Аристократ из другого мира 4

* * *

Я ненавижу ходить по магазинам!

Вот ненавижу и всё тут! Прямо до дрожи, до белого каления!

У меня нервный тик начинается каждый раз, как Кацуми вытаскивает меня на шоппинг. За какой-нибудь косяк или провинность меня тащат в магазин, а там начинается это мучение…

Эх, как я в другом мире не любил шляться по магазинам и примерять разные обновки, так и в этом мире осталось то же отношение. Ну ненавижу я изображать из себя манекен! Ненавижу!

Ладно, хорош! Отставить нытьё и панику! Надо взять себя в руки и нацепить улыбку на губы. Пусть я и похож на какающего тушканчика, но это всё же лучше, чем унылая моська.

Я же мужик! Я же воин! Я должен держать себя в руках и с наклеенной улыбкой таскаться следом за Кацуми с пакетами в руках.

Блин, да по мне лучше десяток боев на "Черном кумитэ" выдержать, чем один поход в магазин.

А между тем в Японии обожают одеваться. На улицах Токио словно попадаешь на подиум высокой моды: настолько фривольно и несуразно одеваются молодые японцы. Каждому хочется показать, что он не просто кусочек серой массы, а личность! Причем личность яркая и очень модная.

Именно эти яркие и модные делают Токио совершенно непохожей ни на какой другой город: здесь по одним улицам с людьми в строгих костюмах разгуливают те, кто словно сдриснул с дурацкого маскарада. В первую очередь я говорю о центральных кварталах Токио — Сибуя и Харадзюку. Тут такое обилие субкультур, что даже сами японцы порой путаются.

И ходят этакие попугаи, в разноцветных одеждах и с разноцветными волосами. Ходят и думают, что выделяются своим внешним видом. У меня же они вызывают дикий ржач и пару раз я даже повел себя грубо на улице, когда увидел молодого человека с головой, раскрашенной под мухомор. Да-да, так и шел этакий красноголовик с белыми пятнами. Как будто на красную голову не раз покушались голуби. Именно эта мысль и вызвала у меня веселье, а Кацуми заставила смущаться за меня.

Впрочем, когда я объяснил причину своего веселья, то и она не удержалась от прысканья в ладошку. "Мухомор" высокомерно проследовал мимо нас, царапая носом облака.

А теперь я всячески противился тому, что Кацуми пыталась сделать из меня модного и стильного парня. Ну какой из меня модник и стиляга? Я предпочитаю немаркую и удобную одежду, такую, чтобы не выделяться в толпе. Носить так, чтобы в случае чего мог раствориться и уйти — чем не прелесть маскировки? На моей щеке и так есть татуировка, которая обращает на себя внимание, так зачем же к ней вдобавок напяливать ещё и оранжевые шаровары?

— Кацуми-тян, я не хочу выглядеть настолько великолепно, чтобы затмевать твою красоту! — в очередной раз попытался я воззвать к женскому разуму.

Судя по всему, снова бесполезно. Она вознамерилась нарядить меня к семейному ужину в честь начала обучения на втором курсе и вряд ли у меня получится так просто отмахаться. К тому же, я пропадал на Джомолунгме, и косяк был в том, что я не взял Кацуми с собой. Она обиделась и вот результат — мы на шопинге.

— Мне нравится, что рядом со мной находится красивый молодой человек. Ради этого я готова пойти на подобную жертву. Пусть все восхищаются тобой в этот раз, а я буду блистать во всех следующих! — поджала губы Кацуми. — И вообще — чего ты опять начинаешь?

— Как чего я начинаю? Ты хочешь нарядить меня в клоуна. Ну что это за зауженные штаны с блестками? Я в них похож на сумасшедшего гомика, который рухнул в блестки. Не смей их снимать, я сейчас подожгу это место! Пусть этот срам сгорит и никто не увидит творений безумного портного! Вот, я уже начал делать оммёдо!

Кацуми не обращала на мои вопли никакого внимания. Она деловито сняла штаны, бросила их в тележку для складывания белья. Потом из этой тележки я должен буду брать вещи, примерять их и красоваться перед Кацуми. Такое себе занятие, скажу я вам.

— Вы напрасно ругаетесь, молодой человек, — вмешалась в наш разговор продавщица. — Многие клиенты довольны нашей работой и нашими вещами. Они помогают выделить человека в любом обществе.

— Для того, чтобы человек выделялся в любом обществе, ему достаточно раздеться, — буркнул я в ответ.

— Вы позволите мне помочь вам? — не унималась продавщица.

— Конечно позволю — выгоните меня отсюда!

— Изаму-кун, веди себя прилично! — прикрикнула Кацуми.

— Кацуми, ну вы хотите сделать из меня попугая! — взмолился я в ответ. — Что я вам сделал? Эти вещи годятся для айдолов, звезд эстрады, а мне… Да ещё для праздничного ужина. Нет, мне это не годится.

— Но, Изаму-кун, мне же хочется, чтобы ты снова показался с хорошей стороны моим родителям.

Я заглянул в тележку — нет, такое надевать только на праздник и то, если быть клоуном на полставки.

— Кацуми, давай я покажусь им серьезным и уверенным в себе мужчиной? Зачем мне создавать ауру шута?

— И как же ты хочешь это сделать? — нахмурилась Кацуми.

Костюмы я приметил уже давно. Конечно, покупать готовое белье подобного типа считается не совсем приемлемым для делового человека, но я хотел лишь покрасоваться на празднике, а потом засунуть костюм куда подальше и перейти на привычную учебную униформу или же удобную одежду.

— Сядь в удобное кресло и приготовься увидеть блистательность человека, который навестит поместье Утида совсем скоро, — хмыкнул я в ответ и повернулся к продавщице. — Если вы горите желанием мне помочь, то проводите, пожалуйста, вон к тем костюмам и помогите с выбором размера.

— Да-да, конечно господин, — поклонилась та и сделала приглашающий жест рукой. — Прошу вас, проходите.

Увел я продавщицу подальше не просто так — она могла запросто присесть на уши Кацуми. А уж если две женщины споются в желании одеть мужчину, то вряд ли это пройдет безболезненно для его психики. Я свою психику берегу, поэтому лучше разделять и властвовать.

Зная отца и мать Кацуми, я мог сразу сказать, что им понравится темная, неброская одежда. Они приверженцы старых традиций, в которых прививалась любовь к простоте и скромности. Даже мировоззрение такое имеется — ваби-саби называется. То есть для того, чтобы понравиться родителям Кацуми, мне следовало одеться просто, но со вкусом, а в течении ужина сдерживать эмоции, быть скромным и вести себя с достоинством.

Продавщица, оказавшись на расстоянии от Кацуми, мигом переобулась и взялась за окучивание меня лично. Я же в нескольких словах пресек её словоизлияния и попытки выдать желаемое за действительное и выбрал строгий черный костюм, белую как снег сорочку и ярко красный галстук. Для образа игрового персонажа с кличкой Хитман мне не хватало кожаных перчаток, но их я решил не брать — этот элемент был бы слишком вычурным.

Также взял черные остроносые ботинки, которые пускали лакированными боками зайчиков по сторонам. Костюм пришелся почти впору. Рубашка тоже подошла. Ботинки не жали, а вот галстук… Я понял, что если и выделяться, то одним элементом одежды. Пусть это будет именно галстук — своеобразная уступка стремлениям Кацуми.

Когда же я поправил последнюю складочку на лацкане и распахнул шторку, то увидел глаза подруги. Они от удивления и восхищения увеличились в размерах. Стали почти европейскими.

— Изаму-кун, ты… Ты такой…

— Восхитительный? — попыталась подсказать продавщица.

— Да, восхитительный, — кивнула Кацуми.

— Ого, босс, да ты прямо красавчик! — послышался знакомый голос.

К нам двигалась семья Такамото — Дзиро и Тоширо. Молодой человек как всегда сидел в инвалидном кресле, а на его губах играла извечная застенчивая улыбка. Впрочем, улыбался и Дзиро.

— Привет, друзья! — кивнул я в ответ. — Вы как здесь очутились?

— А нам нравится в выходной день бродить по магазинам, — пожал плечами Дзиро.

— Мы фыбираем одефду! — проговорил Тоширо. — Фыходной!

— Ну что же, тогда тут вы найдете много чего интересного, — кивнул я на продавщицу. — А любезный персонал вам поможет с выбором.

— Да мы уже присмотрели парочку вещей. Вот брючки с блестками понравились Тоширо. Думаем примерить, — Дзиро показал на те самые брюки, из-за которых я взбунтовался.

— Весьма… интересный выбор, — я заставил себя сдержать улыбку.

— Мне они тоже понравились! — поддакнула Кацуми. — Изаму-кун собирался такие прикупить.

Я сверкнул в её сторону глазами, но она только мило улыбнулась в ответ.

— Босс, если вы идете на мероприятие в таком классном костюме, то вряд ли оно достойно легкомысленных штанишек, — хмыкнул Дзиро. — Тут скорее встреча у императора!

Теперь пришла моя очередь мило улыбаться. Получи Кацуми ответку.

— Ох, мужчины, ничего вы не понимаете в моде! — фыркнула Кацуми в ответ и двинулась к выходу.

Я же подмигнул Дзиро и Тоширо. Они кивнули в ответ. Синхронно.

Благодаря такой поддержке я смог отбить костюм и отделаться малой кровью. Не получилось в этот раз у Кацуми сделать из меня попугая!

Глава 7

До начала учебы осталась пара дней, так что я мог позволить себе потратить их на встречу со старыми друзьями. Тем более, что с родом Окамото меня связывали не просто дружеские отношения — Масаши до сих пор был убежден, что обязан мне жизнью.

Впрочем, наши интересы переплетались не только в дружеской и обыденной сфере. Как люди, тесно работающие с военной тематикой, семейство Окамото видело во мне своего человека. Сейташи Окамото, дедушка Масаши, не раз намекал на то, что я могу обращаться за любой помощью.

Конечно, эти слова были закидыванием удочки на будущее. Как-то, во время дружеской посиделки, когда языки становятся более развязанными, а уверения в дружбе и уважении льются рекой, Масаши признался, что его семья возлагает на меня большие надежды. Они приглядывают за мной и всегда рады видеть в своем доме. И вообще я клевый пацан и со мной одно удовольствие нажраться! А ещё я так классно рисую костюмы для… ш-ш-ш — в этот момент Масаши прикладывал палец к губам и заговорщицки подмигивал.

Пусть в тот день Масаши ещё признавался в любви юдзё, когда нелегкая занесла нас в квартал Кабуки-тё, но его слова насчет семьи я запомнил. Проанализировав, я решил для себя, что Сейташи Окамото и его сын Кичиро Окамото решили использовать меня в качестве продвижения своей фирмы в будущем. Если я хочу пойти по военной стезе, то буду рвать жопу, лишь бы подняться наверх и стать аристократом. А те, кто подставят руку в трудную минуту, могут рассчитывать на ответную услугу.

То есть у рода Окамото были на меня свои планы. Что же, пока это не шло в разрез с моими планами — пусть будет. Помимо дружеских отношений нас отлично скрепляют планы грядущего будущего.

А судя по тому, что сейчас военная промышленность понемногу начинает набирать обороты, то как раз к завершению моего обучения может начаться заварушка с Россией. И тот, кто будет забирать заказы на изготовление оружия, сможет обогатиться и расширить своё влияние ещё больше. А уж если получится стать монополистом, то…

Даже страшно подумать, какие золотые реки потекут тогда в клан Окамото, когда он станет самым востребованным на рынке изготовления оружия. И должен вам признаться — у этого клана есть все шансы стать самым крутым и востребованным. Потому что в недрах поместья Окамото разрабатывается такое оружие, аналогов которому нет во всем мире.

Поэтому я и прибыл к поместью Окамото в обеденное время, чтобы как раз посмотреть на это оружие, а также оценить степень его развития.

Масаши лично вышел встречать меня из дверей поместья. Самый младший член семейства вышел преподнести дань вежливости гостю.

Машину я отдал подскочившему охраннику, суровому мужчине со шрамом на щеке. Вытащил приготовленный подарок и улыбнулся вышедшему Масаши. После этого сделал несколько шагов по направлению к поместью Окамото и поклонился:

— Прошу прощения за то, что потревожил вас и вашу семью своим появлением. Добрый день, Окамото-сан! Пусть над вами всегда светит солнце, а Фудзияма дарит благословенную тень.

Да, именно так. Сначала при посещении японского дома следовало извиниться за причиненное беспокойство, а только потом здороваться. Даже если хозяева дома сами звали и умоляли прийти в гости — следовало извиниться за вторжение. Это сначала я вламывался в дома и вел себя с обычной фамильярностью, но жизнь в этом мире научила, что тонкости этикета надо всё-таки соблюдать, а то нечаянно можно испортить всё впечатление от похода в гости, и хозяева уже не так сильно будут тебе рады.

— Я прошу прощения, что принимаю вас так скромно, Такаги-сан. Увы, только вчера закончились последние петарды — отдали мальчишкам на базаре, а то бы я взорвал несколько, — с улыбкой проговорил Масаши. — Привет, Изаму-кун, заходи, не стесняйся!

— Когда это я стеснялся? — спросил я в ответ.

— Да постоянно стесняешься. Вот даже сейчас стесняешься спросить — как у меня дела?

— И как у тебя дела? — специально поддался на провокацию, примерно догадываясь — каким будет ответ.

— Всё также регулярно! — оскалился Масаши.

— В таком случае мне остается только порадоваться за тебя и за возросший уровень юмора. Скоро тебя можно будет из детского садика переводить в младшие классы, — с улыбкой обнял друга. — Ну что, показывай свои пенаты. Что изменилось? Что нового?

— Новое есть и тебе оно очень понравится. Но прежде, пойдем в гостиную. Мы ждали только тебя.

— Да? И прямо подгадали? — спросил я. — Всё горячее и подано к столу?

— Ну да, всего-то надо было поднять в небо четыре дрона, договориться с полицией по поводу предоставления приема с камер наблюдения, выставить людей на главных улицах Токио, и организовать везде зеленый сигнал светофоров, — пожал плечами Масаши.

— Ого, это вы серьезно так заморочились ради меня? — уставился я на него удивленными глазами.

Он хранил серьёзную мину недолго — тут же расхохотался и признался:

— Нет, конечно. Как только ты уехал, так сэнсэй Норобу скинул сообщение Мастеру Нагаи, а тот уже сообщил нам.

Вот и весь сказ. Развесил тут клюкву, а по факту оказалось всё так просто. Надо будет потом сэнсэю Норобу выговор сделать. Конечно, тайны в моем посещении нет никакой, но… У меня так мало возможности хоть в чем-то уколоть старика, а он в последнее время вообще практически перестал включать свою матерщинную харизму. Надо будет хотя бы немного взбодрить его таким образом.

— Ну вот, развеял такую хорошую легенду, — вздохнул я. — А я ведь уже почти было поверил, Масаши-кун. Ведь с вас станется организовать подобную встречу. С вашими возможностями и вашим могуществом…

— Идем! — хлопнул Масаши по плечу. — Прибереги комплименты для более циничных ушей, а то ведь я и поверить могу.

После традиционных экивоков надо было соблюсти ещё одну традицию — все приходящие в гости снимают обувь и надевают мягкие домашние шлепанцы суриппа. Это простое, казалось бы, действие превращено в Японии в своеобразный психологический и эстетический акт. Сама процедура переживается как преодоление психологической границы (японцы называют это кэдзимэ) между внешним миром и интимной атмосферой домашнего очага. Переступив этот барьер, гости как бы забывают о прошлом, о том, что было за этим барьером, и вовлекаются в совершенно иную атмосферу.

Я разулся, привычно поставил обувь носками к выходу и пошел следом за Масаши. Зная педантичность семейства Окамото, я не очень удивился тому, что за то время, которое прошло с момента моего последнего посещения, ничего особенно не изменилось. Всё те же картины тушью, тростниковые циновки, кланяющиеся слуги, что скользят тенями мимо.

В гостиной сидели за низким столом-котацу Сейташи Окамото и Кичиро Окамото. Как было принято в этой семье — гостей принимали одни мужчины. Пусть женщины во всем мире и кричали о равноправии, но в роду Окамото было принято, что мужчина является абсолютным главой, а женщина только его помощницей.

Впрочем, подобное отношение было во многих родах, которые протянули свои корни в глубину веков. Мужчина — хозяин, а женщина ему только патроны подает. Наградой добродетельной японской женщине было уважение родных, гарантии от обид и унижений, ощущение безупречности своей репутации и идеальное партнерство в достижении гармонии.

Это пошло ещё со времен самураев. В их сословиях неравенство между мужчиной и женщиной было гораздо сильнее, чем во всех других сословиях. Жену всегда выбирали по политическим соображениям, а не по влечению сердца. Может, отчасти в этом скрывается такое трепетное отношение к любви — если у нас запросто могут сказать «я люблю тебя», то тут подобную фразу надо вырывать клещами.

Или же заливать литрами саке, чтобы стать похожим на Масаши, когда он признавался в своих пьяных чувствах юдзё!

Сейташи и Кичиро сидели чинно, выпрямив спины и положив руки на колени. Они с улыбками встретили моё появление. Котацу был заставлен едой. Перед самым нашим приходом поставили последние блюда, так как некоторые ещё продолжали дымиться. Ну что же, не будем задерживать хозяев.

Я согнулся в самом вежливом поклоне, выражая почет и уважение хозяевам дома. Они поклонились в ответ. Не вставали, не обнимались, не жали руки. Просто сделали вежливый ответный поклон с точно выверенной временной задержкой.

— Прошу прощения за то, что нарушаю ваш покой и уединение. Безумно рад видеть вас, господа Окамото.

— Тоже просим прощения за такой скромный прием, Такаги-сан, — кивнул Сейташи. — Рады приветствовать тебя в нашем доме.

— Здравствуй, Изаму-кун, — поддержал его Кичиро. — Пообедаешь с нами?

Приглашение формальное, снова дань традициям. И так понятно, что я приехал не наслаждаться видом их обедом и глотать слюни в стороне, пока передо мной будут хомячить.

— Буду счастлив разделить вашу трапезу, — улыбнулся я в ответ и протянул небольшой пакет с подарком главе семейства. — А это небольшой подарок в качестве извинения за беспокойство.

И ведь передать подарок надо так, чтобы соблюсти традиции — держать его за низ, чтобы хозяин дома мог беспрепятственно взять за веревочки пакета. Иначе покажешь своё неуважение к тому, кому даришь.

— Ну что ты, не надо было, — с улыбкой проговорил Сейташи и заглянул внутрь пакета. — Что это? Кукла?

Эх, знал бы Окамото, сколько времени я выбирал этот подарок… И ведь надо было заказывать и дожидаться целый месяц. Но это того стоило!

Красивая, расписная, притягивающая взгляд.

— Это русская игрушка, называется матрешка, — сказал я, когда дед Масаши извлек из пакета подарок. — Если чуть повернуть и потянуть в разные стороны…