Продана замуж

Однако муж не дает мне спрятаться - снова заставляет смотреть в глаза.

- Значит, самое время научиться, - равнодушно бросает он. - Сегодня я тебе буду подсказывать. Так что давай, не зли меня.

Растерянно оглядываюсь по сторонам. Что мне делать? Пойти на его унизительные условия? Хотя будем честны, это не условия - это принуждение. Сбежать? Голой? А выпустит ли он меня? На этаже стоит охрана, и вряд ли мне удастся проскользнуть мимо них. Да еще и без одежды. Разве что пиджак его забрать…

Мои мысли прерывает Заславский. Устав ждать, он сгребает мои волосы на затылке и тянет вниз.

- Не люблю повторять дважды. Это тебе тоже стоит запомнить. 

Я все же оказываюсь на коленях, а мое лицо - прямо напротив его паха. И боже… Он и правда хочет. Я застываю столбом, рвано дышу. 

- Я буду тебя ненавидеть! - хрипло выдыхаю, надеясь, что, может, хоть это остановит Заславского.

- Ненавидь, - равнодушно предлагает он. Затем сам расстегивает брюки, достает член, и я тут же зажмуриваюсь. В анатомии я разбираюсь. Знаю, что у мужчин и как. А вот вживую… Не доводилось. С Лешей мы еще не дошли до этого уровня. - Но в итоге тебе понравится, Барби. 

Я с ним не согласна. Да и член его выглядит весьма внушительно, так что я попросту даже не знаю, с чего начинать. Но муж и правда начинает подсказывать. Сначала берет мою руку, кладет на свою плоть, показывает движение. Сама же нахожусь в каком-то ступоре. Конечно, я интересовалась сексом, и мне хотелось попробовать, что это такое. Но перспектива делать это с незнакомым мужчиной пугает.

- Глава открой, - слышу новый приказ. Хватка в волосах крепнет и, только когда я все же подчиняюсь, слегка ослабевает. - Рот шире. 

В его голосе нет лишней грубости, но и человеческого ничего тоже нет. Он просто технично выполняет все, что ему нужно. Как будто я - кукла для утех. 

- Дыши носом, - последний совет перед тем, как его член входит едва не до самого горла. Кашель и слезы, спазм и чувство унижения - все это смешивается воедино. - Сказал же, дыши носом, - с досадой выдает муж. И, пожалуй, это первая эмоция за весь день от него.

Богдан дает мне всего минуту, чтобы прийти в себя и снова начинает трахать мой рот. Стоит мне начать сопротивляться, и все становится только хуже. В итоге я просто сдаюсь. 

Мысленно твержу себе, что нужно просто перетерпеть, что это временно. 

Однако когда сосредотачиваюсь на взгляде Заславского, то вижу, как он меняется - темнеет, становится более тяжелым. И в то же время более человечным. Ведь муж реагирует - дышит иначе, а движения становятся жадными и нетерпеливыми.

Когда все прекращается, мне даже не верится сначала. А затем я оказываюсь на ногах и пока пытаюсь понять, почему, муж относит меня в спальню. Кладет на кровать и окидывает взглядом. 

Свет приглушен, и мне не так хорошо видно, но кажется, что его зрачки становятся больше, темнее. И от этого еще больше не по себе. Вытираю рот тыльной стороной и отползаю. 

- Ты ведь целка? - равнодушно спрашивает он. Я молчу, стиснув ноги, и пытаюсь отползти еще дальше. - У тебя был выбор, - повторяет он, хватает за лодыжку и резко дергает на себя.

- Ай! - испуганно выдыхаю, когда оказываюсь на животе, а Заславский вздергивает меня за бедра повыше. Снова пытаюсь отползти, но тут же получаю шлепок по попе.

- Стой смирно, - равнодушный приказ. Кожа немного горит - рука у этого зверя тяжелая. Поэтому его следующее осторожное прикосновение к ягодице ощущается очень остро. - Или можешь не слушаться. Так даже интереснее.

Его пальцы бесцеремонно вторгаются в меня, и я не сдерживаю крика. Это довольно неприятно.

- Хреново играешь роль, Барби, - комментирует Заславский. - Ты должна хотеть своего мужа. Теперь это твоя работа - раздвигать ноги, когда я захочу. 

Это жестоко и унизительно. И я даже рада, что сейчас он не может видеть моего лица, потому что не могу сдержать злые слезы. Я жду, что дальше будет больнее, жестче. Чего ждать от зверя? Но он зачем-то замедляется, растягивает меня, нажимает на точки внутри, от которых начинает расходиться приятное тепло. 

И черт побери, это пугает еще сильнее! Сделай он все жестко и быстро, я бы была не виновата, мое тело было бы опорочено, но душа - нет. Однако Богдан будто разгадывает мой план и действует иначе, более хитро. 

Он заставляет меня откликнуться, и вот я уже испытываю приятное томление, а пальцы его двигаются во мне без особых сложностей.

Закусываю губу, чтобы не выдать себя, но, похоже, этого и не требуется - ладонь мужа ложится на грудь, сжимает тут до ощутимой боли, а после Заславский зажимает сосок между пальцев, из-за чего меня выгибает от острого укола боли вперемешку со странным удовольствием.

Однако все мои ощущения отходит на второй план, когда Богдан заменяет пальцы членом. 

В первый момент мне кажется, что все, это конец. Что здесь и сейчас я просто умру. Вспышка боли парализует и мешает чувствовать хоть что-то.

- Не зажимайся, - прилетает очередной приказ. - Больно будет обоим, если не перестанешь.

Я не очень понимаю, где там ему будет больно. Меня волнует только мое тело. Но как только Заславский пытается двигаться, приходиться признать, что он прав - я должна расслабить мышцы, чтобы боль отступила.

- Нет! Хватит! - сиплю. - Убери!

Еще один обжигающий шлепок. А после слышу бескомпромиссное:

- Когда закончу.

Четкие ритмичные движения сливаются воедино. Я практически ничего не чувствую. Мне кажется, что сегодня часть меня просто умерла коончательно. Я ведь представляла свой первый раз совсем иначе. С Лешей. Он всегда был со мной нежным и обходительным. 

Совсем не таким, как этот Заславский. Черствый, бездушный мудак, с которым мне придется жить…

Почему он не мог выбрать кого-то другого?  Я ведь слышала сегодня на свадьбе, как пара дамочек перешептывалась за моей спиной, что зря он клюнул и взял меня, что с его положением и деньгами мог найти бабу и пошикарнее. 

Я почти проваливаюсь в странное состояние, когда Заславский кладет пальцы на клитор, и начинает растирать, а сам напротив замедляется и двигается тягуче медленно. Смытое возбуждение снова начинает собраться внизу живота, и вопреки моим попыткам не реагировать, это происходит.

Движения больше не приносят дискомфорта, моей влаги достаточно, чтобы сделать все это терпимым, хотя габариты Богдана по-прежнему для меня слишком. 

- Давай, Барби, хватит упрямиться, - подгоняет он меня хлесткой фразой. - Ты должна кончить. 

Не успеваю ни поспорить, ни отказаться - пара особенно резких толчка выносит ощущения на какой-то новый уровень, и оргазм все же накрывает меня. Острый , болезненный. Но это он.

Что все заканчивается понимаю, лишь когда Заславский отстраняется. Облегченно выдыхаю и обессиленно ложусь полностью на постель. Пока не понимаю, что между ног слишком мокро!

Подскакиваю словно ужаленная, проверяю - и правда… Он кончил в меня!

- Ты не предохранялся! - испуганно обвиняю мужа, который даже не разделся. И только сейчас озаботился тем, чтобы это сделать. 

- И? - равнодушно выгибает бровь. 

- Я не на таблетках.

- Хорошо.

- Но я же могу забеременеть! - эта мысль приводит меня в еще больший ужас. Рожать от такого, как он?

- Будет неплохо, - кивает он, оставаясь уже полностью голым.

- Но это слишком рано! Я не готова!

Богдан смотрит на меня так, будто я ляпнула очевидную глупость. 

- На полтона ниже, - резко осаживает. - Ты будешь делать то, что я решу. И если я хочу ребенка, ты его родишь.

- Зачем? 

Он не удостаивает меня ответом, только подчеркивая мое место в его жизни. Даже не знаю, что сильнее унижает - то, как он сейчас меня попользовал, или то, что я по его мнению должна вести себя, словно комнатная зверушка?

- Вставай, Барби. Надо в душ, - бросает Богдан и направляется к ванной.

Муж уходит, а я так и сижу, смотрю на разводы на внутренней стороне бедер, и ничего не чувствую. Я опустошена. Просто не понимаю ничего. Зачем ему ребенок? Это ведь  не игрушка!

Мне страшно. А вдруг я и правда так легко забеременею? Тогда что? Смогу ли я сбежать, находясь в положении? А если не смогу, то что Богдан сделает с малышом? Тоже продаст, как меня мой отец? 

Заславский возвращается не сразу. Когда выходит, отстраннено отмечаю, что он успел принять душ. На его бедрах намотано полотенце, и когда супруг подходит ближе, его пах оказывается аккурат напротив моего лица.

- Что я сказал, Барби?

Он привычным жестом запускает пальцы мне в волосы и тянет за них. 

- Не хочешь по-хорошему?

В глазах начинает мельтешить мушки, а воздуха становится мало. Но Богдан этого не замечает, буквально волоком притаскивает меня в ванную, и здесь меня окончательно накрывает - падаю возле унитаза, и меня выворачивает. Раз, затем другой. Волосы падают на лицо, прическа окончательно испорчена, а спазмы все никак не утихают.

Слышу ругательство над головой, после чего остаюсь одна. Тошнота снова подкатывает, и меня опять рвет.

Липкий пот выступает на коже. Мне кажется, у меня больше нет сил ни на что, когда вдруг меня подхватывают и дергают наверх.

- Не… надо… - едва слышно отмахиваюсь, когда оказываюсь на постели. 

В глазах двоится, но я вижу, что кроме Богдана тут еще кто-то. Они переговариваются, но смысл ускользает от меня. А потом я чувствую укол, и окончательно проваливаюсь в темноту.

Оля

Новый день начинается с головной боли. Щурюсь от света и пытаюсь осмотреться. Но как только пытаюсь подняться, между ног противно тянет.

Боже… В голове тут же всплывают картинки прошлого вечера. Бросаю взгляд на правую руку и вижу кольцо. Оно словно клеймо на мне.

Ненавижу…

Я не успеваю даже встать и прийти в себя, как дверь открывается, и входит Богдан. Окидывает меня равнодушным взглядом.

- Собирайся. Завтрак уже подали. 

При упоминании про еду меня снова начинает мутить. Прикрываю рот ладонью и бегу в ванную. В этот раз все проходит легче. И только тут до меня доходит, что я абсолютно голая. 

Умываюсь, после чего заматываюсь в полотенце и под пристальным взглядом мужа возвращаюсь в комнату.

- Твое лекарство, - оно кивает на столик, где стоит стакан с водой.

- Зачем?

- Врач выписал. Он осмотрел тебя вчера. Не помнишь?

Морщусь и качаю головой. Слабость жуткая, и мне действительно нехорошо. Если сейчас Заславский снова решит начать меня дрессировать, скорее всего, я так и останусь возле унитаза. 

- Приводи себя в порядок. У тебя полчаса, - бросает он и уходит.

Я нахожу не только лекарство, но и сменную одежду. Нет сил, чтобы удивляться предусмотрительности - очень хочется вернуться домой, закрыться в своей комнате и просто побыть одной. Но не уверена, что это возможно.

На мое появление муж не реагирует. Даже не поднимает головы от планшета, в котором что-то смотрит. Только когда дверь открывается, Заславский все же отрывается от своего занятия и вопросительно смотрит на охранника.

- Машина готова.

Муж поднимается на ноги и идти к двери. 

- Барби, не тупи, - бросает мне, даже не взглянув в мою сторону. Словно я и правда собачонка.

Я послушно следую за ним. Стараюсь не смотреть по сторонам, а когда садимся в огромный тонированный джип, меня снова начинает мутить.

- Заблюешь салон, будешь вычищать языком.

- Может, тогда я пешком лучше? - не знаю откуда уж силы на подобную дерзость берутся. Наверное, потому что мне слишком плохо.

- Если не знаешь, куда применить свой язык, я заткну твой рот сам.

Тошнота становится сильнее, и я с огромным трудом сдерживаю спазм. Потому что верю, что этот мудак может выполнить свою угрозу.

К счастью, ехать нам оказывается недалеко. Но к моменту, когда можно выйти на воздух, я уже почти теряю сознание. 

Спотыкаюсь и едва не валюсь с ног - муж успевает подхватить на руки. Недовольно хмурится, но заносит не только в дом сам, но даже на второй этаж до спальни. 

- Вещи твои уже перевезли. Завтра поедешь в клинику на обследование.

- Зачем?

- Чтобы провели обследование, - снисходительно отвечает Богдан. - И на будущее - учись выполнять все с первого раза. Тогда проблем не будет.

- Думаешь, я стану послушно выполнять все твои прихоти? 

- Думаю, что если ты и правда не дура, как говорил твой отец, то да, станешь слушаться. 

- А иначе что? Разведешься со мной?

Только мое дурное самочувствие придает мне сил. Почему-то я уверена, что сейчас Заславский вряд ли серьезно накажет меня за дерзость. Максимум - оставит одну блевать в ванной.

Муж подходит ближе, смотрит на меня с каким-то то ли пренебрежением, то ли презрением. 

- Я не люблю, когда нарушают мои правила, Барби. Это тебе стоит усвоить. Не захочешь, прошивку буду вливать через задницу ремнем.