Помоги проекту - поделись книгой:
— Григорий Михайлович, а при чём тут я? — когда они остались втроём в кабинете у Брехта с бутылочкой наливки ещё.
— Ну, бригада или дивизия без тебя — это бригада или дивизия. А с тобой, это сила. Там ведь явно что-то намечается, поговаривают, что осенью демобилизовывать красноармейцев не будут.
— Поговаривают?
— Поговаривают. Но считай, что так и будет. — Штерн показал пальцем на потолок. Там здоровущая муха сидела. Вот, как не закрывай окна всякими тюлями и занавесками, а эти гадские гады, один чёрт, просочатся. Брехт на муху посмотрел, интересно, кого это имел в виду командующий, на неё указывая?
— Одному ехать?
— Дам танковый полк …
— Щедро, конечно, Григорий Михайлович, но не надо. Обуза будет. Не обучены, движки угроблены, ходовая ни к чёрту. Мне бы лучше те самолёты и лётчиков, что были с Рычаговым на Халхин-Голе. Бомбардировщиков не надо. Нужно пару эскадрилий истребителей, но только на И-16.
— Поговорю с Рычаговым.
— А, нет. Один бомбардировщик нужен. Мою тушку перевозить и Светлова Ивана Ефимовича. Тоже ещё хромает, но… Подождите, товарищ командарм. Ещё ведь капитан Евстигнеев есть, и военврач Колосков Пётр Петрович выздоровел, да и среди новобранцев десяток охотниками оказались. Давайте три бомбардировщика и две эскадрильи «Ишачков» новых.
— Иван Яковлевич, только ты поаккуратнее там.
— Естественно, товарищ командарм, буду бить аккуратно, но сильно.
Событие шестое
Чуть не забыл позвонить в тот день Брехт во Владивосток Шмидту. Там же корабль с запоминающимся именем «Кашпировский» во Владике, в порту, стоит и разгрузки ожидает. А что, есть ещё время до отлёта все ништяки переправить в военный городок и раздать всем сёстрам по серьгам, в смысле, алюминий лётчикам, разобранную летающую лодку тоже им, а движки механикам. Он Ваську просил посмотреть дизельный двигатель хороший. В Харькове Кошкин работает над Т-34, но скорее всего у Владимира Марковича Дорошенко, что уже десять месяцев трудится у него в Шарашке, настоящий хороший танк быстрее появится. Он уже две Арматки сделал, так это без хороших двигателей с ужасной коробкой передач, а сейчас есть коробка с зацеплением Новикова, есть фильтр масляный Васькой же от американского танка добытый. На части танков в Штатах устанавливается дизельный двигатель «Гайберсон». От него фильтр и добыл. Посмотрим, как себя в деле покажет. Для движка В-2, с его мощью в 500 лошадок, масляный фильтр оказался маловат, но сейчас вся шарашка пытается по образу создать фильтр больше, даже с запасом, чтобы хватило и на форсированный В-2, доведённый по мощности до 800 лошадей. Васька в письме написал, что добыл какой-то трёхсотсильный дизель и вышлет вместе со всеми фильтрами с пароходом. Вот теперь Брехт надеялся, что имея кучу разных фильтров и немецких, и американских, и советских, инженеры из его закрытого КБ сумеют изготовить рабочий, который не будет убивать движок на песчаных и пыльных дорогах Европы.
Пётр Петрович Шмидт — заместитель начальника НКВД во Владивостоке побурчал, но пообещал помочь и с секретностью разгрузки и с оформлением документов в кротчайшее время.
На следующее утро Штерн улетел, пообещав как можно быстрее отправить самолёты и лётчиков в Спасск-Дальний. Брехт считал, что у него минимум месяц есть и он успеет и все движки перебрать и подшаманить на истребителях и бомбардировщиках, и, имея приличный запас бензина, лётчики освоятся с новым бензином с более высоким октановым числом. Ещё желательно за этот месяц дисциплину хоть какую наладить. Помнил же, как при его появлении в ОКДВА, в 1933 году, комиссия из Москвы не нашла ни одного исправного самолёта и ни одного трезвого лётчика. Конечно, после этого и чисток несколько было и Рычагов появился, но подозревал Иван Яковлевич, что партизанщину из лётчиков не так-то просто вытравить. Тут не комиссии и наскоки Рычагова нужны и даже не чистки Люшкова. Тут нужна ежедневная скрупулёзная неблагодарная работа, которой ассам типа Рычагова просто не по чину заниматься. Они же Герои и лучшие в мире. Наверное, так и есть. Вот только в эскадрилье пятнадцать самолётов с прошлого года, а Рычагов один. А до тридцать восьмого вообще самолётов было сорок шесть. Сейчас хоть более управляемые эти подразделения стали. Истребительная эскадрилья насчитывает на сегодня 15 самолётов и состоит из пяти звеньев. Так опыт Халхин-Гола пока и не привёл к тому выводу, что нужно летать двойками или парами, а не тройками.
Бомбардировочная авиационная эскадрилья состоит из четырёх звеньев по 3 самолёта (12 самолётов). Одно лучшее звено в 1-й отдельной Краснознамённой Штерн обещал выделить. Итого в его пока непонятно дивизии добавится тридцать три самолёта. И это уже к имеющимся двадцати девяти. Прямо целый авиаполк. Ну, а чего, почему в дивизии не был авиаполку.
Теперь более правомочными становятся и несколько трофеев, что пытался у него Жуков отжать, типа не положено. Брехта уже не было, и комдив наехал на полковника Бабаджаняна, но тот через Штерна всё же протащил трофеи в бригаду. Это пять 150-ти мм пушки и семь тоже 150-ти мм гаубицы. Амазасп Хачатурович помнил, что Брехт мечтал иметь мощные дальнобойные орудия. Всё допытывался, зачем они в мотоброневой бригаде. Брехт тогда чем-то «отбрехался». Не скажешь ведь будущему маршалу, что впереди не ходи к семи гадалкам линия Маннергейма.
Глава 3
Событие седьмое
Когда бригаду перебрасывали в Монголию, Брехт сумел доказать Штерну, что тех ребят, что призвали весной, отправлять вместе со старичками и сверхсрочниками на Халхин-Гол не стоит. Только обузой будут. Григорий Михайлович несколько раз Ивана Яковлевича посылал куда подальше. Раз присягу дал, значит, настоящий красноармеец, тогда какого чёрта. На третьем или уже на четвёртом заходе командующий сдался, в результате почти девятьсот новобранцев остались в Спасске-Дальнем. Красноармейцев гоняли в хвост и в гриву немного оставшихся контрактников. При этом оставили лучших. В Монголии справятся, а смену должны готовить те, кто сам что-то умеет. Первым делом проверили на меткость и выделили роту снайперов, которую стали готовить уже по другой методе. Меньше бегать и копать, больше стрелять.
А вскоре часть начала пополняться техникой. Трофейной.
В конце июля прибыл в военный городок первый эшелон с трофеями. Брехт лежал в госпитале и приёмкой занимался командир 64-й роты связи капитан Евстигнеев Борис Ефимович, оказавшийся на тот момент старшим командиром в бригаде из дееспособных. Нет, был майор Ким, командир колхозного теперь уже батальона. Был Помкомандира бригады по тылу интендант 1 ранга Сафронов Илья Александрович и даже, схвативший перед самым отправлением в Монголию испанку, бригврач Колосков Пётр Петрович, но не колхозника же старшим в бригаде оставлять и не врача, еле вкарабкавшегося с того света, а зам по тылу сидел в Хабаровске и выбивал патроны для «Арисак», «Браунингов» с «Эрликонами» и прочих нестандартных и импортных пушек и пулемётов, так что приёмку трофеев осуществлял капитан Евстигнеев. Первым же эшелоном пришли 150-ти мм пушки и гаубицы японские. Калибр не наш. И Евстигнеев пошёл к Дворжецкому, смогут ли проточить эти два миллиметра на механическом заводе. Оказалось, что это только название 150 мм, а на самом деле калибр 149,1 мм и советские 152 мм тоже не точно 152 мм, а 152,4, выходит, нужно в стволе длинной три с половиной метра проточить три с лишним миллиметра, да ещё нарезы сделать. Дворжецкий с инженерами переговорил и те отказались, не по силам. Пришлось вместе идти в шарашку.
И первый же вопрос обескуражил «точильщиков».
— Обычно стволы через сотню выстрелов раздувает, вы измеряли точно диаметр?
Померили и выяснили, что на самом деле стволы раздуло, но не во всех местах одинаково. Кое-где и точить ничего не надо. В шарашке изготовили приспособу и сейчас медленно по миллиметру в день стволы на гаубицах Тип-96 перетачивались.
Брехт осмотрел это действо и рукой махнул, ну не успеют и ладно. Они для польской войны не нужны, нужны для «Зимней» и к зиме точно успеют переточить. Там ему Светлов и рассказал, почему гаубица называется Тип-96. До этого как-то не задумывался. Ну, типа презерватив резиновое изделие номер два. Почему? Потому, что противогаз — номер один. Оказывается в Японии, хоть и перешли на Григорианский календарь шестьдесят лет назад, но своё летоисчисление тоже не забыли, а 1936 год, когда приняли на вооружение эти гаубицы по японскому летоисчислению 2596, вот по двум последним цифрам и назвали. Разница в 660 лет.
Вместе с гаубицами пришли и пушки этого же калибра. Это просто монстры, с длинной ствола в шесть метров и массой почти в одиннадцать тонн. Назывался монстр 15-сантиметровая пушка Тип 89. Ну, и понятно, что 89 это год принятия на вооружение в 2589 году японского календаря (1929). Стреляла пушка на двадцать километров и для преодоления линии Маннергейма была просто необходима.
Инженеры обещали проточить и эти под наш калибр, но не раньше, чем через три месяца. Война с Финляндией в ноябре, нужно успеть. Брехт переговорил со всеми, наняли ещё рабочих учениками. Такую сложную операцию доверить им нельзя, но хоть позволят отдыхать основным специалистам. Прикорнуть возле пушки, под мерный скрежет резца.
Следующим составом с разницей в два дня пришло пятнадцать платформ с битыми японскими самолётами. Грудой всё это там навалили, разбирайтесь, дорогие командиры, сами. Брехт даже про болезни забыл. Самолёты оказались всё теми же Ки-21, Ки-32 и Ки-27. Всего было сорок самолётов в разной степени угробленности. Брехт их в первую очередь приказал по классам разделить. Потом с Рычаговым, приехавшим на это посмотреть и заодно пригнавшим обещанные тридцать три самолёта, походили, покачали головой и решили, что пять тяжёлых бомбардировщика восстановить не сложно, тем более есть алюминий листовой. Три лёгких бомбардировщика Kawasaki Ki-32 тип 98 вообще нуждаются в косметическом ремонте. И семь армейских истребителей Ки-27 или тип 97 тоже можно за месяц привести в порядок. На этом и остановились. От остальных пока тоже окончательно не отказались. Бабаджанян со Скоробогатовым отобрали машины, движок у которых был в порядке, а всё остальное нуждалось не в особо серьёзном ремонте, но время. Сначала нужно восстановить, то, что может успеть к польской компании.
Танки Брехт даже смотреть не стал. Дал команду вынимать движок и отдавать их механикам, пусть аэроплоты и паромы делают. А вот три бронетранспортёра, вернее бронеавтомобиля Со-Мо или Тип 91 нужно отправить на переделку срочно. У японца при остальных вполне сносных характеристиках и при весе в восемь почти тонн стоял 6-цилиндровый бензиновый двигатель мощностью всего 40 л. с. Поставили разогнанный наш в сто с лишним лошадок и дебильный японский пулемёт 6.5-мм заменили на спарку ШВАКов. Убойная вещь получилась. Называлась раньше эта машина в Императорской армии — «Сумида». Не, не красиво. Переименовали. Теперь на борту красовался цветок сирени и название соответствующее крупными сиреневыми буквами на белом фоне.
Надо не забыть, отметил себе Иван Яковлевич, добыть побольше белой краски, всю технику между польской и финской компанией нужно будет перекрасить в белый цвет.
Событие восьмое
Лётчики, которых прислали Ивану Яковлевичу, практически все были в Монголии или Испании и практически все были награждены. У кого орден «Красной звезды» у кого «Красного знамени». Несколько человек с медалями. И все партизаны и алкоголики. Брехт пришёл на построение и ужаснулся. Один товарищ в тапочках вышел на построение. Все в нечищеных сапогах. Штаны почти у всех в пятнах масляных. Пуговицы верхние не застёгнуты. У двоих козырёк на фуражке сломан.
Иван Яковлевич даже ругаться не стал. Ругать можно одного, ну, в назидание другим, а тут все. И они ещё и не поймут, чего этому ушастому комдиву надо. Лучших со всей армии ему прислали. Вон, все в орденах.
К следующему построению Брехт подготовился. Взял с собой Светлова, попросил того в самом парадном виде быть со всеми орденами и сам надел всё свои ордена и медаль, даже глядя в зеркало головой помотал. Как в будущем, у корейских генералов, хоть на штаны цепляй. Когда уже колодки придумают?
Ну, то, что он Герой Советского Союза в 1-й отдельной Краснознамённой знали все. Не так много в стране Героев. Но когда увидели на Брехте настоящую кольчугу из орденов, то присвистнули даже некоторые. Да, ещё майор сзади с лицом не сулящим ничего хорошего и тоже весь в орденах. Даже попытались по стойке смирно встать. Брехт прошёл вдоль строя почти вплотную. Перегар от всех. А у троих, не просто перегар, а прямо свежачком попахивает, да и улыбка блуждающая на роже лица. Глазки мутноватые и блестящие.
И что делать? Или плюнуть? Воевали же, даже били немцев в Испании и японцев в Монголии.
— Товарищи командиры. — Брехт сделал паузу, давая лётчикам успокоиться. Впечатлились увидев двоих героев с кучей орденов, в том числе иностранных. — У нас есть месяц. После этого мы вылетим в Белоруссию. Там будет война, не говорите никому. Может, я ошибаюсь. Но, исходя из того, что пишут в газетах и говорят по радио, войны не избежать. Вы ведь пошли в лётчики не для того, чтобы водку пить, а чтобы летать и бить врага. И что я вижу. Вы все с глубочайшего похмелья, все в ненадлежащем виде. Да, вы по моей просьбе Рычаговым отобраны, как самые умелые лётчики, но … — Брехт развёл руками, — но я отправлю любого назад и сообщу Рычагову, что с пьяницами никуда не полечу, лучше молодых и трезвых возьму. Теперь сделайте вывод и идите, приведите себя в порядок. Завтра в восемь построение. Движки на ваших самолётах будут форсированы, оружие заменено на более мощное и бензин заменён на более совершенный с октановым числом близким к ста. Истребитель будет вести себя по-другому, выше скорость, больше высота, скороподъёмность выше. Считайте, это другой самолёт и на этих новых самолётах нужно научиться летать. И воевать по-новому. Тройками даже отрабатывать не будем бой. Будем работать парами: ведомый — ведущий. Всё. Разойдись. Повторюсь. Завтра построение в восемь утра.
Эх, надежды юношей питают. Так чтобы пять десятков мужиков, которые употребляют почти каждый день и вдруг бросили пить и сами себе штаны постирали, нет, на это и не рассчитывал Иван Яковлевич. Но хоть чуть что-то должно произойти. Говорил же. Хрена с два! Ну, пятеро прошлись сухой щёткой по сапогам. Двое побрились и наодеколонились. Хотя, может, просто перегар заглушая запахом «Тройного». Только Брехт не юноша, четвёртый десяток пошёл. Взял с собой снова Светлова и двоих красноармейцев. Обошёл строй выявил двоих с самым сильным перегаром и помятыми мордами лица, при этом у одного даже фингал назревал под глазом, под утро, значит, получил.
— Выйти из строя. Отправляетесь в Хабаровск. Я с вами отправлю рапорт на имя командующего армией с предложением понизить вас в звании за дискредитацию красного командира. Увести, — бойцам кивнул.
Тот, который с фингалом открыл, было, рот перегарный и возражать полез, даже чего-то ручонкой махнул, и тут же был пойман Светловым на болевой, заломил палец, согнул забияку в три погибели и так, задницей кверху, и повёл вдоль строя к общежитию, где присланные лётчики расположились временно.
Брехт подождал пока уведут буйных. Высоцкий, по его мнению, был прав на сто процентов. Сколько уже руководил различными коллективами и везде одно и то же. Есть буйные лидеры. Ну, характер такой у людей. И как в песне дальше:
«Мы не сделали скандала –
Нам вождя недоставало:
Настоящих буйных мало –
Вот и нету вожаков».
Сейчас двоих удалил буйных, а остальных нужно напугать. До пряника ещё очень далеко, пока нужен кнут.
— Послушайте меня, товарищи командиры. Завтра со мной на построение придёт представитель НКВД. С этого момента вам выход за пределы части запрещён. Если кто будет хоть с намёком на запах, пеняйте на себя. Сегодня сходить в баню, побриться и постирать одежду. Завтра быть при полном параде. Нерях выгоню и тоже напишу рапорт о снятие звания Штерну. Одеколоном пользоваться перед построением запрещаю. Да, просьба есть. Пришли самолёты трофейные, нужны будут лётчики, составьте список людей, которые, по вашему мнению, достойны попасть в 9-тую автобронетанковую дивизию имени товарища Сталина. Надеюсь, никто больше не опозорит имя вождя мирового пролетариата. Разойдись.
Событие девятое
Лётчиков следующих привёз сам Рычагов. А вместе с ним приехал новый командующий армией. Брехт был знаком с ним шапочно. Всё время приходилось иметь дело либо со Штерном, либо с кем пониже, а вот новый начальник штаба 1-й Отдельной Краснознамённой армии Попов Маркиан Михайлович всё время не входил в сферу его интересов. Штерна отозвали в Москву на награждение очередное и после этого отправили командовать 8-й армией в Северной Карелии. Брехт ни на секунду не сомневался, что как только польская компания закончится Григорий Михайлович попытается его дивизию заполучить в свою армию.
Но до этого дожить надо. Новая метла появилась на Дальнем Востоке, нужно как-то поладить с новым командующим. Самое интересное, что у Попова звание было комдив. То есть, практически равны. И ни одного ордена и медали. Как там: чистые погоны — чистая совесть. Чистая грудь? Ну, тоже ни кого умирать не отправлял.
Брехт ему и Рычагову рассказал о воспитательном процессе, и о желании воссоединиться с дивизией имея и эти тридцать три самолёта и плюсом восстановленные японские машины. Механики обещали пятнадцать самолётов поставить на крыло в течение двух — трёх недель.
— А с чего ты Иван Яковлевич взял, что там война будет? — попивая чай в штабе в кабинете у Брехта зыркнул так на него командующий. Ну, понятно. Брехт вечно в любимчиках у кого-то, то у Тухачевского с Блюхером, потом у Штерна с Мехлисом. Слухи разные ходят про его бригаду. Опять же непонятная и очень подозрительная шарашка под боком. И снабжение бригады, вообще, не лезло ни в какие рамки. «Эрликоны», «Браунинги», «Арисаки». «Катюши» непонятные. Авиационное подразделение в мотоброневой бригаде. Да, один снайперский батальон чего стоит. Додуматься же надо семьсот человек снайперов. Солить их, что ли? И при этом всё начальство потакает всем запредельным просьбам этого лопоухого молодого немца. И самое неприятное было командующему, что он закончил академию имени Фрунзе, а у этого Брехта вообще военного образования нет. Институт в Свердловске. Загадка. И вот очередная выходка этого сумасброда, выгнал из части и рапорт накатал на лучших лётчиков в армии. Так-то бы надо построить и велеть не дурить, но за плечом этого лопоухого стоял, ощерившись, Мехлис. Стоял Лев Захарович, поглаживал, эдак, по-отечески, Брехта по блондинистой голове, и укоризненно смотрел на командующего, которого назначили пять дней назад. Потом запустил зам наркома пятерню в волнистые свои чёрные волосы, склонил голову на бок, губы поджал и говорит … Тьфу, привидится же.
— Маркиан Михайлович, — Брехт даже оглянулся, комдив куда-то за плечо ему смотрел. — Товарищ командующий, я практически уверен, что через месяц начнётся война Германии с Польшей. И чтобы защитить наших белорусских и украинских братьев мудрый товарищ Сталин решит ввести войска в те области, что проклятые польские интервенты отобрали у нашей страны двадцать лет назад. Хватит братскому белорусскому и украинскому народу терпеть угнетение польских империалистов, католиков всяких. Есть такой термин полонизация, то есть, превращение наших братьев в поляков. Им запрещают писать и читать на родных языках. Даже в школах запрещают преподавать детям на родном языке. Этого дальше терпеть нельзя, и товарищ Сталин, я уверен, этого не допустит. Есть месяц. Я, могу заняться перевоспитанием пьяниц и разгильдяев, но после того, как эта война закончится. Сейчас за месяц не успеть. А пьяный лётчик в бою, неадекватно оценив обстановку, вы же знаете поговорку: «Пьяному море по колено», так он не только себя погубит, а ведь на его обучение государство много денег и ресурсов истратило, он ещё и товарища может подвести, и лишит армия и своего самолёта и самолёта напарника.
— Нда, — Попов, после такой речи отставил даже жасминовый китайский чай. — Про пьяных — правда. Сам не люблю, когда командир в части пьяница. Нда. А вот про войну …
— Ну, если войну начнут немцы, а я сталкивался с ними в Испании, то они поляков быстро разгонят. Нам будут противостоять уже деморализованные подразделения, и не лучшие. Лучших отправят на запад.
— Так у СССР договор с Польшей. — Не сдавался Попов, явно в эту войну не веривший.
— А не будет Польши. Правительство сбежит в Англию к своим покровителям, а раз нет правительства, то и договора нет.
— Интересная логика. Ладно. Раз Рычагов на твоей стороне, то и я пока на ней побуду. Месяц, говоришь?
— Не позднее пятого сентября. До зимы закончить эту компанию нужно Гитлеру.
— Добро. Подожду. Рычагову команду дам подобрать тебе новых. А те, что остались? Перевоспитать думаешь? — вновь взял стакан с чаем комдив.
— Чего тут думать. Трясти надо.
— Трясти? — Попов свёл брови.
— Анекдот такой есть про студента. — Иван Яковлевич рассказал анекдот.
— Трясти надо. Смешно. Запомнить нужно. Частенько у нас так и поступают. Всё. Бывай, Иван Яковлевич. Я проездом во Владивосток. Флот ведь тоже на мне, вот, знакомиться еду.
Глава 4
Событие десятое
Это тенденция. Нет, тут другое слово. Это — природой так заведено. Характер? Нет. Всё же характеры у людей разные, а вот это свойство у всех одинаковое. Собираешься, собираешься, а в последний момент, то забудешь чего, то вдруг наоборот вспомнишь и оказывается, что хрень эта в полный чемодан не лезет. И приходится по новой собираться.
Брехт к перелёту в Белоруссию готовился целый месяц. Вымотался сверх всякой меры. Остановился бы на двух истребительных эскадрильях и проблем почти нет. Тридцать лётчиков перегоняют самолёты, а тридцать механиков за ними на поезде едут. И сам с ними на поезде, пивко в вагоне-ресторане попивая. Но ручонки загребущие останавливаться на этом не захотели. Надо больше. Вон ту большую таблетку от жадности. Пусть будет звено бомбардировщиков. Они быстрее всех перевезут, не надо на поезде трястись.
Дали. Нате. Прислали звено или три штуки бомбардировщиков ДБ-3. Самолёт не новейший уже три года как принят на вооружение. Экипаж три человека. То есть сразу девять человек добавилось и механик не один, а четверо. Большая птичка. Максимальная взлётная масса 9 тонн. Может тащить до двух с половиной тонн бомб. Чуть слабоваты двигатели. Их два стоят на крыльях. М-85 — мощностью 760 лошадей. Но это для плохого бензина и при хреновых механиках. Подшаманили, поработали над карбюратором, поставили нагнетатель, заменили топливо. Специального стенда нет, но максимальная заявленная скорость была у земли 320 км в час, а стала почти четыреста.
На них и решили и сами лететь вместо бомб и с собой ещё кучу народу прихватить. Это ведь тот самый самолёт, что 27—28 июня 1938 года лётчик Коккинаки со товарищи совершил беспосадочный перелёт по маршруту Москва — город Спасск-Дальний протяжённостью 7580 километров. Брехта не было в этот день в городе. В Хабаровске был. Всю веселуху пропустил.
Только тот самолёт собирали в Москве, а этот в Комсомольске-на-Амуре, под боком. В части над ними серьёзно поработали. Кроме смены карбюраторов и вооружение сменили. «Эрликонов» и «Браунингов» нет, но доведённые до ума три штуки пулемётов ШВАК поставили. Зубастая птичка получилась.
А потом пришли японцы. Три лёгких бомбардировщика Kawasaki Ki-32 тип 98, семь армейских истребителей Ки-27 или тип 97 и пять тяжёлых бомбардировщика Ки-21 или тип 97 за месяц привели в порядок. И если на истребитель нужен один пилот, на лёгкий бомбардировщик пилот и стрелок, то вот на тяжёлый бомбардировщик это такой же монстрик, как и ДБ-3 нужно пять человек экипажа. В результате, лётчиков набралось восемьдесят три человека и механиков семьдесят два, тоже человека, хоть и вечно чумазые как чушки.
Потренировались и опытным путём установили, что могут бомбардировщики взять с собой сто тридцать человек с лёгким стрелковым оружием. Если командиров и механиков вычесть, то получилось, что снайперов можно прихватить два взвода. В финской войне, где снайпера-кукушки финские перебили несчётное число красноармейцев, два взвода снайперов это хорошее подспорье, посмотрим, чьи охотники лучше — финские или забайкальские. Кто больше раз белке в задницу попадёт?! И что лучше «Арисака» переработанная в снайперскую винтовку или финская переделка трёхлинейки, которую прозвали «Пистикорва» — по породе финского шпица из-за мушки в виде «ушек».
И не все ещё самолёты. Брехт думал, что занятые переделкой советских и японских самолётов механики, слесаря с завода и работники шарашки, собрать изготовленную, а потом разобранную в Америке, и в виде конструктора привезённую в СССР, летающую лодку Сикорского «Клиппер» (Летающая лодка Sikorsky S-42 Clipper — Амфибия, четырёхмоторный цельнометаллический моноплан-парасоль) собрать не успеют. Но ошибся, за два дня до отлёта, то есть, двадцать пятого августа, в день подписания пакта Молотова — Риббентропа самолёт-амфибия взмыл в небо, оторвавшись от серой воды озера Ханка. Пришлось забивать трюм этого огромного самолёта ещё целым взводом снайперов.
Путь у неё был другой. В смысле, этому самолёту нужны были озёра или крупные реки для посадки, а вот бомбардировщикам тяжёлым специальные подготовленные аэродромы. Брехт полетел на «Клиппере», а над остальной огромной перелётной стаей старшим вызвался стать сам Рычагов. Всё же он начальник ВВС 1-й отдельной Краснознамённой армии. Ну и проще, имея такого командира, решать мелкие и крупные проблемы, что обязательно возникнут во время перелёта.
Лететь через всю страну. В настоящее время 9-я автобронетанковая дивизия находится в ста пятидесяти километрах южнее города Минска в деревне Вишнёвка Старобинского района. Брехт на карту посмотрел — до Бреста или сейчас Брест-Литовска это по прямой двести семьдесят километров. Понятно, что танки по прямой не ездят, там, наверное, болота и леса сплошные, ну, пусть будет триста пятьдесят. Херня. Просто обязаны там оказаться раньше остальных подразделений РККА, чтобы разобраться с немцами, если их пошлют в ту сторону. Был, ведь, и другой вариант, что дивизию на север, Вильно брать, отправят. Вот про этот кусок польской компании Брехт ничего не знал. А значит, ничего интересного и не было. Нет, нужно напроситься именно на Брест наступать.
Событие одиннадцатое
Вот бегал, готовился, вечно не успевая, Брехт, а когда садился в «Клиппер», то почувствовал, что не вылечился до конца. Всю дорогу кашлял. Всё же лёгкое левое ещё до конца не восстановилось. Может, зря он туда, в эту Польшу, рвался. Там всё и без него вполне хорошо закончилось. Нахватали почти триста тысяч пленных поляков. Немцы потом сами отдадут ту территорию, которую, переусердствовав, забрали. Всего три вещи можно поправить. Одна из категории немыслимых, вторая из категории ну, очень трудно выполнимых, тем более что действо будет чуть позже происходить и в Москве, а третье …
Третье — это парад совместный гитлеровских войск под руководством ныне покойного Гудериана и наших красноармейцев в Брест-Литовске при передаче этого города СССР, согласно договорённостям Молотова с Риббентропом 25 августа. Сам захват немцами Бреста предотвратить нельзя. Они его 14 сентября захватят, а воска СССР перейдут границу и даже вступят в боестолкновения с польскими пограничниками только ночью 17 сентября. То есть, Брест уже три дня будет под немцами. Этого не изменить!
Этого не изменить?
Оставим на потом. Про первые два. Нет, про второе. Даже месяца не пройдёт с момента ввода войск в Польшу, как наши замутят сложную интригу с Литвой. Там у Литвы и Польши есть спор длинной в два десятилетия — чей город Вильно и весь Виленский край. И как не упирался министр иностранных дел в Москве ему Сталин Вильно и все эти земли всучит в обмен на ввод в Литву 35 тысяч наших войск. Но ведь они уже были там. Зачем белорусские земли отдавать Литве? По мнению Брехта сам себя Сталин переиграл. Можно ли это поправить и оставить Вильно и весь Виленский край Белоруссии? Ну, можно попробовать. Думал Брехт эту думу и, по его мнению, можно попробовать. Правда, для этого нужно оказаться в Москве до 10 октября. Когда этот договор всё же подпишут.
Теперь первое злодейство. 16 сентября польский золотой запас пересечёт границу Румынии. Но сейчас он ещё в Варшаве и даже двигаться не начал. Там, на Западной Украине, предпринимать, что либо, уже будет поздно. Но запас этот золотой вместе с правительством проедет через Брест-Литовск. Числа двенадцатого, ну, не раньше десятого и не позже четырнадцатого, когда немцы уже захватят Брест. Можно попробовать?
Эх, самому здоровья не хватит. Но как история изменится, если эти три точки бифуркации уничтожить. Выдавить три пусть небольших, но гнойничка. Пока ни к чему хорошему его вмешательство в Историю не приводило. Покряхтев, та снова вставала на свои рельсы. Так, может происходит накопление? Нужно сталкивать и сталкивать её с рельс, и в очередной раз упрямая тётка не сможет на них залезть.
Хоть один этот фурункул выдавить нужно. Вот потому, больной и полез в самолёт.
— Ну, что Вань, полетели? — Брехт приземлился на скамью рядом со Светловым. — Как нога? Всё спросить некогда.
— Сволочь, ты, Иван Яковлевич, я же старый и больной. А ты даже поболеть спокойно не даёшь. Поспать до обеда.
— Кто долго спит, то на завтрак видит только сладкие сны, а не блины с мёдом.
— А будет мёд?
— Надеюсь.
Перед самым отлётом сидел Иван Яковлевич и на бумаге чиркал, вспоминая, всё ли взял с собой, да все ли задачи остающимся роздал. Новый танк к финской войне должны сделать. Вроде решили проблему с фильтрами. И коробку передач вполне рабочую создал Дорошенко, и танк на чертежах получается почти на метр ниже, чем Т-34 будущий, а что-то цепляло Брехта, не отпускало. Какой бы танк низкий не был, а прогрызть ими линию Маннергейма не получится. Все пожгут финны, стреляя из своих двухэтажных бункеров прямой наводкой. А ещё огромные минные поля, а надолбы бетонные, по которым танки не пройдут. Тут нужны беспилотники с приличным зарядом.
Стоять! Бояться! Беспилотники. Нет, сейчас уже за эти пару месяцев ничего не успеть сделать. Есть другой вариант. У гитлеровцев в середине Великой Отечественной появится радиоуправляемая танкетка. Она будет очень низкая. Подъезжать будет к позициям врага к дотам, и сбрасывать там приличного размера фугас, тоже взрываемый дистанционно, по радиосигналу. Васька Блюхер прислал кучу двигателей маломощных, да ещё Бабаджанян по его команде с подбитых японских броневиков и танкеток поснимал. Иван Яковлевич все раздумывал куда их применить. А что если сделать эту телетанкетку, как её будут называть немцы или Sd.Kfz.301 Ausf.B — официальное название — "Телетанкетка", раньше немцев на три года. У него лучшие в стране специалисты радиодела, что простейшие механизмы поворота направо — налево не придумают. Да он сам это за пять минут на листке накарябает. Сел накарябал, сходил к Дорошенко, в Шарашку и объяснил идею. Никакой особой брони не надо, обычная противопульная. Ночью эта невысокая танкетка подъедет к доту и оставит там ящик. Сама вернётся, а ящик лежит себе. И тут атака и прямо за секунду перед ней. Взрывается этот фугас. Часть его это свето-шумовая бомбочка, чтобы ослепить пулемётчиков и артиллеристов. А часть настоящая взрывчатка. Если и не разрушит дот, то точно контузия тем, кто у бойниц был, обеспечена. Ну, а дальше дело техники.
Владимир Маркович Дорошенко, хоть и бы советской властью репрессирован, задор не потерял и пообещал такой простой механизм к середине ноября сделать, и при этом не в ущерб настоящей «Армате».
Поделиться книгой: