Помоги проекту - поделись книгой:
Он обратился к Россману.
– Вы талантливый организатор. Ваши прочие инвестиции, ваши компании и заводы терпят крах, а работы невпроворот. Вы нам поможете?
– Разумеется, – кивнул старик. – Институт тоже нужно поддержать. Мы должны знать, что произошло и чего ждать в ближайшем будущем. Тысячи проектов надо начать завтра же, если не раньше.
Обсуждение перешло на организационные вопросы, по которым Коринф мало что мог предложить. Ему не давали покоя мысли о жене. Прошлой ночью она вскочила с постели с дикими воплями.
Шаман Вато, сидя перед крытой пальмовыми листьями хижиной, рисовал пальцем фигуры в пыли и что-то бормотал себе под нос. М’Ванзи слышал его бормотание сквозь лязг оружия и гулкий бой барабанов, под который двигались ряды воинов:
– …Закон подобия – одинаковое дает в итоге одинаковое – можно выразить в форме «а» или «не-а», тем самым показав, что эта форма колдовства подчиняется правилу всеобщей причинности…
М’Ванзи, проходя мимо, бросил на шамана удивленный взгляд. Пусть старик лепит из пыли свои фантазии. А для самого М’Ванзи реальна винтовка на плече, больше ему ничего не надо. Давнюю мечту воплотит в жизнь оружие, а не колдовство.
Свободу чернокожим! Выгнать белых угнетателей обратно за океан! Это было мечтой всей его жизни, начиная с юности и кошмарных дней, проведенных на плантации. И только теперь…
В отличие от других он не испугался того, что происходило в его душе. М’Ванзи мгновенно ухватился за способность мыслить, его воле подчинились целые племена, наполовину потерявшие рассудок от страха, готовые поддержать любого, кто возьмет на себя трудные решения. На протяжении тысячи миль, от джунглей Конго до вельдов на юге, затравленные, порабощенные и оплеванные, услышав разнесенную ветром весть, поднимали усталые лица. Настало время удара, пока белые не опомнились. План был уже готов, созрел в сердце М’Ванзи, Большого Слона, выступление начнется через несколько дней. Вкрадчивые уговоры убедили вождей сотен конфликтующих племен, близится время свободы!
Повсюду стучали барабаны. М’Ванзи раздвинул заросли сахарного тростника и вступил в дышащую жаром, сумрачную лесную чащобу. С дерева спрыгнула тень, пробежала по земле и замерла перед ним – карикатура на человека. Умные карие глаза смотрели с природной грустью.
– Ты собрал лесных собратьев? – спросил М’Ванзи.
– Они скоро явятся, – ответила обезьяна.
Великая догадка М’Ванзи стала его главным козырем. Все остальное – организация дела, планирование схватки – ничего без нее не стоило. Он понял: если души людей увеличились в несколько раз, то и души животных должны были вырасти. Догадку подтвердили ужасные рассказы о налетах на фермы невероятно коварных слонов. Но когда эти новости только начали поступать, он уже разрабатывал язык щелчков и гортанных звуков с пойманным шимпанзе. Человекообразные приматы не уступали по уму человеку – М’Ванзи всегда это подозревал. Сегодня он мог многое предложить им в обмен на помощь. В конце концов, они такие же жители Африки, как и он.
– Мой лесной собрат, ступай и скажи своим – пусть приготовятся.
– Не все этого хотят, мой полевой собрат. Их приходится лупить палкой, чтобы захотели. Требуется время.
– Времени у нас мало. Бейте в барабаны, как я учил. Отправьте сигнал, пусть хозяева земли соберутся в назначенных местах.
– Все будет исполнено. С наступлением полной луны дети леса будут на месте, вооруженные ножами, духовыми трубками и ассагаями, как ты учил.
– Лесной собрат, ты принес радость моему сердцу. Желаю удачи, всем передай мои слова.
Шимпанзе ловко вскочил на дерево. За спиной сверкнул на солнце ружейный ствол.
Коринф вздохнул, зевнул и, отодвинув бумаги, встал из-за стола. Он ничего не сказал вслух, но ассистенты, возившиеся с испытательным прибором, все прекрасно поняли без слов. (К черту! Я слишком устал, мозги отказываются работать. Иду домой.)
Йохансон сделал жест – с таким же успехом он мог бы выразить мысль словами. (А я, пожалуй, еще немного задержусь, босс. Придумка, похоже, работает.)
Коринф полез в карман за сигаретами, но там было пусто. Последнее время сигареты невозможно было купить. Надежда на то, что мир вскоре вернется в нормальное русло, таяла с каждым днем. Что, интересно, происходит за городом? Несколько профессиональных и любительских радиостанций поддерживали неустойчивую сеть сообщений в Западной Европе, Америках и Тихоокеанской зоне. Остаток планеты словно провалился в черную дыру. Иногда ночью, как молния, прилетало редкое сообщение о кровавых стычках, и потом опять наступала тишина. Еще вчера Мандельбаум предупреждал смотреть в оба. Миссионеры Третьего Баала, несмотря на все предосторожности, проникли в город и обращали в свою веру кого ни попадя. Новая религия оказалась совершенно дикой, исповедовала смертельную ненависть к логике, науке и рациональности любого рода и грозила большими неприятностями.
Коринф шел по коридорам, превратившимся в темные туннели. Электроэнергию берегли, работу продолжали всего несколько электростанций, которыми управляли добровольцы. В конце светового дня лифт отключали, и Коринф, спускаясь по лестнице, преодолевал семь этажей. Он измучился от одиночества, а потому, увидев свет в кабинете Хельги, остановился и постучал.
– Войдите.
Коринф открыл дверь. Хельга сидела за письменным столом, заваленным бумагами, и быстро писала какое-то заявление. Она пользовалась новыми условными значками. Возможно, сама же их изобрела для собственного удобства. Хельга была по-прежнему очень красива, однако глаза коллеги поблекли от усталости.
– Привет, Пит! – сказала Хельга. Губы скривились в улыбке, усталой, но теплой. – Как дела?
Коринф произнес два слова и сделал три жеста. Пробелы Хельга восполнила с помощью логики и знания его манеры выражаться. (А-а, все нормально. Разве Феликс не привлек тебя к формированию нового правительства?)
(Привлек) жестом ответила она. (Но я лучше чувствую себя в своем кабинете и могу выполнять работу в любом месте. Кстати, кого назначили на мою прежнюю должность?)
(Билли Сондерса. Десять лет от роду, очень смышленый. Возможно, лучше было бы найти дебила. Физическую нагрузку ребенок может не потянуть.)
(Не думаю. Дел сейчас на самом деле не так уж много. Вы, ребята, отлично взаимодействуете – не то что весь остальной мир!)
– По-моему, ездить так далеко на работу опасно. – Коринф смущенно переступил с ноги на ногу. – Давай я провожу тебя домой.
– В этом нет нужды. – Ответ получился довольно едким, и Коринф запоздало догадался, что Хельга в него влюблена.
– Присядь, – предложила Хельга. – Отдохни немного.
Коринф понуро опустился на стул.
– Пива бы сейчас, – пробормотал он. (Как в былые времена.)
– Былые времена – утраченная невинность. Мы всегда будем о них сожалеть, верно? Всегда будем озираться на нашу слепоту с ностальгией, которую не понять новому поколению. – Хельга слегка стукнула кулаком по столу. Узел волос на ее голове отливал золотом. – Как идет работа? – спросила она через некоторое время.
– Неплохо. Я говорил по коротковолновой связи с Рейадером в Англии. Они держатся, хотя и с трудом. Английские биохимики работают с дрожжами, получают хорошие результаты. К концу года должны наладить производство еды в достаточном количестве – пока что невкусной, но заводы синтетической пищи уже строятся. Рейадер передал кое-какую информацию, практически полностью подтвердившую теорию тормозящего поля. О том, как оно возникло. Я поручил Йохансону и Грунвальду смастерить аппарат, воссоздающий такое же поле, только в малом масштабе. Если у них получится, можно будет считать, что наша гипотеза подтвердилась. После этого Натан воспользуется этим прибором для подробного изучения биологических эффектов. Со своей стороны, я буду развивать общую квантовую релятивистскую механику Рейадера в сочетании с новым вариантом теории передачи информации.
– Какой у тебя интерес помимо любопытства?
– Можешь не сомневаться, очень даже практический. Если повезет, мы найдем способ генерации ядерной энергии из любого материала путем прямого деления ядра. Проблемы горючего будут сняты. Не исключено, что мы откроем способ путешествовать быстрее скорости света. К звездам и…
– …Новым мирам. Или выйти в космос и вернуться в прежнее тормозящее поле, почему бы и нет? Снова поглупеем. Возможно, люди будут только довольны. Нет-нет, ты-то, конечно, не вернешься – я знаю. – Хельга открыла ящик стола и достала помятую пачку. – Курить хочешь?
– Ты ангел! Где ты умудрилась достать сигареты?
– У меня свои каналы. – Она дала ему прикурить от зажженной спички и от нее же прикурила сама. – Пока еще работают.
Некоторое время они молча дымили, читая бледные сполохи мыслей друг друга.
– Давай я тебя провожу, – повторил Коринф. – На улицах небезопасно. Банды пророка…
– Хорошо, – согласилась Хельга. – Однако у меня есть машина, а у тебя нет.
– От твоего дома до моего всего несколько кварталов, и район спокойный.
Следить за порядком во всем гигантском городе власти были не в состоянии, поэтому патрулирование сводилось к нескольким ключевым районам и улицам.
Коринф снял очки и потер глаза.
– Никак не возьму в толк, – сказал он. – Человеческие взаимоотношения всегда оставались для меня загадкой. Почему внезапный скачок интеллекта отбросил так много людей на уровень животных? Почему они не прозрели?
– Они не хотят прозревать. – Хельга глубоко затянулась. – Требуется не просто уметь думать, а думать о чем-то конкретном. Речь идет о миллионах, сотнях миллионов людей, кому в голову ни разу в жизни не приходило ни одной оригинальной идеи, – и вдруг их мозги переключились на повышенную скорость. Думать-то они начали, но от чего им оттолкнуться? Прежние суеверия, предрассудки, ненависть, страхи и алчность никуда не делись, и основная часть новой умственной энергии уходит у них на поиски оправданий этим побуждениям. Тут появляется некто вроде Третьего Баала и предлагает напуганным и сбитым с толку людям анестезию, говорит, что им позволено сбросить с себя ужасное бремя мышления, погрузиться в водоворот эмоций. Это все ненадолго, однако в переходный период мало не покажется.
– Да… гм… Пока мой ай-кью не дошел до пятисот, я не мог по достоинству оценить, как мало значат мозги. Ничего себе мыслишка. – Коринф поморщился и затушил сигарету.
Хельга собрала бумаги и сунула их в ящик стола.
– Ну что, пойдем?
– Да. Почти полночь уже. Шейла наверняка волнуется.
Они пересекли пустое фойе и, миновав пост охраны, вышли на улицу. Машина Хельги стояла в луже тусклого света, отбрасываемого одиноким уличным фонарем. Хельга села за руль, и автомобиль, тихо урча, двинулся по ночной улице.
– Уехать бы… – вяло проговорила она из темноты. – Уехать бы отсюда куда подальше. Куда-нибудь в горы.
Коринф кивнул, вдруг в свою очередь ощутив острую тоску по чистому небу и яркому свету звезд.
Толпа преградила дорогу так быстро, что они не успели ничего предпринять. Минуту назад они ехали по пустой улице, окруженной глухими стенами, и тут люди вдруг начали выскакивать точно из-под земли. Толпа бесшумно – за исключением тихого ропота и шарканья тысяч ног – хлынула из всех переулков, в свете фонариков там и сям сверкали оскаленные зубы и белки глаз. Хельга со скрежетом затормозила, чтобы не врезаться в загородившую проезд людскую массу.
За рядом высоких зданий мелькал огонь – что-то горело.
В окно водителя пролезла грязная, бородатая, вонючая рожа.
– Ага! Баба! У них там баба!
Коринф выхватил из кармана плаща пистолет и нажал на спуск. Он отстраненно осознал отдачу, треск выстрела и то, что руку обожгло пороховыми газами. Лицо за окном застыло на бесконечно долгое мгновение и расплылось в кровавую кляксу. Клякса медленно сползла вниз, толпа взревела. Машина зашаталась под ее напором.
Коринф собрал волю в кулак и толчком изнутри открыл дверцу, упираясь ей в клубок тел. Когда он взбирался на капот, его попытались схватить за щиколотки. Коринф дрыгнул ногой, почувствовал, как каблук въехал кому-то в зубы, и встал во весь рост. Лицо освещало зарево пожара. Он машинально снял очки – человек в очках вызывал злобу. Огонь и толпа смешались в зыбкое марево.
– Слушайте меня! – крикнул он. – Слушайте меня, люди Баала!
Мимо уха сердитой пчелой прожужжала пуля, он даже не успел испугаться.
– Слушайте слова Третьего Баала!
– Дайте ему сказать! – раздался одинокий голос из бурлящей реки теней.
– Гром и молнии, бомбы, летящие градом! – кричал Коринф. – Ешьте, пейте, веселитесь, ибо наступает конец света! Слышите, как планета трещит у вас под ногами? Это ученые запустили большую атомную бомбу. Мы едем убить их, прежде чем мир расколется, как гнилой орех. Вы с нами?
Толпа заколебалась, заворчала, начала топтаться на месте от неуверенности. Коринф продолжал неистовую речь, едва сознавая, что несет.
– …Убивайте, хватайте добычу, женщин! Громите винные магазины! Огонь, очищающий огонь – сожгите ученых, запустивших атомную бомбу. Сюда, братья! Я знаю, где они прячутся. Идите за мной!
– Смерть ученым! – прокатился между стенами-утесами Манхэттена набирающий похабную силу клич. Отрубленная голова на шесте пустилась в безумный пляс, свет пожара отражался от ее зубов.
– Сюда! – крикнул Коринф, указывая в сторону Бруклина. – Вот где они прячутся, люди Баала! Я сам видел большую атомную бомбу, видел собственными глазами и понял, что скоро наступит конец света. Третий Баал велел мне указать вам дорогу. Пусть меня на месте испепелит молния, если я лгу!
Хельга нажала на клаксон. Мощный раскатистый гудок привел толпу в неистовство. Кто-то начал по-козлиному скакать, остальные подхватили порыв, толпа змеей поползла по улице.
Коринф, не в силах унять дрожь, спрыгнул на землю.
– Поезжай за ними, – хватая ртом воздух, проговорил он. – Если мы за ними не поедем, они начнут нас подозревать.
– Конечно, Пит, – Хельга помогла ему сесть в машину и медленно поехала за толпой. В свете фар белели спины. Время от времени она подбадривала идущих впереди гудком.
В небе послышался стрекот. Коринф с присвистом дышал сквозь сжатые зубы.
– Поехали отсюда, – пробормотал он.
Хельга кивнула, развернула машину и помчалась по улице в обратном направлении. Позади вертолеты поливали разбегающуюся толпу слезоточивым газом.
После нескольких минут молчания Хельга остановилась у дома Коринфа.
– Приехали, – сказала она.
– Но ведь это я тебя провожал домой, – вяло возразил он.
– Да. И ты остановил этих типов, не позволив им причинить ущерб нам и нашему району. – На ее лице слабо светилась нервная улыбка, в глазах стояли слезы. – Это было чудесно, Пит. Я не думала, что ты на такое способен.
– Я и сам не думал, – сипло ответил он.
– Может, ты выбрал не ту профессию? Я слышала, проповедники зарабатывают больше нашего брата. Что ж… – Она на мгновение замолчала. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Хельга наклонилась вперед, приоткрыв рот, словно желая что-то добавить. Но тут же сомкнула губы и покачала головой. Гулко хлопнув дверцей, она укатила прочь.
Коринф смотрел вслед машине, пока та не скрылась из виду. Затем повернулся и медленно вошел в подъезд.
Припасы заканчивались – еда для себя, корм и соль для животных. Электричество отключили, а заправлять керосиновую лампу бензином ему не нравилось. Брок решил съездить в город.
– Оставайся дома, Джо, – наказал он псу. – Я скоро вернусь.
Собака кивнула – почти как человек. Джо все лучше понимал английский. Брок завел привычку разговаривать с псом и недавно составил поэтапную программу его обучения.
– Присмотри за хозяйством, Джо, – велел он, тревожно поглядывая на окраину леса. Затем заправил видавший виды зеленый пикап горючим из больших бочек, сел за руль и выехал на дорогу.
Утро выдалось холодное и мглистое, в воздухе пахло дождем, горизонт скрывала дымка. Трясясь на проселочной дороге, он отметил про себя, что все деревни вокруг обезлюдели.
Сколько времени прошло после изменений? Два месяца? Может, и в городе никого не осталось?
Поделиться книгой: