Продана замуж

Здесь нет того к чему она привыкла. Здесь есть только один главный, один вожак - это я. И ей придется уяснить, что она, как и все остальные, подо мной. Только так.

Когда отведенные полчаса заканчиваются, я даже не расстраиваюсь, что все еще один. Однако Барби меня удивляет - показывается в дверях, окидывает снисходительным взглядом и садится максимально далеко…

Богдан

Барби неприятно сидеть, но она держит лицо, пытается играть в недотрогу, мать ее. И мне в целом похрен. Чем бы ни тешилась, лишь бы слушалась и тихо себя вела. Но чуйка прямо орет, что с этой принцессой я ещё хлебну. 

Однако сейчас реально не до неё. В городе неспокойно, даже пришлось несколько дней мотаться дела разруливать. Не всем понравилось, что завод Борисовский теперь подо мной, пусть и на законных основаниях.

- Я хочу поехать к отцу, - всего лишь поднимаю на неё взгляд, как Барби тут же добавляет: - на могилу.

- Сейчас не время.

- Почему?

Опять голос повышает, и меня типать начинает.

- Я, похоже, мало тебе влил… - стрекоза бледнеет, стискивает нож с вилкой. Кстати тоже надо бы отследить момент этот. 

- Почему нельзя? - снова спрашивает, но уже тише. Нет, похоже, не безнадежна.

- В городе мутно. Пока это опасно.

- Но ты же выезжаешь!

Один взгляд, и снова осекается.

- День-другой роли не сыграет, - все же снисхожу до пояснений. - Поедешь как только устаканится.

В итоге кивает. Да, все же не безнадежна.

- А что мне тогда делать? Чем заниматься?

- У отца дома чем занималась?

- К поступлению готовилась.

- Вот и займись тем же, - предлагаю очевидный вариант.

- Ты разрешишь мне учиться? - у нее столько удивления в голосе, что все же поднимаю на девчонку взгляд. 

Да, прав был папаша ее - слишком юная. Ребенок совсем. И теперь вот она будет рядом по жизни. Дуреха с наивными понятиями о жизни. Вот удружил старый лис. Хотя за это я и правда, считай, поймал удачу за хвост. Знай я заранее, согласился бы?

Да даже не раздумывая. Принять в семью стрекозу эту, а в обмен получить столь многое? Выбор очевиден. 

- Если ты не будешь делать мне нервы.

Барби застывает, мне даже кажется, дышать перестает. Словно сурикат на выгуле.

- Я могу сама выбрать, где учиться?

- А что с этим какие-то проблемы?

Жена, наконец, отмирает, едва заметно ерзает и пытается не морщиться. Глупая. Я и так знаю, что ей больно. 

- Я не успела подать документы из-за свадьбы.

- Хорошо. Скажешь Авдею что и куда - он организует.

- Кому?

- Он чуть позже найдет тебя, - поясняю. 

- То есть я смогу съездить в университет? - и такая жгучая надежда у нее в голосе. Даже жаль становится куклу обламывать.

- Я разве это сказал? Институт выберешь - все будет устроено. В сентябре пойдешь, если ситуация в городе наладится.

- А как же медосмотр? -  раздраженно фыркает стрекоза. - Ты же сказал, что меня должны в клинику были отвезти. А теперь, выходит, и плевать, что там со мной не так.

И опять этот ее взгляд с вызовом. Ох, мало по заднице выхватила, мало. Но времени устраивать повторный урок тупо нет.

- Будет тебе медосмотр, - кидаю, поднявшись на ноги. - А ты пока подумай над своим поведением.

Выхожу из дома, а у самого внутри зудит противно что-то. Будто деталь какая-то выбивается из общего механизма. И походу все из-за занозы этой малолетней. 

Бросаю взгляд на часы - и так подзадержался. Некогда.

На место подъезжаю с опозданием. Рустам уже ждет.

- Не торопишься, - замечает он, подавая мне руку.

- Обстоятельства.

- Молодые да стройные, - ухмыляется друг.

- А еще борзые и краев не видящие, - киваю. 

- Слышал про отца ее. Неожиданно.

Мы оба молчим. Сабуров мужик немногословный. Как и я, собственно. На том и сошлись когда-то в детдоме.

- Твой долг ему закрыт.

Рус напрягается.

- Ты…

- Как и мой тебе. 

- Старый пень, - качает он головой. - Все ж таки переиграл, значит.

- Ты знал? - тут же напрягаюсь.

- О чем? Что завод его вот-вот отожмут? Подозревал. Но Борисов был слишком ушлым, его так просто не возьмешь. Да и понятно, что лезть к нему было не в моих интересах. Правила он соблюдал - остальное, не моя забота.

- Он приходил к тебе дочь пристраивать?

- Было дело, - неохотно признается друг. - Но мне, сам понимаешь, не до этого.

Ловко-то как. Не до этого ему, блядь. А мне теперь куда стрекозу эту неугомонную девать? Хотя приданное за ней, конечно, фартовое.

- Как сын? - интересуюсь осторожно, помня про болезнь Эмиля. 

У меня детей нет, да и не стремлюсь. Барби ляпнул, просто чтоб место свое знала. В нашем мире любое слабое место - плохо. Так что род свой продолжать я уж точно не планирую.

- Не особенно, - мрачно отвечает друг. - Ты извини, я тут был слегка занят, так что упустил весь этот замес с Башировыми.

- Не парься. Мы уже порешали.

Ну, как порешали? Пришлось эту парочку братьев идиотов на счетчик поставить и устроить показательное шоу для тех, кто забыл, что крысятничать нехорошо. А еще работать на чужого дядю, стравливая тех, кто тебя кормит.

Сабуров в нашем городе главный. И при том не беспредельщик. По крайней мере, сейчас. Это раньше, по молодости, когда мы оба были наглухо отбитыми и дикими, его прозвали Лютым не спроста. Меня же… Да к черту эти клички.

- Лады. Но если будут проблемы - звони.

- Сами разберемся. 

- Ты главное помни, что в городе должен быть порядок.

- Как скажешь, - ухмыляюсь в ответ.

Буквально пару мгновений раздумываю, сказать ли другу про конверт Борисова, но в итоге все же молчу. 

Нет уж. Удача дело такое. Спугнешь еще.

Оля

Едва муж уходит, вскакиваю со стула. Все-таки сидеть довольно больно.

Изверг! Физическая боль перебивает ту пустоту, которая оглушает. Пока был Заславский я ещё держалась. Но оставшись одна, снова погружаюсь в какое-то отчаяние.

Я, конечно, злилась на отца за то, что он отдал меня в жены, но не желала ему смерти. Тем более что теперь, выходит, я осталась совсем одна. Мама умерла, когда я была совсем малышкой. Отца теперь тоже нет. Алевтина - это даже не смешно. Мачеха всегда меня недолюбливала. 

И кто в итоге остался? Леша? Теперь я и сама к нему не подойду, чтобы не ставить под угрозу его жизнь. Кто знает, что придумает этот псих Заславский.

Разве что позвонить Лизе - моей, наверное, единственной  подруге. Дочери нашей экономки. Но номер я на память не помню, а телефона по-прежнему нет.

Как нет и документов…

Когда на пороге появляется мрачный мужик со шрамом на пол лица, становится не по себе. Смотрю на него, стараясь, не шевелиться. Вроде бы здесь меня не тронут, разве что муж. А все равно не по себе.

- День добрый, - басит незнакомец. - Босс сказал, насчет института договориться.

- Авдей? - стыдно, что голос мой звучит как-то неуверенно.

- Он самый. Так что? Куда документы отвезти?

- А я могу любой-любой выбрать? - уточняю на всякий случай.

Авдей хмурится, видимо, в его задачу не входила консультация меня по поводу будущей профессии. 

- Да и документы мои, наверное, дома остались…

- Документы у босса. Так что? Выбор какой?

Можно, конечно, встать в позу. Все-таки так дела не делаются. Но в итоге я могу вообще ни с чем остаться. Богдан, похоже, не станет заморачиваться, если меня там что-то не устраивает. У меня вообще складывается впечатление, что ему жена не особенно-то и нужна. Так только, спускать свои мужские потребности. 

Так что гордость свою придется засунуть куда подальше. 

- Я хочу на экономический. 

Авдей коротко кивает и уходит, не проронив ни слова. Такой же, как его босс. 

Который, кстати, домой так и не возвращается. И я спокойно ночую одна. Пострадавшее от ремня место на следующий день уже не жжет. Хотя остаточное ощущение все еще присутствует. Словно напоминание о правилах хозяина дома. 

Пока завтракаю, пытаюсь придумать себе хоть какое-то занятие, как вдруг тот самый Авдей заходит в столовую.

- Машина готова, - выдает этот терминатор. - Как закончите, поедем в клинику.

- Серьезно? - тут же подаюсь вперед.

Но мужик не удостаивает меня ответом. Разворачивается и уходит. 

Странно, что Богдан вдруг передумал так быстро. Хотя спорить и выходить на открытый конфликт не очень-то умно. Зад еще побаливает, напоминая о том, как муж решает вопросы. Поэтому я послушно собираюсь и выхожу из дома.

Я вообще со вчерашнего вечера только и делаю, что думаю, как быть дальше. Защитить меня некому от Заславского. Я еще могла надеяться на отца, но он самоустранился.

Однако сидеть в клетке мне тоже не нравится. И ходить по струнке, выполняя роль дрессированной зверушки - тоже. Пусть сейчас наши силы неравны, но так будет не всегда. 

Помимо Авдея со мной едет еще один охранник. Это напрягает. Раньше я ездила с водителем, и все. Никаких проблем. Сейчас же чувствую себя под круглосуточным надзором.

Второй охранник, он же водитель, остается на первом этаже, после того как оформляют нужные бумажки, и я на пару с терминатором поднимаюсь по лестнице.

Я понятия не имею, что там за список врачей - постеснялась спрашивать у этого амбала, так что теперь уже предвкушаю радость общения с врачами.