Помоги проекту - поделись книгой:
Мысль о том, что она все лето проведет с ним в поместье одна, была ужасна. Но я не мог подойти к ней, а Дариус и подавно. Черт, что вообще можно сделать в такой ситуации?
Мы шли по красивому кампусу под светом звезд, и бормотание, доносившееся из толпы первокурсников позади нас, говорило о том, что мы были главной темой вечера. Грейсон то и дело бросал кокетливые взгляды на группу девчонок, идущих по пятам за ним и Хэдли. Если подумать, на меня тоже смотрела куча девушек и перешептывалась. По моей шее пробежал жар, и я обернулся, собираясь повернуться лицом в ту сторону, куда мы шли, пока не споткнулся о собственные ноги или еще какую-нибудь хрень.
Мы вышли на луг, заросший высокой травой, и Нова велела остальным первокурсникам подождать у деревьев, а затем повела меня, Тори, Советников и их детей к центру поля.
Мое сердце забилось при виде Наследников, ожидавших нас там. Дариус, Макс, Сет и Калеб были одеты в нарядные костюмы и внимательно наблюдали за нашим приближением. Я видел, как шевелились их губы, а рука Калеба обвилась вокруг руки Дариуса, когда мой брат уставился на Тори. От напряжения в его позе у меня защемило в груди, и он твердо кивнул Калебу, хотя это действие, казалось, причиняло ему боль. Очевидно, что они разговаривали в заглушающем пузыре, но как только мы подошли достаточно близко, они рассеяли его и все двинулись вперед, приветствуя свои семьи.
Дариус притянул меня в объятия и сказал низким голосом мне на ухо.
— Это твоя ночь, Ксавьер. Наслаждайся ею.
Я улыбнулся ему, когда он отпустил меня, но моя улыбка померкла, когда его взгляд снова переместился на Тори, а она вела себя так, словно он был невидимкой. Мне было больно видеть их вдвоем в таком положении. Разве недостаточно того, что они были Несчастными? Теперь еще и мой отец должен был так поступить с ними? Это неправильно. Иногда я совсем не верю в звезды. Трудно принять, что они когда-нибудь будут на нашей стороне, когда все, что я вижу от судьбы в эти дни — полная хуйня.
— Начнем, — ярко сказала Зенит.
Мое сердце колотилось о грудную клетку, когда она приказала нам пятерым встать в круг, а наши родители и Тори встали позади нас. Было легче сосредоточиться, когда отца больше не было видно, и я улыбнулся Хэдли, стоявшего напротив меня, и ухмыляясь, как наглый болван.
Зенит встала между нами, когда Нова отошла посмотреть, а Афина и Грейсон схватили меня за руки по обе стороны от меня.
— Вот так, возьмитесь все за руки, — сказала Зенит, ее глаза окинули нас оценивающим взглядом.
Эллис и Хэдли взялись за руки, затем за руки близнецов, так что мы все оказались соединены в круг.
— Для меня величайшее удовольствие пробудить сегодня ваши Элементы, — объявила Зенит. — А теперь, пожалуйста, поднимите головы к небу, так как пришло время звездам пробудить вашу внутреннюю силу.
Я откинул голову назад, ухмылка, пожирающая мои губы, тянулась по моему рту, потому что, черт возьми, я наконец-то получу магию. Я больше не буду полностью беззащитен. Я буду учиться, стану сильным и, возможно, смогу помочь своему брату и его друзьям в борьбе с ублюдком Драконом, который называет себя моим отцом.
Звезды над головой были бесконечно яркими и сверкали, как миллионы огней, наблюдающих за миром, разворачивающимся под ними. Я чувствовал, как их сила пульсирует в воздухе, вливая в мои вены прилив бодрости. Может, они и были мудаками, но сегодня они сделают для меня хотя бы одну хорошую вещь.
— Virtus aquae invocabo1! — крикнула им Зенит.
— Вот так, возьмитесь все за руки, — сказала Зенит, ее глаза окинули нас оценивающим взглядом.
Эллис и Хэдли взялись за руки, затем за руки близнецов, так что мы все оказались соединены в круг.
— Для меня величайшее удовольствие пробудить сегодня ваши Элементы, — объявила Зенит. — А теперь, пожалуйста, поднимите головы к небу, так как пришло время звездам пробудить вашу внутреннюю силу.
Я откинул голову назад, ухмылка, пожирающая мои губы, тянулась по моему рту, потому что, черт возьми, я наконец-то получу магию. Я больше не буду полностью беззащитен. Я буду учиться, стану сильным и, возможно, смогу помочь своему брату и его друзьям в борьбе с ублюдком Драконом, который называет себя моим отцом.
Звезды над головой были бесконечно яркими и сверкали, как миллионы огней, наблюдающих за миром, разворачивающимся под ними. Я чувствовал, как их сила пульсирует в воздухе, вливая в мои вены прилив бодрости. Может, они и были мудаками, но сегодня они сделают для меня хотя бы одну хорошую вещь.
— Virtus aquae invocabo! — крикнула им Зенит.
Воздух застыл, и я перестал дышать в ожидании, напряжение охватило атмосферу, когда вокруг меня воцарилась тишина. Затем капли воды усеяли мои щеки, и я рассмеялся, когда водный Элемент влился в мои мышцы, разливаясь по телу, как переполненное озеро.
Эллис засмеялась, и сзади меня раздался звук возбужденных аплодисментов.
— Это моя девочка! — воскликнула мама Эллис, а Тиберий радостно воскликнул.
— Замечательно, у вас двоих есть Элемент воды, — объявила Зенит.
— Похоже, ты не сможешь утопить меня, Афина, — поддразнил ее Хэдли, и она надулась.
Я вдохнул, и магия во мне закружилась, как в водовороте. Я был двойным Элементалем. Без сомнения. Мой знак зодиака связан с огнем, так что у меня будут те же стихии, что и у брата, в конечном счете. Я не мог такого ожидать.
— Все сосредоточьтесь на небе. Rogo vim aeris2! — Зенит воззвала к небесам.
Волосы Грейсона и Афины зашевелились от ветра, которого я не чувствовал, и они возбужденно закричали.
— Прекрасно, в вас обоих пробудилась стихия воздуха, — сказала Зенит близнецам, и я усмехнулся, когда они оба сжали мои руки. — Invoco virtutem ignis3!
У моих ног вспыхнуло тепло, и я усмехнулся, глядя на огонь, кружащий вокруг меня.
— Да, блядь! — воскликнул Хэдли, когда вокруг него тоже вспыхнул огонь. Я усмехнулся, заметив клыки в его рту и жажду крови в его глазах, когда проявился его Орден.
Наследники все начали ликовать позади меня, и ухмылка растянулась по моему лицу, казалось, навсегда. Я был свободен, скоро я буду учиться овладевать своей силой в академии, в которой мечтал учиться всю свою жизнь. Этот день начинал соперничать с моим первым полетом в качестве Пегаса.
— Замечательно, Ксавьер, — донесся до меня мамин голос.
Моя грудь вздымалась, когда тепло Элементаля распространялось по моему телу, согревая каждый дюйм меня, и ощущение реальной силы пульсировало в моей груди.
— Вот дерьмо, — Глаза Хэдли потемнели, он задыхался и бросился на Зенит, которая тут же протянула ему руку, словно видела это тысячу раз. Его клыки вонзились в ее тело, и он глубоко пил из нее, насыщая свою жажду крови. Наконец он вырвал клыки и удовлетворенно усмехнулся, отступая назад, снова вступая в круг.
— Вы обладаете даром огня, Ксавьер Акрукс и Хэдли Альтаир, — объявила Зенит, и я почувствовал на себе взгляды всех остальных, поскольку никто еще не получил второй Элемент. Но Земля была последней, поэтому Хэдли обязательно получит ее, так как он Дева, и остальные тоже, несомненно, получат ее. Я снова посмотрел на небо, когда Зенит прокричала звездам свою последнюю команду. — Rogo vim terrae4!
Я посмотрел вниз и увидел, как вокруг ног Хэдли выросла трава, жадно вьющаяся по его телу. То же самое происходило и с близнецами, и они возбужденно смеялись. Я взглянул на Эллис, желая увидеть то же самое, но там ничего не было, и только через секунду я понял, что она смотрит на меня с ужасом в глазах. Что-то пощекотало мою руку, и я перевел взгляд на нее, мое сердце заколотилось в полном неверии, когда я обнаружил, что трава тоже обвивается вокруг моего тела.
— Святое дерьмо, — вздохнул я.
— У него три стихии! — вздохнула мама, и я повернул голову посмотреть на свою семью. Глаза отца были широко раскрыты, их наполняла гордость, которую я никогда в своей чертовой жизни не видел направленной на меня.
— У моего сына три стихии! — засмеялся он, дважды быстро хлопнув в ладоши, и по моим щекам поползло тепло. Я все еще ненавидел этого засранца, но, возможно, я был лопухом, потому что сейчас он смотрел на меня так, как я всегда хотел, и это было чертовски приятно.
Дариус улыбался во весь рот, а другие Наследники выглядели потрясенными. Это было так странно — быть в центре внимания после того, как меня так долго держали взаперти, прятали и игнорировали. Но мне это очень нравилось.
Тиберий начал утешать свою жену, которая разрыдалась, и мое сердце сжалось от боли за Эллис, когда эмоции ярости оставили ее. У нее был только один Элемент, и это должно быть отстойно — видеть, как мы все обретаем больше власти, чем она. Макс фыркнул, едва скрывая смех, и остальные Наследники набросились на него, все четверо вдруг засуетились и зааплодировали. Но было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме взгляда отца. Того, как впервые в жизни он увидел во мне ценного человека. Мое нутро внезапно сжалось, и счастье от этого факта улетучилось, когда я понял, что это значит.
Я проклинал звезды за это и их продолжающееся безумие, потому что, как бы я ни хотел власти, все, чего я действительно хотел, это жизни без внимания отца. Но теперь он будет следить за мной пристальнее, чем когда-либо, держать меня под каблуком, следить за тем, чтобы об этом написали все газеты Солярии. И я с ужасной, сковывающей уверенностью осознал, что никогда не стану по-настоящему свободным.
Дарси
Я со стоном проснулась, так как мой будильник в атласе сообщил мне, что пора вставать. Но независимо от того, насколько я была ранней пташкой, ничто не могло заставить меня встать сегодня. Я проспала всего три часа, ведь мы полночи охотились на Нимф.
На кровати что-то зашевелилось, и мои руки скользнули в мягкий мех, когда я перекатилась навстречу успокаивающему теплу от тела рядом со мной. Волчья форма Сета чертовски огромна, но ему все же удалось каким-то образом поместиться на моей односпальной кровати и, при этом, оставить мне достаточно места, чтобы дышать. Я не просила его остаться со мной, также и не просила его составлять мне компанию во дворце все лето, а он часто это делал. Как и все Наследники.
Еще один стон в комнате подсказал мне, что мы не одни, и я приоткрыла глаза, вглядываясь сквозь белый мех туда, где Макс лежал у окна в гнезде из одеял. Я фыркнула, когда он приподнялся на локтях.
— Почему ты не вернулся к себе, вместе с Дариусом и Калебом? — поинтересовалась я, зевая, когда села.
— Я собирался, но потом коснулся этого одеяла, и оно оказалось таким ужасно мягким. Из чего оно сделано, из гребаных облаков? — Макс провел по нему пальцами вверх и вниз. — Поэтому, я свил гнездо, как какая-то Тиберийская Крыса, разбивая здесь лагерь. В общем… теперь это одеяло мое, да ведь?
Я выдохнула от удовольствия.
— Конечно, забирай.
Сет все еще был потерян для мира, лежа вверх ногами, его мохнатая голова была зажата между матрасом и стеной, а язык высунут.
Прошлой ночью после охоты на Нимф мы остались здесь разговаривать, пытаясь придумать новые способы спасти Тори, и новые способы уничтожения Лайонела, но все наши мысли были заняты Ксавьером. У него было аж три долбаных Элемента. И, судя по тому, что сказали Наследники, Лайонел чертовски рад этому. И как бы я ни была рада за Ксавьера, все, что делает Лайонела счастливым, было лишь очередным ударом по зубам.
Я была убита горем, когда узнала, что Тори тоже присутствовала на его Пробуждении. Здесь в кампусе. А теперь она снова пропала, и я не знаю, как с ней связаться. Охота на Нимф — это то, что всем нам нужно, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Проблема заключается в том, что ни одно отвлечение не длится вечно. И достаточно было неприятно ждать, когда же Наследники закончат издеваться над всеми первокурсниками перед нашим уходом; это напомнило мне о моей первой ночи в Зодиаке, что заставило меня сильно скучать по Тори.
Я взяла последнюю карту Таро от Аструма, лежащую на моей тумбочке, и покрутила ее меж пальцев. Слова «ищи павшего охотника» смотрели на меня мерцающими серебряными буквами. Поскольку имя Ориона было созвездием Охотника, Дариус уже поговорил с ним об этой карте. Они предположили, что она может быть как-то связана с отцом Ориона и дневником, который он получил в наследство от него. Не то, чтобы Орион добился какого-либо прогресса в его расшифровке, насколько слышала. Я никогда не говорила с ним напрямую, но Дариус держал меня в курсе событий. И я догадываюсь, что это новая норма. Жить так, будто он полностью отделен от меня, будто он никогда не владел моим сердцем, и словно я никогда не клялась любить его, несмотря ни на что.
У меня заныло в груди при мысли о том, что сегодня семестр начнется без Тори. Лето было долгим и болезненным, и мне пришлось искать способы ожесточить свое сердце против всего этого. Потеря Ориона, а затем потеря Тори почти сломили меня. Но единственное, за что я в конце концов ухватилась среди всего этого — цель. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уничтожить Лайонела и убедиться, что он никогда не посадит свою ненавистную задницу на трон. И я вырву свою сестру из-под его контроля и выжгу тени из нее тоже. Сразу же, как только пойму, как это сделать.
Я практиковалась на Дариусе в течение нескольких месяцев, но что бы я ни делала, никак не могла понять, как сама смогла избавиться от теней. Сет умирал, Клара собиралась убить нас всех. Трудно воспроизвести те обстоятельства, но Дариус готов попробовать все. Просто пока ничего не получилось. Но мы сможем. И как только я смогу выжечь их из него, то помогу избавиться от них Тори, Ксавьера и… Ориона.
Мое сердце разрывалось и готово было выскочить в разные стороны, и я вскочила с кровати, не желая оставаться там и тонуть в страданиях, таящихся в моей душе, ни на секунду дольше.
— Джеральдина приезжает сегодня утром, — сказала я Максу, и его брови взметнулись вверх, его волнение стало очевидным, но он лишь пожал плечами и провел рукой по волосам, изображая спокойствие, как будто он не вспоминал о ней при каждом удобном случае. Недавно он отстриг ирокез, его волосы стали короткими по всей длине, что придавало ему более зрелый вид.
— И что? — спросил он, вставая на ноги и вытягивая мускулистые руки над головой. Он остался в одних боксерах, на которых были изображены мальки, плывущие по морской ткани, и я ухмыльнулась.
— Ей они точно понравятся, — поддразнила я, затем скользнула в ванную и закрыла дверь.
Я сняла пижаму, приняла душ и помыла свои темно-синие волосы, в миллионный раз размышляя, стоит ли мне просто покрасить их в красный или зеленый цвет или смыть краску и снова стать темно-русой. Но всякий раз, когда я покупала новую краску, я не могла заставить себя покраситься. И дело было не в Орионе.
Наследники помогали мне тренироваться в бою, но ничто не могло сравниться с образованием, которое я получал в Зодиаке, чтобы по-настоящему стать могущественным. Некоторые вещи требуют времени. И мне нужно было быть здесь, чтобы я могла продолжать бороться за свою сестру.
— Увидимся, — отозвалась я, оторвав, наконец, взгляд от зеркала. Черт возьми, мне нравятся мои волосы, так почему я должна их перекрашивать? Новая я может придать им новое значение. Не обязательно, чтобы они были связаны с ним. Как он и сказал, синий цвет в Солярии — королевский. «А для меня, синий означает тебя».
Я обернула вокруг себя полотенце, толкнула дверь и выругалась, обнаружив, что Сет лежит там же, где и раньше, только теперь он перекинулся, так что его голая задница лежала на моей кровати, а его член был на виду.
— Сет! — взвизгнула я, выхватывая подушку из гнезда, в котором спал Макс, и шлепая ею по его члену, пытаясь спрятать его.
Он вскочил на ноги с собачьим воплем, схватив меня за запястье, прежде чем я успела отстраниться.
—
— Если тебе не нравится прикрывать свой член, то, может быть, тебе стоит как-нибудь поспать в своей постели. — Я приподняла бровь, а он наклонил голову, посмотрев на меня щенячьими глазами.
— Но я тебе нужен, — сказал он.
— Ты мне не нужен, Сет, — рассмеялась я, но он серьезно посмотрел на меня.
— В последнее время ты разговариваешь во сне, понимаешь? Ты все время говоришь «помоги мне, Сети, обними мою милую задницу. О, обласкай меня, Сети, обласкай меня!».
— Ага, как же. — Я подошла к шкафу, достала свою форму и вздохнула, проведя пальцами по гербу на пиджаке. Мое горло сжалось, когда я задумалась о Тори.
Боль от ее потери была как нож в моем сердце. Я больше не чувствую себя целостной. Без нее я только половинка. Мы должны быть вместе. Так было всегда и так должно было быть.
— Вот видишь, — мрачно сказал Сет. — Всякий раз, когда твои мысли уходят в сторону, ты думаешь о ней или о нем. Вот о ком ты действительно говоришь во сне.
— Мы не говорим о
— Я знаю, но… это не значит, что ты в порядке.
— Я в порядке, — прорычала я. — Все кончено, я с этим покончила.
— Пфф, — насмехался он, и я набросилась на него, когда огонь запылал в моих венах.
— Ооо, у тебя пылают глаза. — рассмеялся он, встал с кровати и небрежно бросил подушку, после чего надел свои боксеры. — Ты, должно быть, действительно думаешь о нем сегодня.
— Прекрати, — рыкнула я, но он был прав. Я снова мечтала о нем, чтобы он обнял меня, поцеловал, не предавал меня. Ну, знаете, обо всем хорошем. Жаль, что он решил все испортить.
— Дарси, — мягко позвал Сет. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о нем, тебе не нужно держать все в себе.
Я покачала головой, рана, нанесенная Орионом, умоляла снова раскрыться во мне, но к черту всё.
— Как насчет того, чтобы открыть тебе свой секрет в обмен на твой? — заманчиво предложил он, и я нахмурилась, жестом показывая ему отвернуться, чтобы я могла одеться. Он так и сделал, и я решила, какого хрена, это предложение слишком заманчиво, чтобы его игнорировать.
— Давай, признавайся, — сказала я.
— Поклянись, что потом расскажешь мне о себе, — твердо сказал он.
— Хорошо, — согласилась я. — А теперь продолжай.
— Ты никому не должна об этом рассказывать, — предупредил он с рычанием, и я еще больше заинтриговалась.
— Я клянусь звездами и все такое.
— Возможно, через минуту мне придется заставить тебя поклясться ими, — сказал он низким тоном.
— Конечно. — Я натянула трусики и провела рукой по влажным волосам, высушивая их с помощью магии воздуха.
— Итак… у меня есть одна влюбленность. Это действительно тайная влюбленность.
— Боже, ты опять начнешь говорить о луне, да? в отчаянии произнесла я. С тех пор как он посетил эту чертову луну летом, он не переставал говорить о ней. Как будто он теперь какой-то лунный волшебник. То есть да, было круто слушать об этом, когда он только что вернулся, но прошло четыре недели, и лоск его лунных историй немного улетучился.
Он усмехнулся.
— Нет, но это напоминает мне о том, как я был на Луне и засунул свой член в лунную дыру. Я
— Я знаю, — преувеличенно смеясь, сказала я, поправляя юбку. — И ты
Поделиться книгой: