День другой – кошмар все тот же

– Милая, – сказал он тихо. – Я не врач, мне сложно об этом судить. Но да, у тебя бывают провалы в памяти. Но врачи сказали, что надо просто отдыхать и постепенно восстанавливаться.

– Понятно, – сказала она. – Я пойду поем. Проголодалась очень.

Она пошла на кухню, а отец постоял несколько секунд в коридоре, будто что-то хотел добавить, но в итоге молча скрылся в кабинете. Катя включила чайник и, пока тот шумел, взяла коробку сникерсов и выглянула в коридор. Путь был свободен. Катя вышла во двор через заднюю дверь и кивнула Коле, который спрятался за калиткой, торчала лишь его голова. Катя поставила коробку на ступеньки и вернулась в дом.

12

Катя прикрыла дверь в своей комнате, села на кровать и достала коммуникатор. Она до сих пор не могла избавиться от ощущения, что находится в каком-то невероятно далеком будущем. Но ей нравилось это будущее, здесь есть такие интересные штуки с ентернетом. Надо будет у папы такую попросить.

Кстати, насчет папы, с ним явно было что-то не так. Он плакал, пока Катя гуляла. У него явно что-то случилось, и он что-то недоговаривает.

Катя вбила в поисковике свои имя и фамилию.

В этот момент раздались шаги на лестнице. Катя сунула коммуникатор под подушку, взяла книгу, открыла на первой попавшейся странице.

В дверь постучали.

– Да-да, – крикнула Катя.

Отец приоткрыл дверь и заглянул:

– Милая, не хочешь со мной кино посмотреть?

– А что за фильм? – спросила она.

– «Счастливое число Слевина», тебе понравится.

– А, так я смотрела его уже сто раз, – отмахнулась Катя.

Отец тут же переменился в лице. И непонятно было, он удивлен, напуган, обрадован или что вообще?

– Ты что-то вспомнила? – сказал он, и голос его был полон надежды.

– Прости, папочка, я просто пошутила, – сказала Катя. – Я не помню этот фильм, первый раз про него слышу.

Утром, когда она сказала, что помнит себя пятнадцатилетней, он особо не удивился. А сейчас чуть инфаркт не схватил. Это казалось странным.

– Понял, – отец кивнул. Его лицо снова стало грустно смиренным. – Ну ладно, если захочешь посмотреть кино, спускайся.

– Прости, папа, – сказала Катя. – Я не хотела тебя так расстраивать шуткой.

– Да ничего, звездочка моя. Все нормально. Все же шутки помогают нам пережить тяжелое время.

Он вышел.

Катя достала коммуникатор. Страница уже загрузилась. Катя понятия не имела, что такое проводной гигабитный интернет, поэтому загруженная за минуту первая страница гугла была для нее не чем иным, как чудом техники.

У нее ушло три часа на то, чтобы найти информацию о себе. Но одной-единственной статьи было достаточно, чтобы довести Катю до слез.

Она нашла заметку о том, как она попала в больницу. И причиной была не автокатастрофа, как сказал папа.

Катя читала статью, а по щекам катились слезы. Сердце буквально выпрыгивало из груди. Руки дрожали, а шею переклинило так, что голова тряслась, как у старухи.

На улице уже стемнело. За окном пели сверчки. Оконную сетку снаружи облепили насекомые, пытаясь проникнуть в дом, где рыдала в подушку пятнадцатилетняя девочка, застрявшая в теле двадцативосьмилетней девушки.

Катя узнала, что она все-таки вышла замуж за Сашу Бортникова. Но кажется, это был не самый удачный брак. Чуть больше года назад Сашка накачал Катю наркотиками, привязал к батарее и несколько дней избивал и насиловал. Через несколько дней издевательств ночью каким-то чудом Катя смогла освободиться. Она взяла нож и отрезала своему мужу член, а потом перерезала горло. После убийства насильника она вышла в окно. Квартира Саши, в которой они проживали несколько последних лет, находилась на третьем этаже. Катя осталась жива, но получила переломы рук в нескольких местах, обширное сотрясение мозга и, как следствие, ретроградную амнезию, которая каждую ночь возвращала ее в возраст пятнадцати лет. Она пролежала в реанимации около месяца. Потом ее перевели в платную палату, за которую платил отец, где она и восстанавливалась около года. В общем-то, она и по сей день не могла вернуть назад свою память.

Статья оканчивалась фотографиями счастливой семейной пары, на которой Катя широко улыбалась и обнимала за шею Сашу. Того самого Сашу, с которым она собиралась в кино, которому писала анонимные записки и валентинки, ради которого завела эту чертову анкету, лишь бы узнать, в кого он влюблен.

Он был ее мечтой, а стал кошмаром.

13

Катя проснулась, потянулась и пришла в шок от увиденного. Ее комната изменилась. Она долго озиралась по сторонам, пытаясь понять, где она. А потом увидела записку. Почерк был ее, судя по прописной букве «т».

Привет. Я – это ты. Ты потеряла память и каждую ночь забываешь все прошлое вплоть до 15-летнего возраста, до того дня, когда собиралась на свидание с Сашкой Бортниковым. Перед тем, как спуститься на первый этаж, загляни в шкафчик под столом. Эту записку спрячь. Папе не показывай.

Катя заглянула в ящик, нашла там какое-то чудное устройство и следующую записку.

Снизу донесся голос. Кто-то пел песню «Браво» – «Любите, девушки, простых романтиков».

Катя сунула обе записки и электронное устройство обратно в шкафчик и спустилась на первый этаж, идя на голос отца, осматривая незнакомый дом.

– А я думаю, че так светло, а оказывается, моя звездочка проснулась! – воскликнул папа, широко улыбаясь.

После завтрака, на котором выяснилось, что Катя попала в автокатастрофу и теперь лечится от амнезии, папа вручил Кате отпечатанное на принтере письмо от мамы, с ним Катя вернулась в комнату, достала спрятанное устройство и записки, где обнаружила инструкцию, как пользоваться коммуникатором.

Уже через час Катя знала всю правду об «автокатастрофе», которой не было.

Она рыдала, до икоты, ее колотило изнутри, и не могла остановиться, хотя казалось, слез вот-вот не останется.

Когда слезы все-таки иссякли и Катя более-менее пришла в себя, она снова вернулась к записям. Инструкция требовала зачеркнуть следующую цифру в столбике, отмеряющем время до встречи с неизвестным мальчиком Колей. Это была цифра 1. Сегодня надо вернуть коммуникатор. Встреча будет у одинокого дерева на вершине холма. К письму была приложена карта. Также содержались инструкции, как быстро найти в гугле статью о Кате, ведь теперь она носила фамилию мужа. Еще содержались некоторые инструкции, как вести дневник, где его хранить и что нужно сделать сегодня: «Договориться с мальчиком Колей купить у него коммуникатор за любую цену. Деньги можно взять у отца».

Затем Катя прочитала письмо от мамы, но что-то в этом письме казалось ей странным. Будто мама слишком выдуманная. В письме не было ни строчки от нее настоящей.

И тут что-то щелкнуло в голове Кати, будто переключился рубильник. Так бывает, когда долго решаешь задачу и в какой-то момент решение приходит с громким щелчком. Катя еще раз перечитала письмо и все поняла.

Она полезла в коммуникатор и в поисковике набрала полное имя матери.

Через час она выскочила из комнаты и, рыдая в голос, сбежала по лестнице. Отец крикнул из кабинета:

– Катя, что случилось? Ты куда?

Она не ответила, надела кроссовки, выбежала на улицу и помчалась туда, где ее ждал мальчик Коля. Отец бросился за Катей, но уже во дворе дома запыхался и отстал.

Катя нашла в ентернете несколько статей о маме. Содержимое статей разительно отличалось от слов отца. И теперь письмо, которое отец якобы получил от мамы, выглядело чем-то вроде жестокой насмешки. Кате было горько осознавать, что отец был способен на такую подлость.

Мама действительно была в Германии. Вот только это было больше года назад, через несколько месяцев после того, как Катя потеряла память. И вернулась она оттуда в гробу на грузовом самолете. Потому что мама Кати покончила с собой.

В короткой заметке говорилось, что Королева Вера Николаевна, главный специалист на форуме со стороны России по вопросам заболеваний ВИЧ/СПИД, после встречи заперлась в номере и приняла целую упаковку снотворного, запив его шампанским. Горничная обнаружила тело утром и сразу вызвала скорую. Медики констатировали смерть в результате отравления препаратами.

Официальная версия следствия – самоубийство. В номере нашли несколько пустых упаковок снотворного, бутылки из-под шампанского, на которых были отпечатки пальцев погибшей. Предсмертной записки она не оставила. На теле следов насилия не обнаружили.

И все это Катя узнала на одном из новостных порталов.

Ох уж это проклятие интернета, оно же величайшее достижение человечества! Сделка с дьяволом за возможность узнать правду… И разбиться об нее, как птица о скалу.

Катя бежала. Ветер размазывал слезы по щекам. Примерно на середине холма она остановилась и закричала во весь голос. Мышцы шеи напряглись как струны, с губ летела слюна, глаза зажмурены до боли – Катя старалась выдавить из себя горе вместе с криком. Потом вопль прервался режущим, как лезвия, кашлем. Катя рухнула в траву и свернулась в позе эмбриона. Она хотела забыться навсегда. Она хотела уснуть и не просыпаться. А для этого ей нужно было всего лишь сделать пару шагов с обрыва. Здесь высота была достаточная, чтобы размозжить череп о валуны, торчащие из воды.

– Ты чего кричишь? Что-то случилось?

Катя открыла глаза. Над ней стоял мальчик. Он протянул ей сникерс и сказал:

– Держи, может, тебе полегче станет, а у меня еще их много.

Позже они сидели у обрыва. Катя рассказала, что узнала о себе и своей маме. Коля слушал, почесывая макушку, и только говорил «да уж». Катя сказала, что хотела сначала купить у Коли эту штуку, которая называется комплюкатор, чтобы больше узнать о себе, но теперь уже сомневается.

– Может, мне лучше вообще ничего о себе не знать…

– Если тебе нужен коммуникатор, – сказал Коля, – оставь его себе, мне не жалко. Мне недавно мама пообещала новый телефон с 3G…

– Что бы это ни значило, – сказала Катя, а потом грустно улыбнулась Коле и добавила: – Ты правда не стебешь меня?

– Я не знаю такого слова, – сказал Коля.

– Не обманываешь?

Коля отрицательно помотал головой.

– Спасибо, – сказала Катя. – Но наверное…

Тут глаза Коли стрельнули в сторону, и Катя обернулась. К ним направлялся отец. Он шел медленно, делая долгие остановки во время подъема.

Катя отвернулась и уставилась в море.

– Это за тобой? – спросил Коля.

Катя кивнула.

– Это твой папа?

– Да, был когда-то, – сказала Катя тихо. – Но после сегодняшнего утра я даже не знаю, он ли это. Он соврал мне, нагло соврал. Да еще и эту дурацкую записку написал. А я ведь сначала повелась. Но потом поняла, что это не мама писала, несмотря на то, что письмо было отпечатано на пишущей машинке. Просто мама меня так никогда не называла.

– Как не называла? – спросил Коля.

– Звездочка, а вот и ты, – послышался запыхавшийся голос отца.

Катя медленно поднялась и повернулась к отцу. Коля тоже встал и отошел на несколько шагов в сторону. Катины глаза покраснели, скулы ходили ходуном, будто пилили бревно. Ладони сжались в кулаки и подрагивали, будто в кулаках сидели маленькие человечки, пытающиеся оттуда выбраться.

Отец остановился в нескольких метрах.

– Прости, – сказал он, тяжело дыша.

Катя надула ноздри, на лбу проступила вена. Казалось, что сейчас Катя взорвется от напряжения.

– Зачем нужно было мне садиться на уши? – чуть не прокричала она. – Зачем этот цирк? Папа!

– Прости, я…

– Господи! Прости? Ты мне втюхал какую-то бумажку, которую сам написал. Думал, я не узнаю? Мама никогда не называла меня звездочкой. Это ведь твоя фишка! Твоя! Господи! Зачем ты так со мной?

– Потому что я защищал тебя.

– От чего ты защищал? Почему нельзя было сказать правду?

Она снова плакала. А Коля отходил все дальше, испуганно наблюдая за сценой.

Катя двинулась к обрыву.

Отец сделал шаг к ней:

– Катя, пожалуйста, дай я объясню.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? Хочется прыгнуть. И разбиться к чертям! – последнее слово она прокричала, будто и правда хотела, чтобы черти услышали ее из-под земли. – Ты не представляешь, что я сейчас ощущаю! Мне будто нож в сердце всадили. И кто это сделал? Родной отец! Я думала, мы с тобой друзья. Я думала, не разлей вода. А ты!!!

Катя сделала еще один маленький шаг и остановилась у самого края обрыва.

– Моя мамочка, мамочка… – плакала Катя.

– Катя, пожалуйста, будь осторожна, – чуть не шептал отец, подняв трясущиеся руки.

– А зачем? – спросила она. – Какая мне на хрен разница? Для меня эта жизнь кончится уже через несколько часов, моя жизнь теперь какая-то мозаика из обрывков, а ты…

И тут Катя оступилась.

Опора ушла из-под правой ноги, и Катя резко наклонилась. Она вскинула руки и завизжала. Отец бросился к ней, но расстояние было слишком большое. Катя полетела с обрыва. Она успела заметить огромные острые камни, которые поджидали ее внизу уже несколько миллионов лет, но вдруг каким-то чудом Катя зависла над обрывом, а в следующий миг ее буквально вздернули обратно на твердую почву.

Это Коля успел подскочить к Кате и схватить ее за футболку. Они повалились на траву. Катя упала сверху и разбила затылком нос Коле. Он этого даже не заметил. Он обхватил Катю руками и прижал к себе. Отец бросился к ним, но Катя стала отталкивать его руками и ногами, крича.

– Отвали от меня! Отвали! Я хочу сдохнуть! Это ведь она из-за меня! Мама из-за меня покончила с собой! Из-за меня! Из-за меня!

– Нет, милая, нет, – зачастил папа, защищаясь от ударов дочери. – Нет, это не из-за тебя, не из-за тебя.