Помоги проекту - поделись книгой:
Коммандос Гайзвинклера связались с местными антифашистами и узнали подробности о тайнике. Тон в австрийском Сопротивлении задавали коммунисты. Они, конечно, хотели отдать добычу Гитлера Советской армии, но у них не было связи. Большинство местных шахтеров, обслуживавших хранилище, к картинам и скульптурам вообще были равнодушны. Главное для них было сохранить соляные разработки и инфраструктуру шахты, которая столетиями давала им работу.
Все разногласия отодвинулись на задний план, когда выяснилось, что местный гауляйтер Айгрубер заминировал шахту и намеревался взорвать ее при приближении противника. Но никто не должен был знать, что происходит. Поэтому и 500-килограммовые бомбы, и взрыватели были помещены в ящики с надписями «мрамор». Только бдительность шахтеров помогла, к счастью, своевременно обнаружить их содержимое.
Замысел Айгрубера противоречил прежнему приказу Бормана сохранить во что бы то ни стало художественные ценности. Но Бормана, как и Гитлера, который перед самоубийством завещал свою коллекцию «народу рейха», уже не было в живых.
Остановить гауляйтера помог заместитель Гиммлера обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер. Австриец по национальности, он бежал из осажденного Берлина на родину и обосновался на вилле неподалеку от Альт-Аусзе. Гайзвинклер и шахтеры через местную любовницу Кальтенбруннера уговорили эсэсовца отменить приказ гауляйтера. Шахта была разминирована. 3 мая 1945 года в обстановке полного хаоса британские диверсанты, бойцы Сопротивления и шахтеры разоружили охрану и взяли все входы в музейный город под контроль.
Пять дней спустя, совершив пятисоткилометровый бросок, к Альт-Аусзе пробился американский передовой отряд, в котором находился и капитан-искусствовед Роберт Посей. После многочасовых блужданий по шахте, напоминавшей из-за собранных в ней художественных ценностей пещеру Али-Бабы, американец добрался до капеллы Святой Барбары, устроенной на глубине полутора километров в самом центре горы. Той самой, где химик Зайбель нашел «неувядающие цветы». Сюда шахтеры перенесли самые ценные картины из коллекции Гитлера после того, как узнали, что гауляйтер Айгрубер решил взорвать «музейный город». Именно здесь Роберт Посей нашел то, за чем так долго охотился – Гентский алтарь. Герман Буньес не обманул.
Кстати
Руководитель советской трофейной бригады полковник Белокопытов узнал о существовании тайника в Альт-Аусзе только 13 мая, во время допроса директора берлинских музеев Отто Кюммеля. Но было уже слишком поздно.
Американцы полным ходом эвакуировали сокровища в Мюнхен. Первым в бывшую штаб-квартиру Гитлера в нацистской партийной столице, так называемый Дом фюрера, где было устроено временное хранилище, они поспешили вывезти Гентский алтарь.
Летом 1945 года началось возвращение награбленного Гитлером. Всего за десять лет законные хозяева получили обратно более трех миллионов произведений. Как сто тридцать лет назад Людовик XVIII, союзники начали реституцию с творения Ван Эйков. В середине августа 10 ящиков с панелями погрузили в военно-транспортный самолет, который вылетел в Бельгию. Сопровождал груз капитан Роберт Посей. В аэропорту Брюсселя «Поклонение Агнцу» встречали королевский военный почетный караул и правительство. Однако, прождав несколько часов, встречающие разошлись. Самолет с алтарем исчез. Он попал в сильную грозу, сбился с курса и на последних каплях горючего дотянул до брошенной военной авиабазы в ста километрах от бельгийской столицы.
Там «гентское чудо» никто не ждал. Посей с трудом нашел телефон и попытался связаться с властями. Стояла глубокая ночь, на улице бушевал ураган, никого не было на месте. Тогда он попросил телефонистку соединить его с любым американским офицером, которого она знает. Та позвонила своему знакомому. Этому безвестному офицеру Посей объяснил, что у него на руках шедевр мирового значения, и попросил раздобыть машины и охрану.
Офицер зашел в ближайший бар и вывел оттуда пару десятков американских солдат. Они остановили два грузовика и поехали выручать капитана. В четыре часа утра под проливным дождем и при свете молний грузовики подъехали к королевскому дворцу в Брюсселе. Посей заночевал в королевских покоях, а наутро сдал груз под расписку правительственным чиновникам.
30 октября 1945 года взволнованный американец слушал торжественную мессу в величественном, пронизанном осенним солнцем соборе Святого Бавона и любовался вновь вернувшимся домой Гентским алтарем. Миссия капитана Посея и странствия творения братьев Ван Эйков закончились. За пятьсот лет существования «гентского чуда» его пытались купить, уничтожить, спрятать, украсть, присвоить. Но вновь и вновь это самое великое в истории мирового искусства изображение рая возвращалось в собор Святого Бавона, в свой Рай на Земле.
Возвращенные богатства Кенигштайна
В ходе Пражской наступательной операции советские войска овладели крепостью Кенигштайн («Королевский камень»), лежащей в Рудных горах Саксонии. Крепость располагалась на скалистом плато, а в долине лежал небольшой городок с тем же названием; с севера к нему примыкал населенный пункт Тюрмсдорф.
Скалу венчала мощная крепость Кенигштайн, на протяжении нескольких столетий служившая и убежищем саксонских королей, и хранилищем их богатств, и местом размещения военного гарнизона, и государственной тюрьмой. В разное время здесь томились Август Бебель – видный вождь рабочего движения, русский революционер Михаил Бакунин, Фриц Геккерт – один из основателей Коммунистической партии Германии – и многие другие.
Из досье историков: взятие неприступной крепости
Вознесенный на вершину скалы замок толщиной стен и неприступностью подтверждал еще одно свое название – «Каменный орешек». Но весной победного 1945 года советским воинам удалось раскусить одну из самых сокровенных тайн этого позднесредневекового замка. Опасаясь налетов авиации противника, главари Третьего рейха спрятали в разных тайниках Кенигштайна многие шедевры мирового искусства из собрания Дрезденской галереи. По тайному приказу из Берлина из бывшей резиденции саксонских курфюрстов в Кенигштайн были вывезены самые ценные экспонаты знаменитой «Шатцкаммер» (Музея сокровищ) – ювелирные изделия легендарного «Зеленого подвала» – секретной казны немецких князей из династии Веттинов.
Крепость Кенисштайн
Для тайного хранилища золота, драгоценностей и важнейших государственных документов курфюрсты из дома Веттинов подобрали в своем Дрезденском замке подвал с каменными сводами – самое надежное от огня и грабителей помещение. Наружные стены «Грюне Гевельбе» («Зеленые своды») достигали толщины двух метров, окна были защищены тяжелыми решетками и железными ставнями. Потолки – высокие, сводчатые. Спрятанная внутри кирпичной кладки винтовая лестница была единственным доступом в подвал и вела в жилые комнаты курфюрстов. Так что даже мышь не могла незамеченной проскользнуть в секретную казну…
Из досье искусствоведов: «Зеленые своды»
В феврале 1945 года, менее чем за три месяца до окончания войны, 1400 английских и американских бомбардировщиков тремя волнами сбросили на Дрезден 3750 тонн зажигательных и фугасных бомб. К счастью для мирового искусства, шквал войны не коснулся последнего убежища коллекции – «Зеленого подвала».
И хотя весной 1945 года комендант Кенигштайна неохотно показывал замок, советские гвардейцы облазали все его башни, средневековые строения с лабиринтами ходов и подземелья. И неожиданно наткнулись на 450 больших деревянных ящиков, которые были спрятаны в юго-западной и северо-западной частях замка. В замке Кенигштайн оказалось около 70 картин (среди них полотна Рафаэля, Рубенса, Лиотара, Каналетто и др.); здесь же были спрятаны уникальные коллекции костюмов саксонских курфюрстов, образцы различного оружия, палатка турецкого султана и т.д. Вскоре предметы коллекции саксонских курфюрстов были перевезены в Москву—в сейфы Министерства финансов СССР, где и находились до 1958 года, а потом были переданы немецкому народу.
Сокровища «Зеленых сводов» почти без потерь пережили страшную Вторую мировую войну и остались целы. Теперь в их коллекциях 3000 произведений ювелирного искусства: изделия из золота и серебра, благородных камней и слоновой кости, черного дерева и янтаря, стекла и горного хрусталя, меди и бронзы… Среди особо ценных раритетов «Зеленых сводов» – знаменитый шедевр «Двор Великого Могола Аурангзеба в Дели в день его рождения», созданный замечательным немецким ювелиром XV века И.М. Динлигером для курфюрста Августа.
Кстати
Есть среди сокровищ «Зеленого подвала» и золотой ковш Ивана Грозного, о чем отмечено в каталоге: «Древнерусский сосуд для питья царь Иван Грозный… приказал изготовить из золота покоренному им в 1563 году городу Полоцку. В начале XVII века Петр I подарил золотой сосуд королю Польши и курфюрсту Августу Сильному – своему союзнику по Северной войне».
С именем Петра Великого связана история еще одного экспоната «Зеленых сводов». На мраморной доске поблескивает золотая чаша диаметром около 20 сантиметров с впаянными в нее античными римскими монетами. Выгравированная на чаше надпись поясняет, что в 1508 году она была подарена Августину Кезенброту – канцлеру Венгерского королевства. После его смерти чашей завладели солдаты турецкой армии, которая двигалась по Дунаю к Вене. Когда в 1696 году русские войска Петра I штурмом овладели крепостью Азов, они обнаружили там эту золотую чашу. И вскоре канцлер саксонского княжества Бейхлинген приобрел ее для курфюрста Августа и доставил в Дрезден.
Тайна дрезденских сокровищ
Где они спрятаны? Этот вопрос уже более полувека не дает покоя как официальным представителям ряда стран, так и кладоискателям и авантюристам. Любой, кто найдет хоть малую толику сокровищ фашистской Германии, в одночасье получит неофициальный титул мультимиллионера, если жив останется конечно же. По самым скромным подсчетам, цена спрятанного немцами золота и произведений искусств измеряется десятками и сотнями миллиардов долларов. Но следы этих богатств настолько призрачны и запутаны, что в их поисках полагаться на случай смысла нет.
Большинство гитлеровских генералов и высших чинов после войны нашли убежище в Бразилии, Аргентине и других странах Нового Света. Нет сомнений, что и немалая толика золота рейха оказалась именно в этих гостеприимных для гитлеровских преступников странах. Есть небеспочвенные предположения, что если хорошо «проинспектировать» баварские Альпы, то и там можно обнаружить сокровища фашистской Германии.
До бомбардировок союзников Дрезден поражал Европу своей красотой
…Эта история началась в 1937 году, когда в Германии у власти уже находился Гитлер. В это время государственный служащий и профессор истории Ганс Хааслингер работал в Дрезденском музее Средневековья. Профессор прекрасно осознавал, куда может завести Германию выбранный Гитлером путь. Он ненавидел фашизм и все, что с ним связано. А потому без колебаний отважился на акцию, которая могла стоить ему жизни. Во-первых, Хааслингер решил уехать в США, где проживали его родственники. Во-вторых, он решил прихватить с собой часть наиболее ценных экспонатов музея. Но не для того, чтобы воспользоваться ими, а чтобы сохранить их для своего народа и всего человечества.
Чтобы осуществить этот план, Хааслингеру был необходим помощник, и он выбрал Отто Фойхе – куратора музея. Фойхе был наполовину евреем, а потому превосходно понимал, что его будущее находится где-то между концлагерем и эшафотом.
Мало того, Фойхе предвидел, что бесценный литературный фонд музея может постичь ужасная участь: нацисты любили топить камины и печи книгами. Отто был хорошо осведомлен о самых ценных экспонатах музея, хранившихся в запасниках.
Кстати
Обнаружить недостачу экспонатов в запасниках могли не скоро, так как об их существовании знали только несколько специалистов. Это давало беглецам некоторый запас времени для выезда из Германии.
Подготовка к побегу заняла не более трех месяцев. В грузовик, принадлежавший музею, было погружено несколько ящиков с бесценными рукописями и книгами VII—XVI веков, множество старинных ювелирных изделий, золотые кубки и другие золотые предметы, старинное холодное оружие и т.д.
Есть две версии дальнейшего маршрута этого грузовика. Согласно первой, музейные ценности были вывезены в Гамбург, где Хааслингера, Фойхе и груз поджидало заранее нанятое частное торговое судно, на котором они отправились за океан.
Вторая версия была более правдоподобной: сокровища на сумму около 200 миллионов долларов удалось спрятать на территории самой Германии до лучших времен.
На этом месте история двух беженцев временно прерывается. Однако несомненен тот факт, что оба антифашиста исчезли из Германии, а может быть, и из Европы.
В конце Отто Фойхе неожиданно объявился в Швейцарии.
Есть достоверные и подтвержденные свидетелями сведения, что некоторое время он активно помогал переправлять из оккупированных фашистами территорий евреев и военнопленных союзнических войск в нейтральную Швейцарию и далее в Англию и CIIIA. Отто Фойхе погиб в 1944 году, когда переправлял очередную группу беженцев из Австрии. Его группа нарвалась на засаду батальона СС. Спаслись всего два человека. Фойхе был убит первым же выстрелом.
Что касается Хааслингера, то он долгое время жил у родственников в США (штат Нью-Йорк). Сначала он перебивался случайными заработками, а затем преподавал немецкий язык и историю в колледже.
В конце 1950-х годов Хааслингер вернулся в Германию, где жил в небольшом баварском городке у самых Альп. Причем он вел очень скромный образ жизни, снимая крохотную комнатку и не позволяя себе каких-либо излишеств даже в праздники. Те, кто знал этого человека, помнят его странную привычку после второй кружки пива выходить на крыльцо таверны и произносить одну и ту же фразу: «Золотыe Альпы…» Он умер в возрасте 84 лет у себя в комнате, где ничего, кроме скромной мебели и книг, не обнаружили.
Кстати
Большое количество экспонатов музея исчезло в 1937—1939 годы. Это выяснилось в 1939 году, когда там провели полную ревизию. Куда спрятали Фойхе и Хааслингер сокровища Дрезденского музея, скорее всего, не удастся узнать никому. Разыскать их поможет разве только невероятный случай. Одно известно наверняка: и Фойхе, и Хааслингер были настоящими патриотами и интеллигентами. Они не могли продать достояние Германии.
Спасение богатств Дрезденской галереи
На протяжении десятилетий многим европейским историкам и любителям сенсаций очень выгодно было представлять советских солдат чуть ли не как похитителей сокровищ. К сожалению, эта печальная традиция жива и поныне… Про подвиги тех, кто спасал немецкие музеи от гибели, практически забыто…
Знаменитая Дрезденская галерея могла целиком погибнуть в огне войны. Интересно, что у многих картин из этой галереи изначально была сложная судьба. «Сикстинскую мадонну» Рафаэля современники приняли далеко не сразу, считая картину слишком светской. Великого Дюрера обвиняли в атеизме, ибо он дружил с «безбожными художниками». Трагически закончилась жизнь обнищавшего Рембрандта, поэтому его «Портрет с Саскией» смотрится как горькое воспоминание о былом счастье. Картина «Саския с красным цветком» была написана Рембрандтом в 1641 году, а через год после создания этого портрета Саския умерла.
Но картины остались в музейных залах, и в начале ХХ века уже невозможно было представить себе знаменитую галерею без «Сикстинской мадонны» Рафаэля или «Портрета молодого человека» работы Дюрера.
Казалось, что в этом немецком городе навечно застыли эпохи Возрождения и барокко. Но Дрезден стал цeнтром немецкого декаданса. Искусство декадентов многие не понимали, высмеивали, причем под обстрел сатириков часто попадали и выдающиеся полотна. Если бы кто-то мог знать, что и классическим картинам эпохи Ренессанса, и декадентским произведениям вскоре одинаково будет угрожать трагическая гибель…
Дрезденская картинная галерея
Великим музеям предстояло пережить все ужасы военного времени. В 1945 году фонды Дрезденской галереи спешно удалили за пределы города. В официальной формулировке были слова: «…чтобы музейные ценности не достались русским». Экспонаты галереи решили срочно вывезти за Эльбу. Нацистское руководство считало, что наступление русских могло быть остановлено на этой реке. Было решено не концентрировать такое количество сокровищ в одном месте, и экспонаты были распределены между 45 замками и дворцами. Двадцатый век перечеркнул многовековой труд хранителей – картины чуть было не пропали в каменоломнях, где им грозило разрушение от химических процессов.
Шедевры, которые веками бережно хранились музейными кураторами, в дни окончания войны жестоко пострадали от сырости и неблагоприятных для редких полотен температурных условий.
Часть фондов погибла при бомбежках: 13 февраля 1945 года при бомбардировке города, которую вели 2000 английских и американских самолетов, сгорели 154 картины.
Машины с ценным грузом подвергались целенаправленному обстрелу.
Кстати
Инвентаризация 1961 года показала, что число погибших картин составляет 202 единицы, а пропавших – 507. Тем величественнее подвиг Советской армии, спасшей спрятанные сокровища. Поиск художественных ценностей осуществлял 164-й батальон 5-й Гвардейской армии 1-го Украинского фронта. Когда советские войска подходили к Эльбе, были обнаружены десятки тайников с музейными предметами.
14 мая 1945 года был вскрыт тайник около деревни Гросс-Котта. Советские солдаты нашли в тоннеле старой каменоломни два товарных вагона с шедеврами. Маршал И.С. Конев, вспоминая этот эпизод, писал в книге «Сорок пятый»: «Местами здесь сочились по трещинам грунтовые воды, температура воздуха, видимо, претерпевала большие колебания, и регулирующие установки к тому времени, когда были разысканы картины, уже не работали».
В конце мая 1945 года был обнаружен второй тайник – шахта близ Покау-Ленгефельд в Рудных горах. Состояние картин, находившихся там, было плачевным. Срочных мер по сохранению красочного слоя требовали полотна «Динарий кесаря» Тициана и «Вирсавия» Рубенса; их нельзя бы было даже довезти до Дрездена.
В СССР картины были бережно отреставрированы. В историю Германии навсегда вошла дата З1 марта 1955 года. В этот день в газетах было напечатано сообщение о том, что Совет Министров СССР передает правительству ГДР полотна Дрезденской галереи. Они экспонировались в Берлине, а затем вернулись в отреставрированное здание музея. Правительству ГДР было передано 1240 картин, а общее число музейных предметов, возвращенных СССР восточногерманским музеям, составило 1,5 миллиона единиц. Для их перевозки потребовалось 300 железнодорожных вагонов.
Но мир не торопился благодарить СССР, восхищаться умениями реставраторов. Разделение Германии на два государства повлекло за собой шквал взаимных претензий. Заслуги советских реставраторов замалчивались. О русских солдатах писали как о варварах, разграбивших Германию. В годы холодной войны культура бывшей ГДР, включая музейное дело, на Западе подвергалась жесточайшей критике. Ее называли вульгарно-социологической, развивающейся по указке «руки Москвы». Особенно досталось Галерее новых мастеров, в которую вливались работы молодых художников Восточной Германии.
Но музеи продолжали радовать своих посетителей. Разрабатывался план реставрации замка Цвингер.
Кстати
Огромный интерес вызывала галерея «Под зелеными сводами», в которой хранились предметы декоративно-прикладного искусства. В результате бомбежки сокровищница утратила свое внутреннее убранство, но экспонаты, к счастью, были спасены. «Зеленые своды» часто сравнивают с Оружейной палатой Московского Кремля. А немецкие историки и публицисты с таким же сожалением пишут об утрате интерьеров сокровищницы, с каким наши журналисты пишут об исчезнувшей Янтарной комнате.
Европа залечивала военные раны, но в шестидесятые годы Дрезденскую галерею ждало новое испытание: на аукционах Европы и Америки стали всплывать предметы, пропавшие в годы войны. Меценаты, выкупавшие картины, дарили их почему-то правительству Западной Германии, хотя Дрезден находился в восточной части разделенной страны. Не секрет, что многие антикварные вещи попадали в частные руки. Продолжалось варварское перераспределение музейных ценностей, когда-то имевших вечную прописку в городе на Эльбе…
Вместо постскриптума: из книги В. Карпова «Полководец»
– Прежде чем рассказать о спасении картин Дрезденской галереи, мне хочется напомнить читателям о той жестокой трагедии, которая постигла Дрезден в последние месяцы войны.
Как известно, Дрезден был одним из красивейших городов не только Германии, но, пожалуй, и Европы. Не случайно его называли немецкой Флоренцией или музеем Германии. Здесь было много шедевров архитектуры и искусства. До войны в Дрездене числилось около 630 тысяч жителей, но в военные годы сюда съехалось много беженцев, и к моменту трагедии, о которой я хочу напомнить, в городе было до полутора миллиона человек.
Есть старое русское присловье: «Врагу такого не пожелаешь». Даже мы, советские люди, так сильно пострадавшие от гитлеровских захватчиков, и то не желали бы немцам такого ужаса, какой обрушили на них наши союзники.
Война шла к концу. Уже было ясно, что Дрезден будет взят советскими войсками, да и по договоренности на Ялтинской конференции город отходил в нашу зону. В феврале 1945 года Дрезден еще находился в глубине расположения немецких частей. Военных заводов в нем не имелось, никакой военной необходимости так варварски бомбить его не было.
Но Черчилль руководствовался прежде всего желанием продемонстрировать силу союзников, показать ее советским войскам, ибо он очень боялся того, что мы к завершению войны приходим не ослабевшими, не истощенными, а, наоборот, с возросшей военной мощью. Да еще он, очевидно, не хотел, чтобы в руки советского командования попали ценности и промышленные предприятия, которые находились в Дрездене. Вот поэтому премьер-министр Великобритании и дал указания разработать специальную операцию – кстати, подобные операции были предприняты не только по отношению к Дрездену, но и к другим городам, которым предстояло остаться в зоне советских войск.
Эта операция получила кодовое название «Удар грома». Определяли ее еще и такими образными словами: «Выжженный ковер». Суть ее заключалась в массированном применении большого количества самолетов, которые в несколько заходов должны сбросить очень много фугасных и зажигательных бомб и фактически уничтожить город.
Как писал начальник штаба английских ВВС: «Эффект будет особенно большим, если избранный в качестве цели город до сих пор является относительно неразрушенным».
Таким городом и был к тому времени Дрезден. В ночь с 13 на 14 февраля 1945 года на Дрезден совершили налет более 1400 бомбардировщиков. Они сбросили 3749 тонн бомб, 75 процентов которых были зажигательными. Весь город был охвачен пламенем. А через три часа после первого налета, когда все, кто уцелел, спасали своих близких из-под развалин и тушили пожары, был совершен еще такой же мощный налет. Через восемь часов последовал третий удар и окончательно добил город. В дополнение к сбрасываемым бомбам сотни истребителей, которые сопровождали бомбардировщики, с малых высот расстреливали людей, метавшихся по горящим улицам.
В результате этой варварской бомбардировки было убито более 135 тысяч человек и много тысяч ранено. Город горел почти неделю. Зарево этих пожаров было видно на десятки километров.
Я не буду подробно описывать бедствия, причиненные англо-американскими ВВС, все это остается на совести союзников, если вообще после совершения такого злодеяния можно говорить о совести. Но в Дрездене, как известно, находилась всемирно известная картинная галерея. Что же с ней стало?
История спасения Красной армией бесценных сокровищ этой галереи ныне хорошо известна. Вкратце напомню ее читателям.
Картины Дрезденской галереи и многие другие ценные произведения искусства по распоряжению фашистских властей еще в 1943 году были спрятаны. Спрятаны второпях, в старые каменоломни и находились в таких условиях, что последствия могли стать очень печальными. И хотя кое-где были устроены отопление и вентиляция, все равно в этих условиях картины постепенно портились.
О том, что происходило дальше, рассказывают немецкие искусствоведы Рут и Макс Зейдевитц: «Но самая печальная глава в истории картинной галереи за период войны началась после 13 февраля 1945 года. Трагическая судьба картин, вывезенных из замка Милькель (они были перевезены в Дрезден и сгорели во время бомбардировки города. –
В 1955 году СССР вернул ГДР полотна Дрезденской галереи
Картины стали увозить в разные места – лишь бы они не попали в руки приближающейся Красной армии. Тут уже их помещали в такие условия, которые неизбежно привели бы картины к гибели. Так, была выбрана, например, шахта Покау-Ленгефельд. Те же немецкие искусствоведы, о которых я упоминал, пишут об этом хранилище так: «Сырость в шахте Покау-Ленгефельд была не единственной опасностью. В некоторых шахтах в течение долгого времени было сложено большое количество боеприпасов и взрывчатых веществ. Транспорты с боеприпасами приходили без предупреждения и нерегулярно. Когда прибыли ящики с художественными сокровищами, рабочие думали, что речь идет опять о новом транспорте с боеприпасами, для размещения которого они за несколько дней до этого приготовили одну из свободных шахт».
В общем, все эти перевозки на автомобилях по разбитым дорогам, да еще обращение, как с боеприпасами, когда ящики бросают, не особенно беспокоясь о сохранности содержимого, конечно, приводили к порче бесценных шедевров. К тому же все тайники были заминированы и должны были взлететь на воздух при подходе наших войск и при попытке проникнуть внутрь.
Обо всем этом стало известно гораздо позже. А сначала, когда наши войска вошли в Дрезден и увидели ужасную картину разрушений, те, кто знал о существовании знаменитой Дрезденской галереи, пошли посмотреть, в каком состоянии музей, уцелели ли картины.
Цвингер (так называется этот музей) оказался почти полностью разрушенным. Сохранились только некоторые стены, вокруг все было засыпано обломками колонн и лепнины, когда-то украшавшими один из красивейших дворцов Дрездена. Сначала подумалось, что картины погибли в пожаре. Расспрашивали местных жителей, которых удалось обнаружить поблизости. Никто ничего толком не мог сказать.
Заинтересовался и одним из первых осматривал Цвингер и его подвальные помещения младший техник-лейтенант Л.Н. Рабинович (литературный псевдоним – Л. Волынский). Он служил в 164-м рабочем батальоне 5-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта, до войны был художником. Как профессионал, он точно знал, что именно находилось в Дрезденской галерее, что теперь надо искать, и приложил немало сил для поисков. Помогало ему и то, что он хорошо владел немецким языком. Разговаривая с местными жителями, найдя кое-кого из работников Цвингера, он постепенно стал выяснять судьбу картин. В его книге «Семь дней», вышедшей после войны, рассказана не только занимательная история поисков и находок сокровищ в первые семь дней после вступления наших войск в Дрезден, но и со знанием дела описаны многие картины.
О первых же находках был поставлен в известность командующий фронтом маршал Конев, который дал телеграмму в Москву и выделил в помощь 164-му батальону специальную команду и опытных людей. Вот как вспоминает об этом член Военного совета фронта генерал Крайнюков: «В поиски пропавших шедевров искусства включилась масса людей: работники разведывательного управления штаба и политуправления фронта, Смерша и военных комендатур, немецкие должностные лица городского и районных магистратов Дрездена».
После телеграммы Военного совета 1-го Украинского фронта об обнаружении картин Дрезденской галереи, которая пришла в Комитет по делам искусств, в Дрезден был послан эксперт комитета, энергичнейшая женщина, искусствовед Наталья Соколова. Затем в течение нескольких дней была сформирована бригада художников. В нее входили А.С. Рототаев – руководитель бригады, С.П. Григоров – искусствовед, С.С. Чураков – художник-реставратор, М.В. Володин и Н.А. Пономарев – студенты-дипломники Института имени Сурикова.
16 мая бригада вылетела в Германию. Один из членов бригады, художник Володин, пишет в своих воспоминаниях: «Великая заслуга командования 1-го Украинского фронта – маршала Конева И.С. и генерала армии И.Е. Петрова – а в том, что ими была отдана команда: до прибытия бригады специалистов картины не трогать, а лишь нести охрану. Затем по прибытии бригады на нее была возложена вся ответственность за работу по спасению».
Каждому из членов этой бригады было выдано специальное удостоверение штаба 1-го Украинского фронта. В этом удостоверении говорилось:
«Начальникам гарнизонов, военным комендантам городов, командирам войсковых частей, начальникам учреждений, всем военнослужащим, вне зависимости от должности и звания, оказывать товарищу (фамилия) всемерное содействие с тем, чтобы намеченные им к изъятию картины и др. художественные произведения были срочно упакованы и без повреждений доставлены на склады по указанию товарища (фамилия)».
Поделиться книгой: