Уилл

Д: Тогда возвращайся домой.

М: Нет. Я должна это сделать.

Д: Ок.

Я вылезаю из машины, хлопаю дверью и иду по дорожке. Звоню в дверь и жду целую вечность, прежде чем слышу, что кто-то идет. Загорается свет и открывается дверь.

— Привет, Мэгс, — усмехается Спенсер.

— Он дома? — хмурюсь я.

— Да, у себя в комнате. Знаю, тебе не надо объяснять, где это. — Он хитро подмигивает и отходит в сторону, чтобы позволить мне пройти.

Угу-угу, очень смешно, остряк. Я быстро прохожу мимо него и поднимаюсь по лестнице.

— Мэгс, — он зовет меня торжественным тоном.

Я останавливаюсь на третьей ступени, но не оборачиваюсь: — Что?

— Послушай, — он останавливается. Спенсер Райан собирается быть серьезным? — Я знаю, что он говнюк, но он правда заботится о тебе.

Черт возьми! Я стараюсь продолжать злиться и не давать себе повода отступить.

— У него странный способ это показывать, — отвечаю я, а затем поднимаюсь по лестнице, прежде чем он сможет сказать что-нибудь еще.

Не стуча, я просто вхожу в комнату.

Уилл сидит в кресле у окна и читает. Он поднимает голову.

— Мэгс! — Он поднимается на ноги.

Я прикладываю палец к губам, чтобы заставить его замолчать. Мое терпение на исходе, и мне нужно все выяснить, прежде чем он все испортит.

Затем я замечаю, что он держит в руках.

Черт, нет!

— Где ты это взял?

Он закрывает книгу и виновато смотрит на нее.

— Эм, я…

Я подхожу ближе.

— Я серьезно. Как она оказалась у тебя?

— Спенсер нашел ее в комнате Джаз.

— Отдай ее мне, — рявкаю я, пытаясь забрать у него книгу.

Он держит ее за спиной. Я подхожу к нему, пытаясь отобрать книгу, и наши тела прижимаются друг к другу. Он не двигается, и я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. Когда его глаза перемещаются к моим губам, я знаю, что уже слишком поздно отступать. Его губы уже на моих губах, когда я пытаюсь начать возражать. Книга падает на пол. Его руки скользят по мне, окутывая теплом, и мои губы невольно раскрываются, позволяя его языку найти мой.

Я опускаю руки ему на плечи и ловлю себя на том, что целую его в ответ.

Нет. Я отталкиваю его от себя, раздраженная, что так легко сдалась.

— Подожди!

Мы оба делаем шаг назад, тяжело дыша.

— Мне жаль, я…

— Нет, завязывай с «мне жаль». Меня уже тошнит от этого. — Я смотрю на книгу, лежащую на полу. Я не знаю, сколько он успел прочитать, но это плохо. Очень плохо. Мне нужно сказать то, что я хотела, забрать эту чертову книгу и уйти. Я глубоко вздыхаю и смотрю ему в глаза. — Ты не можешь знать, кто для меня достаточно хорош, а кто нет. Это решаю я. Если ты чувствуешь, что недостаточно хорош для меня, это твоя проблема, не моя. Ты не можешь переспать со мной, затем сказать, что ничего не получится, а потом целовать меня, когда я приезжаю поговорить с тобой. Блядь, Уилл, что с тобой происходит?

Он опускает глаза, но не реагирует.

— Это несправедливо, понимаешь?

Он кивает, но не поднимает взгляд.

— Думаешь, если ты скажешь, что ты недостаточно хорош для меня, я соглашусь с тобой и заставлю тебя уйти? Этого ты хочешь? Думаешь, если сделаешь мне больно, я сделаю всю грязную работу за тебя, потому что ты трус, и у тебя нет яиц сказать, что ты не хочешь меня?

Он резко поднимает голову.

— Что? Нет!

— Ну что тогда, Уилл? Потому что сейчас все выглядит именно так!

— Ты написала книгу о нас, — мягко говорит он.

Я закрываю глаза и вздрагиваю.

— Не меняй тему.

— Я не менял.

— Ты не должен был это читать. — Я качаю головой, желая отступить, когда он делает шаг ко мне.

— Это мы. — Он опускает голову, пытаясь установить зрительный контакт.

Я вздыхаю и встречаю его взгляд.

— Это просто история.

— Это наша история.

— Это не наша история, она… — Я краснею. Меня бесит, что я не могу скрыть, как жар покрывает мои щеки. Я смотрю в сторону, не в силах заставить себя сказать, что она доминант и что он живет, пытаясь угодить ей. Что он подумает обо мне? Я могу отрицать, что мне это нравится, но очевидно, что саб в книге был списан с него, вплоть до того, что он оставил ее, чтобы поехать в Австралию. Все остальное — чистый вымысел. Когда я это писала, мы не виделись много лет. Книга никак не могла попасть в его руки. Я бы в жизни не стала писать об этом, если бы подумала хоть на секунду…

Черт меня дери!

Мой бывший читал о фантазиях, которые я все еще питаю к нему. Они преувеличены, но все же. Это казалось хорошей идеей для второй истории любви, которую искал мой издатель. Уилл был идеальной основой для покорного мужчины. Не то, чтобы я его так воспринимала, это просто… о боже!

Я взяла невинную историю и сделала ее просто… пошлой.

И он прочитал ее!

Застрелите меня. Сейчас же.

— Я знаю, кто она, — говорит он. — Я хочу знать, откуда все это? — Его тон настолько нежен, что я вынуждена снова взглянуть на него.

Я пожимаю плечами:

— Это вымысел.

— Неужели? — Он подходит ближе, выжигая весь воздух вокруг, и я, задыхаясь, делаю короткие вдохи, пытаясь выжить.

Невыносимо быть так близко, зная, что все закончится. Мне легче солгать, чем сознаться.

— Да, — шепчу я.

Я чувствую, как близко его лицо, и думаю о его губах напротив моих, и как невозможно найти силы, чтобы оттолкнуть его. Затем внезапно воздух становится ясным и холодным, и все его тепло покидает мое пространство. Я открываю глаза, ожидая увидеть, как он уходит, но его там нет.

Я задыхаюсь, отступая, когда вижу его на коленях.

— Стоп! Что, черт возьми, ты делаешь?

Он не отвечает. Никакой реакции, его взгляд остается неподвижным и прикованным к полу.

— Уилл?

Все еще ничего.

— О Боже, встань, Уилл. — Он что, думает, что я — это она? Что я буду доминировать над ним? Я не доминант. Конечно, я описывала игры, и да, я фантазировала об этом. Наверное, я естественным образом беру инициативу в постели, но я правда никогда не делала ничего такого… Я имею в виду, что мужчины просто не падают на колени… не в реальном мире.

Вдруг меня осеняет, что я упускаю главное.

Он стоит на коленях.

Для меня.

Мое сердце колотится, а ладони начинают потеть. Может быть, это и его фантазия тоже? Мои пальцы сжимаются в кулак, когда я представляю, как осторожно касаюсь его волос, собираю их в своей руке и, резко дернув, заставляю его посмотреть на меня.

Но я не могу. Это реальность, напоминаю я себе.

Но он все еще ждет.

Кажется, проходит вечность, а он остается непоколебимым.

Я протягиваю руку, сомневаясь, действительно ли я смогу, но отдергиваю ее обратно.

— Хватит, Уилл, это глупо.

Ничего.

— Уилл, — умоляю я.

Наконец, инстинктивно двигаюсь вперед, он слегка вздрагивает, когда я устанавливаю контакт, и это приводит меня в трепет. Что-то во мне берет верх, и я беру в кулак его волосы.

— Черт возьми, Уилл, посмотри на меня.

Неожиданно он поднимает глаза на меня, стеклянные от страстного желания. Мне определенно не нужно было дергать его за волосы, это нужно было ему. Это был мой приказ. Я сказала, посмотреть на меня, и он тут же посмотрел. Стало жарко как в аду, но он живет в фантазии, которой не существует, и это заставляет меня разозлиться на него.

— Это. Просто. История. — Мой кулак сжимается в разочаровании, и он вздыхает от чистого удовольствия.

— Я хочу знать, чем все закончится, — шепчет он.

Я застываю, глядя ему в глаза. Какая из историй? Вымышленная или реальная? Я чувствую власть, я долго фантазировала об этом. Но как насчет всех его дурацких вопросов о моих деньгах и образе жизни? Как насчет того, что он меня бросил? Я не могу пройти через это снова, это слишком. Я смотрю на книгу, лежащую на полу рядом с ним, и принимаю решение.

Оставлю ему его дурацкую фантазию.

— Тогда тебе придется продолжить читать, — отвечаю я, отпуская его волосы. Я слышу, как он поднимается на ноги, пока я иду к выходу. Он кладет руку прямо на дверь, чтобы я не открыла ее. Я не могу заставить себя посмотреть на него, потому что знаю, что это ослабит мою решимость.

— Выпусти меня, — спокойно требую я.

— Я не могу, — вздыхает он, как будто это открытие стало для него сюрпризом. — Пожалуйста, Мэгс.

— Пожалуйста, что? — Я резко оборачиваюсь. Он убирает руку от двери, и я открываю ее, чтобы уйти. — Пожалуйста, дать тебе еще один шанс переспать со мной, чтобы завтра ты вспомнил, что я не то, чего ты хочешь? — Я огрызаюсь. — Или, пожалуйста, верни все назад, чтобы ты снова смог заставить меня чувствовать себя дерьмом, пока ты не решишь, что все закончилось, и не свалишь в кругосветное путешествие?

Это бессмысленный разговор. Ничто не изменит того факта, что он не может смириться с моим образом жизни. Я не собираюсь снова ввязываться в это. Я ничего не понимаю. Никогда не понимала.

— Нет, — хмурится Уилл. — Ничего подобного. Ты — все, чего я хочу, Мэгс. Всегда была.

— В самом деле? Тогда тебе нужно работать над самовыражением, потому что выезд из страны на неопределенный срок говорит об обратном.

Он опускает глаза.

— И эта фигня о том, что ты недостаточно хорош для меня. Когда ты перестанешь оправдываться? Я не могу изменить того, кто я или откуда. Я никогда не тыкала тебе этим в лицо. Значит, дело в том, что я недостаточно хороша для тебя.

— Нет! — Он рычит, вставая между мной и открытой дверью. — Ты, ты… ты все. Я просто не могу дать тебе жизнь, к которой ты привыкла. В отличие от… — обрывает он сам себя.