Братство бизнеса. Как США и Великобритания сотрудничали с нацистами

Около одиннадцати часов Дэвис уже ждал в приемной. Как свидетельствуют материалы ФБР, Шахт встретил его с обреченным вздохом. Он вновь не был расположен к беседе. Вдруг дверь широко распахнулась. В кабинет главы «Рейхсбанка» гуськом вошли все 30 его директоров, каждый радостно и любезно пожимал Дэвису руку. Последним на пороге появился Гитлер. Все присутствующие разом умолкли и вытянулись, вскинув правую руку в нацистском приветствии. Фюрер был лаконичен:

«Господа, я ознакомился с предложениями мистера Дэвиса и нашел их весьма перспективными и вполне осуществимыми. Ваш банк должен финансировать это начинание». Ничего не добавив, Гитлер стремительно вышел. Дэвису не нужно было объяснять, что разыгранная на его глазах сцена – плод режиссерской фантазии Курта фон Шредера и руководства «И. Г. Фарбениндустри».

Затем окрыленный Дэвис отправился в Лондон, где возобновил прежние деловые связи с нефтяной компанией лорда Инверфорта. На выгодных для себя условиях он сумел добиться концессий в Ирландии и Мексике. Последняя была тем более ценной, что позволяла продавать мексиканскую нефть в обмен на немецкое машинное оборудование, когда экспорт марки стал невозможен. К 1935 году в недавнем прошлом мелкий аферист поставлял Германии еженедельно тысячи баррелей техасской и мексиканской нефти.

Дэвис был коротко знаком с сенатором от Пенсильвании Джозефом Гаффи, близкий друг которого, питтсбургский нефтепромышленник Уолтер Джоунс, имел высокопоставленных покровителей на Капитолийском холме. Через Гаффи и Джоунса Дэвис познакомился с влиятельным профсоюзным лидером Джоном Льюисом. Используя свой магический дар убеждать, Дэвис постарался склонить Льюиса, и не без успеха, в пользу национал‑социализма. В 1936 году Дэвис предпринял попытку приобрести определенное влияние на политику перспективного кандидата в президенты Франклина Рузвельта, приняв участие в финансировании его предвыборной кампании. Это дало ему потом право звонить по телефону в Овальный кабинет.

В 1937 году Дэвис нюхом учуял, что, если не терять времени, можно будет крупно поживиться в Мексике, этой богатой нефтью стране. Дэвис не сомневался, что президент Лазаро Карденас[7] экспроприирует находившиеся в частных руках нефтяные разработки. В связи с этим Дэвис во всех деталях продумал широкомасштабную операцию – как прибрать к рукам всю мексиканскую добычу нефти. С февраля 1938 года им была развернута широкая кампания подкупа самых высокопоставленных лиц в правительстве. Одновременно Дэвис наладил дружеские отношения с вице‑консулом фашистской Германии в Куэрнаваке Герардом Мейером, который подстрекал Карденаса к военной интервенции против США с целью вернуть когда‑то отнятые у Мексики штаты – Калифорнию, Аризону, Техас и Нью‑Мексико[8].

18 марта 1938 года президент страны обнародовал указ об экспроприации нефтяных разработок. Ровно месяц спустя ближайшему помощнику президента Карденаса, Алехандро Карильо, позвонил Льюис и сказал, что со дня на день ожидается подписание соглашения о сотрудничестве между Дэвисом и правительствами Германии и Италии. Он заявил прямо: именно с этими двумя странами, и только с ними, Мексика может вести торговлю нефтью без всякого риска.

Сам собой напрашивается вопрос: как получилось, что крупнейший американский профсоюзный лидер проявил заботу о снабжении нацистской военной машины таким стратегически важным сырьем, как нефть? Движущей силой поступков этого джентльмена оказались неуемные амбиции. Он спал и видел себя главой панамериканского профсоюзного объединения, включающего и мексиканские профсоюзы. Все его помыслы были обращены на создание этой гигантской организации. Однако реальностью эти наполеоновские планы могли стать лишь при содействии Дэвиса и руководства Мексики. А уж в поддержке лидера мексиканских профсоюзов Ломбардо Толедано он не сомневался.

Итак, Дэвис, как ему казалось, рассчитал верно, и июне 1938 года первый из его танкеров, доверху налитый мексиканской нефтью, взял курс к берегам Германии. Но вот с самого начала следующего, 1939 года посыпались неприятности. 31 мая главного геолога его компании нациста Отто Пробста нашли мертвым в номере одной из гостиниц Мехико. Он был задушен веревкой, привязанной к изголовью кровати. Германское посольство сразу же вмешалось и не допустило вскрытия, но агентам ФБР удалось установить, что покойный был сначала отравлен. Как выяснилось, он занимался подкупом официальных лиц в правительстве Мексики с целью развертывания широкой кампании преследования коммунистов.

Коммунистические идеи распространялись среди многотысячной и все увеличивавшейся армии рабочих, занятых на принадлежавших Дэвису предприятиях, со скоростью ветра. Для него это стало истинным кошмаром. Исповедуемый и финансируемый им национал‑социализм встречал в пролетарской массе сильнейшее противодействие. Дэвис прибегнул к проверенному методу срыва забастовок с помощью штрейкбрехеров. Сработало. Миллионы баррелей нефти по‑прежнему бесперебойно поступали в Германию, даже когда гусеницы гитлеровских танков уже подминали под себя поля Европы.

Ошеломляющий успех предприятия Дэвиса и его колоссальный размах, оплаченный по мановению руки Гитлера «Рейхсбанком», обернулись сказочным богатством и для братьев фон Клемм. Поверив в их деловое чутье, Геринг представил им монопольные права на торговлю хмелем. В результате они контролировали практически все пивоваренное дело в Германии.

И Дэвис, и Клеммы в считанные годы прорвались в когорту мультимиллионеров. Во время одной из поездок в Германию Дэвис познакомился и сразу близко сошелся с большелобым молодым человеком в очках с толстыми линзами по имени Иоахим Хертслет. Это был не кто иной, как один из членов экономического штаба Геринга и ближайший помощник Эмиля Пуля. Хертслет и его коллега Вольтат организовали несколько встреч Дэвиса с Герингом, адмиралом Эрихом Редером и представителями главнокомандования германских сухопутных войск. В итоге Дэвис получил на откуп снабжение горючим германского военно‑морского флота, в то время как «Стандард ойл» снабжал нефтепродуктами германские военно‑воздушные силы. Кроме того, Дэвис и Хертслет получили от нацистского правительства целевой кредит в размере 50 млн долларов для финансирования работ по реконструкции нефтепромыслов и находившихся в плачевном состоянии государственных железных дорог Мексики, постройку ирригационных систем и электростанций. С целью стабилизации мексиканской валюты Хертслет основал в Мехико «Немецкую экспортно‑импортную корпорацию». Все это были вехи на пути осуществления задуманного Герингом плана: превратить Мексику в неравноправного союзника в предстоящей войне и в безответного должника, вынужденного безропотно предоставлять Германии право эксплуатировать его природные богатства.

Как‑то в доверительной беседе с Хертслетом, в конце августа 1939 года в Мехико, Дэвис впервые высказал немецкому другу тревогу за судьбу своего нефтяного бизнеса, ориентированного на Германию, в случае развязывания ею войны против США. Беспокойство было обоснованным: вся атмосфера тех дней была наэлектризована до предела. Слово «война» не сходило с газетных полос. Чтобы отвести угрозу от своей нефтяной империи, Дэвис готов был заплатить любую цену. 1 сентября 1939 года он телеграфировал Герингу, прося срочно начать переговоры с Рузвельтом о предотвращении конфликта. Ответ Геринга был обнадеживающим. В тот же самый день он отправил Акселя Веннер‑Грена из руководства «Электролюкс» к Рузвельту с поручением изложить свою позицию и не допустить участия США в европейском конфликте.

Нападение Гитлера на Польшу и последовавшее за этим объявление Великобританией войны Германии повергло Дэвиса в панику. С помощью своей секретарши Эрны Верле он разработал секретный шифр, который в случае его утверждения Гиммлером позволил бы поддерживать связь с Гитлером, не опасаясь британской цензуры.

Всем действующим лицам были присвоены кодовые наименования: Эрна звалась Хризантемой, Гитлер – Цаплей, а Джон Льюис почему‑то носил обидное прозвище Навоз. Разумеется, и Рузвельт, и Геринг также получили условные имена.

Дэвис спешно направил Хертслета в Берлин для переговоров с Герингом – заручиться полной поддержкой на будущее. Сам Дэвис 5 сентября встретился с Льюисом, который после этого позвонил Рузвельту и попросил принять обеспокоенного торговца нефтью.

Рузвельт счел, что в преддверии выборов 1940 года было бы неразумно раздражать отказом нефтяного магната, чье влияние на профсоюзное движение было общеизвестно. Вместе с тем он решил быть максимально сдержанным и осторожным во время предстоящей беседы – увесистое досье, присланное главой ФБР Э. Гувером и А. Берли из госдепартамента, документально подтверждало тесные связи дельца с нацистами.

Адольфу Берли, подобно Икесу и Моргентау, гитлеровский режим был глубоко ненавистен. Поэтому оба министра испытали удовлетворение, когда узнали, что делом Дэвиса займется Берли, тем более что сами они все свое время посвящали расследованию пронацистской деятельности концерна «Стандард ойл». Дело, порученное Берли, было направлено, по существу, против заместителя госсекретаря и непосредственного начальника Берли – Дина Ачесона, к которому он испытывал нескрываемую неприязнь, причем взаимную. Надо сказать, что личность Берли вообще плохо вписывалась в рамки внешнеполитического ведомства, чиновником которого он являлся. В проникнутой духом официоза, лицемерной атмосфере госдепартамента Берли оказался пусть мудрой, пусть опытной, но белой вороной: он был начисто лишен дара лицемерить, отделываясь обтекаемыми, лишенными как правды, так и лжи недомолвками. Рузвельт безгранично доверял ему, во всяком случае, куда больше, чем Гуверу, поскольку распорядился, чтобы все доклады ФБР, прежде чем лечь на стол президента, проходили через руки Берли – с его пометками и комментариями.

13 сентября 1939 года Дэвис сам позвонил Рузвельту и попросил об аудиенции. Положив трубку, президент тут же вызвал Берли и велел присутствовать при этой беседе, намеченной на следующий день. Берли должен был вести протокол и затем высказать свое мнение об услышанном.

В два часа пополудни на следующий день Дэвис подходил к дверям Овального кабинета Белого дома. Он более, чем обычно, напоминал хромого боевого петуха, потерявшего изрядное количество перьев в сражениях, но не затупившего своего главного оружия – самоуверенности. Мультимиллионер‑коротышка важно вышагивал по кабинету, на удивление велеречиво излагая свою линию, сводившуюся ко всемерному умиротворению Гитлера. Дэвис изъявил готовность лично отправиться к Герингу с посланием мира от американского президента. Визитера очень раздражало, что в течение всей беседы присутствовал Берли, которого он дважды беспардонно просил отослать. Услышав от президента повторный отказ, он возмущенно повел плечами и опустился наконец в кресло. Вскоре, впрочем, вскочил снова и еще долго, меряя пол короткими шажками, окутывал президента густыми клубами табачного дыма и серпантином маловразумительных, но весьма витиеватых фраз. Поняв, что на сделку с Гитлером президент не пойдет, Дэвис стал уговаривать Рузвельта сделать ставку на Геринга. Мобилизовав все терпение, Рузвельт заставил себя слушать путаные речи и вникать в их суть, сводившуюся к необходимости безотлагательного начала переговоров с Герингом о восстановлении мира от имени президента.

Рузвельт заметил: это далеко не первое предложение вмешаться от его имени тем или иным образом в европейский конфликт, но он готов пойти на это, лишь используя официальные дипломатические каналы. Кроме того, подчеркнул он, за неделю до начала войны он лично направил гитлеровскому правительству предложение о переговорах с целью сохранения мира, но ответа до 1 сентября 1939 года так и не получил, «что, будем откровенны, ситуации отнюдь не улучшило», – заключил он.

Одним словом, Родсу Дэвису было отказано в праве предпринимать какие‑либо шаги от имени американского правительства. Более того, сразу после его ухода Рузвельт велел Берли передать Гуверу, чтобы за каждым шагом Дэвиса была установлена тщательная слежка, о которой не должны знать ни госсекретарь Корделл Халл, ни министр юстиции Роберт Джексон.

Дэвис покинул Овальный кабинет в крайне подавленном настроении. Его состояние усугублялось тем, что Хертслет передал телеграмму от Геринга с указанием для него и Льюиса не допустить пересмотра закона о нейтралитете США[9] в войне. Нещадно посыпая солью и без того саднящую рану, Геринг в телеграмме от 18 сентября напоминал Дэвису, что «поставки во вражеские страны будут означать для него потерю всего грузового флота».

Дэвис, опасаясь лишиться милости Геринга, пошел на прямой обман. На следующий день он телеграфировал в Берлин, что президент нуждается в нем для ведения переговоров о мире. Дэвис успел придумать даже условия этого воображаемого мира: он сообщал, что Рузвельт якобы согласен отдать Германии Гданьск, Польский коридор[10], Чехословакию, все земли, отошедшие Польше по Версальскому миру, и, наконец, все африканские и прочие колонии, принадлежавшие ей до 1918 года. Фантазия, подстегнутая нервным напряжением, позволила Дэвису найти и себе достойное место в выстроенном воздушном замке: в конце сообщения он скромно упоминал, что ему Рузвельт отводил роль своего неофициального представителя. 20 сентября Дэвис вылетел в Лиссабон и затем в Рим, но из‑за бури в пути его самолет вынужден был совершить посадку на Бермудах, где представители английской разведки пытались учинить ему допрос, но, ничуть не смущенный авторитетом Интеллидженс сервис, Дэвис наотрез отказался с ними беседовать и проследовал дальше в Лиссабон.

В Риме самолет Дэвиса встретили по распоряжению Гиммлера офицеры гестапо. Нефтяного короля радушно приветствовал Муссолини. Затем, сопровождаемый офицерами СС, он совершил облет германо‑польского фронта.

1 октября 1939 года Дэвиса принял в своем кабинете в Берлине рейхсмаршал Геринг. Хертслет и Вольтат присутствовали при встрече. Геринг прежде всего выразил восхищение организаторскими способностями Дэвиса, менее чем за семь лет поставившего в Германию колоссальное количество нефти и нефтепродуктов через европейскую компанию «Евротанк». Геринг спросил о настроениях Рузвельта, и Дэвис, ничуть не смущаясь, заверил: президент на стороне Германии. Для рейхсмаршала это было приятной неожиданностью. На прощание он сказал, что надеется на помощь Дэвиса на конференции, когда они сядут рядом за стол переговоров, во главе которого друг против друга окажутся благодаря их усилиям Гитлер и Рузвельт.

ФБР и американская военная разведка к тому времени выяснили, что Хертслет планирует прибыть в США вместе с Дэвисом. Когда они появились в американском консульстве в Лиссабоне для получения визы на въезд в США, Хертслет получил отказ. Дэвис поднял страшный скандал. «Как личный друг президента», он не допустит, чтобы с его деловым партнером и директором его европейского филиала поступали подобным образом! Растерянный консул запросил Берли, должен ли он выдать Хертслету визу, закрыв глаза на то, что это видный член нацистского руководства.

Берли посоветовался с заместителем госсекретаря Джорджем Мессершмидтом. Они решили: присутствие этого нациста в США небезопасно. В визе Хертслету было решительно отказано, что, впрочем, того ничуть не смутило, ибо означало лишь необходимость снова вернуться в Берлин за дипломатическим паспортом.

В Вашингтоне Дэвис поселился в отеле «Мэйфлауэр». Как раз в это время там разместились участники конгресса по вопросам почтовой связи, и сотрудники ФБР не сумели получить даже один свободный номер для организации наблюдения. Они прятались по углам в коридорах, в фойе, туалетах и даже на крыше. Лишь с помощью официантов, горничных и других служащих отеля удалось проследить встречи Дэвиса с его верной помощницей Эрной Верле, в ходе которых выявилась вся глубина преданности нефтяного торговца нацизму и готовность служить ему вне зависимости от того, вступят Соединенные Штаты в войну или нет.

Дэвис пытался вновь встретиться с Рузвельтом. В ожидании решения президента он занялся перерегистрацией своего танкерного флота с целью поставить его под панамский флаг и обойти таким образом английскую морскую блокаду в Атлантике, оказавшуюся препятствием на пути его танкеров в Лиссабон, Гамбург и другие контролируемые нацистами европейские порты. Он регулярно поставлял нефть и прочее стратегически важное сырье в Японию, пользуясь своими танкерами под флагом Панамы, а не японскими судами, которые британская разведка останавливала и досматривала в море, арестовывая их немецкие экипажи. Помимо того, Дэвис купил услуги одного бывшего капитана подводной лодки, служащего порта в Браунсвилле (штат Техас), который стал помогать ему обходить блокаду.

Тем временем над головами братьев фон Клемм сгущались тучи. Агенты возглавляемого Моргентау министерства финансов США через третьих лиц постарались внушить гестапо мысль, что нелишне было бы поинтересоваться закадычной дружбой фон Клеммов с Дэвисом, особенно ее финансовой стороной, которую взял на себя Банк Харди. 11 октября 1940 года Карл фон Клемм, понимавший, чем грозило «расследование» гестапо, в панике телеграфировал Дэвису, что со дня на день ждет «расправы», что конец близок, и в отчаянии взывал к его благородству, напоминая о шести с лишним годах неоценимой финансовой и моральной поддержки. Как откликнулся на эти мольбы нефтяной король, завоевавший свой титул прежде всего благодаря близнецам фон Клемм? Он договорился с Герингом, чтобы им позволили перебраться в Рим, где братья, видимо, просто неспособные заниматься легальным бизнесом, начали контрабандно торговать бриллиантами и алмазами.

Вслед за оккупацией гитлеровскими войсками Бельгии и Голландии банки этих стран поспешно стали прятать свои внушительные запасы бриллиантов и алмазов в специальные хранилища. Но их принудили сообщить о местонахождении сокровищ. Братья фон Клемм по уговору с нацистским правительством взялись наладить массовый экспорт бриллиантов в США. В условиях войны это было делом отнюдь не легким, прежде всего потому, что шло вразрез со всеми законами военного времени. Хитроумный план фон Клеммов предполагал продажу награбленных в оккупированной Европе драгоценностей в обмен на необходимые Германии как воздух доллары, что позволило бы шире финансировать разветвленную сеть шпионажа, раскинутую Третьим рейхом по всей Америке, а также увеличить закупки промышленных алмазов для немецкой военной промышленности. Схема, предложенная фон Клеммами, была довольно сложна: из Брюсселя и Амстердама бриллианты надо было переправить в Рим, оттуда одним из самолетов контролируемой нацистами авиалинии «Л. А. Т. И.» – в бразильский город Натал, с остановками в Лиссабоне и в Дакаре, и, наконец, из Натала они доставлялись в Рио‑де‑Жанейро. В Рио‑де‑Жанейро бриллианты приобретали дипломатические привилегии, поскольку дальше, в консульство фашистской Германии в Нью‑Йорке из немецкого посольства в Рио, сокровища переправлялись дипломатической почтой.

Дэвис не забыл свой неудачный визит к Рузвельту. Он решил ему отомстить, поддержав план нацистов свалить недостаточно уступчивого президента на очередных выборах 1940 года. Джон Льюис согласился с Дэвисом, что в нынешней ситуации либо Рузвельт должен уйти с политической арены, либо им придется сворачивать свой нефтяной бизнес, державшийся в основном на поставках нефти странам «оси».

Дэвис поговорил об этом с Герингом, и тот сразу же выложил 8 млн долларов на финансирование поражения Рузвельта. Члены «братства» решили сделать ставку на сенатора Бертона Уилера, видя в нем гаранта своих интересов в Белом доме. Тут они не просчитались: идеальный защитник нацистской клики Уилер сил не жалел на поддержку Гитлера. Он использовал свои прерогативы сенатора для пронацистской пропаганды. Этот реакционер выступал против принятия в США закона о всеобщей воинской повинности и закона о ленд‑лизе[11], а также против продажи Англии военных кораблей и военного снаряжения.

8 млн долларов от Геринга прибыли в Америку одним из самолетов «Л. А. Т. И.». Дэвис предусмотрительно разместил эту сумму по частям в шести различных банках. 160 тыс. долларов ему, правда, пришлось истратить сразу же, купив на эти деньги голоса сорока делегатов от Пенсильвании, приехавших на предвыборный съезд демократической партии, проходивший в Чикаго. Теперь Дэвис мог быть уверен в поражении на съезде своего бывшего друга сенатора Гаффи, угрожавшего разоблачением антиамериканской деятельности «братства». Те же сорок делегатов за те же деньги должны были голосовать и против Рузвельта. Но план Дэвиса рухнул. И Гаффи, и Рузвельт получили право баллотироваться на пост президента, а Уилер, непопулярный в массах, потерпел сокрушительное поражение.

Джон Льюис действовал более успешно. Вскоре он мог гарантировать голоса десяти миллионов избирателей за соперника Рузвельта от республиканской партии Уэнделла Уилки. В речи по радио 25 октября Уилки назвал президента поджигателем войны и заявил, что в случае переизбрания его на следующий срок уйдет с поста главы Конгресса производственных профсоюзов[12].

Однако Рузвельт был переизбран, сумев в сложное время, когда в Европе уже бушевала война, вселить в американцев надежду. Не скрывая своего отношения к Гитлеру и его режиму, высказав твердое намерение противостоять его амбициям, Рузвельт вместе с тем разом привлек на свою сторону изоляционистски настроенных соотечественников, бросив хлесткую пропагандистскую фразу о том, что ни один из американских парней не погибнет на чужой земле.

Дэвис решил компенсировать неудачу в политике усилением своей деловой активности. Вдоль всего побережья Латинской Америки он в кратчайшие сроки построил базы для заправки подводных лодок. Компании «Евротанк» решено было придать видимость полной независимости от американской части его империи. С этой целью «Евротанк» был передан под контроль Геринга и Карла фон Клемма, а прибыль стала перечисляться Дэвису Банком международных расчетов через Лиссабон и Буэнос‑Айрес. Тем временем с каждым днем становилось все яснее, что вступление США в войну не за горами, и будущее своего американского предприятия фон Клеммы представляли во все более мрачных тонах. Следовало готовиться к тому, что и торговле бриллиантами, и поставкам нефти в Германию придет конец.

Дэвис не жалел денег для поддержки пресловутого комитета за отказ от участия в зарубежных войнах, финансируемого непосредственно из Берлина, а фон Клеммы субсидировали пронацистское изоляционистское движение «Америка прежде всего». Дэвис и Вернер фон Клемм вместе с издателем Вернером Маршаллом, поборником изоляционизма, боготворившим Гитлера, включились в организованную Чарльзом Линдбергом «пацифистскую» кампанию, направленную против выдвижения Рузвельта на пост президента.

2 января 1941 года сенатор‑демократ от Оклахомы Джон Ли выступил с обличением комитета за отказ от участия в зарубежных войнах, являвшегося, как он заявил, «дьявольски хитроумно замаскированным инструментом предательства американского народа». Далее он сказал:

«Поинтересуйтесь источником сказочных богатств этого Дэвиса, и вам тотчас станет ясно, насколько жизненно необходима для его корыстных интересов победа Гитлера в настоящей войне. Немецкие самолеты, отправляясь бомбить беззащитный Лондон, заправляются бензином, купленным у этого самого Дэвиса. Он не перестает плести интриги с целью склонить Белый дом к жульническому миру с Германией, заставить нашу страну таскать каштаны из огня за нацистскую Германию… Комитет за отказ от участия в зарубежных войнах – одно из орудий нацистской пропаганды. Его цель – распространение национал‑социализма».

Справедливые обвинения сенатора Ли вскоре нашли убедительное подтверждение: в комитет вошел сенатор Раш Д. Холт от штата Вирджиния, находившийся, как было известно, непосредственно на содержании у гитлеровского правительства.

5 января Дэвис устроил пресс‑конференцию в своем кабинете на пятьдесят четвертом этаже небоскреба на Рокфеллер‑плаза в Нью‑Йорке. Как и следовало ожидать, он полностью отрицал свое участие в финансировании комитета за отказ от участия в зарубежных войнах. Более того, он заявил, что с удовольствием предстанет перед членами сенатской комиссии, специально созданной для расследования его деятельности, и публично снимет с себя все подозрения. Мог ли кто‑нибудь усомниться, что расследование не доставит Дэвису никаких хлопот, ведь главой комиссии по расследованию был назначен… сенатор Бертон Уилер!

Уверенный в успехе, Дэвис решил представить все обвинения, выдвинутые против него, полным абсурдом. Он утверждал с пеной у рта, что не поставлял нефть в Германию после начала войны в Европе, понятия не имел о том, что сталось с его бывшим европейским филиалом – компанией «Евротанк» (хотя полученное накануне письмо от Карла фон Клемма лежало у него в кармане), и в заключение, войдя в раж, заявил присутствующим, будто он является прямым потомком создателя южноафриканской империи Сесила Родса[13], с одной стороны, и Джефферсона Дэвиса[14] – с другой, а потому заслуживает доверия. Поверить этому несколько мешали те соображения, что Сесил Родс умер бездетным, а наследники Джефферсона Дэвиса не уставали в течение последних двадцати лет заявлять об отсутствии какого‑либо родства с нефтяным королем.

В мае Уилер снял с Дэвиса последние подозрения в связях с нацистами. Но помощь члена «братства», сколь своевременна она ни была, не могла рассеять в душе Дэвиса страх перед тем, что Рузвельт вступит в войну с Германией. 26 июля Дэвис выступил с краткой речью в радиопередаче, организованной Уилером и посвященной ожесточенным нападкам на программу помощи по ленд‑лизу. 1 августа 1941 года в гостиничном номере в Хьюстоне Дэвиса настиг сердечный приступ, ставший роковым.

Сэр Уильям Стивенсон в авторизованной биографии Дэвиса, озаглавленной «Его звали Неустрашимым», утверждает, что тот умер не от разрыва сердца, а погиб от рук сотрудников британской разведки. Однако материалы ФБР подтверждают как раз версию о его неожиданной смерти как следствии нечеловеческого нервного напряжения последних месяцев.

После смерти Дэвиса бразды правления гигантской корпорацией взяла в свои руки его бывшая помощница и секретарша Эрна Верле, Вернер фон Клемм занял пост вице‑президента, а правление при нем состояло сплошь из надежных членов «братства»: в него вошли министр торговли Джесси Джонс, Гарри Кольер из руководства «Стандард ойл оф Калифорниа» и Гамильтон Пелл, партнер Лео Кроули из «Стандард гэс энд электрик». Итак, «братство» в который раз тесно сомкнуло ряды в критическую минуту.

В начале 1942 года приступила к работе специальная группа министерства финансов, созданная Моргентау для разоблачения пронацистской деятельности братьев фон Клемм. Поняв, чем это грозит, они спешно продали «Дэвис ойл компани» – во имя ее спасения – надежным членам «братства», в прошлом тесно сотрудничавшим с самим Дэвисом.

Вернер фон Клемм продолжал жить неподалеку от Нью‑Йорка. Он буквально купался в роскоши и нимало не смущался тем, насколько сомнительным путем нажито его богатство. Никто из польщенных его вниманием гостей и представить себе не мог, что их радушный и щедрый хозяин готов был к тому, что со дня на день у ворот его дома позвонят мрачные люди в штатском и предъявят ордер на арест и обыск.

Так оно и случилось. 26 сентября 1942 года возле его особняка остановилась полицейская машина, из которой вышли сотрудники разведки министерства финансов. По всему дому надрывно зазвенел звонок, на который поспешила горничная, готовая дать самый суровый отпор непрошеным визитерам. Однако хозяин оказался на удивление покладист и просил провести гостей прямо в гостиную. Те, многократно извинившись, как и положено людям светским, молча надели на запястья его холеных рук звонко щелкнувшие наручники.

Суд над Вернером фон Клеммом для великосветского общества Лонг‑Айленда стал настоящей сенсацией. А фон Клемм придумывал одну ложь за другой, пытаясь запутать следствие. Его приговорили к пяти годам тюремного заключения – кстати, срок беспрецедентный для члена могущественного международного «братства». Конец истории и вовсе примечателен. 15 октября 1942 года, вскоре после вынесения приговора, правительство фашистской Германии обратилось через власти нейтральной Швейцарии с официальной просьбой к американскому посланнику в Берне Леланду Гаррисону с просьбой представить подробный отчет о процессе над Вернером фон Клеммом. Просьба, можете не сомневаться, была удовлетворена.

Если вспомнить о другом соратнике Дэвиса, Льюисе, то в конце войны Джон Рогге, помощник министра юстиции, собрал материал редкостной разоблачительной силы, свидетельствовавший о теснейшей связи лидера американских тред‑юнионов Льюиса с Дэвисом. В своей речи 26 октября 1946 года Рогге подробнейшим образом изложил доказательства, а также привел свидетельства контактов сенатора Уилера с гитлеровским правительством и призвал провести расследование его пронацистской деятельности. В результате не Льюис и Уилер, а Рогге поплатился своим постом за проявленную инициативу и патриотизм, ибо министр юстиции Том Кларк ничтоже сумняшеся тотчас уволил его, а когда автор этой книги в 1981 году спросил Рогге, почему так случилось, тот, лежа на смертном одре и не имея никаких оснований кривить душой, проговорил: «Уилер был куда ближе президенту Трумэну, чем я!».

Телефонный заговор

В начале 1942 года Карл Линдеманн, представитель рокфеллеровского концерна «Стандард ойл» в Берлине, провел несколько срочных совещаний с двумя директорами американской корпорации «Интернэшнл телефон энд телеграф» (ИТТ): Вальтером Шелленбергом, возглавлявшим нацистскую политическую контрразведку (СД), и бароном Куртом фон Шредером, являвшимся одновременно членом совета директоров БМР и главой нацистского банка «Штейн» в Кельне.

В марте Герхард Вестрик – глава филиала ИТТ в нацистской Германии – вылетел в Мадрид. Ему было поручено встретиться с главой американской корпорации ИТТ Состенесом Беном и сообщить о решениях, принятых на берлинских совещаниях.

Встреча состоялась за ленчем в одном из роскошных номеров мадридского отеля «Риц». Нет, не об изысканных блюдах испанской кухни шла речь за столом. Двух собеседников – высокого, с острыми чертами лица Бена и хромоногого Вестрика – интересовали совсем другие вопросы: каким образом можно укрепить связи ИТТ с гестапо, как усовершенствовать всю нацистскую систему телефонной и телеграфной связи, как модернизировать систему внутренней связи самолетов, военных кораблей и подводных лодок.

Состенес Бен и Герхард Вестрик рассуждали об улучшении работы электрических буев, систем сигнализации, радиолокационных станций, взрывателей к артиллерийским снарядам, а также о самолетах «фокке‑вульф» – тех самых, которые несли смерть тысячам американских солдат.

Состенес Бен родился 30 января 1882 года на острове Сент‑Томас[15]. Отец его был датчанином, а мать франко‑итальянского происхождения. Состенес и его брат Эрнан, ставшие впоследствии деловыми партнерами, получили образование сначала на Корсике, а затем в Париже.

В 1906 году отец передал братьям руководство семейной сахарной компанией в Пуэрто‑Рико, а вскоре Состенес приобрел по случаю небольшую телефонную станцию, заложенную несостоятельным владельцем. Врожденное чутье коммерсанта подсказало ему: у телефона большое будущее, и Состенес стал скупать телефонные компании по всему побережью Карибского моря. В 1913 году он получил американское гражданство, а во время Первой мировой войны служил в войсках связи начальником штаба генерала Джорджа Рассела, где научился прекрасно разбираться в вопросах полевой связи. За храбрость, проявленную на полях сражений во Франции, Состенес был удостоен ордена Почетного легиона. Вернувшись в Соединенные Штаты, Бен поступил на службу в крупнейшую по тем временам компанию связи «Америкэн телефон энд телеграф» (АТТ), одним из директоров которой позднее стал Уинтроп Олдрич. К 1920 году Бен уже настолько прочно стоял на ногах, что решил основать собственную компанию, ИТТ. Через некоторое время принадлежавшие ему телекоммуникации опутали почти весь мир, а пресса присвоила ему титул «телефонного короля». Благодаря выгодным сделкам с банковским домом Морганов и компанией АТТ к 1923 году Бен прибрал к рукам всю телефонную сеть Испании, любезно предоставив кресло председателя испанского филиала ИТТ герцогу Альбе, одному из наиболее фанатичных сторонников Франко и Гитлера, а сам вскоре вошел в совет директоров «Нэшнл сити бэнк» (НСБ), который, так же как и Банк Морганов, финансировал его деятельность. К 1930 году ИТТ оценивалась в 64 млн долларов и не знала перебоев в своей деятельности, несмотря на тяжелейший кризис, парализовавший экономику капиталистического мира.

Несомненно, финансовый капитал укреплял позиции Бена, но не один он. Залогом процветания ИТТ стало налаживание тесных контактов с фашистскими режимами, лидеры которых всячески содействовали «телефонному королю» – дружба с ним сулила хорошо оплачиваемые места в советах директоров компаний Бена.

Своей колоссальной финансово‑промышленной империей Бен правил из конторы на Броуд‑стрит, 67, в Нью‑Йорке.

В полном соответствии со вкусами хозяина его кабинет был обставлен роскошной мебелью в стиле Людовика XIV, украшен дорогими коврами и портретами папы Пия XI, а также глав фашистских государств. Дела не позволяли ему засиживаться в столь великолепных апартаментах. Все чаще конечным пунктом его путешествий становился Берлин, где его ждали немецкие друзья и партнеры Курт фон Шредер и Герхард Вестрик. 4 августа 1933 года в Берлине состоялась знаменательная встреча: Бена и его личного представителя в Германии Генри Манна из НСБ принял Гитлер, пообещавший Бену содействие. Встреча положила начало политическому сотрудничеству, продолжавшемуся до конца войны. Манн, познакомивший в свое время Бена со Шредером и Вестриком, свел его теперь с Вильгельмом Кепплером, основателем «кружка друзей рейхсфюрера СС Гиммлера». В фашистах Бен нашел верных друзей. Кепплер, Шредер и Гиммлер приложили много усилий, чтобы имущество компаний Бена в Германии не подверглось конфискации в пользу фашистского государства после начала Второй мировой войны, и даже уговорили Эмиля Пуля оплачивать счета ИТТ через «Рейхсбанк».

Бен не остался в долгу и оказал неоценимую услугу своему другу Герману Герингу, скупив в 1938 году 28 % акций компании «Фокке‑Вульф». С его финансовой помощью были модернизированы смертоносные бомбардировщики, эскадрильи которых позже беспощадно бомбили Лондон и американские корабли в Атлантике. После аншлюса Австрии в том же 1938 году для Бена открылось новое поле деятельности. Он создал там телефонную компанию, вверив управление ею нацистам Шредеру и Вестрику. Кое‑кто из высокопоставленных нацистов попытался было наложить лапу на его австрийские предприятия, но Бен тут же отправился с визитом к Гитлеру в его резиденцию в Берхтесгаден и заручился обещанием: ИТТ будет, как и прежде, пользоваться полным иммунитетом.

Бен слыл человеком широких взглядов, а точнее, был беспринципен в выборе средств для выколачивания прибылей. Он с блеском продемонстрировал это в Испании, где во время гражданской войны предоставлял услуги обеим сторонам, склоняясь мало‑помалу в сторону франкистов. «На войне как на войне» – и Бен месяцами не выходил из бомбоубежища, где теперь помещалась штаб‑квартира его испанского филиала, известного тогда как «Телефоника». Он старался заручиться поддержкой и республиканцев, и фалангистов. Не зная отдыха, Бен сновал из номера в отеле «Риц» в бункер и обратно. Приходилось еще выкраивать время, чтобы устраивать роскошные приемы для представителей английской и американской прессы с целью отвлечь их внимание от своих переговоров с руководством Банка международных расчетов о предоставлении Франко кредита для покупки принадлежавшего ИТТ оборудования связи, которое находилось во время гражданской войны в распоряжении республиканцев.

После оккупации Польши Бен, посоветовавшись со Шредером и заручившись поддержкой опекуна иностранной собственности в Германии Ганса‑Иоахима Цезаря, добился того, чтобы польские филиалы ИТТ не подверглись конфискации.

Настало время наконец рассказать и о той роли, которую сыграл в деле сотрудничества с фашистами Алоиз Герхард Вестрик, не последний человек среди членов «братства». Вестрик начал свою карьеру так же, как и его американский коллега Джон Фостер Даллес, – юрисконсультом частной компании. Партнером Вестрика вплоть до 1938 года был д‑р Генрих Альберт, ловкий делец, один из столпов «братства», руководивший немецкими филиалами Форда вплоть до 1945 года.

В начале 1940 года Бен решил, что Вестрику необходимо посетить США – шла война, и задача упрочения связей и обеспечения постоянных и надежных контактов между филиалами корпорации, оказавшимися на территории враждующих государств, приобретала особую важность. Министр иностранных дел фашистской Германии Риббентроп также имел все основания желать успеха миссии Вестрика, ибо тот представлял в Германии не только ИТТ, но и компанию Форда, «Дженерал моторс», «Стандард ойл оф Нью‑Джерси», «Тексас компани», «Дэвис ойл компани» и «Стерлинг продактс».

Бен, оставшийся, как того требовали дела, в Лиссабоне, попросил Торкильда Рибера, главу «Тексас компани», организовать Вестрику радушный прием в США. Он сам позвонил в первоклассный нью‑йоркский отель «Плаза», где постоянно бронировал один из лучших номеров, и распорядился предоставить его Вестрику.

В марте 1940 года Вестрик отправился в Нью‑Йорк через Сан‑Франциско, где между прочим передал по просьбе Бена и Риббентропа 5 млн долларов генеральному консулу фашистской Германии в США Фрицу Видеману.

Деньги предназначались для финансирования ряда пропагандистских мероприятий, рассчитанных на завоевание симпатий к Третьему рейху массы мелких предпринимателей в США.

Рибер выполнил просьбу Бена и встретил Вестрика с распростертыми объятиями. 12 апреля 1940 года, после ряда бесед с руководителями «братства», Вестрик дал интервью корреспонденту газеты «Нью‑Йорк таймс», суть которого сводилась к изложению взглядов Эмиля Пуля и Вальтера Функа о путях дальнейшего развития экономики фашистской Германии. США должны были бы предоставить нацистскому правительству заем в размере 7500 млн долларов в ценных бумагах и 18 млрд долларов в золоте, причем не более чем под полтора процента. Предполагалось, что посредником в этой сделке между правительством США и «Рейхсбанком» станет БМР. Конечная цель всех этих мероприятий, по его словам, сводилась к достижению «вечного мира» путем прекращения экономических разногласий, этой древней причины войн и конфликтов. Прийти к такому «миру», с точки зрения Вестрика, можно лишь путем подчинения мировой экономики господству финансового триумвирата Уолл‑стрит, «Рейхсбанка» и Банка Японии, обладающих контролем над золотом и финансами. Впрочем, как едко отметил корреспондент газеты «Таймс», позиция Вестрика мало чем отличалась от той, которую усиленно пропагандировал и госсекретарь США Корделл Халл.

Вряд ли стоит говорить, что в разговоре о «вечном мире» не нашлось места для таких досадных и мелких препятствий на пути к его достижению, как оккупация Австрии, Чехословакии или Польши.

Среди откликов на это интервью три дня спустя в «Таймс» было опубликовано письмо Карла Худека, исполнявшего обязанности генерального консула правительства оккупированной Чехословакии в США. В нем, в частности, говорилось:

«Я думаю, что все страны, по которым прошелся нацистский сапог, – Австрия, Чехословакия, Польша, Дания, Норвегия, – а также и те, которым предстоит быть раздавленными в недалеком будущем, должны поблагодарить господина Вестрика за благие намерения… Д‑р Вестрик, безусловно, прав, утверждая, что в конечном счете войны всегда порождаются экономическими причинами. Моя несчастная и униженная страна – лучший тому пример: сразу после ее оккупации фашисты захватили всю промышленность. Можно не сомневаться – ими руководили экономические соображения!»

26 июня 1940 года члены «братства» устроили в честь Вестрика великолепный прием в отеле «Уолдорф‑Астория», отпраздновав одновременно и победу нацистов над Францией. На этом «пире скорпионов» присутствовали Дитрих Шмиц, брат и партнер Германа Шмица из «Дженерал анилайн энд филм», Джеймс Муни от «Дженерал моторс», Эдзел Форд, вместе с отцом возглавлявший «Форд мотор компани», Уильям Уэйс от «Стерлинг продактс» и, наконец, Торкильд Рибер от «Тексас компани».

Эти магнаты пришли к общему соглашению: способствовать заключению договоров о беспошлинной торговле и мире с Германией.

Очень скоро, однако, Вестрик понял: фешенебельный гостиничный номер, где все на виду, не подходит для его необычной миссии. Поэтому с помощью того же Рибера он снял просторный дом в Вестчестере[16]. Здесь у него собиралось изысканное общество видных представителей руководства Третьего рейха и американских промышленников.

Пребывание Вестрика в США приобретало скандальный характер, и глава ФБР Эдгар Гувер нашел юридическое основание избавиться от немецкого гостя. Агенты ФБР выяснили, что Вестрик незаконно получил в США водительские права, солгав, что не имеет физических увечий. Несмотря на смехотворный повод, цель была достигнута. История попала в прессу, и ура‑патриотически настроенные репортеры подняли невероятную шумиху вокруг пронацистской деятельности Вестрика, а временный поверенный Германии в США Ганс Томсен был вынужден предложить Вестрику немедленно вернуться домой.

Предотъездные хлопоты захлестнули Вестрика. В первую очередь он отправился в Дирборн к ожидавшим его с нетерпением отцу и сыну Фордам с тем, чтобы обсудить вопрос об увеличении производства на их заводах моторов для немецких военных грузовиков. Правда, пришлось бы резко сократить поставки моторов в осажденную Британию, но это ничуть не смущало и не останавливало «автомобильных королей».

После этого вместе с Уиллом Клейтоном из министерства торговли Вестрик нанес визит госсекретарю Корделлу Халлу, от которого они постарались добиться гарантий строгого соблюдения американо‑германских торговых соглашений, в чем были крайне заинтересованы также и владельцы хлопчатобумажной промышленности Техаса.

Клейтон, председатель совета директоров «Ю. С. коммершиал компани», стоял на страже интересов «братства» в течение всей Второй мировой войны. Среди других американских друзей Вестрика небезынтересно отметить и Уильяма Донована, возглавившего в 1942 году управление стратегических служб США (преобразованное позже в ЦРУ). Вестрик успел до отъезда установить деловые контакты с руководством корпораций «Истмэн кодак» и «Ундервуд», после чего со спокойным сердцем отправился восвояси.

По возвращении домой дела его шли довольно гладко, пока после событий в Перл‑Харборе и вступления США в войну с Германией против него не начались интриги со стороны нацистского руководства. В разговоре со Шредером и Беном в Швейцарии Вестрик пожаловался, что встретил непримиримого врага в лице престарелого министра Вильгельма Онезорге, одного из сподвижников фюрера, который среди первых вступил в НСДАП. Онезорге взбунтовался против того, чтобы филиалы концерна ИТТ, руководимого из Нью‑Йорка, продолжали функционировать на территории рейха во время войны. Бен посоветовал Вестрику использовать влияние Шредера и гестапо, чтобы заставить замолчать Онезорге, а за это обещал Шредеру существенно увеличить свою финансовую помощь гестапо через «кружок друзей».

Нацистское руководство в итоге ограничилось созданием специального опекунского совета для контроля над деятельностью ИТТ на территории Германии и оккупированных стран Европы, а это было совсем не просто, поскольку к этому времени европейская часть ИТТ превратилась в гигантскую корпорацию, на предприятиях которой трудилось более 30 тыс. человек. Онезорге, как и следовало ожидать, всеми силами сопротивлялся этим половинчатым мерам и решил добиться своего с помощью Гиммлера. Но не тут‑то было. Между Гиммлером, Шредером и Шелленбергом царило полное взаимопонимание, по крайней мере в этом вопросе. Тогда Онезорге обратился к самому Гитлеру и в беседе с ним прямо обвинил Вестрика в проамериканских симпатиях и предательстве. Однако Гитлер, хорошо представлявший всю важность ИТТ для фашистской Германии, полностью встал на сторону Бена.

Было найдено компромиссное решение, в соответствии с которым германское правительство отказывалось от передачи акций ИТТ в немецкие руки как непременного условия и устанавливало «эффективный контроль» над американской корпорацией, учредив совет управляющих, главой которого предполагалось назначить… Вестрика.

Действия американской корпорации ИТТ нельзя квалифицировать иначе, как прямое и недвусмысленное сотрудничество с правительством фашистской Германии во время войны.

Бен и Вестрик не успокоились на достигнутом. С целью упрочения позиций немецких филиалов корпорации они ввели Вальтера Шелленберга и генерала немецких войск связи Фрица Тиле в совет директоров ИТТ, заинтересовав их таким образом и в прибылях, и в самом существовании корпорации. Генерал Тиле оказался весьма ценным приобретением, поскольку военные заказы, которые корпорация получала с его помощью, всегда были лакомым куском, а во время войны тем паче. Гитлеру, правда, не понравилось, что его генерал получает директорскую зарплату от американской корпорации, и он чуть было не лишил его генеральского звания, но за Тиле вступился Гиммлер, и дело уладилось.

Однако старик Онезорге не унимался и однажды почти уговорил Гиммлера выдать ордер на арест Вестрика по обвинению в государственной измене. Он хотел упрятать Вестрика в концлагерь, чтобы без помех разделаться с ИТТ. И вновь явился ангел‑хранитель – бригаденфюрер СС банкир Курт фон Шредер, который защитил ИТТ от престарелого министра. Вскоре Бен стал не только прямым владельцем немецкого филиала ИТТ, но и сосредоточил в своих руках управление всеми промышленными предприятиями корпорации, расположенными в нейтральных странах Европы: в Испании, Португалии, Швеции и Швейцарии. Все они работали на полную мощность, производя и реализуя продукцию в странах «оси». Однако, понимая уязвимость своего положения с точки зрения американского законодательства, Бен лично или через представителей пытался легализовать деятельность европейских филиалов ИТТ и неоднократно обращался в министерство финансов за специальным разрешением. Хотя Моргентау постоянно отклонял просьбы Бена, тот, ничуть не смущаясь, продолжал сотрудничать с врагом. Бен поставлял сырье дочерним компаниям ИТТ в нейтральных странах, работавших на противника.

После Перл‑Харбора главные командования сухопутных войск, военно‑воздушных сил и военно‑морского флота фашистской Германии заключили с ИТТ контракты, предусматривающие производство коммутаторов, телефонных аппаратов, систем воздушной разведки и оповещения, радиолокационного оборудования и взрывателей для артиллерийских снарядов в количестве 30 тыс. штук в месяц. Эту цифру предполагалось увеличить к 1944 году до 50 тыс. Кроме того, ИТТ поставляла готовые изделия для сборки ракетных снарядов, которыми немцы бомбили Лондон, селеновые выпрямители и высокочастотное радиооборудование, аппаратуру для обеспечения военной связи.

Благодаря услугам ИТТ немецкие военно‑воздушные силы получили возможность уничтожать американские и британские войска, а немецкая армия – наносить удары по силам союзников в Африке, Италии, Франции и затем в самой Германии. Самолеты, варварски разрушающие английские города, совершающие налеты на корабли союзников в открытом море, несли смертельный груз, заботливо укомплектованный ИТТ… Без стараний ИТТ и ее филиалов фашистской Германии не удалось бы поддерживать связь со странами Латинской Америки как раз в то время, когда главнокомандующий германским военно‑морским флотом адмирал Редер перешел к практическому осуществлению своих опасных и далеко идущих планов основательно закрепиться южнее зоны Панамского канала. Приподнять завесу над тайными махинациями телефонной корпорации помогает докладная записка от 26 февраля 1942 года, направленная юрисконсультом госдепартамента США Р. Иглингом заместителю госсекретаря Брекенриджу Лонгу:

«Руководству корпорации „Интернэшнл телефон энд телеграф“, которое с одобрения и при содействии госдепартамента обеспечивает телефонную, телеграфную и телетайпную связь между странами Латинской Америки и отдельными пунктами на территории стран „оси“, нужны определенные гарантии того, что подобная деятельность корпорации и впредь не вызовет возражений со стороны администрации. Данный вопрос, видимо, следует обсудить в частном порядке с министром юстиции США. В случае его согласия необходимо довести до сведения руководства ИТТ, что корпорации не угрожают санкции со стороны властей. Поскольку руководство ИТТ считает, что действия латиноамериканских филиалов не противоречат положениям недавно принятого в США закона о торговле с врагом, ему надлежит в установленном порядке просить министерство финансов США выдать предусмотренное этим законом разрешение».

Не дожидаясь никаких разрешений, Бен продолжал торговать с противником. Он был уверен: ни госдепартамент, ни министерство юстиции не станут вмешиваться в его дела. Твердая поддержка со стороны влиятельных членов американской администрации на протяжении всей войны позволяла ему совершать регулярные поездки в Мадрид для заключения сделок с противником. В Испании ему принадлежала не только крупнейшая в стране телефонная компания, но и главная компания по производству телефонного оборудования – «Стандард электрик». После одного из визитов в Мадрид в середине 1942 года Бен обратился в госдепартамент за разрешением закупать сырье в Германии, чтобы использовать его потом на предприятиях филиала ИТТ в Испании. Вполне понятное недоумение госдепартамента нисколько не смутило Бена. Не моргнув глазом, он заявил, что в противном случае правительство Франко выполнит свою угрозу и конфискует имущество компании. Довод отнюдь не новый и к тому же заведомо лживый – годом раньше Бен безуспешно пытался продать франкистскому правительству испанский филиал корпорации и убедился, что оно вовсе не желает взваливать себе на плечи дополнительные сложности по управлению компанией.

Просьба Бена вызвала оживленную переписку между госдепартаментом и американским посольством в Испании, причем посол Карлтон Хейс продемонстрировал уникальную способность скрывать истинное положение дел. 15 августа 1942 года он писал: «Посольство… склоняется к мнению, что ИТТ лишена возможности постоянно ставить военные интересы нашей страны выше ее собственных».

Эти строки были написаны в то время, когда на предприятиях ИТТ в Испании полным ходом шло производство военного снаряжения для германской армии.

28 сентября 1942 года американский посол в Лондоне Джон Вайнант в срочном сообщении в Вашингтон настойчиво рекомендовал госдепартаменту убедить министерство финансов «выдать разрешение на торговлю с нацистской Германией» швейцарскому и испанскому филиалам ИТТ. Однако Моргентау и Гарри Декстер Уайт решительно отклонили это ходатайство.

Бен, несмотря на подобные мелкие неурядицы, строил все более широкие планы и незамедлительно переходил к их реализации. Первые три месяца следующего, 1943 года он снова провел в Мадриде. В испанской столице Бен часто встречался с Вильгельмом Грубе, полковником войск связи Германии, и подробно излагал ему проект слияния всех компаний ИТТ на территории Западной Европы в единую корпорацию, позже получившую название «Эуропиан стандард». Идеи Бена Грубе довел до сведения своего начальства.

Однако не будем забегать вперед. Сразу после событий в Перл‑Харборе президент Рузвельт поручил Нельсону Рокфеллеру подготовить доклад о состоянии средств связи в Латинской Америке, ибо, учитывая вступление США в войну, вопрос этот приобретал стратегическое значение. 4 мая 1942 года президент США направил вице‑президенту Генри Уоллесу, возглавлявшему управление экономической войны, меморандум, в котором предписывалось очистить все предприятия, обеспечивающие связь по радио, телефону и телеграфу, от служащих, которые являлись подданными враждебных стран. Далее он убеждал Уоллеса в необходимости устранить влияние и контроль государств «оси» над линиями дальней связи в Латинской Америке с тем, чтобы обеспечить надежность их работы во всем западном полушарии. Президент предлагал также закрыть прямые линии связи с государствами, которые вели войну против США. Для осуществления этих мероприятий и решения вопроса об их финансировании он считал целесообразным создать специальную корпорацию и комитет экспертов при ней.

Уоллес решил разделить бремя возложенной на него ответственности с министром торговли Джесси Джонсом и обратился к нему за помощью. Джонс организовал так называемую «Ю. С. коммершиал компани», в задачу которой входило практическое осуществление распоряжений президента. Следует особо остановиться на тех кандидатурах, которые Джонс подобрал на руководящие посты в компании. Вторым лицом в ней стал Роберт Гантт, вице‑президент ИТТ, причем то обстоятельство, что Гантт стал совмещать два поста, ни у кого не вызывало недоумения. Остальные члены совета директоров в большинстве своем также занимали ответственные должности в ИТТ или в «Радио корпорейшн оф Америка» (РКА), не менее тесно связанной с германскими компаниями. Бесспорно, их общий интерес заключался в том, чтобы свести работу «Ю. С. коммершиал компани» к пустым словопрениям, в чем они и преуспели.

Кроме того, был образован комитет по проблемам связи западного полушария. В него вошли представители министерства финансов, госдепартамента, ВМФ, ВВС и директора «Ю. С. коммершиал компани». Комитет регулярно заседал в течение всей войны, однако его деятельность сводилась в основном к бесконечным дискуссиям о наиболее действенных мерах, которые могли бы быть приняты против сотрудничающих с нацистами американских компаний.

После событий в Перл‑Харборе центральное место в дебатах надолго занял вопрос о планах поглощения ИТТ телефонных компаний в Мексике. Дело в том, что одна из них, «Мексикан телефон энд телеграф», полностью принадлежала Бену. В его руках были 35 процентов акций другой – шведской «Эриксон компани». Оставшейся частью акций владели некто Аксель Вэннер‑Грен, давно сотрудничавший с нацистами, и Якоб Валленберг, шведский миллионер, снабжавший шарикоподшипниками обе воюющие стороны. В начале сороковых годов Бен приложил массу усилий к тому, чтобы объединить и подмять под себя обе компании.

Довод, который он приводил американским официальным лицам в пользу такого замысла, полностью соответствовал духу его деятельности. Оказывается, прежде всего это должно было ослабить прогерманское влияние в Мексике! Какая роль отводилась здесь ИТТ, не сумел объяснить даже он. Совершенно ясно лишь одно: с осуществлением планов Бена такое влияние могло лишь усилиться. Идее Бена решительно воспротивился К. Дурр, исполнявший обязанности председателя федеральной комиссии по вопросам связи. У Дурра были основания подозревать, что 15‑миллионный кредит, который Экспортно‑импортный банк обещал Бену, попадет прямо в руки фашистов. Дурра возмущало также, что в условиях войны оставался в силе контракт между ИТТ и японской «Ниппон электрик компани», по которому Бен мог принимать на работу в Мексике служащих из числа японских граждан.

Тем не менее 29 октября 1942 года Экспортно‑импортный банк заявил о согласии предоставить ИТТ кредит под слияние в размере 36 млн долларов. Этому событию было посвящено бурное заседание федеральной комиссии по вопросам связи. На вопрос Дурра, как могло быть принято такое решение, один из членов федеральной комиссии многозначительно заметил, что свои мексиканские телефонные станции ИТТ предлагает использовать для прослушивания разговоров противника.