Укроти моего зверя

— Это ты сам дизайн делал?

— Нет, нанял профессионалов, они все придумали, а я выбирал и контролировал. Пойдём, покажу тебе комнату.

Дочь обошла всё и попросила маленькую спальню, тоже бывшую гостевую, хотя Антон настаивал на том, чтобы ей отдать большую комнату.

— Нет, я не привыкла к такой роскоши. Да и тебе долго вещи переносить.

— Хорошо, — сказал здоровяк.

Он обнял её и поспешно вышел. Неожиданно его накрыло возбуждение. Чуть со стыда не сгорел. Кажется, девочка не заметила.

Утром Антон уехал очень рано, и весь день где-то пропадал.

Аня присмотрелась к квартире и поняла, что ремонт может и идеальный, а вот состояние запущенное. Чтобы себя чем-то занять решила навести лоск в санузлах, на кухне, в зале, но в комнату отца не заходила. Весь день занималась привычной работой.

В мужской берлоге оказалось мало еды: кофе, яйца и хлеб, кетчуп, и стерилизованные сливки для кофемашины, к которой она и подступиться не решилась. Рассматривая содержимое огромного и пустого холодильника, Аня начала рисовать в мыслях картины счастливого быта, как они ходят в магазин, покупают продукты. Но как-то всё это, вдруг, показалось неестественным. Она тут же прогнала эти мысли прочь и занялась яичницей.

— Буду сегодня жить как холостячка.

С трудом разобралась с телевизором, пульт слишком простой, только потом до неё дошло, что тут голосовое управление. День пролетел быстро. Антон вернулся к полуночи и принёс пакеты с едой.

— Держи, это провиант, прости, вчера на нервах, забыл тебе всё показать. Вот комплект ключей, вот карта там пятьдесят тысяч для начала, если закончатся, позвонишь я ещё кину. Новый телефон, мы завтра разберёмся, как в нём всё устроено.

— Спасибо, я не бедная родственница, но мне очень приятна твоя забота.

— Да, я понимаю. Но есть некоторые обстоятельства, которые не дают мне покоя.

— Какие, может, я чаю сделаю?

— Да, сделай, я устал.

Антон ушёл в комнату, потом в одном полотенце на бёдрах прошёл в свой санузел. Аня невольно, залюбовалась его телом. Он не массивный, какими иногда бывают сильные мужчины, большой, но мышцы слишком красивые, рельефные без отёчности, без жирка. Осенняя одежда делала из него громилу. У Ани мурашки побежали по телу.

Чай вскипел, продукты разложены по местам. Антон вышел из душа, накинул халат и вернулся на кухню. Оценив идеальный порядок в доме.

Он молчал несколько минут, появилась какая-то напряжённость между ними.

— Что-то случилось?

— Почему ты поехала меня искать, что у вас произошло?

— Если коротко, то мама меня ненавидит.

— Вот как, почему?

— Простите, — Аня вдруг перешла на вы, — потому что я ваша дочь, она с детства меня ненавидит, я почти всё время жила у бабушки, папа Дима меня очень любил, бабушка говорит, что я вся в деда. Но мама настаивает, что я ваша дочь. Она практически выгнала меня из дома, после смерти Димы.

— Леся? Милая Леся так обращалась с тобой?

— Вы можете позвонить завтра бабушке, она всё вам расскажет. Мама не может простить того раза, ну, когда вы с ней.

— Понятно. Знаешь в чём затык у нас с тобой? — Антон откинулся на стуле, взял кружку и отпил ароматный зелёный чай.

— В чём?

— Я не кончал в неё, прости, что я так о твоей маме, я всё ещё к ней очень хорошо отношусь, но ты должна понять. Дети появляются только тогда, когда мужская сперма в определённые важные дни, попадает в тело женщины. Понимаешь?

— Я не маленькая и не дура, понимаю, — прошептала Аня, её вдруг накрыл ужас, она уехала с этим мужчиной, бросила Назара Павловича, и работу, и собак. А теперь оказывается, что Дима — её настоящий отец.

— В тот день я умолял её уехать со мной, но она твердила, что любит этого Диму, да хороший, добрый мужик. Я разозлился, не рассчитал силы, она упала, я раздел её, прости за откровения, и поцеловал, да, вошёл, но тут же вышел. У неё месячные начались, понимаешь? Это был один, единственный раз, когда я вообще её касался. Ну, до этого мы много целовались, только это не считается.

Аня от таких откровений съехала по стенке, у неё вдруг упало давление, и она потеряла сознание.

— Вот ещё не хватало, — Антон поднял девушку и отнёс в её комнату.

— Анечка, очнись, ну что ты будешь делать, Аня. Скорую вызвать?

— Сейчас, сейчас мне уже лучше, я завтра уеду… простите, простите меня. Я такая дура. Боже, мама меня всю жизнь ненавидела, а оказалось, что Дима — мой отец. Она так со мной обошлась, заставила думать, что я ничтожество. И ты тоже хорош, зачем надо было её раздевать.

— Аня, тише, это просто судьба, понимаешь. Такие испытания. Если бы она вышла за меня замуж, как я хотел, то погибла бы, как жена и дочка Назара. Им машину взорвали конкуренты. Меня несколько раз чуть не убили. Это не такая простая жизнь, как кажется. Я был бы на седьмом небе от счастья, будь ты моей дочерью. Но это не так.

— Я завтра уеду.

— Нет, не уедешь, мама тебя не полюбит, ты ей хоть сто раз объясни, я сразу сомневался, что ты моя дочь, но ты мне нравишься, что-то в тебе есть такое, что заставляет меня нервничать. Может это у тебя от Леси? Не уезжай, дай нам время.

— Не могу, во мне что-то оборвалось, я действительно ничтожество.

Он поцеловал её холодный лоб.

— Девочка моя, что для тебя сделать, чтобы ты перестала так думать? — здоровый, суровый мужчина сидел на кровати и шептал нежные слова. Находясь в смятении, ведь вчера он на несколько минут поверил, что она его дочь. Да и все поверили. Слишком это всё феерично произошло.

— Я не могу вас стеснять, уеду домой. Назару Павловичу, скажете, что бабушка заболела и мне пришлось вернуться.

Он снова нагнулся поцеловать её лоб, но она вдруг обхватила его шею руками и жадно поцеловала в губы, ещё и ещё.

— Аня, что ты со мной делаешь? Я не могу пока. Не могу. Это как со своим ребёнком… Время дай, прости.

Он встал с кровати, халат топорщился, да так, что Аня испугалась, этот мужчина гигант во всех смыслах. Антон вышел и прикрыл дверь в её комнату.

Ситуация сложилась невыносимая.

Глава 9. Мама, за что ты так со мной?

Утром Ермаков уехал в четыре часа, похоже, что он всю ночь не спал. Аня тут же собралась, благо вещей не так много и денег у неё почти нет, взяла карточку Антона, вызвала такси, и сбежала на вокзал. На первой Ласточке, среди немногочисленных ранних пассажиров села в тёплом вагоне и уснула.

— Мам! Аня вернулась! — крикнул Саша с порога, когда сестра позвонила в дверь.

— Что так внезапно? — Леся холодно встретила дочь.

— Саша, сделай одолжение, пойди к бабушке, нам с мамой надо очень серьёзно поговорить! — Аня изменилась, так похожа на мать, такой же тон голоса, не терпящий возражений, брат тут же оделся и выбежал из подъезда.

— Что за тон? Кто тебе позволил так общаться с нами?

— Мама, ты ужасный человек! Я даже не знаю, как тебя назвать, за всё, что ты со мной сделала! Понимаешь? Ты хоть понимаешь? Как ты испортила мою жизнь? — закричала Анна на мать, впервые и уже ничего не могло её остановить.

— Как ты смеешь?

— Ты мне дала такое право, своей ненавистью.

— Да, что такое случилось? — Леся впервые сделала шаг назад, уступила.

— Я его нашла!

— Кого? Ермакова? — мама села на кушетку у порога.

— Да, представь себе, огромный, красивый мужчина, я в него влюбилась, а знаешь почему? Он тебя только поцеловал, а ты — курица, даже не поняла, что у тебя были месячные, он к тебе только прикоснулся, он же боготворил тебя! Это он запугал компаньона папы Димы, который хотел нас кинуть. Антон, все эти годы присматривал за нами, он нас спасал и не раз! А ты со своей злобой, мне жизнь испортила, папочку в могилу загнала, меня лишила брата и семьи, заявив, что Дима не мой отец! Вот, теперь живи с этим, если сможешь!

— Ты врёшь? Этого не может быть. Он подонок, я его ненавижу.

— Да, ненавидишь, как же! Только магазины твои, это его старания, и вообще всё. По миру бы пошли, если бы он нас не прикрывал. Не могу с тобой больше находиться. Специально приехала, сказать тебе правду в глаза, чтобы ты поняла, что этот мужчина не виноват, всё это ты! Не надо было его пускать домой и дразнить! Ты играла с ним, доигралась, а расплата на мне?

— Иди молись на него! Дура, — закричала Леся, но тут же замолчала, словно увидела приведение. Зажала рот рукой и завыла.

— Вот и я также всю жизнь выла, от твоих тычков, побоев и ненависти! Не могу больше. Уезжаю, куда первый поезд будет, прощай, не ищи!

Аня выбежала из квартиры, захлопнула дверь и только на улице смогла вдохнуть, слёзы душили.

— Аня, Аня, подожди, — Вера стояла у своего подъезда. На неё жалко смотреть, бабулечка плачет.

— Прости, не могу её видеть, она чокнулась на этом изнасиловании, а ничего не было. Моей вины нет в том, что случилось! Папа Дима — мой родной отец, понимаешь, — Аня обняла бабушку и тоже заплакала.

— Я это знала, сердцем чувствовала, но сердце же не документ и не улика. Пошли домой, со временем всё пройдёт.

— Не могу, не могу видеть её и эту ненависть ощущать, задыхаюсь.

— Женщина твоя звонила, просила передать, что хозяин волнуется, ждёт тебя. Может, вернёшься к ним.

— Ольга Михайловна?

— Да, Ольга. Антон себе места не находит, себя винит. Не мучь ты их, вернись, — бабушка обняла Аню и перекрестила.

— Кроме них, у меня и людей-то больше близких нет. Господи, так стыдно за всё. Я как попрошайка в родной семье. Всё, не могу, прощай, бабушка.

Аня освободилась от объятий бабушки и медленно пошла обратно на вокзал. В голове стучали молоточки, хотелось лечь и умереть.

До поезда ещё час, она сидела и смотрела на людей, проходящих по вокзалу, надо бы что-то поесть, но кусок в горло не лезет, от стресса она чуть водой не подавилась. В ушах звенело, на сердце смесь противоречий: стыд, раскаяние, что ушла от Назара Павловича, и обида, что Антон оттолкнул её. Она же поцелуем призналась в своих чувствах, а он неистово хочет её и страдает. Но отталкивает. От этого становилось совершенно невыносимо.

Наконец, объявили посадку, Аня как приведение прошла на перрон, села на своё место и позвонила Ольге Михайловне.

— Аня, мы волнуемся за тебя, бабушка всё рассказала, главное, не делай глупости. Тебя наш шофёр встретит, собаки ждут. Держись, всем бывает тяжело, нужно это пройти, а потом будет утро.

— Спасибо Тётя Олечка, вы после бабушки мой самый родной человек. Я держусь. Уже села в поезд, сейчас отходит из Нижнего.

— Вот и молодец. Держись.

Поезд тронулся, Аня убрала телефон.

Звонок.

— Аня, это я! Пока едешь в поезде, подумай, где тебе хочется остановиться. Дело такое, Назар на тебя положил глаз, если ты к нему попадёшь, то я тебя уже забрать не смогу. Мы никогда не сможем быть вместе.

— Ты, вы, сказал, что не можешь быть со мной!

— После того, что случилось с Лесей, я боюсь поспешных отношений, но у меня к тебе настоящие чувства. Понимаешь. Я хотел дать тебе время, чтобы ты не пожалела потом. Не стоит повторять ошибок своей матери.

— Меня током пробивает, когда ты рядом. Моя мать прожила с мужчиной на двадцать лет её старше. Он когда-то ухаживал за бабушкой Верой, но полюбил Лесю. Похоже, что я как раз повторяю её ошибки.

— Анечка, я боюсь на тебя давить. Жду тебя на вокзале, я уже тут. Я даже рад, что забрал тебя от Назара, будет время, и ты сама всё решишь, не обижайся на меня, пойми, я тоже в сложной ситуации.

— Хорошо, я буду держаться, а потом поговорим, как дальше жить.

— Ты в каком вагоне?

— В третьем.

— Если ты передумаешь, то я пойму. Возвращайся к Назару. Но я люблю тебя.

Связь оборвалась. Последние слова Антона выдавили слёзы из её уставших глаз. Как бриллианты покатились по щекам.

— Что мальчик будет встречать? Эх, мне бы ваши годы молодые, — сказал мужчина из соседнего кресла.

— Видели бы вы моих мальчиков, — Аня улыбнулась.

Глава 10. Серый волк зубами щёлк

Появились пригороды Москвы, через пару недель Новый год, а погода серая, никакого праздничного настроения. Вдруг телефон пиликнул.

Аня проверила сообщения:

«У шефа проблемы тебя встретит Сергей, отвезёт туда, куда ты решишь, думай сама, но я жду тебя. Антон»

«Дай нам шанс»

Значит, у неё ещё есть несколько минут, чтобы окончательно во всём убедиться и послушать своё сердце.