Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну как выступила? – спросила Полинка, явно что-то дожёвывая.
– Да копец вообще, – сказал Макс и спохватился, что не девочкино, наверное, выражение.
Но Полинка не удивилась, а принялась уточнять, что да как да почему. Как будто Макс мог объяснить толком.
– Как-как? Колики?
– Ну вроде да. Звучит прикольно, а смотреть, ну, неприятно. Страшно даже.
– Ага, – рассеянно сказала Полинка. – А чего на другом выступать не стала?
– Да ну, – буркнул Макс.
Ему до сих пор было стыдно за свою радость от того, как всё обернулось, словно и впрямь вымолил пощаду у неба и коня. Конь, получается, собой пожертвовал.
– Знаешь, как она… он ржал. Плакал просто. Колики, блин. Ладно, будем надеяться, поколет и перестанет.
– Сейчас. Ой…
– Что?
– Да я вот читаю про колики у лошадей. Они умереть от этого могут, поняла?
– Ой, – сказал Макс.
К лошадям и вообще животным он относился очень спокойно, даже равнодушно, но с Ромой успел познакомиться – и жалко было коня.
– Вот, написано: исход нередко летальный. Тут… Тут ужас вообще.
– Какой?
– Насть, тут пересказывать… Лучше сама глянь, в любом поисковике сразу находится.
– Да я, блин… – сказал Макс с досадой и сообразил, что шанс упускать нельзя. – Слушай, Полин. У меня тут, короче, траблы, без интернета сижу, беда вообще.
– Нежданчик. А чего так?
– Мать вчера комп выключила, а я пароль, прикинь, забыл-ла, – с усилием довёл Макс слово до нужной формы и в сотый раз напомнил себе следить за родом.
А лучше говорить всё в настоящем времени, там рода вроде и не бывает. Правда, настоящее время не всегда годится. Не скажешь же «пароль забываю». Зато «не помню» скажешь. Так и надо.
– Не помню пароль, короче. Недавно сменил…лся и из головы вылетел. Можно я к тебе зайду?
– Хм. Да заходи, конечно.
– Адрес напомни, пожалуйста.
– Смешно.
Макс поёжился и невнятно пробормотал что-то про не помню и паршиво себя чувствую.
– Это игра такая, что ли? – спросила Полинка. – А сама запишешь и выложишь, да? Убью, поняла? Квартира сорок шесть, со вчерашнего дня ничего не изменилось.
– А… дом?
– Так. Настьк, ты точно с лошади не падала? Ладно, сиди дома, сейчас я за тобой приду.
– Да я во дворе. Скамейка такая рядом с качельками, где детская площадка, знаешь?
– Боже мой. Знаешь. Сиди на месте, никуда не уходи, я через минуту буду.
Куда уходить-то, тоскливо подумал Макс, озираясь. Знал бы хоть приблизительно – чесал бы во весь опор. А так даже направления не угадаю – на север бежать, на юг или по реке на лодочке сплавляться.
Полинка в сером спортивном костюме прибежала не через минуту, но через пару, наверное. Её подъезд, оказывается, был напротив детской площадки. Вот почему она так реагировала на объяснения Макса. Надо поменьше объяснять, значит, понял Макс. Поэтому, пока Полинка выспрашивала, тормошила и пыталась осмотреть его на предмет физических и умственных повреждений, невнятно бормотал, улыбался и пожимал плечами. Это, помимо прочего, было честно.
Наконец Полинка потащила Макса домой, кудахча без умолку. Насколько Макс успел рассмотреть, квартира была красивой и чистой, только в комнате у стола с компьютером высился островок ярких пакетов, в которых обычно вручают подарки. Макс не стал про них спрашивать, да и не особо его это интересовало. Компьютер его интересовал. Макс сразу сел в кресло перед клавиатурой – да и не на кровать же садиться.
– Чай будешь? – спросила Полинка. – А жрать?
Макс покрутил было головой, но сообразил, что надо задержать хозяйку на расстоянии подольше, и согласился:
– Ага, если есть чего.
– Ха. Ещё неделю дожирать будем, – непонятно сказала Полинка, ушла и загремела где-то невдалеке посудой и холодильником.
Макс мельком глянул открытую страницу про болезни лошадей и зарылся в поисковики по блогам. Он не врал, когда говорил, что не помнит про себя почти ничего. Но почти – это иногда очень много. Имя и отчество известны, возраст и класс тоже. Плюс есть фамилии и прозвища друзей, по которым можно поискать.
Озарения не случилось, вспомнить и найти себя не удалось. Не беда. У нас ведь внешность есть – ну, более-менее. Макс создавал персонажа для «Это просто игры» сам, по собственному портрету. Значит, можно по этому портрету и прообраз искать. Если он есть, конечно, а не кто-то, придумавший Макса, придумал всё это за Макса.
Нет, это плохая версия, дурацкая. Мы сейчас вспомним адрес игры, подберём способ обойтись без инвайта, аккуратно, чтобы зря не будить Настю, найдём и скопируем портрет МэдМакса. Какой же там адрес-то… Полинку спросить? А смысл? Вряд ли девчонкам, особенно вроде Полинки, кто-то инвайты подбрасывал.
– Полина, а у тебя «Это просто игра» есть? – крикнул всё-таки Макс.
Вместо того чтобы ответить, Полинка с топотом припёрлась в комнату с блюдцем в одной руке и ножом в другой, внимательно рассмотрела Макса, покачала головой и уверенно заявила:
– Ты точно разыгрываешь. Да?
Макс закатил глаза и вздохнул.
– Есть, короче, – отрезала Полинка и удалилась с ещё более возмущённым, если такое возможно, топотом.
– Блин, – прошептал Макс, потому что игра была в закладках и открывалась мгновенно.
Больше Макс не шептал. Он даже не услышал, как Полинка, пыхтя и ворча, прикатила столик с чайниками, чашками, тортом и оставшимися со дня рождения нарезками. Макс открывал новые и новые вкладки, так, что комп начал уже подвисать, и барабанил по клавишам, как заяц.
– Насть, давай чайку, – позвала Полинка. – Насть, алё. Ты что? Ты плачешь?
А что оставалось-то.
Макс был не бот.
Его звали Максим Андреевич Лобачёв. Он жил в небольшом городе Зотове в двухстах километрах от Сарасовска и сейчас лежал в детской горбольнице без сознания. Долго лежал или нет, непонятно. Последний публичный статус в соцсети у Максима Лобачёва был неделю назад – перепост дурацкой картинки. Олег Гаврилов, друг Максима Лобачёва, вчера пообщался ещё с одним другом, Денисом Клишенцевым, в той же соцсети:
Эти новости Макса, наверное, обрадовали бы – так, что он полез бы общаться с друзьями, которых, правда, не помнил и воспринимал просто как полузнакомые имена и совсем незнакомые лица на фото. Но он не полез и не обрадовался, потому что нашёл свои следы в настоящем уже после того, как увидел, что творится в «Это просто игре».
В игре был официально объявлен конец света. Эта новость встречала каждого, кто открывал ссылку, и, видимо, не уходила с информационной панели у всех, кто уже играл: «
Щелчок по новости открывал подробности: «Рестарт эпохи. Это конец известного нам мира. 17 мая все начнётся сначала. Новая игра. Новый мир. Новые герои. Новая жизнь. Доживи, чтобы увидеть».
Глава 13. Асат
– Не видел, кто Суперкубок взял?
Вопрос был задан вполголоса, но Немакс вздрогнул и замер. Не ждал он таких вопросов – да и вообще никаких вопросов не ждал здесь и сейчас.
Щелей, за которыми таились дырки в другие местности, было полно. Вернее, так: в каждой местности таился колодец, позволявший прыгнуть в другую местность – как правило, на полдня пути верхом.
Немакс пытался перевести это в километры, но числа выходили разными, а результаты конной проверки – одинаковыми.
Прыгать в колодцы Рома согласился не сразу, да и не в каждый колодец ему можно было прыгать – некоторые были узкими, глубокими и выбрасывали в яму или на причудливый холм, где лошадь гарантированно покалечилась бы. Но шесть из одиннадцати лазов, разысканных Немаксом, без проблем принимали всадника на коне – и Рома поверил уговорам.
Немакс сам толком не знал, зачем ему это – лезть в подозрительные щели, укрываться от патрулей, мотаться по всему материку, замерять расстояния, запоминать приметы. Просто интересно. Куда интересней, чем сухо рыдать в кулачок или ждать у моря погоды – при том, что море далеко, а погода всегда одинаковая. И даже интересней, чем носиться с Ромой по одним и тем же окрестностям.
Рома всё-таки был ненастоящий. Очень красивый, очень верный, очень умелый и очень глупый. Бегал и прыгал, конечно, лучше настоящего коня, почти не капризничал и вообще был как машинка. Сели – поехал, послали – пошёл, слезли – встал.
С другой стороны, тут все такими были – что боты, которыми управляла программа, что персонажи, которыми управляли люди. Рома на их фоне гений и лауреат Нобелевской премии в области разумного поведения. А Немакс с таким гением справлялся. Значит, и с остальными обитателями этого мира сможет справиться. Надо только придумать, как и зачем. Зачем это ему, Немаксу.
Как минимум чтобы выжить, а лучше – чтобы дожить до момента, когда я найду выход, вот зачем, думал Немакс. У меня два преимущества – я тут всё время, и времени у меня много. Могу изучать обстановку, персонажей, их сильные и слабые стороны. Могу действовать не по правилам. Могу не отдыхать, в отличие от игроков. Получается, я не в худшем положении. Можно называть его неполноценным, а можно – нечеловеческим. Говорят же «нечеловеческие усилия». Вот их я и приложу. Пока для того, чтобы искать замаскированные дырки. В том, что они соединяют разные территории, я уже убедился. Может, они и миры соединяют – и где-то есть дырка в настоящее. Домой. Надо только искать.
Интересный и коварный момент: некоторые щели мог заметить только всадник. Поди пойми почему. Например, лаз, ведущий от границы Бифуана к перешейку полуострова Бу, Немакс до сих пор не мог открыть с первой попытки – всякий раз пинал несколько валунов, прежде чем попасть по нужному, тихо отъезжающему в сторону. А как раз дальше Бифуана колодцы были узенькими, так что Рома ничем помочь не мог. Тоскливо ржал и понуро уходил на словно бы специально отрисованный для него лужок с парой игривых кобылиц непонятной породы – играть и ждать Немакса.
На побережье Немакса про Суперкубок и спросили – когда он опять съехал по склону песчаной дюны и принялся отряхиваться и отплёвываться.
Вопрос задал ратник, неподвижно сидевший на гребне соседней дюны спиной к морю. Давно сидевший, видимо.
– К-какой Суперкубок? – переспросил Немакс, лихорадочно соображая.
– Какой-какой, Винс Ломбарди, – как будто пояснил ратник, на самом деле сделав всё непонятнее. – Не болельщик, да? Ну правильно, кто футбол смотрит, тот в «Это просто игру» не лезет. Один я такой урод нашёлся.
Он хлестнул себя травинкой по надетому на колено шлему и мрачно уставился в небо. Шлем был странно округлым и с решёткой впереди, как у хоккейного вратаря. Округлыми были и плечи ратника, а голые руки – толстыми, будто у качка. На ратнике была просторная синяя рубаха с коротким рукавом и серые штаны в облипку. Дубинка с навершием в форме здоровенного яйца лежала рядом. Солнце светило ратнику в спину, поэтому черты лица разобрать было непросто. Видно лишь, что темнокожий и бритый наголо.
– Не ушибся?
– Не, норм. Я норм, – сказал Немакс и последний раз хлопнул ладонями по штанам.
– Я Балтаз. Ты много ходов нашёл уже? – спросил ратник.
– Каких ходов?
Ратник поморщился.
– Норм, вокруг же не одни идиоты. То есть идиотов большинство, кто спорит, но именно здесь другая ситуация. Ты сюда минимум второй раз падаешь, ещё тебя у четырёх пальм видели – значит, не случайно действуешь, а ищешь. Много нашёл?
Немакс решил всех карт не открывать:
– Семь.
– Молодец, – с уважением сообщил ратник. – Мы всей толпой всего-то восемь отыскали. Давно этим занимаешься?
Немакс задумался и пожал плечами. Как всегда, попытки прикинуть любой проведённый в игре срок – общий, прошедший с момента последнего воскрешения или намотанный в гонках с Ромой, – вызвали приступ несильного, но очень неприятного головокружения.
– Понял, – сказал ратник. – Других таких до сих пор не встречал?
– Ты Макса знаешь? – спросил Немакс. А чего тянуть-то?
Он уже привык всем тыкать – «вы» при обращении к одному человеку, пусть самому древнему старцу, на местном языке просто не выговаривалось. А говорить и думать не на местном языке без труда не получалось.
Ратник показал, что готов слушать дальше. Слушать особенно было нечего – обычную песню «такого, как я, но не меня» заводить Немакс почему-то стеснялся. Он пробормотал:
– Ну, ты ведь не обычный игрок, а выбраться отсюда не можешь?
Ратник засмеялся.
– Я-то? Теперь не могу уже. А зачем? Я асат. Мы все асаты. Мы крутые, мы решаем, нас все боятся. Зачем выбираться? И куда? Мы тут до конца – то есть недельку ещё минимум.
– В смысле недельку? – спросил Немакс, холодея.
– Ты разве не знаешь? – удивился асат. – Конец света же.
Глава 14. Деда, я умру
Поделиться книгой: