Помоги проекту - поделись книгой:
Событие двенадцатое
Лагерь 9-й автобронетанковой дивизии находился в лесу. Между ним и деревней Вишнёвкой была пахота, и сейчас там, на лошадях средней упитанности, а то и вовсе с выпирающими рёбрами, колхозники пахали поле и сеяли озимую рожь. Почти закончили уже, подбирались к самому лесу. На военных посматривали искоса. Нет, те их не объедали, и даже в деревню вообще не заходили, за этим Вальтер смотрел пристально.
— Так, тут все кулаками — единоличниками были. Восстания несколько раз поднимали, в город соседний Слуцк сбегали, а их вылавливали красноармейцы, на это дело выделенные, и назад возвращали, — пояснил нелюбовь местных крестьян к Красной армии приехавший специально пообщаться с Рычаговым и Брехтом дивизионный комиссар Шлыков Фёдор Иванович член Военного Совета Бобруйской армейской группой в Белорусском военном округе.
Брехт, когда прилетел, первым делом выяснил, кто тут главное начальство.
— Комкор Чуйков Василий Иванович. — Доложил полковник Бабаджанян, с радостью передавая Ивану Яковлевичу виртуальную булаву управления дивизией.
Брехт посмотрел карту, на которой очень приблизительно были отмечены части РККА расположенные в Белоруссии, и понял, что попал как раз туда, куда и хотел. Именно эту Бобруйскую армейскую группу через несколько дней переименуюют в 4-ю армию и именно она будет наступать на Брест.
— А кто соседи наши, Фёдор Иванович? — с соседями стоит пообщаться. Они тут давно и знаний о местности у них должно быть больше.
— 29-я бронетанковая бригада РККА комбрига Кривошеина. Недавно его назначили, до этого в Киевском военном округе командовал 8-й отдельной танковой бригадой.
— И как звать? — Знакомая фамилия. Брехт попытался вспомнить, где про этого комбрига слышал, но пока в мозгах не перещёлкивалось.
— Семён Моисеевич, да вы может в Испании встречались. Он там танковой группой при обороне Мадрида командовал. — Подсказал комиссар.
Нет. Брехт Мадрид не оборонял и про Кривошеина в Испании не слышал, тот видно там раньше отметился. Вспомнил Брехт, где фамилию эту слышал. Клеймили его всякие укро-поляко-нацисты, что именно комбриг Семён Моисеевич Кривошеин в городе Бресте организовал совместный парад войск РККА и гитлеровской Германии. Стоял рядом с Гудерианом на трибуне и махал проходящим внизу фашистам.
Нет. Вот, за это его Брехт точно не осуждал. А вот предотвратить этот парад нужно.
Проводив начальство, Брехт прогулялся до артиллеристов.
— Сколько лошадей у вас Иван Самойлович? — поздоровался он со стриженным под Котовского начальником артиллерии бригады. Ага, теперь уже дивизии.
— Сорок шесть. Две прихрамывают, при разгрузке из вагона, когда по сходням сводили они чего-то испугались и спрыгнули и себя покалечили и трёх бойцов, — как всегда подробно и в красках ответил майор Волков.
— Пойдём майор до деревни Вишнёвки этой прогуляемся, поговорим с председателем колхоза. Хочу предложить им помощь нашими лошадками в пахоте.
— На продукты поменять? — расцвёл Волков.
— Ты посмотри, Иван Самойлович, на их лошадёнок, они ноги протянут скоро. Просто поможем. Не доедаете что ли? Мне Амазасп Хачатурович сказал, что продуктами полностью бригада, тьфу, всё забываю, дивизия, обеспечена. Хотя, есть у меня интерес к этой деревушке, но это точно не продукты. Поехали. Выделишь мне смирную лошадку, не хочу тут застрять на технике.
Председателя в деревне не было. Был секретарь местной парт ячейки — хромоногий, заросший сивым волосом абориген со смешным произношением. Всё дзенькал. Словно специально русские слова коверкал.
— Помочь хотим вам Тарас Игнатович, — отказавшись от чарки начал разговор Брехт.
— Нету продуктов. Плохой год. — Сразу прямо вскинулся секретарь.
— Нету — это плохо. Можем и продуктами чуть помочь, допустим, детишек пришлёте, мы их раз в день до пуза будем из полевой кухни кашей с мясом кормить. Не нужно мне продуктов. Не переживайте. Другое нужно.
— Детишек? Детишек пришлём. Чего не прислать. А что нужно? — но набыченности не растерял.
— Проводник до Брест-Литовска. На пару неделек. Может, даже больше. Только проворный, не больной и не дурак. — Брехт кивнул на ногу самого Тараса Игнатовича.
— В Испании воевал? — кривоватым пальцем ткнул в звезду Героя Советского Союза руководитель местных коммунистов. Дождался кивка от Брехта и продолжил. — Я в Германскую ранен в ногу. Есть у нас проводник. Учитель из Бреста. Он там с властями не поладил. За местных против поляков встрял, ну те его арестовали, а он ночью из узилища убег. Так к нам и прибился. Только учёба у детишек скоро начинается. Как они без учителя?
— И что он преподаёт? Какой предмет?
— Математику. Счёту детишек учит.
— Найдём вам математика. Не профессора, конечно, но до ста считать умеет. Пойдёмте знакомиться. Не кота в мешке же покупать.
Математик на народного заступника походил слабо. Во-первых, он был еврей, нет никакой предвзятости, но зачем еврею вступаться за белорусов? Во-вторых, он был худ, мал ростом и на голове что-то энштейновское. Нет, не похож на заступника.
— Добрый день, — нашли учителя в школе.
— Добры дзень, — и руку сразу вырвал.
— Ладно, товарищи, вы свободны все, погуляйте, о совместном использовании лошадей договоритесь, а мы с Абрамом Самуиловичем пообщаемся тет-а-тет.
Глава 5
Событие тринадцатое
Сидели, пили противный невкусный чай с сахарином. Точнее, учитель пил, Брехт попробовал, подавил в себе желание выплеснуть эту отраву на лохматую голову учителя и отставил только стакан. Наблюдал Иван Яковлевич, как мелкими глоточками попивает «смакуя», видимо, вприкуску с жирными тёмно-коричневыми оладушками, Абрам Самуилович эту гадость и делал вид, что интересна ему карта древней Греции, что на стене в учительской висела. Интересный выбор, не картина какого Петрова-Водкина, а карта Эллады. Минуты через две-три сообразив, что наслаждается напитком один, хоть и не в одиночестве, математик отставил недопитый чай и с вызовом глянул на комдива.
— Слухаю вас, таварыш камандзір.
— Слухай. Товарищ Ошеровский, мне сказали, что вы из Бреста сюда перебрались. Да, вы не бойтесь. Я не из НКВД и мне дела нет, как и зачем вы это сделали. Меня совершенно другое интересует. Вот смотрите, — Брехт достал карту, — Это деревня Свислочь, а вот это Хайнувка. И вот тут озеро. Названия нет. Бывали в тех мест. — Брехт показал на зелёный лесной массив в сорока примерно километрах к северу от Брест-Литовска.
— Я родился в Свислочи, — даже не глядя на карту кивнул лохматый математик.
— Здорово как. Насколько там густые леса и что это за озеро, насколько оно велико.
— Няма, лісцяныя лясы, кустоў амаль няма. (Нет, леса лиственные, кустов почти нет). — Учитель посмотрел на сморщившегося Брехта, прорубающегося через незнакомый язык, и, хмыкнув, перешёл на почти чистый русский, так чуть сыпя иногда. — Озеро примерно верста или километр на полверсты. Неглубокое. Берега заболочены. На рыбалку собрались, так на Припяти не хуже рыбалка. Там только карась да ротан. Сожрал он всю остальную рыбу.
— Абрам Самуилович, нам проводник нужен по тем местам. Через десять примерно дней там бой будет немцев с поляками. Поляки нам не друзья и даже враги. И немцы тоже не друзья. Пусть дерутся. Только у немцев танки, и они легко сметут польские пехотные подразделения. Я хочу шансы уровнять. — Брехт снова ткнул пальцем в карту, показывая дорогу из Белостока на Брест, — Вот здесь в районе Черемхи. Тут по карте дорога через лес проходит.
— На танках туда?! Да там болота по дороге непроходимые! — Замахал руками товарищ Ошеровский.
— Нет. Нам танки не нужны. Я хочу на летающих лодках забросить туда десант, и они перестреляют немецкие танки, а польская пехота пусть сражается на равных с немецкой пехотой. А мы посидим, понаблюдаем и немного поможем тем, кто проигрывает, кем бы они не были.
— Дьявольский план, а зачем это? — математик, наконец, удосужился глянуть на карту. — Постойте, но не пушки же вы повезёте на самолётах?
— Нет. Пушек тоже не будет. У нас свои методы уничтожения танков. Мы их крестным знамением. Вас, товарищ учитель это волновать не должно. Так сможем мы там спрятать примерно сто — сто пятьдесят человек?
— Крестным. Больно мало вы на епископа похожи, товарищ камандзір. А спрятать будет не легко. Там грибные места, скоро грузди пойдут. А за ними народ в лес пойдёт. Сто пятьдесят человек, да с крестами, это ведь и костры и разговоры. Нет, кто-нибудь да наткнётся. Если только? Вот смотрите, товарищ камандзір, здесь местечко Каменюки. Оно со всех почти сторон озёрами мелкими, даже, скорей болотами, окружено. Если расположиться в этих Каменюках, то чужие туда не ходят. А селяне недельку потерпят ваше присутствие, если вы их уговорите.
— Замечательный план. Разведка? Товарищ учитель, если я вам денег прилично отмусолю, вы на пару десятков человек сможете нас местной одеждой обеспечить. Скрываться сильно не надо, но и бегать кричать, что бойцы РККА срочно нуждаются в местной одежде тоже не надо. На вопрос «зачем?» просто важно щёки надувайте. За надом. Естественно ваша работа будет оплачена. А по результатам нашей акции, возможно даже наше командование по моему ходатайству наградит вас орденом или медалью.
— Лучше не надо. — Как-то стушевался учитель.
Ну, понятно, что-то всё же с документами или прошлым не так.
— Нет, так нет. Вот вам пять тысяч рублей. Размеры вот здесь на листочке. Первая цифра рост, вторая размер плеч. Остальное не важно. Подгоним. Обычная одежда селянина или горожанина, что за этими самыми груздями и вышел на тихую охоту. Да, вместо вас в школе пока поработает человек из нашего подразделения. Он Кембриджей с Оксфордами не заканчивал, но старшина Катышкин человек хозяйственный, считать деньги и красноармейцев умеет. Я его сегодня вечером к вам пришлю. Пообщаетесь. Программы ему покажите. Не переживайте, товарищ Ошеровский, — видя, что потенциальный проводник решил ещё чего повозражать остановил его Брехт, — Иван Кузьмич Катышкин работал раньше преподавателем, даже доцентом был в университете, физику преподавал в МГУ. Уж с первоклашками справится.
— Чего же он старшиной …
— А вам надо?! Я же вашим прошлым не интересуюсь, хотя жизнь свою и сотни своих людей вам доверяю. А вы мне поверьте. Всё пройдёт хорошо. Я, к сожалению, сам, скорее всего в Каменюки эти не пойду. Ранен был недавно тяжело. По болотам ползать пока не готов, но людей дам вам лучших. И командир у них будет Герой Советского Союза, прошедший Испанию и Халхин-Гол.
— Всё. Или ещё чего не сказали, — Стал решительно подниматься лохматый математик.
— До Свидания. В семь вечера к школе подойдёт ваш сменщик. Покажите ему программы и что считаете нужным.
Событие четырнадцатое
Давным-давно, только третий или четвёртый курс института был. В той начинающей забываться почти мирной и спокойной жизни. Летом после производственной практики, получив немного денег, Брехт решил с будущей женой съездить к её родственникам в Минск. В том числе и свадебный костюм купить. Кто-то из родственников в торговле работал. Решили и решили. Купили билеты на поезд из Свердловска до Минска и поехали. Дорога была не скучная, в соседнем купе ехали молодые люди, и всю дорогу просидели у них, играя в карты и рассказывая о своём житье — бытье. В Минске тоже никаких приключений. Отвели в магазин и одели, как и обещали. Брехт потом долго в этом костюме чёрном ходил. Однако жили родственники вчетвером в трёхкомнатной квартире, и лишних кроватей у них не было. Спали на полу гости, на брошенных одеялах и всяких разных пледах, и конкретно стесняли минчан. Но билеты назад в Свердловск были куплены заранее, и поменять их на более ранние вряд ли удастся — лето сезон отпусков, и потому Иван Яковлевич с радостью уцепился за предложение, якобы случайно пришедшее в голову родственников, съездить посмотреть Брестскую крепость. Сели в автобус и поехали.
Это был писец. Ужасно было. Даже так — ужас ужасный. В автобусе жара, и открытые форточки от этой жары толком не спасают, только пыль и выхлопные газы заносят в салон. А ехать почти четыреста километров. И асфальт кое-где совсем плохой, яма на яме. С огромным облегчением вышли они тогда из этой душегубки все мокрые от пота и грязные от пыли. Добрались до гостиницы и сразу в ванну. А там только холодная вода. Опять ужас ужасный. Да ещё, раз не расписаны, то вместе не поселили и Ивана сунули в комнату с тремя мужиками. Компания. Весь вечер водку пьянствовали, а потом чуть не разодрались и до утра куролесили. Весёлая, в общем, вышла поездка. Так почему о ней сейчас комдив с благодарностью вспомнил. А потому, что на экскурсии интересную информацию гид выдал. Настолько интересную, что вот сейчас вспомнилась и прямо загорелось Ивану Яковлевичу ею воспользоваться.
Одним словом, дело было так.
Надо отдать должное Пилсудскому и вообще полякам. Всего за пятнадцать лет они сумели создать вполне себе процветающее государство. Созданный в 1924 году Банк Польши к началу Второй мировой накопил 95 тонн ценностей стоимостью около 87 миллионов тогдашних долларов США. Около 20 тонн резерва было депонировано за рубежом — в основном во Франции, Англии, Швейцарии и США. Но те далёкие деньги нас не интересуют. А что с теми произошло, что на 1 сентября 1939 года были на территории Польши?
24 марта 1939 года гитлеровская Германия предъявила «бедной, несчастной» Польше ультиматум с требованием передачи Данцига и строительства через территорию Польши экстерриториальной автострады и железной дороги в Восточную Пруссию, так называемого «Данцигского коридора». Восточная Пруссия ведь была отделена от основной территории Германии. Эти действия партайгеноссе Гитлера всерьёз озаботили польское правительство, и оно решило рассредоточить половину золотого запаса в восточных воеводствах. 37 тонн было перевезено из Варшавы в крупные города на востоке, читай в Западной Белоруссии в региональные отделения Банка Польши. В центральном хранилище в Варшаве осталось около 38 тонн золота. В Бресте золото разместили в казематах пятого форта Брестской крепости. А 28 апреля 1939 года Германия денонсировала германо-польский договор о ненападении 1934-го года.
После нападения Германии на Польшу и, наблюдая быстрое продвижение немецкой армии к Варшаве, вопрос о золотом запасе и иных активов банков приобрёл особую остроту. 4 сентября 1939 года польское правительство приняло решение срочно эвакуировать из Варшавы весь оставшийся золотой запас. Вывоз поручили министру финансов. Он набрал грузовиков и автобусов кучу, загрузил в них ящики, мешки и даже чемоданы и, посадив за руль друзей и даже собственную жену, погнал со всем этим к румынской границе. Прямо как Остап Бендер. Кроме золота, в мешках были обычные бумажные польские деньги, которые в Румынии потом просто сожгут. Кому они нужны, если нет государства. Но были и облигации и акции иностранных компаний, в том числе и в Англии и США. Были бумаги Швейцарии и Швеции, нейтральных стран. Главное же, конечно, десятки тонн золота, в основном в монете. Это были золотые 10 и 20 злотые монеты с портретом Владислава Храброго.
Брехт точно запомнил дату. 9 сентября стало понятно, что немецкое наступление не удержать, и все эти сокровища решили вывозить за границу. Запомнил из-за того, что жена будущая верила во всякие красивые сочетание цифр в дате. После экскурсии она и говорит. Смотри сколько девяток в этой дате. О9 09 1939 года. И вывод. Через десять дней десятки тонн золота и целые мешки с ценными бумагами повезут через Брест на юг. Совершенно без охраны. Специально без охраны, чтобы не привлекать к перевозке внимание. В Реальной Истории это министру финансов удалось, не потеряв ни одной машины, ни одного автобуса 13 сентября под самым носом у немцев золото въедет на территорию Румынии. И румыны потом не поступят с ним как в "Золотом Телёнке", после войны всё вернут.
Но почему в этой Истории части золота и самое главное ценных бумаг не потеряться на бескрайних просторах Речи Посполитой. Она ведь большая от можа до можа. «Можат» и потеряться десяток машин и автобусов.
Между прочим, гид тогда показала, где хранились тонны золота в Брестской крепости.
— В Бресте золото разместили в казематах пятого форта Брестской крепости! — И пальцем ткнула себе под ноги, — Вот тут лежало восемнадцать тонн золотых монет и слитков.
Ещё одну интересную вещь тогда тётечка рассказала. Все знают про подвиг героев Брестской крепости. Оказывается, немцы два раза штурмовали эту крепость, в первый раз именно в сентябре 1939 года. И тогда гарнизон, состоящий в основном из белорусов, тоже долго оборонялся и нанёс дивизиям Гудериана серьёзные пощёчины. Только тяжёлой артиллерией и смогли выбить, потеряв десятки танков и тысячи солдат убитыми и ранеными.
Событие пятнадцатое
Полковника Бабаджаняна Иван Яковлевич посвящать в две предстоящие операции не стал. Если Светлов уже привык к посещающим Брехта видениям из будущего, ну, а как иначе некоторые его действия оценить, то вот, будущего маршала ещё в это вовлекать было бы перебором. По этой причине заседали вдвоём. Сидели в штабной палатке, отправив остальных её обитателей по самым что ни на есть срочным-пресрочным делам. Комдив заготовил две карты. На одной нарисовал примерные действия по засаде на рвущийся к Бресту стальной кулак немецкий из двух дивизий XIX-го моторизованного корпуса, который входил в 4-ю армию под командованием Ганса Гюнтера фон Клюге. Сама же 4-я армия была в составе Группы армий «Север» и командующий у неё был сам генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Разница была именно в руководстве XIX-го моторизованного корпуса по сравнению с Реальной Историей. В отсутствие невинно убиенного Хайнца — Гейнца Гудериана корпус возглавлял генерал-лейтенант Фердинанд Шааль, а дивизию 10-ю, что будет наступать на Брест оберст или полковник граф фон Штауфенберг — один из покусителей на жизнь Гитлера в 1944 году. Вообще, насколько Брехт помнил рассказ гида в Брестской крепости, дивизия только называлась танковой. На самом деле в ней было всего восемьдесят танков, то есть, всего один танковый полк, скорее всего, были ещё моторизованный полк, и, тут надо отдать немцам должное, в составе таких подразделений всегда была артиллерия. Вне всякого сомнения, и тут будет, не меньше пары дивизионов, ну и тут тоже немцев за дурачков считать не надо будут разведчики на мотоциклах и на машинах, не меньше батальона.
— Смотри, Иван Ефимович, вот здесь лес с двух сторон подходит к дороге. Нужно заминировать дорогу. Поедут мотоциклы и по противотанковым минам спокойно проедут. Потом с небольшим зазором пойдут несколько машин из того же разведывательного батальона с пехотинцами. На машину, тем более, если это будет гономаг, мина сработает. Нам и нужно, чтобы она сработала. Солдатики повыскакивают и будут занимать позицию по обочине дороге. Вы должны быть с пулемётами с обеих сторон, и обочина дорога должна быть хорошо видна. Пехоту нужно положить, а грузовики зажигательными пулями в бензобаки поджечь. Эта работа для пулемётчиков. В это время танки остановятся и будут ждать. Вот тут наступит очередь противотанкистов. Берёшь с собой сотню, в расчёте двое, получится, два пишем три на ум пошло — пятьдесят стволов. Вот, по двадцать пять рассредоточиваешь ружья по обеим сторонам дороги. Пусть стреляют, пока танки не загорятся. Бить в бензобаки. Бить в гусеницы. Десяток выстрелов и отходят. Примерно полкилометра перпендикулярно дороге, а потом около километра назад. Там тоже могут в арьергарде быть менее мощные танки и танкетки с броневиками. Но главное, там машины с пехотой. Десяток выстрелов и отходите полностью к местечку Каменюки. По дороге обязательно поставьте несколько сотен растяжек. Будете знать по взрывам, где немцы. Но они должны видеть, куда вы отходите. Они должны идти по вашим следам. Там вход в деревню по каменистой гряде, учитель наш говорит, в вокруг болота. Как догонят, нужно пулемётным и снайперским огнём большую часть уничтожить. Пошлют не больше батальона. Вам на один зуб. И как только остатки будут отходить, вы выходите из деревни этой и по дуге снова возвращаетесь к застрявшей дивизии. Как только выжившие вернутся, начнётся чехарда у них и разные построения, вот тут их снова нужно обстрелять из всего, что есть и опять уходить, ставя растяжки. Только уходить не в деревню, а к озеру, где вас и будут ждать самолёты, что бы вернуть сюда.
Как план?
Светлов с курвиметром к карте не полез. Посмотрел, покивал. Почесал… Затылок потом тоже почесал. И вопросительно глянул на Брехта.
— Ты, Ваня не темни. Зачем тут нужны одежды пахарей. Тут как раз нужны наши защитные маскхалаты, «лешии», а штатские тряпки тут не нужны. Не темни. Явно есть ещё один план. И раз ты сказал, что будет и мёд, то постесняюсь предположить, что поляки будут золото эвакуировать?
— Ну, вот, что ты за человек, хорунжий, не интересно с тобой. Я тут, понимаешь, хочу радостной новостью поделиться с апломбом, а ты всё портишь. Ладно, чего уж теперь. Это план на десятое или одиннадцатое число, а на девятое сентября есть другой план.
Глава 6
Событие шестнадцатое
Брехт не стал в этот день план по экспроприации рассказывать. Смешно получится, если он тут всё нафантазировал, а немцы войны не начнут.
— Давай, Иван Ефимович, мы пару дней подождём. Вдруг всё пойдёт не по плану. Готовиться будем, но с детальным планом погодим. Есть ещё время.
Тридцать первого августа Иван Яковлевич вместе с Вальтером и Бабаджаняном поехал представляться новому начальству. Кстати и узнать, а начальству ли. Приказ о передислокации бригады 9-й мотоброневой есть. Приказ о формировании на базе этой бригады 9-й автобронетанковой дивизии есть, а приказа о вхождении дивизии в Бобруйскую армейскую группу, которую вроде должны через несколько дней переименовать в 4-ю армию нет. Может, Чуйков и не начальство совсем.
От Вишнёвки до Слуцка, где расположился штаб комкора Василия Ивановича … (Нет не Чапаева — Чуйкова) километров тридцать по ужасной грунтовой дороге. По этой дороге ни разу за всё время её существования не проходил грейдер. По ней ни разу не проходила ремонтная бригада, чтобы колеи засыпать. Как во времена какого-нибудь Сигизмунда проложили, так она и существует без пригляду. Колеи в метр, лужи от можа до можа, тем более что недавно дожди прошли. И самое противное, что с обеих сторон либо овраги, либо лес, либо, вот, как у Вишнёвки, поля. То есть, проехать рядом с этой дорогой и вырыть новые колеи нельзя, только по ней грязь месить. После первого же километра Брехт приказал возвращаться. Поехали на бронетранспортёре БТР-1, том самом который японцы умудрились подбить на Халхин-Голе. Оказалось, что ничего страшного. Многослойная броня выдержала основной удар, и людей больше контузило, чем покалечило, всего одного человека и убило. Дыру в полевых условиях залатали, присверлив заплату, а уже здесь в Вишнёвке подключились к проводам и заварили все три слоя железа. Подсыпали песочка, благо он здесь не дефицит и даже покрасили вновь в камуфляж наподобие украинской цифры. Если не знать, что вот тут была дыра, то и не заметишь из-за свежей краски. Главное, двигатель цел остался. Проехали всего километр, и Ивана Яковлевича так растрясло, что ему конкретно поплохело. А ведь ехать тридцать километров по этим кочкам и ухабам, да ещё и возвращаться. Хрен им. Самолёты же есть.
Вернулись. Брехт вызван командиров 44-й роты боевого обеспечения и 294-й ремонтно-восстановительной роты.
— Так, Иосиф Артурович, — обратился он к командиру 294-й роты капитану Геловани. Нужно сварить на танки десяток ножей отвальных. Нет, тех трёх не хватит, — остановив он вскинувшегося свана, — десять. Нужно за пару дней дорогу до Слуцка пройти и привести в божеский вид. Или вы решили командира угробить?! Так не дождётесь. Дальше. После этого разворачивайтесь на юг и прогредерите дорогу до … Брехт посмотрел в карту, — до посёлка Микашевичи. Это шестьдесят километров на юг. По ней дивизии предстоит вскоре марш. Ну, неделя у вас есть. Разойдись. Да, как у классика? Раззудись, плечо! Размахнись, рука! Ты пахни в лицо, ветер с полудня! Он даже направление вам подсказал. Все вопросы к начальнику тыла.
— Так он в Спасске?
— Тогда вопросов нет. Приступайте.
Самолёт никуда не полетел. Дождь. Ну, не лошадях же добираться. Тридцать километров это на целый день на лошади путешествие, да в холодный, почти уже осенний, дождь. Нет. Дурачков немае. Пришлось срочно вызвать военврача Колоскова Петра Петровича и заболеть.
А первого числа поступил срочный вызов всё же в Слуцк. Ну, значит, История твёрдо встала на свои прежние рельсы, и немцы начали Вторую Мировую. Пока нет. Пока Англия и Франция войну Германии не объявили. Они это через пару дней сделают. И начнут так называемую «Странную» войну. Хотя может на этот раз Франция более активно ввяжется, у них же появился опыт войны с немцами и при этом нельзя сказать, что неудачный, несколько сотен танков немецких пожгли.
Выехали под продолжающийся дождь. За сутки танкисты успели пройти и заровнять только две трети дороги, и последние десять километром пришлось тащиться опять по ямам колеям и ухабам. Брехт даже выходил пару раз и шёл медленным шагом вслед ускакавшему на триста метров вперёд БТРу. Потом снова трясся. Приехали в городок больше на деревню похожий, только в центре несколько двухэтажных каменных зданий, да ещё церкви и храмы католические каменные. В одном из каменных зданий на улице Ленина и нашли штаб Бобруйской армейской группы. Интересно, почему она Бобруйская, если командование находится не в Бобруйске, а в Слуцке?
Чуйков — молодец, выбрал под штаб будущей 4-й армии самое лучшее и высокое здание Слуцка, бывшее коммерческое училище. В нем целых два с половиной этажа и ещё сверху чего-то мансардное прилеплено. Кабинет командующего находился на втором этаже. Это раньше явно был кабинет директора этого училища. Даже портреты Пушкина и Карамзина не сняли со стены. Прикольно они смотрелись рядом с портретами Карла Маркса, Ленина и Сталина. А чего — все писатели. Ленин, вроде как, в графе профессия указывал — литератор.
Чуйков, насколько помнил Иван Яковлевич, из какого-то документального фильма про войну носил среди красноармейцев прозвище — «Генерал Штурм». Весь его путь Иван Яковлевич не помнил, но вот что он будет участвовать в обороне Сталинграда это точно. Тот документальный фильм заканчивался завещанием маршала, чтобы его прах похоронили на Мамаевом кургане в Сталинграде, «где был организован мной 12 сентября 1942 года мой командный пункт. … С того места слышится рёв волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал …».
Сейчас живой, бровями похожий на раннего Брежнева сорокалетний здоровый такой дядька, с медвежьим рукопожатием.
Событие семнадцатое
Поделиться книгой: