Красное и серое

Комната наполнилась гневными криками, фальшивыми полуобморочными стонами, стуком кулаков по столу, и лишь когда мой жених позволил себе схватить меня за руку, чтоб притянуть поближе и прошипеть о неподобающем поведении его невесты, он получил кулаком в глаз, и все внезапно стихло. Воспользовавшись паузой я сняла с пальца кольцо, бросила в пострадавшую физиономию господина Ферста и ушла к себе укладывать вещи.

Со временем мы с родителями помирились, и когда я приехала на два дня в Зимнепраздник, мы уже не упоминали о произошедшем, только матушка порой удрученно качала головой. Тогда же она в первый раз высказала мне укор по поводу длины юбки. Попробовали бы они побегать по лаборатории или работать в прозекторской, подметая подолом пол.

Я была одной из лучших на курсе, училась на королевскую стипендию, и после окончания мне немедленно предложили место младшего лекаря в столичной лечебнице. Это было обычной практикой — корона оплачивала обучение лучших студентов магмеда в расчете на то, что они отработают хотя бы несколько лет на благо государства, в муниципальных или военных лечебницах. Таким образом о том, на что жить, я могла не волноваться.

Отказавшись от жениха я пыталась устроить личную жизнь самостоятельно. У меня получалось немногим лучше.

Аптекарь был приятным молодым человеком, уважающим лекарей в моем лице, мы с ним близко сошлись, и он уже начал поговаривать об общем будущем… но слишком быстро потерял любознательность и интерес к новому в этой жизни. Мне начало казаться, что ему не тридцать, а по крайней мере в два раза больше, и я решила, что нам с ним не по пути. Мы расслались добрыми приятелями.

Следующий мой кавалер, Дэйв Мафин, увы, оказался не тем, кем представлялся вначале.

Но по крайней мере, ни аптекарь, ни Мафин не пытались меня перекроить.

В следующей попытке я снова крупно ошиблась.

Господин Ковпанк был одним из моих пациентов. Мы с доктором Вичестером собрали кости его правой ноги, пострадавшей от пьянства возницы. Двое других прохожих отделались легче, но всех привезли к нам. Меня подкупило, что господин Ковпанк отослал некоторую сумму жене и детям этого пьяницы — того посадили в тюрьму, обрекая семью на нищету. Господин Ковпанк пригласил своего поверенного и дал ему наказ помочь обездоленной женщине с разводом и устройством в новой жизни.

Стоит ли говорить, что едва господин Ковпанк обратил на меня мужской интерес, как мое сердце растаяло.

Но я не льстила себя надеждами — мой пациент происходил из той же местности, что и я, и даже если наши родители не знали друг друга, у них наверняка есть общие знакомые. А мой образ жизни для провинциального городка был немыслим. Отпустить чадо учиться в столицу — еще куда ни шло, но непременно подыскивали друзей или родных, которые селили юную студентку у себя дома и присматривали за ней все четыре года учебы, а по окончании девушка с дипломом возвращалась в родной город. То, что я отказалась от опеки и поселилась внутри академического комплекса, уже само по себе вызвало скандал и ежеминутные обмороки моей матушки. Но после окончания я не вернулась под крыло, а осталась в "гнезде разврата", в "городе всех пороков" и прочая, и прочая… Нет в Огнонвилле я была негодящим материалом для роли добропорядочной матери семейства.

Через три дня после выписки господин Ковпанк прислал записку с просьбой увидеться в кафе на углу Гранд Авеню и Дубового бульвара. Следующий месяц я летала, не касаясь земли. Господин Ковпанк ухаживал по старомодным правилам, не позволяя себе никаких вольностей. Наши семьи познакомились и остались довольны друг другом. Меня представили госпоже и господину Ковпанк, когда они навестили столицу, и в присутствии семьи господин Ковпанк опустился на одно колено и сделал мне предложение.

Может быть, когда-нибудь я научусь выяснять важные вопросы до помолвки.

Господин Ковпанк был, действительно, добр. Особенно к женщинам. Потому что считал женщин достойными всяческих забот и защиты — слабых и малопригодных для самостоятельной жизни существ нужно оберегать. Он очень жалел меня, оставшуюся без опоры на многие годы, и пылал желанием восполнить прошедшие дни тоски и горестей. На господина Ковпанка не действовали никакие мои разъяснения, что я вовсе не тосковала и не горевала, я жила полной жизнью, которую устроила по своему вкусу.

После очередной его тирады о том, как же я страдала до нашего знакомства, как жестоко со мной обошлась жизнь, я закатила скандал. Господин Ковпанк заявил, что моя страстность лишь подтверждает: излишняя эмоциональность моего пола не дает нам принимать верные решения. Когда он станет моим мужем, он непременно позаботится о том, чтобы я была под присмотром — меня ждет место лекаря в пансионе для девочек на окраине столицы, где директрисой служит его двоюродная тетушка. Он уважает мое стремление быть полезной обществу и находить применение своему лекарскому дару и знаниям, он лишь проследит, чтобы я не оказывалась в ситуации, которая может повредить моей репутации или моему здоровью.

Я перестала скандалить. И даже кольцом не швырнула на этот раз, все-таки мне было уже двадцать пять, а не девятнадцать. Я положила кольцо на стол и покинула апартаменты господина Ковпанка навсегда.

— Госпожа Геринот, — лорд Дэйв Мафин вклинился в мои размышления будто призрак прошлого. — Четверть часа истекли, и думаю, все согласятся пропустить госпожу вперед.

Прочие ожидающие согласно закивали, но я отвергла лестное предложение.

— Благодарю, но будет честнее войти к господину Депту в том порядке, в котором мы пришли.

— Значит, я первый, — кивнул мой давний знакомец.

Не могу сказать, что его присутствие меня нервировало, но все же я обошлась бы без этого напоминания о своей неудаче. Что ж, Ида, признаем, что поиски жениха — не твоя сильная сторона. Торопиться мне некуда, продолжительность жизни магов зависит от их дара, а у меня крепкий дар среднего уровня. Я проживу лет на тридцать-сорок больше человека без магии, и фертильность магичек тоже сохраняется дольше. Так что, пока остановимся на том, что у нас хорошо получается — на лекарском деле.

Тем временем, поднявшись до середины лестницы господин Мафин остановился и нахмурился.

— Господа, происходит нечто странное, — объявил он. — Не мог бы кто-нибудь подняться со мной и посмотреть, не случилось ли беды?

Бесстрашный господин, сидевший ближе всех к лестнице, встал из кресла, одернул сюртук и постукивая тросточкой со скептическим выражением лица пошел за Мафином. Он не торопился, поднимаясь вверх, будто был уверен, что там ничего интересного не встретится. Мафин шел за ним, движениями проявляя крайнее нетерпение. Когда они, наконец, достигли кабинета, и я услышала звук открывающейся двери, раздался крик такой силы и страсти, что его нельзя было объяснить чем-то тривиальным вроде пролитого кофе. Мафин сбежал до середины лестницы, и выглядел он так, будто за ним гналась нечисть.

— Депт… Он мертв! Мертв!

Приемный день. После полудня

Мафин сбегал за костеблями, которые в подобных районах дежурили едва ли не на каждом перекрестке — охранять богатые особняки приятнее, прибыльнее и безопаснее, чем бедняцкие кварталы.

Дом наполнился полицейскими, дознаватели сновали туда-сюда, нас усадили в дальнем углу гостиной, которая занимала весь первый этаж, оставив лишь немного места столовой и кухне с чуланом и кладовой.

Мы остались сидеть недалеко от входа и лестницы в ожидании, когда дознаватели, набегавшись, займутся нами.

Наконец, к нам подошел кислый тип с лицом породистого добермана и отрекомендовался как дознаватель Гудрун. Он приготовил записную книжечку с карандашом и объявил:

— Как вам уже известно, хозяин этого дома, королевский инженер господин Депт был убит. Некто нанес три удара мраморной статуэткой по голове господина Депта и проломил бедняге череп. Господин Депт был ценен для Его Величества, поэтому дело поручили мне. — Сделав паузу, чтоб мы прониклись важностью момента, он продолжил: — Попрошу присутствующих назваться, объявить возраст, род занятий, семейное положение и по какому делу вы пришли к господину Депту.

Он вперился взглядом в Лавинию, но ведьмочка в ответ гневно сверкнула глазами.

— Лавиния Лайт, природный маг, девятнадцать лет, не замужем, живу у господина Депта две недели по контракту о магтерапии.

Гудрун посмотрел на меня.

— Ида Геринот, маглекарь городской лечебницы, двадцать пять лет, не замужем, намеревалась поговорить с господином Дептом о пожертвованиях.

— Элам Гриз, законник, сорок два года, женат, собирался проконсультироваться с господином Дептом о некоторых деталях касательно строительства мостов, которые необходимы для моего клиента.

— Мэтр Эштон Джилен, маг огня, восемьдесят шесть лет, не женат. Наслышан, что господин Депт собирается взять прожект в северных горах, которые я давно собирался посмотреть, и думал предложить ему свои услуги.

Восемьдесят шесть, а выглядит в два раза меньше! Похоже, этот маг из сильнейших. Я с уважением посмотрела на мэтра. С таким уровнем невозможно родиться, его развивают долгими и упорными занятиями. Конечно, нужны хорошие задатки, которые бывают далеко не у всякого, но без труда вершин не достичь.

Тем временем Гудрун перешел к моему знакомцу.

— Лорд Дэйв Мафин, двадцать пять лет, не женат, — Мафин быстро стрельнул на меня глазами, — собирался поговорить с господином Дэйвом о делах.

— О каких делах? — уточнил Гудрун.

— Связанных с финансами.

— С финансами? Я наслышан, что после некоторых печальных событий дела у вашего рода неважные.

— Вот на эту тему я и собирался поговорить с Дептом. Прошу прощения, но большего я сказать не могу, это тайна рода.

Гудрун кивнул. Да, для того, чтоб выспрашивать тайны рода, нужно дозволение Комитета благородных дел при Королевском Дознании. Удобно. Гудрун не мог настаивать.

Я постаралась унять злорадство. Разорение семьи — не повод для веселья, даже если члены этой семьи по доброй воле не утруждались стать кем-то более полезным, чем прожигатель жизни.

— Виконт Максвелл Мадрон, наследник графства Мадрон, двадцать восемь лет, не женат. Пришел поговорить с господином Дептом о делах.

— Виконт Мадрон? Сын Черного Лиса, не так ли? — на лице Гудруна заиграла неприятная улыбка.

— Именно.

Я была права по поводу родословной этого хлыща.

Его род был хорошо известен — в основном из-за его отца, графа Мадрона. Когда граф Мадрон еще был виконтом и состоял при Королевском дворе, несмотря на молодость он успел создать себе репутацию хитрого и жесткого деятеля. О том, какие политические интриги совершались по мановению руки Черного Лиса, до сих пор ходят легенды. Ему приписывают опалу двух премьер-министров (по мнению доктора Эйрела, совершеннейших проходимцев), перетасовку советников и многое-многое другое. Если вся их порода — жгучие брюнеты, как виконт Максвелл Мадрон, то понятно, почему Лиса прозвали Черным.

Интересно, отчего Гудрун смотрит на него как на кровного врага?

Ни один из лордов не назвал род занятий, и это Гудруна ничуть не удивило. Я усмехнулась про себя. Аристократ — само по себе занятие. По крайней мере, так они считают, пока не оказываются в положении Мафина, когда "дела неважные". Интересно, зачем он пришел к Депту? Одалживаться?

Записав все сведения Гудрун приступил к допросу. По тому, как морщился законник Гриз, я поняла, что нам не стоит ожидать от дознавателя особых достижений.

Каждый из нас рассказал, что видел, слышал и делал в доме Депта этим утром. Изредка дознаватель уточнял некоторые детали, которые сообщил один из гостей, у другого. Глядя в записи, он недовольно хмурился. Вошел один из констеблей и доложил:

— Опросили соседей. Они утверждают, что после того, как в дом вошло лицо женского пола в сером в клетку жакете, черной шляпке, темно-серой юбке с черной сумочкой в руках, больше никто в дом не заходил и не выходил. Последними вышла прислуга в количестве двух человек, женского и мужского пола, которые столкнулись с вышеупомянутым лицом в дверях.

Гудрун кивнул и повернулся к нам:

— Как утверждает госпожа в сером в клетку жакете, — он глянул в записи и поднял глаза на меня, — Ида Геринот, она видела господина Депта в доме живым и здоровым, когда он обращался ко всем, сидящим в гостиной. Кто-нибудь видел Депта раньше?

— Да, я с ним встречался, — отозвался маг.

— Я жила в этом доме две недели, конечно, я его видела, — природница смерила Гудруна неприязненным взглядом.

— Вы уверены, что это был господин Депт?

— Да, — отозвались оба.

— Замечательно. Значит, с того момента, когда вы все видели господина Депта живым, в дом никто не входил и не выходил. Это означает, что убийца сейчас здесь, в этой комнате. Господа, вы все задержаны по подозрению в смертоубийстве. — Он обернулся к констеблю и весело приказал: — Всех в наручники и в городскую тюрьму.

Констебль опешил, потянулся к наручникам, но не решался двигаться.

Первым обрел дар речи графский сын.

— Вы собираетесь посадить в тюрьму наследника графства Мадрон?

— Именно, — расплылся в улыбке Гудрун и посмотрел на ведьму. — Госпожа Лайт, должен вас предупредить, что любое заклятие, которое вы на меня наложите, даже самое безобидное, будет расценено как нападение на представителя закона при исполнении со всеми вытекающими последствиями.

— Вы хотите конфликта с Ковеном магов? — поинтересовался мэтр Джилен.

— Юрисдикция Ковена на меня не распространяется.

— Зато на вас распространяется Уложение о дознании, — нехорошим голосом произнес законник. — Глава четвертая, пункт третий. Подозреваемые в преступлении могут быть заключены в тюрьму только при наличии весомых доказательств. Смею вас уверить с высоты моего опыта, что наше присутствие в доме убитого во время убийства таким доказательством не является. Не раз и не два я разбирал дела с таковыми нарушениями, и поверьте, допустившие их дознаватели не уходили от взысканий. Мы все сразу не можем быть подозреваемыми. Мы относимся к лицам, представляющим для дознания особый интерес. Самое большее, что вы можете сделать, это заключить нас под домашний арест, наложив поисковики и поставив вокруг наших жилищ артефакты охраны. У законника с моим опытом достаточно возможностей наказать тех, кто превышает полномочия.

Констебль отдернул руку от наручников и вытянулся по стойке смирно. Гудрун очевидно разозлился, но пока не придумал, что предпринять.

Его размышления прервал стук двери. Вошедший едва ли не закричал с порога:

— Господин Гудрун, вас вызывают в Главное управление! На министра коммерции было совершено покушение, и если вы желаете взять это дело, вы должны прибыть туда поскорее.

Гудрун впал в ступор. Он не хотел отступить в деле Депта, но покушение на министра — слишком лакомый кусочек для дознавателя. Вдруг он расцвел от некоей мысли, пришедшей ему в голову. По блеску в глазах я поняла, что нам эта мысль не сулит ничего хорошего.

— Домашний арест, говорите? Замечательно. Вы все заключены под домашний арест, и будете содержаться здесь, в доме Депта. У Комиссии по дознанию, знаете ли, нет такого бюджета, чтоб все ваши жилища охранять. Я думаю, мне простят несколько вольное толкование Уложения. Ближайшие три дня я буду занят, и вам придется подождать.

— Если один из нас убил Депта, вы запираете остальных в доме… с убийцей?! — Лавиния почти визжала.

— Госпожа Лайт, я могу сделать для вас исключение. В городской тюрьме вы будете в полной безопасности.

— Вы же понимаете, господин Гудрун, что обвинить в убийстве Депта вы можете только одного из нас, в крайнем случае двоих. Остальные выйдут на свободу и не забудут о вашем несколько вольном трактовании Уложения.

Проговоривший это высший аристократ смотрел на Гудруна с вызовом. У меня мелькнула мысль, что зря он дразнит этого мерзавца. И ответ не заставил себя ждать.

— А кто вам сказал, виконт, что вы выйдете на свободу? Вы уже наговорили достаточно, чтобы обвинить вас самое малое в противодействии дознанию. Хм. А ведь это прекрасная идея. Как правильно заметила госпожа Лайт, убийца — один из вас. Я даю вам семьдесят два часа, господа, чтобы выдать мне убийцу. После этого остальные будут свободны, и я принесу вам искренние извинения. В противном случае вы все предстанете перед судом по обвинению в противодействии дознанию и утаивании важных сведений. Учитывая тяжесть преступления, я уверен, что мне не составит труда добиться для вас ссылки в дальние колонии. Говорят, Фасбендские острова — прекрасное место для любителей природы. Жаль, что не очень устроенное, и население оставляет желать лучшего.

Он поднялся и с видимым удовольствием обвел взглядом всех, кого он запирал в этом доме.

— Констебль, я проверю, как идет исследование места преступления и отправлюсь в Управление. Проследите, чтобы все закончили, как положено и дождитесь полицейского мага.

С этими словами он поднялся наверх.

Ведьмочка проследовала за ним — очевидно, в свою комнату, в которой собирались похозяйничать полицейские. Аристократы в глубоком молчании разбрелись по гостиной. У меня не было ни сил, ни желания подниматься с кресла, хоть констебль в четырех шагах не доставлял удовольствия. Маг тоже остался сидеть.

Констебль огляделся и подошел к нам.

— Мэтр Джилен, вы, наверное, меня не помните. Шесть лет назад, когда я только поступил на службу, вы прикрывали нас огнем, пока мы брали банду в южных кварталах. Ох и задали вы им… Без вас нам бы нипочем не справиться.

Мэтр улыбнулся констеблю, и тот быстро-быстро проговорил:

— У Гудруна такой слабый дар, что он совсем бесполезен, поэтому Гудрун ненавидит магов. У него высокие покровители, не то дядя, не то кузен на самом верху дознания, и он будет из кожи лезть, чтоб прорваться туда же, и ожидать от него можно всего, чего угодно, родня прикроет.

— Спасибо… м… Джош?

— Вы помните! — расплылся в улыбке тот.

Сверху показался другой констебль, и разговор прекратился.

Плохо. Меня, мэтра Джилена и ведьму Лавинию дознаватель ненавидит, потому что мы маги с развитым даром. Отец лорда Мадрона чем-то насолил или ему, или его семье, и Гудрун увидел прекрасную возможность отыграться на сыне. Гудрун из тех, кто лебезит перед сильными, гнобит слабых, а если сильный имел несчастье стать слабым, такие, как Гудрун, втаптывают их в грязь. Поэтому Мафина, у которого "дела неважные", Гудрун уничтожит просто для собственного удовольствия. А господин Гриз не дал ему запихнуть нас всех в каталажку и тем присоединился к нашей компании.

Кто бы ни убил Депта, портить жизнь Гудрун будет нам всем.

Гудрун спустился через четверть часа. Я встретила его внизу лестницы.

— Господин Гудрун, я не готова к жизни вне дома три дня. У меня даже сменной одежды с собой нет.

— Желаете, чтобы констебли принесли вам панталоны? — с издевкой спросил Гудрун.

Он хочет смутить лекаря? Странный человек.

Я кивнула:

— Да, было бы замечательно. И платья, и… — я быстро развернулась к знакомцу мэтра Джилена констеблю Джошу. — Полагаю, если вы дадите бумагу и карандаш, каждый из нас запишет свой адрес, а также что и где взять из вещей.

Не успел Гудрун открыть рот, как констебль кивнул: