Обреченный трон

— Да, серьезно. Мне надоело, что вы, засранцы, вечно торчите на земле. Пора бы вам понять, насколько круто быть Драконом, чем любым из ваших хреновых Орденов.

Макс фыркнул от смеха, а Сет завыл за полсекунды до того, как Кэл закрыл ему рот рукой, заставляя замолчать.

— Очень остроумно, мудак, — укорил Калеб.

Сет убрал руку ото рта, затем прыгнул вперед и провел подушечкой языка прямо по моей щеке.

— Святое дерьмо, я так чертовски возбужден, что могу описаться. Это так же ахуенно, как и тогда, когда я был на Луне и перепрыгнул через тот кратер, когда все говорили, что я не смогу.

— Если ты обоссышь меня, я брошу тебя в озеро, — предупредил я, сбрасывая свои треники и передавая их и кроссовки Максу, чтобы он тоже положил их в рюкзак, а затем отвернулся от них, чтобы у меня было место для перехода.

Мое тело разошлось на части и изменилось, а я старался сдержать рев, когда под моей чешуей вспыхнул огонь, и я разогнул когти так, что они вонзились в раскаленную солнцем землю подо мной.

До сих пор я позволял кататься на себе только Лэнсу и Рокси, нарушая правило не делать этого, но вдруг оно показалось мне таким бессмысленным. Отец был одержим идеей превосходства Драконов, но кому было дело до того, хотел ли я позволять кому-то из своих друзей кататься на мне сквозь облака? Это не делает меня гребаным вьючным мулом. Это лишь демонстрирует, на что способен мой Орден.

Я повернул голову, взглянув на других Наследников, которые медлили. То есть, да, это была чертовски грандиозная затея, но мне нужно, чтобы они пошевелили своими задницами, пока отец не пришел за мной. Если он узнает, что мы покинули поместье, то, несомненно, догадается, что это мы причастны к смерти кучи его Нимф.

Сет шагнул первым, но через мгновение вперед рванулся Калеб, вскочил мне на спину и с возбужденным смехом устроился между лопаток.

Макс и Сет забрались сразу за ним, и я прошел несколько шагов вперед, привыкая к ощущению, что все они одновременно сидят на мне, и только потом рискнул взмахнуть крыльями.

— Ты уверен, Дариус? — спросил Макс, но нотки смеха в его тоне говорили о том, что он совершенно не хочет, чтобы я передумал.

Я повернул голову и посмотрел на них, выпуская в их лица клубы дыма в ответ, затем расправил золотые крылья по обе стороны и на скорости взмыл в облака.

Сет взвизгнул от восторга за мгновение до того, как над моими чешуйками образовался заглушающий пузырь, сдерживающий шум, а также заклинание сокрытия, чтобы никто их не заметил, а затем все они завопили и закричали, когда я сильно взмахнул крыльями и взмыл в небо.

Я летел так сильно и так быстро, как только мог, мое сердце колотилось, когда я прорвался сквозь облака и воспарил под звездами, показывая им мир таким, каким я любил его больше всего на несколько бесконечных мгновений, а потом стал пикировать на землю с бешеной скоростью.

Другие Наследники кричали и орали, когда мы промчались сквозь облака, и я закрутился в воздухе, по-настоящему покатав их. Я почувствовал, как они изо всех сил вцепились в мои шипы, едва не упав, и выпустил изо рта поток драконьего огня, который пронесся вокруг нас, когда я нырнул сквозь него.

В последнюю секунду я взмахнул крыльями и пронесся над крышей поместья, а затем приземлился на плоскую крышу башни, в которой находилась моя комната.

Наследники соскользнули с моей спины, возбужденно смеясь, пока я перекидывался обратно в форму Фейри и наполовину улыбнулся им. Было приятно видеть, как они радуются, но я сам не мог по-настоящему радоваться чему-либо с тех пор, как у меня забрали Рокси. Мое сердце словно заперто в ледяной клетке, и если нам не удастся найти ее в ближайшее время, то не знаю, что со мной будет.

Я взглянул в сторону других Наследников как раз в тот момент, когда Макс снял заклинание сокрытия с них, и мои глаза сфокусировались на их улыбающихся лицах, а не на темноте там, где они были.

Мы спустились в мои комнаты, и я при помощи магии воды смыл грязь со своего тела, а Сет отправился в ванную и включил душ.

Я переоделся в угольный костюм, который мама оставила для меня, и уложил волосы, как прилежный маленький Наследник, готовясь к фарсу, которым являлся мой день рождения. Я знаю не так много двадцатилетних, которые предпочитают праздновать свой день рождения с банкетом и официальными танцами, но мне было не до того, чтобы жаловаться. Будь моя воля, мы бы вообще не праздновали. Черт, будь моя воля, я бы провел этот день наедине с Рокси, делая буквально все, что угодно, и все было бы прекрасно.

Сет торчал в душе, пока Калеб не выругался и не ворвался туда, вышвыривая его. Макс тоже помылся с помощью магии воды, и он усмехнулся, затягивая галстук, на его лице появилась улыбка, когда он посмотрел в сторону ванной, откуда доносились звуки их перепалки.

Через мгновение Сет вылетел из ванной, мокрый и голый, его задница оставила отпечаток на ковре, когда он оскорблял Кэла.

Из ванной донесся смех Калеба, а Сет затопал прочь, высушивая себя магией воздуха, после чего облачился в свой серый костюм. Не успел он натянуть пиджак, как в комнату вбежал Кэл и с вампирской скоростью оделся, после чего замер, прислонившись к двери, разглядывая свои ногти, словно ждал нас целую вечность.

В дверь постучали, и я окликнул Дженкинса войти, за мгновение до того, как в комнату вошел старый и злой дворецкий.

— Ваши гости ждут вас, мастер Дариус, — промурлыкал он, низко поклонившись, словно не был коварным ублюдком, и я отпустил его взмахом руки.

Я оглянулся, убеждаясь, что остальные готовы, пока Сет с помощью магии воздуха укладывал свои длинные волосы в идеальные волны и поспешил догнать нас.

Чем ближе мы подходили к банкетному залу, тем тяжелее становилось в моей груди. Я не хотел участвовать в этом шоу. Я не хотел играть эту роль. Мне так хотелось бросить публично вызов отцу, разоблачая его ложь и предательство перед всеми в королевстве. А вместо этого меня выставляли на показ, как чертово пони. От одной мысли о том, что мне придется всю ночь выслушивать его бредни, мне становилось дурно на душе, но у нас был план, который, возможно, того стоит.

Сегодня вечером другие Наследники должны были остаться со мной в моих комнатах, мы собирались использовать нашу объединенную магию, пытаясь найти, где, черт возьми, он держит Рокси. Я прекрасно знаю, что сила уз Опекуна продолжит связывать ее с ним, даже если мы увезем ее от него, но мне просто необходимо вырвать ее из его лап.

Если мы сможем вернуть ее сестре, я уверен, сможем найти способ вытащить из нее тени, и тогда с узами Опекуна можно будет как-нибудь разобраться. Даже если единственный способ разорвать их — это убить моего отца, то ничего страшного, так как я все равно собираюсь это сделать. Его связь с ней лишь придаёт мне дополнительный стимул.

Когда я приблизился к банкетному залу, до меня донеслись звуки струнного квартета, и Сет провел рукой по моей спине в утешительном жесте, словно почувствовал, как сильно я волнуюсь перед этим фарсом. Макс навеял мне успокаивающие эмоции, и я позволил им проникнуть под кожу, нуждаясь в любой помощи, которую могу получить, чтобы держать себя в руках весь вечер.

Дженкинс поспешил вперед, объявляя о нашем появлении, как вдруг огромные двойные двери распахнулись, и все гости повернулись, аплодируя мне, когда я вошел в зал.

Я вежливо улыбнулся и позволил пожать всем руки, когда меня встречали восторженными рукопожатиями и восхваляли все подряд — от ширины плеч до покроя костюма и благородной жертвы, которую я принес, решив стать Несчастным. Это ебнутое притворство, и ненавижу каждую её минуту, но я улыбаюсь и киваю, делаю комплименты уродливым платьям и восхваляю красоту женщин старше моей матери, когда они прижимают ко мне свои фальшивые сиськи и делают кокетливые предложения.

Отца, к счастью, еще не видно, но Милдред пронеслась сквозь толпу с визгом «снукумс!» и впилась влажным поцелуем прямо мне в рот, размазывая помаду цвета баклажана по всей моей челюсти.

Моя улыбка была натянутой, поза напряженной, но никто этого не замечал. Никого это не волновало. Все хотели поверить в красивую ложь о моей идеальной жизни и подойти как можно ближе к самому могущественному Фэйри в этом зале.

В конце концов прозвучало приглашение занять свои места за столом, и из толпы появилась мама. Она погладила меня по щеке, и ее глаза вспыхнули пониманием, после чего она увела Милдред, указав ей на место дальше от моего стола, чтобы мне, по крайней мере, не пришлось терпеть, как она лапает меня во время еды.

Я сел справа от стула во главе стола, Ксавьер — слева от меня, а мать — напротив него.

Пока все были заняты поисками своих мест, в комнату проскользнул новый приверженец отца, и мой взгляд зацепился за него, когда он занял место за столом. Вард был Провидцем, который появился в начале лета, заявив, что хочет помочь моему отцу достичь величия, и, конечно, тщеславный ублюдок тут же согласился. Циклоп мне ни капельки не нравился. В нем было что-то очень настораживающее, и когда он откинул свои длинные черные волосы с лица, мое внимание привлекли его разноцветные глаза. Через один из них проходил шрам, в котором клубилась тьма, слишком явно связанная с тенями, как мне показалось.

Присутствовало около сотни гостей, остальные Наследники заняли места за столом со своими родителями, где они бросали на меня сочувственные взгляды, пока я принуждал себя вступить в вежливую беседу, ожидая появления отца.

Мать Лэнса, Стелла, расхаживала вдоль столов, покачивая задницей на ходу, и выглядела так, будто считала, что каждый мужчина здесь — ее собственный. Но для меня было более чем очевидно, что единственного, кого она хотела — мой отец. К несчастью для нее, несмотря на ее постоянную верность и преданность, отец, казалось, был более чем доволен обменом, который он совершил с её дочерью, так что та теперь может трясти задницей, сколько пожелает, но это, похоже, не заманит его обратно.

— С днем рождения, Дариус, — промурлыкала она, опускаясь в кресло напротив моего, справа от того, где должен сидеть мой отец. — Я надеюсь, что у тебя был захватывающий день.

Я немного замешкался, прежде чем ответить, пытаясь понять, знает ли она что-то или просто ведет себя как обычно странно. Основная часть армии Нимф отца в настоящее время располагалась в лагере на территории ее поместья, и я жаждал нанести им удар с тех пор, как мы это выяснили. Тем более что Дарси надеялась овладеть шапкой души, которую Диего оставил для нее где-то в том лесу. Но их было слишком много, и мы не можем так рисковать.

Во время рейдов, которые совершали до сих пор, мы тщательно следили за тем, чтобы ни одна Нимфа не выжила. Всего один свидетель мог бы сорвать наше прикрытие, и если отец узнает, что мы работаем против него вместе с Дарси, все быстро пойдет прахом. Но так как Стелла одарила меня своей искусственной улыбкой, я понял, что ее вопрос не относится к только что произошедшей драке, поэтому я просто улыбнулся ей в ответ.

— Кто не любит дни рождения? — невозмутимо ответил я, давая понять, что не являюсь их большим поклонником. По крайней мере, не в этом году. Естественно, она только усмехнулась, будто я сказал ей, что это лучший день в моей жизни, и на мгновение причесала свои короткие черные волосы, приветствуя мою маму, как будто они были старыми подругами. Мама вела себя так, будто ей было интересно, что скажет Стелла, и, конечно, не упоминала о том, что они явно ненавидят друг друга.

— Лорд Акрукс и его Опекуны, Клара Орион и Роксания Вега! — объявил Дженкинс, и двойные двери распахнулись, а мое сердце ухнуло прямо в желудок, когда все головы повернулись в их сторону.

Я вскочил со стула, чуть не опрокинув его на пол, с открытым ртом, когда в комнату вошел отец с Кларой по одну руку и с Рокси по другую.

Она была потрясающе красива, одетая в черное платье в полный рост, которое облегает ее фигуру, словно разлитая тушь. Ее темные волосы были завиты и ниспадали по позвоночнику, макияж был похож на произведение искусства, темный и знойный вокруг ее глаз, который только подчеркивал черные кольца, подаренные звездами, а ее губы были окрашены в глубокий кроваво-красный цвет, который вызвал у меня желание снова ощутить вкус ее поцелуев.

Отец вошел в комнату, расхаживая как павлин с задницей, полной новых перьев, но я смотрел только на нее.

Все гости разразились бурными разговорами и удивленными возгласами, а другие члены Совета присоединились к моему отцу, когда он начал рассказывать какую-то чушь о том, что Рокси прозрела и решила поддержать их.

Рокси не стала вступать в разговор, но протянула свою левую руку, показывая им клеймо Овна на своей коже в качестве доказательства, при этом слегка улыбаясь.

Она не смотрела в мою сторону. Казалось, ее даже не волновало, где она находится. Она просто стояла там, а мое сердце разлетелось на куски, и я замер, не зная, что делать. Мне хотелось броситься туда, вырвать ее из его лап и увести как можно дальше от него, но я просто застыл на месте. Я не понимаю, как с этим справиться. Она не брыкалась, не кричала, не пыталась убежать, она просто стояла там, словно была высечена из камня, и ничто в мире не способно ее задеть. Я буду выглядеть безумцем, если попытаюсь оттащить ее от него силой, но неужели я действительно собираюсь тупо стоять здесь и смотреть на нее?

Мой взгляд пробежался по каждому дюйму ее тела, выискивая следы жестокого обращения, но, конечно, на ней не было ни одной физической отметины, так как их слишком легко залечить. Любая травма, которую она перенесла, была внутри, где никто не сможет увидеть, но она выглядит стройнее, бледнее…

Я вырву его гребаное сердце!

На мою руку легла ладонь, и сила Макса столкнулась с моими барьерами, когда он попытался успокоить мою ярость. Я не мог оторвать от нее глаз, но я чувствую, как мои мышцы напрягаются, руки сжимаются в кулаки, и какая-то маленькая, рациональная часть меня осознает, что если я позволю себе поддаться желанию напасть на отца на глазах у всех этих людей, то это ничему не поможет. Рокси и Клара бросятся между нами, и как бы я ни хотел уничтожить Клару, я не мог поднять руку на Рокси. Я скорее выжгу свое собственное сердце в груди, чем подставлю ее под удар.

С усилием я позволил Максу успокоить себя, ровно настолько, чтобы унять напряжение. Чтобы я мог мыслить рационально, пытаясь разработать план, способ разлучить ее с отцом и держать ее подальше от него.

Советники расступились, и отец повернулся ко мне с жестокой улыбкой, озарившей его лицо. Для всех остальных он был просто отцом, поздравляющим сына с днем рождения. Но я знал, что это испытание, вызов, игра. И я должен понять, как в ней победить.

— Ах, Дариус, прости, что мы опоздали. Девочки были немного возбуждены, пока мы одевались, — промурлыкал отец, подходя к нам.

— Возбуждены? — спросил я, заставляя свой тон оставаться нейтральным, пока мой взгляд был прикован к Рокси.

Она не смотрела на меня, ее глаза были устремлены на моего отца, когда он говорил, ее взгляд был сосредоточен на его лице.

— Трудно сосредоточиться, когда папочка раздевается, — хихикнула Клара, поглаживая его руку и проводя ладонью по его груди. Стелла ядовито посмотрела на них, но ничего не сказала.

Верхняя губа Рокси слегка оттянулась, когда она сузила глаза на Клару, и на мгновение показалось, что она сердится, или озлоблена, или… я отказываюсь даже думать о слове ревность.

— Клара, будь умницей и займи свое место рядом с Ксавьером, — сказал отец, пренебрежительно отпихивая ее, и она надулась, топая вокруг стола и опускаясь рядом с моим братом. — Роксания, поздравь моего сына с днем рождения.

Мое сердце замерло, когда Рокси повернулась и посмотрела в мою сторону, ее взгляд медленно прошелся по мне, как будто она едва узнала меня. Она была так глубоко в тенях, что девушка, которую я знал, едва ли была там.

Она отпустила руку моего отца, и он слегка подтолкнул ее в мою сторону, так что она подошла настолько близко, что я мог протянуть руку и коснуться ее.

Макс выпустил мою руку и отступил назад, набросив на нас заглушающий пузырь, чтобы дать нам хоть какое-то чувство уединения, так как я чувствовал на себе взгляды всей комнаты.

— С днем рождения, Дариус, — сказала Рокси, ее голос был грубым и темным, словно она утопала в грехе.

Она ближе подошла ко мне и наклонилась, прижимаясь своими губами к моим в жестокой насмешке над всеми поцелуями, которые мы разделяли раньше. Ее губы были холодными, а взгляд пустым. Дрожь пробежала по мне, когда я почувствовал вкус тьмы на ее губах. В этом поцелуе не было ничего, ни единой частички той девушки, которую я любил, и мне казалось, что каждая часть меня разрывается на части, когда я в ужасе смотрел на нее, задаваясь вопросом, что, черт возьми, с ней случилось, раз она стала такой безвольной. Как тени могли украсть так много и что еще делал с ней мой отец за то время, что она пропадала.

Она отпрянула назад, но я поймал ее запястье, желая умолять ее вернуться ко мне, попытаться найти в ее глазах частичку той девушки, которую я знал. Но как только моя кожа коснулась ее кожи, меня пронзила боль и тьма: тени в ней вторглись в мое тело, крепко обхватывая мое сердце.

Мои глаза расширились, и я с трудом переводил дыхание, когда копья боли вонзались в меня и разрубали на части. Улыбка скривила уголки ее губ, когда она наблюдала за моими страданиями, и я был парализован силой ее власти.

— Отпусти его, милая, — пробормотал отец, протягивая к ней руку с безмятежной улыбкой на лице. — В конце концов, это его день рождения.

Рокси наклонила голову, наблюдая за моими страданиями еще одно мгновение, прежде чем внезапно вытянула из меня тени обратно. Она взяла мои пальцы в свою ладонь и осторожно отцепила их от своей руки, а я наблюдал за ней с колотящимся сердцем, разбивающимся на куски, пока искал хоть что-то знакомое в ее глазах.

— Неужели ты меня не узнаёшь? — вздохнул я, не в силах скрыть грубую нотку в голосе, изучая черные кольца в ее зеленых глазах и умоляя звезды позволить ей увидеть меня.

— Ты Дариус, — ответила она, и грубые нотки все еще звучали в ее голосе. — Человек, который обещал, что никогда не причинит мне боль, хотя ему всегда нравилось, когда он это делал.

Я покачал головой, желая возразить, но отец протянул ей руку, и она приняла ее с улыбкой, которая казалась натянутой, но обожающий взгляд в ее глазах, когда она смотрела на него, был слишком реальным.

— Садись, Дариус. Все ждут именинника, прежде чем приступят к еде. — Отец указал мне на стул, и я опустился на него, не зная, что еще делать.

Макс на мгновение обхватил мое плечо, вдавливая больше успокаивающей энергии под мою кожу, прежде чем убрать заглушающий пузырь и вернуться на свое место за столом.

Отец занял свое место во главе стола, и жар ворвался в каждую клеточку моего тела, когда он притянул Рокси к себе на колени.

Из моего горла вырвался рык, и я наполовину вскочил со своего места, но Клара ухватилась за тени во мне и заставила меня снова опуститься, пока никто не заметил. Я неподвижно сидел в кресле, боль и ужас раздирали меня на части, пока Рокси устраивалась поудобнее на коленях отца.

Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе, но и не уселась на его член, а устроилась на его колене, выпрямив позвоночник, оглядывая всех людей за столом, которые смотрели на нее, прежде чем снова пренебрежительно отвернуться.

Рука Ксавьера обхватила мое колено под столом, и я ощутил его собственный ужас по этому поводу, но я не мог уделить этому ни дюйма своего внимания.

Подали первое блюдо, и я лишь наблюдал за ней, пока отец заводил разговор с людьми за столом, а Клара держала меня в ловушке собственного тела.

Стелла громко смеялась над всем, что он говорил, отбрасывая свои короткие волосы и наклоняясь вперед так, что ее сиськи грозили вывалиться из платья, а отец, казалось, даже не замечал этого.

Он потянулся к спине Рокси и потрепал темные локоны ее волос там, где они струились по позвоночнику, а она просто сидела, никак не реагируя. Ни ужаса, ни отвращения, ни удовольствия, ни возбуждения. Она была как пустой сосуд, наполненный тенями, и все, от холодности ее взгляда до бесстрастного выражения лица, заставляло меня пылать от ярости и страха.

— Теперь я понимаю, что так пленило тебя, Дариус, — пробормотал отец, когда подали следующее блюдо и все отвлеклись. — Она действительно красивая девушка. И такая… упорная. Должен сказать, мне очень понравилось вводить ее в курс дела и выбивать из нее эту дикость.

— Если ты хоть пальцем ее тронул, я разрежу тебя на тысячу кусков и сожгу заживо в огне Дракона, — прорычал я, но хватка Клары не позволила мне сделать ничего больше, кроме как крепче сжать свою гребаную ложку. Если бы мне удалось подобраться к нему ближе, я бы с радостью нашел способ сделать ложку смертельным оружием.

Отец не потрудился ответить, лишь понимающе улыбнулся, положив свою чертову руку ей на бедро. Ярость, подобной которой я никогда не испытывал, охватила меня, пока я был заперт в своем блядском кресле, вынужденный терпеть шоу, которое он устроил для меня, дразня девушкой, которую я люблю, как будто она просто игрушка.

Я не съел ни крошки еды, пока сменялись блюда. У меня не было аппетита, даже когда Клара предоставила мне возможность двигаться, чтобы поесть. Я накладывал к себе тарелку разные добавки, но мой взгляд не отрывался от Рокси. И я не прекращал попыток побороть власть Клары надо мной, чтобы вырвать ее прямо с колен отца.

Когда подали десерт, отец наклонился к ней и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула один раз и поднялась на ноги, повернулась и выбежала из комнаты, не сказав ни слова.

Клара отпустила меня, как раз когда Рокси дошла до дверей, и я мгновенно вскочил на ноги, практически выбежав за ней в коридор и не обращая внимания на то, кто видит и что думает.

Когда я вышел в коридор, Рокси уже была в дальнем конце, и я окликнул ее, перейдя на спринтерский бег, пытаясь догнать.

Она достигла лестницы в центре дома прежде, чем я догнал ее, и она обернулась, смотря на меня с приподнятой бровью, словно не понимая, что я могу от нее хотеть.

— Что он с тобой сделал? — задохнулся я, мое сердце бешено колотилось, когда я потянулся к ней, но она сдвинулась так, что я не смог поймать ее руку, и клянусь, что страх мелькнул в ее глазах на мгновение, прежде чем она снова спрятала его. — Скажи мне, и я разорву его на части за это. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы вытащить тебя из них.

— Из чего? — спросила она холодным тоном.

— Из теней, Рокси, тебе нужно освободиться от них, тебе нужно…

— Зачем мне это делать? — презрительно спросила она. — Тени приносят мне больше удовольствия, чем ты можешь себе представить. Они питают мою душу и крадут мою боль. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы присоединиться ко мне в них?

— Присоединиться к тебе? — усмехнулся я. — Девушка, которую я люблю, никогда бы…

Она внезапно шагнула вперед, ее рука прижалась к моей груди прямо над сердцем, когда мы стояли с ней лицом к лицу на ступеньках.

— Эта боль, которую ты чувствуешь, не обязательно должна управлять тобой, — сказала она, придвинувшись так близко, что ее губы почти коснулись моих, но взгляд ее глаз был полым, бездонным, пустым. — Ты можешь присоединиться ко мне в темноте. У нас может быть все.

— А как насчет любви? — пробормотал я, и мои руки скользнули вокруг ее талии, я притянул ее ближе к себе, желая удержать, пока не заставлю ее вернуться навсегда.

— Я люблю только своего короля, — вздохнула она.