Тот, кого называют моим именем

— Всё вспомнил! — кивая прошептал Макс.

— Согласись, уж лучше плохие воспоминания, чем никаких… Расскажешь?

Катажина замерла в ожидании, а Макс набрал побольше воздуха в лёгкие и радостно затараторил:

— Я вспомнил, как сбежал! Там был обвал, и огромный камень перебил мне цепь, а потом…

— Ну, вот и славно! — похлопала его по плечу Катажина и напомнила про машину, которая наверно уже приехала из города, а милиционеры выпустили участкового из клетки.

— Ты лучше скажи, вспомнил ли ты того, кто отдал тебя горным гномам? — спросила она.

Макс попытался напрячь память, но именно это событие как будто кто-то стёр. Он огорчённо вздохнул, а ведьма коснулась его руки и ободряюще сказала:

— Зато, я кое-что нашла в записях сестры. Я-то материнские рассказы слушала, а она всё записывала. А как уехала в город, так и оставила мне эту книгу. Тут Зина описывает раны от нежити, и даже рисунки сделала. Вот посмотри, если зрение прояснилось.

Макс глянул в книгу. Строчки ещё расплывались, но на картинке он разглядел укус, похожий на тот, что остался на его плече.

— А тут написано, кто так кусается? — с нетерпением спросил он и нахмурился.

— Да. Такой след остаётся от зубов груагаха!

— А кто это? — насторожился Макс.

— Тот, кого сейчас называют твоим именем…

— Он же обычный мальчик…

— Нет. Тут написано, он вроде подменыша. Только груагах не детёныш нечисти, которого подбросили в колыбель вместо настоящего младенца. Он сам это сделал!

— Но зачем он так поступил со мной? — воскликнул Макс, его руки задрожали, а в глазах заблестели слёзы.

Катажина вновь погладила его по спине и сказала:

— Спросишь у него сам, когда будешь готов.

Макс сунул руку в карман, но украденного ножа там не оказалось.

— Я заставлю его сказать правду! — сквозь зубы проговорил Макс. — И верну себе родителей!

— Чтоб совладать с груагахом, надо знать, кто он такой! — попыталась успокоить его Катажина.

— Я уже знаю, кто он!

— Нет не знаешь, — положила перед ним книгу ведьма и ткнула пальцем в страницу. — Груагахи раньше жили только в Ирландии. Но матушка говорила, что они добрались до немецких деревень. А теперь, как и гномы, обосновались в этих землях. Их магия чужая здешней нежити, они даже не видят друг друга. Вот никто их и не останавливает.

— Я остановлю! — соскочил с табурета Макс.

— Ты же не знаешь, как это сделать, дурачок!

— А вы знаете?

— Сиди и слушай внимательно. Груагахи, когда пробираются в дом, они обычно… съедают младенцев, а детей постарше отдают нежити, — Катажина тяжело вздохнула, сочувственно глянула на Макса и добавила: — А этот груагах подбросил тебя во владения горных гномом. Откуда не возвращаются… За редким исключением.

Макс слушал, а сам высматривал среди завала на столе нож или хотя бы вилку. Но среди ёмкостей с водой, пучков засохшей травы и подсвечников с оплывшими свечами ничего подходящего не заметил. Катажина замолчала, забрала книгу и стала водить пальцем по строчкам, шепча что-то себе под нос.

— Что там ещё написано? Как его победить? — нервно покусывая губы спросил Макс.

— Потерпи, я ж с той войны только три класса закончила, читаю плохо… А, ещё и каракули сестры разбирать…

Макс вертел головой, барабанил пальцами по столу и замер, когда в окне мелькнула тень. Он щурился, пытаясь разглядеть, но видел то лучше, то хуже, очертания деревьев и заросшего огорода расплывались. Послышались тяжёлые шаги возле дома. Макс сжался в комок. Наверняка это дядя Миша! И сейчас он ворвётся сюда! Куда бежать? Скрипнули ступеньки крыльца. Кто-то с силой дёрнул дверную ручку, а затем треснул по двери кулаком.

— Открывай, ведьма! Иначе вынесу дверь! — прогремел голос участкового.

Макс подскочил с табурета. А Катажина вцепилась ему в руку.

— Груагах принимает облик того, чью кровь высасывает при укусе, — торопливо заговорила она. — А ещё он наводит морок на родителей. Поэтому, они тебя и не узнают!

— Ну, и что же мне делать!? — взвизгнул Макс.

Он озирался на сотрясающуюся дверь и чувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Чтобы снять чары груагаха, ты должен заставить его укусить тебя!

— Чего?! Чтобы он опять впился в меня клыками?!

Макс дрожал и пытался высвободить свою руку, но Катажина крепко сжимала его запястье.

— Да, — заявила ведьма. — Когда частичка тебя вновь попадёт в него, тогда магия груагаха рассеется!

— Ерунда какая-то, — проворчал Макс и вздрогнул от очередного удара в дверь.

Катажина выпустила руку Макса и метнулась к печке.

— А, ну-ка помоги мне, — велела она, отодвигая заслонку. — Полезай туда!

Катяжина потянула его за рукав, а Макс передёрнул плечами, представив, как там темно и грязно. Тогда ведьма подтолкнула его в спину. Макс упирался, но треск дверных досок заставил его передумать. Он изогнулся и полез в печь.

— И это ещё не всё, — зашептала Катажина, помогая ему прятаться. — Ты должен съесть ведьмин корень, чтобы его соки смешались с твоими и при укусе попали в груагаха!

— Что за ведьмин корень такой? И где его искать? — сдавленным голосом спросил Макс, высунув голову из печи.

Катажина сунула ему в руку вырванный листок из книги и сказала, закрывая заслонку:

— Корень этот очень коварен…

Она не договорила, дядя Миша так ударил в дверь, что аж стены задрожали.

— Прекрати, окаянный! — закричала ведьма. — Права не имеешь без приказа начальства двери мне выносить.

— Я тут начальство! — прорычал он. — А, ну, открывай!

Катажина сняла крючок и засеменила к раскрытой на столе книге.

— Где пацан? — шагнув через порог, спросил участковый.

— Далеко уже, — спокойно ответила Катажина и перелистнула страницу. — Я ему денег дала на дорогу.

— Так я тебе и поверил, ведьма, — процедил участковый, зыркая во все углы.

— Думаешь, в печке его испекла и съела? — хмыкнула Катажина. — А ты глянь, мож там косточки его остались…

Макс замер, глядя в щёлку, и перестал дышать, чувствуя, как у него останавливается сердце. Он слышал, как рядом скрипят половицы под тяжёлыми шагами участкового. Дядя Миша обошёл комнату, заглянул в соседнюю и сказал:

— Чего колдовала тут? От чего запашок? Травкой балуешься? За это хороший срок дают…

— Ведьмин корень жгла, — как ни в чём не бывало заговорила Катажина. — Выкопала на заднем дворе и хотела отвар приготовить. Ты ж как овдовел — человеком перестал быть. Того и гляди кусаться начнёшь. Я бы отвар выпила, ты бы меня укусил, тут и чары бы рассеялись…

— Что за ахинею ты несёшь! — проворчал участковый, заглядывая под кровать.

— Для кого бред, а для кого — риск великий! Ведьмин корень-то и жизни лишить может, если, как выпью отвар, а ты меня до полуночи не укусишь.

— За решёткой будешь сказки свои рассказывать, — направился к двери участковый. — Идём в участок, протокол допроса составлю.

Катажина послушно закрыла книгу и засеменила за ним, оглядываясь на печь.

— А городские-то приехали?

— Без них разберусь, — махнул рукой участковый и добавил у двери: — Зря ты пацана отпустила. Думаю, это твой сосед постарался… Только признаваться не хочет, что у него ещё сын на стороне есть. Ты и сама заметила, как пацаны похожи…

Макс едва сдержался, чтоб не вылезти из печи, он даже дверцу приоткрыл. Но Катажина погрозила ему пальцем и вышла на улицу вслед за дядей Мишей.

***

Едва голоса за крыльцом стихли, Макс выбрался из печи. Стряхнув с себя золу, он развернул страницу из книги. На рисунке он увидел траву похожую на крапиву — такие же вытянутые листья с зазубринами на краю. Только корень у неё извивался белой змеёй. Макс смекнул, что Катажина для него завела разговор с дядей Мишей про отвар. Теперь он хотя бы знает, что не надо бродить по лесу в поисках этого чудо-растения. Вот только бы оно точно росло на заднем дворе.

Максим выглянул за дверь — в ограде перед домом никого — только ветер колышит листья репейника. Пригнувшись и втянув голову в плечи, Макс прошмыгнул по тропинке к забору, разделяющему ограду на передний и задний двор. Сразу за забором возвышался холм, засыпанный соломой, на его вершине темнела крышка от погреба.

«Оттуда даже наш огород видно, — вспомнил Макс».

Он с трудом удержался от желания залезть наверх и понаблюдать за своим домом. Макс осмотрелся, холм обступали только пожелтевшие клёны. Ничего похожего на крапиву тут не росло. Он несколько раз обошёл вокруг погреба, тяжело вздохнул и всё же поднялся по пологому склону холма. Он не рискнул встать в полный рост и с поникшими плечами плюхнулся на крышку погреба, обитую клеёнкой. Макс достал из кармана помятый лист с рисунком ведьминого корня.

«Может мне показалось, и он выглядит по-другому? — подумал Макс и огляделся. — Вон у сарая заросли конопли, ближе к туалету лебеда, а на заборе хмель, как же страшно его черви объели… Всё не то…»

И тут ногу Макса словно обожгло. Он взвизгнул и подскочил. Сбоку возле крышки погреба, где не было соломы, из земли торчали обломанные веточки какой-то травы. Они давно лишились листьев, а вот сотни мелких колючек жалили похлеще крапивы. На коже мигом вздулись пузыри. Боль была такой пронизывающей, что даже слёзы на глазах навернулись. В порыве Макс пнул злющее растение. Боль не утихла, зато из-под земли выглянул белёсый корень. Макс сунул рисунок обратно в карман и решил вырвать растение.

«Голыми руками его не возьмёшь, — подумал Макс».

Он обернул колючую веточку краем куртки и дёрнул. Осенняя одежда оказалась слишком тонкой. Он словно поймал раскалённый уголёк из печки. Макс взвыл и, закусив губу, принялся махать руками, а когда не помогло, дуть на покрасневшие ладошки.

А корень глубоко сидел в земле и цепко держался. Но макс был уверен, что нашёл нужное растение.

«Вот только как его выдернуть и не остаться без пальцев, — озадачился он. Макс едва мог ими шевелить без боли».

И тут его осенило. В сарае могла быть лопата. Макс метнулся туда и быстро вернулся с вилами.

«Отец такими же копал картошку, — вспомнил он, — а, значит, и эти сгодятся».

Макс решительно вонзил их в землю рядом с ведьминым корнем. Под натиском Макса земля вокруг сухих веточек потрескалась, но корень сопротивлялся. Ужаленные пальцы не давали в полную силу нажимать на черенок, но Макс плотно сжал губы и не сдавался. Послышался хруст мелких корешков, и Макс, вместе с комком земли на вилах, едва не свалился с погреба. Он раскидал вилами землю и обнажил белый корень похожий на извивающуюся змею.

Макс схватил ведьмин корень и победоносно покрутил им над головой. А когда радость поутихла, а ноющие пальцы и нога напомнили об ожогах, он обтёр трофей о штанину и понюхал. Тот не только по цвету напоминал корневище хрена, но и пах также остро.

«Надеюсь, хоть на вкус он не горький!? — поморщился Макс, разглядывая трофей».

Макс поднёс его ко рту и остановился. В голове зазвучало предупреждение Катажины о коварстве корня.

«Груагах должен укусить меня до полуночи, иначе…»

Макс поёжился, не хотелось думать о том, что произойдёт, если всё пойдёт не по плану.

«Хотя… Разве у меня есть план? — задумался Макс. — Как же я заставлю груагаха укусить меня? Затеять с ним драку? Сначала укусить его самому?».

Вариантов получше он не придумал. А ещё надо было решить — поджидать груагаха возле дома, или войти в дом и там с ним разобраться? Дома его мог остановить отец. Да и дядя Миша наверняка поджидает его там же.

«Но я должен сделать это сегодня! — убеждал себя Макс. — Не хочу ждать! Я должен вернуть себе родителей как можно скорее…».

Макс сунул корень в рот и откусил. Увы, не морковка, и даже не редис. Язык защипало так, что он не смог проглотить кусок корня. Едкий запах ударил в нос, а из глаз хлынули слёзы.

«Я с Ксюшкой, на спор однажды жевал лимон, и это смогу! — сказал себе Макс и начал жевать корень».

Горький комок никак не хотел глотаться, но Макс вспомнил лоснящуюся и насмешливую физиономию своего двойника. Это помогло. Комок проскользнул в желудок, а за ним следующий. Макс съел весь корень, вытер рукавом слёзы и зашагал к дому родителей.

***

Он легко перелезал через невысокие заборы огородов. Вскоре Макс добрался до ограды дома номер 15 и остановился. В маленьком переулке между пятнадцатым и шестнадцатым домом он увидел высокую девочку в чёрной футболке и порванных на коленках джинсах. Она одной рукой откидывала падающую на лицо растрёпанную рыжую чёлку, а другой держала за крылья жирного гуся. Макс в изумлении уставился на девочку. Он узнал этот вздёрнутый нос и такие же густые, как у дяди Миши брови.

— Чего пялишься?! — зыркнула на него злющими глазами Ксюшка. — Это наш гусь, я его не украла.

Макс не сомневался, что это она, хотя дочь участкового и стала выше, худее и как-то странно сгорбилась.

— Я… Меня зовут… — чуть растерянно произнёс Макс и шагнул к ней. — Разве ты не узнала?

— Отвали! — рявкнула она и ускорила шаг, а затем остановилась и повернулась к Максу. — Не ты ли с чокнутой старухой заперли в участке отца?

Макс замотал головой и попятился. А Ксюшка начала наступать на него.

— Если бы я утром туда не зашла, он бы до сих пор сидел в клетке! Он сказал, что из участка сбежал грязнючий пацан и его надо поймать… Это точно ты!

Ксюшка полезла в карман за телефоном, не выпуская гуся. Макс, недолго думая, пустился бежать, но уже не огородами, а по дороге вдоль Грушовой улицы.