Проклятые судьбы

Дариус мрачно зарычал на это предложение, и Сет быстро замолчал.

— Что, черт возьми, произошло сегодня вечером, Дариус? — мягко спросил Макс, наклоняясь вперед в своем кресле и распространяя свою силу Сирены по комнате, чтобы попытаться успокоить его.

Дариус опустил взгляд на кольца на своих пальцах и покачал головой.

— Я не могу говорить об этом. Когда Лэнсу станет лучше, он, возможно, сможет объяснить, но мой… — он замолчал, даже не в состоянии закончить это предложение из-за Темного Принуждения, которое его отец применил к нему.

— Ради всего святого, — прорычал Макс, его челюсти сжались от ярости из-за ситуации.

— А что насчет Тори? — спросил Сет, придвигаясь ближе к Дариусу, а затем снова отступил, как будто он был в состоянии войны со своими инстинктами по поводу того, что для него сделать. — Почему она сказала «нет»?

— Как ты думаешь, почему? — рявкнул Дариус, глядя на Сета с достаточным количеством яда, чтобы заставить его зарычать в ответ, прежде чем он смог остановить себя. Мы все были Альфами, и прямая конфронтация между нами никогда ни для кого не заканчивалась хорошо.

Я вскочил между ними, положив руку на руку Сета, чтобы успокоить его, прежде чем Дариус сорвется. Сет заставил свои конечности напрячься и отвел взгляд, рассеивая атмосферу между ними, прежде чем она могла обостриться.

— Он просто пытается понять, — сказал я тихим голосом.

Глаза Дариуса вспыхнули гневом еще на мгновение, когда он посмотрел на меня, но затем борьба снова покинула его.

— Она не дала мне полный список, — с горечью сказал он. — Но я бы предположил, что это включает в себя время, когда я чуть не утопил ее, когда я сжег ее одежду перед всем моим Домом, когда я толкнул ее в грязь и назвал шлюхой, когда я принял участие во всем этом фиаско Хэллоуина, когда мы пытались уничтожить ее репутацию, и тысячу других и чего-то еще.

— Это потому, что они слишком долго жили в мире смертных, — сказал я, ища ответ, хотя его и не было. — Она просто не понимала. Она не понимала, насколько окончательным будет это решение. Она не могла этого сделать. Она сказала мне, что ее тянуло к тебе во время Затмения, и если бы у нее был шанс проявить эти чувства с тобой, она бы не…

— Мы сделали это, — отрезал Дариус. — После того, как я поймал ее, когда она уничтожила мой байк, и снова во дворце на Рождество. Секса явно было недостаточно, чтобы изменить ее мнение обо мне.

Мои брови поползли вверх от этого признания, потому что я понятия не имел об этом.

— Но если ты спал с ней, то она, должно быть, узнала тебя лучше? — нахмурившись, спросил Макс. — Конечно, она видела за всем этим дерьмом, претендующим на власть, и…

— Извини, что разбил твой пузырь, принцесса, но это не было каким-то признанием в любви. Это были мы двое, поддавшиеся страсти, которая разгоралась между нами, когда она разгореласья слишком сильно, чтобы сопротивляться. Но она достаточно ясно дала понять, что для нее это было все.

— А как насчет того, что это значило для тебя? — спросил Сет.

— После всего, что я с ней сделал, мне действительно казалось, что я не вправе ожидать большего, чем она была готова предложить, поэтому я не настаивал. — Дариус откинулся на спинку кресла и положил на него голову. — Очевидно, теперь я жалею, что не справился с этим по-другому… Я просто не знал, что у нас заканчивается время…

Лицо Макса исказилось от боли, когда он уловил мощь эмоций Дариуса, и Сет издал еще один жалобный вой к потолку.

— Это неправильно, — прорычал я, хотя и знал, что это ничего не изменит.

— Это то, что я заслужил, — сказал Дариус, его тон снова был пустым. Тьма, казалось, на мгновение застлала его глаза, но прежде чем я смог присмотреться повнимательнее, он закрыл их. — Я больше не хочу об этом говорить.

— Хорошо, — согласился я, потому что не мог придумать ни единого слова, которое могло бы быть хоть как-то помочь.

— Позволь мне помочь тебе уснуть, — предложил Макс, вставая на ноги и подходя к Дариусу с протянутой рукой.

— Я не заслуживаю избавления от этого чувства, — пробормотал Дариус. — Кроме того, я должен вернуться домой, как только восстановлю свою магию. Я должен встретиться лицом к лицу со своим отцом, он захочет решить, как пресса отнесется к этому, и… дома происходят другие вещи, которые мне нужно будет проверить

— Я не буду снимать твою боль, если ты этого не хочешь. Я просто заставлю тебя уснуть, — поклялся Макс. — Всего на несколько часов, прежде чем тебе придется встретиться с Лайонелом.

Дариус колебался еще мгновение, затем потянулся, чтобы взять Макса за руку.

Я чувствовал, как сила Макса тоже подталкивает меня ко сну, и Сет широко зевнул рядом со мной.

Я схватил его за руку и вывел из комнаты, прежде чем мы попали под чары Макса, и мы направились в спальню, которую я сделал своей здесь, в Лощине.

Комната была большой, с белыми простынями на кровати, и повсюду было разбросано все мое барахло, от медалей по питболу до учебников. Вдоль дальней стены было длинное окно, из которого открывался вид на заснеженные деревья.

— Что нам делать? — спросил Сет с тихим всхлипом, когда я закрыл за нами дверь.

— Я не знаю, — признался я, опускаясь на край кровати и любуясь видом.

Сет сел рядом со мной, нежно уткнувшись носом в мое плечо.

— Я действительно облажался сегодня вечером, — выдохнул я, вспоминая тот момент, когда увидел черные кольца вокруг глаз Тори. Я должен был сразу понять, кто это был. Но это было так, как будто мои мысли были не в порядке, и все, чего я хотел, это раствориться в ней.

— Ты не знал, — пробормотал Сет, беря меня за руку и сжимая ее. — Звезды собираются использовать все и всех, кого только смогут, чтобы разлучить их сейчас. Ты был лишь первой из многих вещей, которые они будут использовать, чтобы вбить клин между ними…

— Это неправильно.

— Я знаю. Но что мы можем сделать?

— Что угодно. Хоть что-нибудь. Я даже еще не знаю, что именно. Но я собираюсь исправить это, — поклялся я. — Я собираюсь найти какой-нибудь способ исправить это.

Орион

Я проснулся от такой густой тьмы, что она пропитала каждую частичку меня и держала в плену. Мир был как в тумане, и я не мог собрать воедино, какие части моих кошмаров были реальными, а какие — воображаемыми. Тяжесть давила мне на сердце, а покалывание в правой руке заставило мою руку дернуться. Но я не мог собрать воедино, что это было за чувство, хотя оно было до боли знакомым.

Теплое тело прижалось ко мне, и я потянулся к ней, узнавая ее только по запаху. Но в комнате был другой запах, портивший все в этом моменте пробуждения с ней, который должен был быть таким идеальным. Кровь.

Что случилось? Где я, черт возьми, нахожусь?

Медленно все собралось воедино, воспоминания перемешались в моем сознании в густой масляной луже. Мы вернули Клару, а потом…

Я вздрогнул, и Дарси тихо застонала во сне.

Клара… моя родная сестра, она вонзила в меня истощающий кинжал и выпила слишком много моей крови. Я вспомнил, как Голубок смотрела на меня сверху вниз, и каждая ее слезинка причиняла мне боль. Слова «Я люблю тебя» сорвались с ее губ и прозвучали как самая сладкая песня в мире. Затем темнота, ничего, кроме темноты.

Моя голова пульсировала, но в груди удовлетворенно гудело от магической силы, и я вспомнил, как проснулся в той пещере, пил из Дариуса и …

— Блядь! — Я резко выпрямился, и все накренилось. Сет.

Дарси в тревоге вскочила на колени, потрясенно уставившись на меня.

— Ты в порядке? — Она потянулась к моей руке, и я понял, что она дрожит.

— Голубок, — простонал я, хватая ее и притягивая к себе, нуждаясь в ней, как в воздухе, чтобы дышать.

Она обвила меня ногами, уткнувшись лицом в мою шею и вцепившись в меня так, словно мир перестанет вращаться, если она этого не сделает. Из нее выпвался всхлип, которое пронзило все ее тело, и ее боль причинила боль мне.

— Все в порядке, — успокоил я ее.

— Лэнс, ты даже не представляешь…

Я заставил ее замолчать поцелуем, отыскивая ее рот и притягивая ее так близко, что казалось, наши сердца вот-вот столкнутся сквозь нашу кожу. Я опустил свои магические барьеры, и она ахнула, наша сила слилась и танцевала вместе, как будто они скучали.

— Что случилось? — тяжело спросил я, когда она отстранилась, не уверенный, хочу ли я знать. — Как я сюда вернулся?

— Дариус, — сказала она, прижимаясь своим лбом к моему. Я крепко держал ее за талию, не позволяя ей получить больше пространства между нами, чем это.

— Он, все-таки, появился, не так ли? — Я зарычал, мои клыки расширились от гнева. Мои мысли все еще были в тумане, и шок от того, что произошло, был слишком сильным, чтобы переварить его. Но моя ярость из-за того, что Дариус подвел меня, была такой же острой, как и раньше.

— Он сказал, что что-то случилось. — Она покачала головой, явно не зная больше ничего.

— А Тори?

— Я не знаю. Я оставила свой атлас в пещере. Твой сломан. — Она указала на устройство на моей тумбочке, в центре которого зияла огромная трещина.

Я поднял руку и накрутил на нее прядь ее волос, которая была покрыта кровью.

— Вставай, — мягко сказал я, намереваясь подхватить ее на руки и отнести в ванную, но силы покинули меня. — Черт возьми, — зашипел я, когда дрожь сотрясла мое тело. У меня кружилась голова от потери крови, и я моргнул, прогоняя пелену темноты, застилавшую мои глаза.

— Вот, все в порядке. — Она вытащила меня из постели, и я зарычал, ненавидя казаться слабым перед ней.

Нам так много нужно было сказать, но мы оба были грязными и окровавленными, и я не мог больше ни секунды видеть ее в таком виде, поэтому я позволил ей собрать кое-какую одежду и провести меня через дом в ванную на другой стороне гостиной. Я пока не хотел позволять себе думать о Кларе, потому что был уверен, что мое сердце разобьется, когда я это сделаю.

Мы направились прямо в большую душевую кабину, и мое зрение на секунду затуманилось, когда я включил воду. Я посмотрел вниз на ее окровавленную одежду и кожу, и мое сердце сжалось в груди. Я развернул ее, смывая кровь с ее волос, стаскивая с нее одежду, убедившись, что гашел и смыл все кровавые следы. Я обнаружил синяки вдоль ее позвоночника и проглотил острый, как бритва, ком в горле, когда залечивал их.

Это моя вина. Я был тем, кто попросил ее быть там прошлой ночью. Я должен был понять, что это небезопасно. Что Клара может быть не самой собой.

Вода кружилась вокруг нас, окрашиваясь в красный цвет у наших ног, забирая с собой свидетельства сегодняшнего вечера, но не забирая ни капли постоянной боли внутри меня. Шрам на животе, вероятно, никогда не исчезнет полностью, но я все равно провел по нему линию исцеляющей магии, помогая ему немного исчезнуть.

Дарси повернулась ко мне, она была чистой, раздетой догола, и ее глаза были полны боли и облегчения, эти две эмоции были настолько острыми, что разъедали мое сердце. Она стянула с меня одежду и смыла стойкий отпечаток крови на моей коже, пока между нами и водой не осталось ничего, кроме моря невысказанных слов.

Что-то подсказывало мне, что она не хотела их озвучивать, и я, конечно, не был готов столкнуться с последствиями этой ночи. Поэтому я прижал ее спиной к стене и покрыл поцелуями, чтобы прогнать ужас из ее глаз. Она провела по мне руками, как будто хотела убедиться, что я настоящий, и я позволил ей исследовать каждый дюйм моей кожи, прежде чем потеряться в ее теле. Единственными словами, слетевшими с наших губ, были «Я люблю тебя», и она была единственной, о ком я заботился прямо сейчас.

Мы оставались вместе до тех пор, пока мир не стал весить немного меньше, и я, наконец, снова смог мыслить здраво. Затем мы вышли из душа, и я надел пару спортивных штанов, а Дарси натянула одну из моих футболок.

Я посмотрела в сторону окна, когда мы выходили из ванной, обнаружив, что небо начало бледнеть, а снег все еще падал на стекло. Что-то подсказывало мне, что когда сегодня взойдет солнце, мир станет гораздо темнее.

Я отвел Дарси обратно в свою комнату и уловил звук движения как раз перед тем, как мы переступили порог. Дариус стоял у окна, скрестив руки на груди, и его тело было украшено золотом от цепей до колец и толстого браслета.

Он перевел взгляд между нами, в его глазах было понимание, и я стиснул зубы. Гнев разорвал меня на части, и меня даже не волновало, что он видел нас вместе, потому что, да пошел он.

— Где ты был? — рявкнул я, и он склонил голову.

— Нам нужно поговорить наедине, — сказал он. — Гвен, тебе нужно пойти и поговорить со своей сестрой.

— Зачем? С ней все в порядке? Что ты с ней сделал? — потребовала Дарси, и я нахмурился на Дариуса, пытаясь понять, что происходит.

В нем было что-то другое, но я не мог понять, что это было, кроме общей атмосферы напряжения вокруг него. Меня осенило, что произошло что-то серьезное, когда я почувствовал тяжесть этого в своей груди. Связь Хранителя разгорелась немного сильнее, требуя, чтобы я помог ему, и я сильно возмутился этим, потому что где он был, когда я нуждался в нем?

— Я ничего не сделал, — сказал Дариус, избегая ее взгляда. — Она сделала это с нами.

— Что это должно означать? — зарычала Дарси, бросаясь к окну.

— Ты не можешь выйти в такой буран в таком виде, — сказал я в тревоге, делая шаг вперед.

Она оглянулась на меня, и в ее взгляде вспыхнул огонь Феникса.

— Со мной все будет в порядке. — Она посмотрела на Дариуса. — Если ты причинил ей боль, я убью тебя.

Дариус кивнул, как будто даже не слышал ее, и мое сердце разбилось, когда она бросила на меня прощальный взгляд.

— С тобой все будет в порядке? — спросила она, и я твердо кивнул.

— Да. Иди, — настаивал я, хотя меньше всего на свете мне хотелось расставаться с ней прямо сейчас. Но было ясно, что Дариус нуждался во мне. Даже если бы я действительно хотел оторвать ему голову в этот момент. Узы не оставляли мне особого выбора.

Дарси выскользнула в окно, и Дариус захлопнул его за ней, резко задернув занавески.

Я повернулся к нему лицом, и он подошел к тумбочке, включил лампу и поманил меня ближе.

— Что происходит? — спросил я тихим голосом, двигаясь к нему, почти желая ударить его за то, что он не пришел сегодня вечером, но взгляд его глаз удержал мою руку. И когда я подошел ближе, я понял, что дело было не только в выражении его глаз. Вокруг них было чертово черное кольцо.

— Нет, — выдохнул я, схватив его за плечи, когда придвинулся совсем близко, чтобы быть уверенным, мой взгляд метался между каждой из его радужек, когда я молил звезды, чтобы это было неправдой.

— У нас был наш Божественный Момент, — сказал Дариус ровно, как будто у него не было достаточно энергии, чтобы сказать это с какими-либо эмоциями.

— Кто? — выдохнул я, хотя знал, кто. Ему не нужно было произносить ее имя, но он все равно дал его мне.

— Тори, — вздохнул он, и я впервые услышал, как он называет ее иначе, чем Рокси. — Она, блядь, сказала «нет», Лэнс. — Он упал на меня, и я обхватил его руками, крепко сжимая, когда мир, казалось, снова разваливался на части. Прошлая ночь все изменила. Я думал, что почти умереть было плохо, но это…

— Черт… Дариус. — Я крепче прижал его к себе, связь между нами практически взвыла, когда его боль внезапно нахлынула на меня более остро. Я сжал челюсти, схватив его за затылок, когда сделал единственное, что мог сделать, это стоять там, пока он не найдет в себе достаточно сил, чтобы двигаться.

— Все кончено, — прохрипел он. — Все, блядь, кончено.

Я покачал головой, как будто мог предложить что-то в отрицание, но слов не было. Мой лучший друг был Несчастным. И никто в мировой истории никогда не был в состоянии пойти против Звезд, как только это решение было принято. Но в любом случае это был такой редкий выбор… Я отчетливо помню только один известный случай, когда женщина отказала своей Элизианской паре после того, как он был ответственен за убийство ее отца. Но этот выбор имел какой-то смысл, а выбор Тори — нет. Дариус, возможно, причинил ей боль, но разве она не понимала всю тяжесть такой Звездной Связи? Это преодолеет все, что угодно. Дариус провел бы остаток своей жизни, компенсируя все, что он сделал с ней, он бы присматривал за ней более яростно, чем Луна за Землей. Он бы подарил ей весь мир.

Осознавала ли она хотя бы безмерность того, от чего отказалась? Неужели она действительно была настолько упряма, что выбрала жизнь без любви? Обречена тосковать по Дариусу до конца своих дней и никогда не иметь его. Звезды сделали бы своей миссией разлучить их сейчас. Ничто не пойдет по их пути, даже если она пожалеет о своем решении. Это было невозможно. Это было совершенно жестоко. Для самой себя. С ним.

Дариус толкнул меня обратно на кровать и упал рядом со мной, крепче обхватив руками мою талию. Наша связь вспыхнула так, как никогда раньше, потому что я ничего не мог сделать, чтобы помочь ему. Это было вне моего контроля. Но я все равно был вынужден действовать, сделать что-то, чтобы все исправить, хотя я ничего не мог предложить.

К счастью, то, что он был так близко, начало ослаблять боль, и связь гудела от потребности, притягивая нас ближе, пока моя рука не запуталась в его волосах. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы не поцеловать его, черт возьми, или не затащить его в душ и не успокоить его, как я успокаивал Дарси. Все было совершенно запутано.

Пошел ты, Лайонел. Пошел ты прямо в гребаную задницу за все, что ты сделал.

— Не говори, что все будет хорошо, — прорычал Дариус.