сама. Второй — ты отправляешься в небытие вместе с остальными. Потому что дальше я ваши корабли не пропущу.

У меня, признаться, в какой-то миг руки опустились. Думала, вариантов будет гораздо больше.

— Но мой отец не желает зла ни королю, ни кому бы то ни было в Глиннхайне! Он плывёт с мирным посольством. Поговорить и попытаться договориться. Разве только за то, что вархассцы когда-то воевали с руэльцами, мой отец и все эти люди заслуживают смерти?

Эх-ушге покачал головой.

— Ты маленькая глупая девчонка. И ты не видишь в людях и половины того, что они таят в себе на самом деле. — Он, кажется, начал злиться. — Я вижу ненависть в сердце советника. Я вижу ненависть в сердцах многих из тех, кто плывёт на острова с ним.

— Возможно, им удастся избавиться от неё именно теперь!

— Эти обиды слишком старые для того, чтобы от них можно было избавиться так резко, — возразил Эх-ушге. — Так что ты скажешь?

Я огляделась, крепко сжимая в руке топорик. Безразличные, послушные воле этого мужчины огоньки всё сияли над водой и манили за собой оба корабля. Кажется, вдалеке уже проступили очертания тёмных каменистых круч — огромного острова, почти голого, без лесов. Одни булыжники да чёрный вулканический песок.

— Просто отпусти нас, — всё же попросила я. — Я смогу уговорить отца вернуться. Потому что здесь слишком опасно.

— Я не могу. Вы вернётесь.

И тут Эх-ушгу просто повернулся и пошёл прочь. Похоже, разговаривать со мной он больше не собирался. А может, пытался проверить, что же я стану делать теперь, перед лицом неминуемой смерти. И отчего-то казалось, что есть способ самой отозвать Блуждающие огоньки. Или хотя бы попытаться. Я ясно чувствовала их мерцающую силу и слышала тихое, завлекающее пение, которое лишало воли бодрствующих и погружало в беспробудный сон спящих.

Но огоньков так много и повелевать ими всеми может только Эх-ушге. Уж он-то умеет!

Что, если попытаться дотронуться до его внутренних сил? До его потоков, ведь он явно порождение этой стихии, сын моря и связан с ним так прочно, что трудно отделить одно от другого. А стихийные силы — это то, что как раз подвластно мне. Конечно, если забыть о том, что я плохо справляюсь со своими умениями.

— Постой! — всё же окликнула я мужчину. — Постой.

Он обернулся с таким уверенным выражением на почти неподвижном лице, как будто и не сомневался, что я именно так и поступлю. Вполне себе обычная человеческая уловка. Нечем гордиться!

— Ты передумала? — его голос снова стал мягче, а в глазах вспыхнул интерес.

— Да… — пролепетала я, стараясь изобразить благоговейный страх. — К тому же ты сказал, что я должна быть там. Я чувствую это с каждым днём сильней. Но позволь им выжить! Напугай, заставь задуматься над тем, что они должны вернуться и больше не появляться здесь. Что они должны забыть о злобе в своём сердце. Забыть обо мне. Разве на это ты, сын правящего рода, не способен?

Эх-ушге внимательно выслушал меня, и по его лицу я не могла прочитать ни единой мысли, что сейчас царствовали в этой древней голове. А затем мужчина подошёл и просто подхватил меня на руки. Совершенно легко, будто плеснул и объял меня волной. Я даже выронила из руки топор — и тот с громким стуком ударился о доски настила.

Ещё миг — и мы оказались у края борта. Мужчина упруго оттолкнулся ногами и прямо вместе со мной полетел вниз. Я закричала, цепляясь за его широкую шею обеими руками. И тут же захлебнулась, когда Эх-ушге потащил меня дальше, в тёмно-синюю глубину.

Но тут он пропал. Я, совершенно ослепнув от горькой соли моря и страха, пошарила вокруг себя руками — никого, только плотные нити воды проскальзывали между пальцами. Похоже, настало время паниковать. Да, Эх-ушге не даст мне разбиться в лепёшку о скалы, но утопит вполне себе непринуждённо!

Но моё замешательство длилось недолго.

Вскоре подо мной выросла вдруг некая податливая опора. Стремительно меня повлекло наверх, выше и выше, пока я не вынырнула на поверхность. Взлетела, словно меня подбросили в воздух, и тут же как будто шлёпнулась в лужу, но оказалось, что лежу на спине огромного, сотканного из упругих водных потоков коня. Он встряхнул гривой, рассыпая в стороны тучу брызг, а меня буквально переполнило его силой. Тонкий привкус тины и водорослей растёкся по нёбу, я собрала эти прозрачные потоки воедино, незримо сжала в ладонях, ощущая среди них тончайшие связи с каждым из Блуждающих огоньков.

— Я не пойду с тобой, — крикнула я. — И если ты говоришь, что я ношу в себе сильную кровь сидхе, то ты не можешь приказывать мне.

Одну за другой я обрывала связи с сонмами колдовских светлячков. До острова, который уничтожит корабли моего отца, оставалось совсем немного. Громада скал всё росла, росла — она и правда, словно чудовище, поглотит столько жизней и не заметит.

— Ты и правда сильна, девочка, — усмехнулся конь голосом Эх-ушге. — Но тебе не совладать со мной. Тебе не хватает умений, зато не занимать отваги и упрямства. В Глиннхайне ты найдёшь себе учителя. Но вот кто им будет, придётся решить тебе самой. Придётся сделать выбор — непростой выбор. — Он, кажется, вздохнул. — Боги сегодня обойдутся без жертвы.

И вдруг невероятный конь стал растворяться, обращаясь растущим смерчем. Меня закрутило в нём, я совсем перестала понимать, где небо, а где вода. Всё менялось местами перед взором так быстро, что ничего нельзя было разобрать.

Затем меня подбросило, толкнуло — и я совсем неласково приложилась плечом о настил отцовского дромона, распласталась ничком и замерла, ещё не веря, что Эх-ушге всё же решил пойти мне навстречу. Мокрая сорочка облепила тело, меня заколотило от холода, но я лежала, не шевелясь, ещё некоторое время, прежде чем нашла в себе силы просто сесть.

Эх-ушге пропал, оставив меня размышлять над странным пророчеством. Но пусть так, лишь бы все были живы. И только в следующий миг я поняла, что корабли всё ещё продолжают плыть на скалы, хоть Блуждающие огоньки растворились и уже не вели их за собой.

Как такое может быть? Вот же конь морской, будь он неладен! Он отпустил нас, кажется, слишком поздно.

— Эшту! — крикнула я, пытаясь скорее встать на ноги.

Мой крик разбудил всех на корабле. Заворочались, забормотали внизу проснувшиеся гребцы. В шатре отца что-то грохнуло — и следом раздалось короткое бранное слово. В целом я была с ним согласна. Кормчий наконец шевельнулся, заморгал недоуменно, кажется ещё не понимая, что происходит.

— Эшту! — Я всё же добежала до него. — Нужно разворачивать корабль.

Но больше ничего не пришлось объяснять: опытный моряк уже и сам заметил нарастающую опасность. Спохватились и на втором корабле, заорали, затопотали по настилам.

Из шатра вышел отец, хмурясь и озираясь, не понимая верно, отчего посреди ночи вдруг случилась такая суматоха. Но Эшту и упавшие на вёсла гребцы уже начали уводить дромон в сторону. Огромная сила моря ещё тащила нас вперёд. Пенные валы разбивались о колени чёрных скал, и стоило только представить, что и наши корабли могут разлететься в щепки, как в спине что-то каменело.

— Что происходит, Тави? — грозно окликнул меня отец, будто я всё это устроила.

Он всегда относился к моей силе с большой подозрительностью, зная, что её можно повернуть разными сторонами. Наверное, я и могла бы навредить, если бы вообще знала, как это делается. Но сейчас мне стало даже обидно: а он-то и не знает, что тут случилось на самом деле.

— Мы заблудились, — проговорила я ровно, когда отец остановился рядом со мной у носа дромона. — И Хранитель здешних вод хотел нас убить.

Проснувшаяся Лелия подоспела ко мне тоже и накинула на плечи сухой плащ вместо безнадёжно промокшего. Не помешало бы сменить и сорочку, но я не могла сдвинуть себя с места: нужно убедиться, что всё закончится для нас хорошо.

— Хранитель вод? — недоверчиво переспросил отец, окидывая меня долгим взглядом. Он придвинулся ближе и вдруг обнял меня за плечо. — Тави… Если это опять твои видения… Ты выпала за борт? Кто тебя спас?

— Ты слышишь меня?! — Слишком сильное раздражение неверием отца буквально отшвырнуло меня от него. — Нас едва не убили Блуждающие огни. Они зачаровали всех на корабле. Я видела Хранителя вод Эх-ушге. Он хотел нашей смерти. За то, что мы несём беду в Глиннхайн.

— О чём ты? — гневно рыкнул отец. Его губы побелели, а взгляд закаменел. — Никаких бед…

— Нас точно заколдовали, ваша светлость, — внезапно вступился за меня Эшту. — Я совершенно не помню, как случилось так, что мы свернули в сторону от течения. Здесь много островов. Много опасностей. Только благодаря донье Тавиане…

— Хорошо, — отрезал отец. — Возвращайся на свой пост, Эшту.

Кормчий поклонился и пошёл обратно, сочувственно на меня поглядывая.

— Они не хотят, чтобы мы приходили, — проговорила я, кутаясь в плащ, пряча под ним озябшие руки. — Может, нам всё же не стоит? Не стоит соваться туда, где нас не смогут понять. Даже здешние духи против.

Отец чуть опустил плечи, глядя далеко перед собой. Каменный остров уже остался в стороне. По широкой дуге корабли разворачивались, чтобы снова вернуться в течение, что вынесет нас к Руэльским островам.

— Значит, нам придётся переубедить их.

Но его слова вовсе меня не успокоили. До самого утра я больше не смогла сомкнуть глаз, как ни уговаривала меня Лелия прилечь и отдохнуть.

На рассвете море стало ещё беспокойнее. Небо и вовсе заволокло тяжёлыми тучами, с которых свисали длинные бороды льющих где-то вдалеке дождей. А к полудню показались в туманной дымке высокие рубленые берега Глиннхайна. Кажется, весь этот огромный остров был крепостью. Бесконечный ряд ровных скал, к которым никто не смог бы подступиться, не размозжив днища кораблей. Неприветливые бухты, и редко где можно было смутно разглядеть поселения вдоль берегов.

А после полудня мы вошли наконец в залив Фанг Фада, на западном его берегу и раскинулась столица Глиннхайна, колыбель королевского рода Хозяев холмов — Гианмор.

Я ожидала чего угодно от Руэльских островов. Я помнила своё видение, наполненное промозглой сыростью. Но суровые виды горбатых долин, покрытых густой зеленью лугов и лесов, вызывали в душе лишь восхищение и странную робость. А ещё предвкушение: соприкоснуться бы с мощной силой этих мест и руэльцев, что ещё чтят Старых богов. Они ведь совсем другие — люди, что здесь живут. Они не могут быть похожи на нас. Потому что земля взращивает своих детей похожими на себя.

А значит, нам придётся трудно.

В самый разгар дня впереди развернулся освободившийся из тисков скал и низин холмистый простор с уложенным в нём, словно горсть камней в ладони, городом. Точно спинка трона, позади него высилась далёкая горная гряда.

Дромоны причалили к высокому, опутанному сетью мостков и причалов берегу. Я сошла на него, озираясь, отчего-то не чувствуя ни страха, ни промозглого ветра, что трепал полы плаща. Пристань шумела, заполненная людьми — прибывшими из далёких королевств, разгружающими разномастные корабли с пёстрыми парусами и мачтами, что частоколом торчали вокруг. Здесь торговали, слонялись без дела, встречали, провожали. Цепкие взгляды носильщиков и местных шлюх одинаково жгуче ощупывали все подряд лица.

— Ты так себе представляла Гианмор? — Отец легонько подтолкнул меня в спину. — Самый великий город Глиннхайна из тех, что построены до войны. И который нам так и не удалось взять.

— Я вообще никак его себе не представляла. — Его прикосновение показалось вдруг очень неприятным. Словно в душе после разговора с Эх-ушге зародилось недоверие и подозрительность к отцу. — А ещё я предпочла бы его никогда не видеть.

— Глупо было бы ожидать от тебя другого ответа, — хмыкнул Лисварх.

Он оставил меня, и скоро по его приказу к королевскому замку, очертания которого можно было разглядеть даже отсюда, с вершины закутанного в туман холма, отправили небольшой отряд воинов — доложить о нашем прибытии. И пока за нами не прислали сопровождение, носильщики принялись выгружать с дромонов дары для короля и его отпрысков, оставшуюся провизию и пожитки.

Лелия вздыхала, стоя рядом со мной в стороне, под навесом, который наскоро устроили для нас, чтобы не мочила одежду стылая морось. А вот я довольно легко привыкла к ощутимому холоду здешних мест. И старалась ни о чем не волноваться раньше времени, только наблюдала издалека за Илари, который, словно ничего не случилось ещё недавно, присоединился к охраняющей советника страже.

— Подумать только, что придётся тут задержаться, — проворчала Лелия.

А ведь сама недавно меня уговаривала, что ничего страшного в том нет.

Но скоро всё же король Каллум прислал за нами крытые повозки и достойное сопровождение — целый отряд всадников, закованных в чёрные латы. Они появились на пристани, заставив всех, кто не желал встречи со стражей короля, мгновенно исчезнуть из вида.

Вперёд выехал высокий мужчина в чёрном, с гербовыми знаками королевского дома на груди.

— Наследник Древних богов и король Холмов Каллум приглашает вас, посланники Вархассии, к своему очагу, в свой дом, чтобы выслушать и дать кров после долгого пути.

Отец величаво кивнул в ответ, а я подумала, что теперь впереди у меня много неприятных встреч. А первая из них — с принцем Атайром.

Глава 4

Путь до королевского замка оказался не таким коротким, как виделось издалека. Нам пришлось взбираться на холмы и спускаться с них несколько раз. Весь Гианмор лежал словно бы на огромных болотных кочках. Здесь было так же сыро, как в болоте, но пахло мокрой мостовой и влажным мхом, что изобильно рос во всех тенистых уголках между домами и на крышах. Но, кажется, ни слякоть, ни необходимость постоянно подниматься и спускаться, куда бы они ни шли, совершенно не мешала жителям столицы.

Я, наверное, больше из упрямства старалась не особо осматриваться в городе. А вот ехавшая со мной в отдельной крытой и упоительно сухой повозке Лелия с любопытством уставилась в оконце и вертела головой по сторонам.

— Когда на голову не сыплет дождь, Гианмор выглядит гораздо привлекательнее, — заметила она, когда мы в очередной раз взобрались на какой-то пригорок. — А резиденция короля! Вы только посмотрите, донья! Поразительно!

Но я только дёрнула плечом и отвернулась. Что, замков не видела, что ли! Здесь они были, думается, такими же мрачными, как и всё вокруг. Не то что в Вархассии. На моей родной земле даже крепости казались светлыми и лёгкими. Почти белыми в щедрых лучах солнца. А тут всё как будто должно непременно сочетаться с серым небом.

Но вот мы заехали на мост, перекинутый через окружавший королевскую резиденцию Сеох, а затем во двор, и даже я, как ни старалась отрешиться от всего, почувствовала удивительно свежий запах каких-то поздних цветов. Странно, а казалось, что здесь уже почти осень и всё увядает.

Мы проехали по витиеватой дорожке, и вся наша процессия остановилась у парадных ворот. Нас окружили слуги и какие-то приближенные короля, достаточно высокого происхождения, чтобы встречать столь важных гостей.

Нас с Лелией буквально окружили служанки, молодые и довольно шумные. Отца я потеряла из вида почти сразу после того, как мы вышли из экипажей. Он в сопровождении очень солидных, дорого разодетых мужчин и своей стражи отправился в западную часть замка, а мы — в восточную, предназначенную для женщин. Хлопоты во дворе продолжились, но шум их сразу стих за плотными дверями, что захлопнулись за моей спиной, словно пасть какого-то чудища.

Но удивительно, в женской части Сеоха оказалось невероятно красиво и уютно: похоже, здесь любили всевозможные цветочные и травяные орнаменты, они украшали всё вокруг. Замысловатые переплетения стеблей и листьев угадывались в резьбе деревянных панелей, которыми были отделаны стены, и в росписи сводов. Даже витражи в окнах изображали какие-то совершенно неведомые мне растения.

Я и сама не заметила, как начала с любопытством озираться по сторонам, пока шла по длинным переходам замка вслед за служанкой в песочно-зелёном платье. Лелия, как и всегда, что-то говорила мне, но я почти не вникала. Словно оказалась вдруг в каком-то зачарованном королевстве самих туатов. Незаметном обычным людям и открывающемся во всей красе тем, кто был способен видеть скрытое.

— Ваше высочество, — вдруг отозвалась идущая впереди девушка.

Она плавно остановилась и почтительно присела в реверансе.

Признаться, у меня даже сердце подпрыгнуло. Что, вот так? Я прямо сейчас, едва переведя дух с дороги, натолкнусь на принца Атайра? Что бы ему делать в женской половине замка? Неужели поджидал?

Но все эти путаные, рваные мысли тут же стихли в голове, как только я перевела взгляд на небольшую, но весьма важную процессию, что приближалась навстречу. Несколько строгих матрон в серо-голубых платьях и замысловато повязанных платках, одна девица помоложе, чуть испуганная и любопытно вперившая в меня взгляд, а между ними — светловолосая девочка, которую они все, видно, и сопровождали. Она посмотрела на меня тоже — и я даже отшатнулась, хорошенько наступив на ногу примостившейся за мной Лелии. Та сдавленно простонала, едва удержав вскрик.

И я не сразу убрала каблук с её ступни, потому что этим маленьким, в кудряшках, высочеством оказалась та самая девочка из моего видения. Совершенно точно! Её я даже через полсотни лет, в старческом беспамятстве не забыла бы.

В лицо мне вновь пахнуло пронизанной запахом влажной листвы свежестью. И по спине пробежала зябь, потому что в глазах принцессы я словно бы увидела отражение той клубящейся темноты, что скрывала лицо всадника из моего видения. Кто она такая? Надо бы расспросить слуг. Здесь, в Глиинхайне, обиталище Старых богов, любой может скрывать в себе позабытую в других королевствах магию.

— Ваше высочество. — Я кивнула, провожая девочку взглядом.

А надменная малявка одарила меня лишь коротким проблеском внимания — искоса. Однако она всё же наклонила голову в приветствии и прошествовала дальше как ни в чём не бывало.

И только через несколько мгновений я пришла в себя. Конечно, а чего ждала? Ведь эта девочка меня не знает. Но это поразительное открытие — о том, что именно младшая дочь короля Каллума тогда явилась мне, — всё же надолго выбило меня из колеи.

Я всё размышляла и размышляла над этой встречей, над ощущениями, что коснулись меня изнутри: что бы это всё могло значить? Бездумно, с немалой помощью Лелии, я подготовилась к встрече с его величеством королём Глиннхайна: о том, что она совсем скоро состоится, меня уже предупредили.